Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Шелби

– Клянусь богом, – говорит Рид, касаясь губы, которая уже начала распухать после удара Акселя. К слову, мои губы тоже покалывает, и по ощущениям они такие же опухшие и измученные. – Я не знал, кто она, пока...

– Он не знал, – перебиваю я. Аксель ведь не видел, как я целовалась с его другом. Только то, что я сидела у него на коленях, хотя, если честно, это ненамного лучше. – Я не сказала ему, кто я.

– Не сказала? – Взгляд брата перемещается на меня, и в его голосе звучит сарказм. О, Боже. Я не боюсь своего брата, но я не хочу, чтобы он злился на меня. Не сейчас, когда он мне так нужен. – И ты думаешь, мне от этого легче? С каких пор ты вдруг начала садиться на колени к незнакомым парням? – Выражение его лица меняется, словно только сейчас до него дошло, что я здесь, в его гостиной, а не в Техасе, где должна быть. – Шел, а мама с папой вообще в курсе, что ты здесь?

Я открываю рот, чтобы ответить, но чувствую, как все взгляды в комнате устремлены на меня. Рид и Риз – товарищи моего брата по команде. Я о них слышала, но лично не встречала. Риз достаёт из морозилки пакет со льдом и кидает его Риду. Меня накрывает волна вины, ведь это случилось из-за меня.

Риз останавливается рядом с невысокой девушкой и обнимает её за талию. Их с Надей взгляды прикованы ко мне с того момента, как все вошли в комнату. Я мало что знаю о Наде, но в курсе, что она новая девушка Акселя и главная причина его ссоры с отцом. Именно из-за неё он не собирается возвращаться домой после выпуска.

Ситуация становится ещё более неловкой, когда я осознаю, что все здесь одеты слишком нарядно для обычного будничного вечера, даже мой брат.

Мой взгляд падает на недоеденную пиццу в форме сердца. У них было свидание на День святого Валентина, а я всё испортила.

– Я могу объяснить, – говорю я, сомневаясь, стоило ли мне приезжать и вторгаться в жизнь брата. – Только наедине. Пожалуйста?

Аксель проводит рукой по волосам, тяжело вздыхает и обращается к друзьям:

– Можете дать нам пару минут, чтобы разобраться?

– Конечно, – соглашается Надя и, проходя мимо, добавляет: – Кстати, я Надя, девушка твоего брата. Рада наконец познакомиться.

– Шелби, – отвечаю я, разглядывая темноволосую девушку. – И взаимно.

– Это Твайлер и Риз, – кивает она в сторону пары за спиной и затем ухмыляясь добавляет: – А с Ридом ты, очевидно, уже познакомилась.

Рид.

Когда он открыл дверь, я так нервничала из-за встречи с братом, что почти не обратила на него внимания. Я привыкла к крупным парням из Техаса, поэтому его телосложение меня не впечатлило. Но то, как он небрежно опирался на дверной косяк, жёсткие очертания его бицепсов и сильные предплечья застали меня врасплох. Его волосы не растрёпаны специально, как у моего брата, а убраны назад со лба и коротко подстрижены по бокам. Глаза у него карие, а взгляд теплый и добродушный. Губы тёмно-розовые. Всё это вместе, скорее всего, и лишило меня рассудка.

– Детка, – произносит Аксель, бросая предостерегающий взгляд на свою девушку. В его голосе есть предупреждение, но оно не производит нужного эффекта. Надя подтверждает это, развернувшись и целуя его в щёку.

– Мы оставим вас, – говорит она ему.

– Пойдём, Рид, – зовёт его Твайлер, махая ему рукой. – Дай посмотрю, не слишком ли Акс расквасил твое лицо.

Аксель не выглядит хоть сколько-нибудь виноватым из-за разбитой губы друга и лишь бросает ему вслед:

– Мы ещё не закончили.

Рид просто кивает и, не говоря ни слова, поднимается вслед за остальными по лестнице. Я провожаю его взглядом, отмечая, как двигаются жёсткие мышцы его спины.

Я всё ещё чувствую жар его груди на кончиках своих пальцев.

Вкус его языка на своём.

– Присаживайся, – произносит Аксель, вырывая меня из воспоминаний. Я опускаюсь в кресло, не желая возвращаться к сцене моей импульсивности. Аксель садится напротив, раскрывает коробку и берёт кусок остывшей пиццы татуированной рукой.

– Ты же знаешь, что я и так уже в чёрном списке у Преподобного, – говорит он, имея в виду нашего отца. – Так что, если тебе есть что сказать, давай выкладывай. Потому что мне в любом случае придётся позвонить маме.

– Не надо, – прошу я, чувствуя, как по позвоночнику поднимается паника. – Пожалуйста.

Должно быть, мой тон звучит более умоляюще, чем я думаю, потому что выражение его лица меняется с раздраженного на обеспокоенное.

– Что-то случилось дома?

– Это трудно объяснить.

Если кто и может понять, через что я прохожу, так это Аксель. Он вырос в том же доме, зная, каково это жить по стандартам нашего отца, под постоянным вниманием окружающих просто потому, что ты – ребенок пастора мегацеркви размером с королевство. Тем не менее, для него все было по-другому. Ему позволяли иметь увлечения, например, хоккей, и разрешили уехать за три тысячи миль в университет. Он весь покрыт татуировками, всегда встречался с кем хотел и едва ли следовал семейным правилам. У меня же такой свободы не было. Почему наш отец позволял ему делать все это, а мне нет? У меня есть только одно предположение. Всё потому, что он парень.

Теперь отец об этом жалеет. Он выдвинул ультиматум своему старшему ребенку и проиграл.

Когда я услышала, что Аксель пошел против отца и отстоял свою позицию, я почувствовала необычайную гордость за него, и в то же время немного ему завидовала.

– Ты проделала путь в две тысячи миль и появилась на моем пороге, Шел, – говорит он. – Думаю, ты можешь объяснить, почему ты здесь.

– Ты же знаешь, что на День благодарения меня пообещали Дэвиду. – Я игнорирую его недовольный взгляд по поводу предварительной помолвки и торопливо продолжаю: – Вчера вечером наши родители собрались, чтобы обсудить празднование и начать организацию свадьбы. Мама рассказала миссис Джонс, что я надену ее свадебное платье, они уже выбрали место, цветы и шатры, и все это выглядело так, будто они планируют свою свадьбу, а не мою. А потом, когда я пошла поговорить с Дэвидом, увидела, как папа показывает ему чертежи дома, который он строит для нас. – Горячие слезы жгут мои глаза, когда я выплескиваю горькую правду. – Никто даже не спросил моего мнения ни о чем, Акс. Как будто меня там и не было.

Я кручу кольцо на своем пальце, но умалчиваю, что его тоже выбрал отец. Да, я все еще его ношу. Я все же обещана, хотя теперь это потеряло свой смысл.

Мышца на челюсти Акселя подрагивает, но он не выглядит ни капли удивленным.

– Дерьмово, конечно. Но не скажу, что я удивлен. Они всегда все контролировали, и раньше тебя это не беспокоило. По правде говоря, ты всегда была очень послушной.

– Знаю. – Меня снова накрывает волна неуверенности. Неужели я поступила неправильно, приехав сюда? Может, стоило остаться? – Мне трудно спать, иногда даже дышать. Ощущение, будто стены сжимаются и давят, понимаешь?

Он фыркает, но его рука машинально тянется к груди, словно он тоже чувствует этот груз.

– О да, я понимаю. – Он внимательно смотрит на меня. – Ты ведь раньше никогда не сбегала. А это, по сути, побег, да?

– Мне двадцать, Аксель, я слишком взрослая, чтобы сбегать.

Но мы оба знаем, что именно это я и сделала. Собрала сумку, вызвала Uber и потратила все накопленные за годы деньги, чтобы купить билет на первый же рейс к единственному человеку, к которому могла поехать. Единственному, кто когда-либо восставал против родителей.

– Ты разорвала помолвку с Дэвидом? – спрашивает он с надеждой в голосе.

– Нет. – Я верчу кольцо на пальце.

Он тяжело вздыхает.

– Полагаю, они не знают, где ты?

– Я оставила записку маме. Написала, что уехала в безопасное место и мне просто нужно время, чтобы во всем разобраться.

– Ну, вряд ли бы они когда-либо сочли меня «безопасным», так что, возможно, именно поэтому они не звонили и не искали тебя здесь. – Он запускает руки в волосы. – Черт, Шел, это обернется катастрофой.

– Знаю. – Ослушаться отца уже плохо, но срывать помолвку, из-за которой пострадает его репутация и церковь? Это непростительно. – Мне просто нужно немного времени подальше от дома, от всех этих правил и ожиданий. Время, чтобы привести мысли в порядок и, в итоге, стать женой, которую заслуживает Дэвид.

– И ты решила начать разбираться во всем, сидя на коленях у моего соседа?

Непринужденное обвинение вызывает у меня жаркий румянец.

– Это было просто… – Просто что? Я не знаю. Это точно на меня не похоже. Я никогда раньше не делала ничего подобного.

– Я закрою на это глаза. Один раз. Эти парни не такие, как ты, Шел. Рид – один из моих лучших друзей, но он… – Аксель ищет подходящее слово и, наконец, выбирает, – …опытный. Тебе повезло, что он еще и хороший человек, потому что в Уиттморе полно парней, которые не упустили бы шанс воспользоваться наивной девушкой, которая появилась у них на пороге. – Он качает головой и горько усмехается. – Словно агнец на заклание.

Я не в восторге от сравнения меня с невинной или с ягненком, вероятно, потому, что это слишком уж близко к правде, но я не в том положении, чтобы спорить.

– Прости, и я обещаю, если ты позволишь мне остаться здесь… всего на несколько недель, пока я не приведу свои мысли в порядок, – я буду держаться подальше от него и от всех остальных. Я не ищу неприятностей. – Или красивого мужчину с сильными руками и губами. – Мне просто нужна небольшая передышка, прежде чем вся эта суматоха с помолвкой и свадьбой наберет обороты.

Оглядываю гостиную, взгляд скользит по разбросанной хоккейной экипировке и куче грязной посуды в раковине.

– Я помогу по дому. Буду делать все, что ты…

Он встает, тянется ко мне, поднимает с дивана и обнимает.

– Шел, я рад, что ты доверилась мне настолько, чтобы приехать, – говорит он, опуская голову мне на макушку.

Напряжение в груди немного ослабевает, и я понимаю, что обратилась к нужному человеку. Зачем? Пока не уверена. Но, по крайней мере, он даст мне возможность разобраться в этом.

Забрав чемодан, который я спрятала в кустах рядом с крыльцом, и быстро переговорив с Надей Аксель уступает мне свою комнату на ночь.

– Я не могу занять твою комнату, – говорю я, стоя в коридоре, неловко улыбаясь Наде, пока она стоит на вершине лестницы с сумкой, перекинутой через плечо. Я ведь и ее тоже выгоняю, что странно со многих точек зрения. Если бы мои родители узнали, что я живу в доме, где неженатые пары спят вместе, они были бы в ярости.

Меня это совершенно не беспокоит, но я невольно чувствую себя немного незрелой, когда думаю о том, что Аксель и Надя делают на этой кровати, и о том, насколько неопытна я. Мысли вновь уносят меня к тому, что произошло на диване с Ридом. Нормально ли ощущать поцелуй так долго после того, как он закончился?

– Ты ни за что не будешь спать в гостиной, – заявляет мой брат. – Не в доме, где живут четверо парней.

– Этот диван просто отвратительный, – морщит нос Надя, – К тому же, у меня завтра ранняя смена в спортзале, так что мне все равно пора домой.

– Я провожу тебя, – говорит Аксель и берет Надю за руку. – А потом я позвоню домой и сообщу, что ты в безопасности.

Они уходят, а я вхожу в спальню брата, осматриваясь по сторонам и знакомясь с его студенческой версией. Его здешняя комната меньше, чем в родительском доме, но в ней намного больше индивидуальности. Мама не любит бардак и всегда заставляла нас поддерживать идеальный порядок в наших спальнях. Здесь же обстановка совсем другая: декор в основном связан с хоккеем, на стене висят несколько джерси и пара клюшек. Есть плакат с изображением Акселя, одетого во вратарскую форму, и логотипом Уиттморских Барсуков под ним. Чувствую прилив гордости – он ведь реально многого добился. Но также понятно и другое: он здесь не только ради спорта. На его столе стопками лежат книги и бумаги, рядом ноутбук и рюкзак полный вещей.

Стоя посреди комнаты, я наконец делаю глубокий вдох, кажется, впервые с момента отъезда из Техаса. Здесь я чувствую себя в безопасности, мне спокойно. Но все же я осознаю, что ни одна из проблем, от которых я сбежала, так и не решена.

Открыв чемодан, я достаю пижаму, радуясь возможности наконец-то избавиться от одежды, в которой провела весь день. Шторы распахнуты, и я подхожу к окну, чтобы закрыть их. Дом Акселя находится в конце длинной улицы, ведущей к кампусу. Он самый большой здесь, единственный двухэтажный. Внизу я замечаю движение: Аксель и Надя. Он прижимает ее к машине, припаркованной перед входом, её бедра зажаты между его ног и они целуются.

О Боже, как они целуются.

У меня вспыхивают щеки. И не только потому, что подглядывать за братом и его девушкой неприлично, а скорее из-за того, что произошло с Ридом ранее. То, что происходит между ними сейчас, – совсем другое. Это страсть, два человека как будто растворяются друг в друге. Их тела и губы движутся в унисон. А я... Моя попытка была неловкой и импульсивной.

Рука Акселя опускается ниже, и его пальцы исчезают под подолом юбки Нади. Ее ноги чуть раздвигаются, предоставляя ему лучший доступ. Моё сердце бешено стучит, в теле поднимается волна жара, я резко задергиваю шторы и отворачиваюсь. Это брат имел в виду, говоря, что Рид опытный? Потому что вот так целоваться? Так прикасаться?

Это далеко за пределами моей зоны комфорта.

Мы с Дэвидом не торопимся, всё идет так, как должно идти у обрученной пары, думаю я, натягивая мягкую футболку и шорты из пижамного комплекта. Именно поэтому то, что произошло с Ридом, так меня потрясло. Кто эта девушка?

Внизу хлопает дверь, а затем раздается голос Акселя, который доносится до меня вверх по лестнице. Подойдя к двери, я прижимаюсь к ней ухом, пытаясь лучше расслышать. Улавливаю слова «мама» и «она в безопасности», но все остальное невнятное. Разочарованная, беру зубную щетку, отличный предлог для выхода из комнаты, и медленно направляюсь к ванной, задержавшись в коридоре перед дверью. Голос Акселя становится четче.

– Я не совсем понимаю, почему она здесь, мама, но, кажется, подготовка к свадьбе стала для нее слишком напряженной, и ей просто нужна передышка. – Он замолкает, слушая ответ, затем добавляет: – Может, дело в том, что папа устроил ей брак, а она к этому не готова.

Я наклоняюсь над перилами, словно это поможет мне лучше расслышать голос мамы на другом конце провода.

– Она может оставаться здесь сколько захочет. – Пауза. – Да, мама, у меня есть соседи по дому. Молодые парни. – Он тяжело вздыхает. – Господи, мама, да они не извращенцы. Они успешные хоккеисты, у которых слишком многое стоит на кону, чтобы крутиться вокруг моей младшей сестры.

Наступает еще одна пауза, на этот раз длиннее. Наконец, он говорит:

– Если дашь ей немного пространства, я уверен, она скоро вернется домой и станет той покладистой домохозяйкой, которую ты всегда планировала из нее сделать. Шелби может быть кем угодно, но бунтарство точно не из списка ее качеств.

Эта последняя фраза ударяет в грудь, оставляя болезненный осадок. Не потому, что он ошибается, а потому, что прав. Я действительно не дерзкая. Не такая, как он. Во мне нет ни капли бунтарства. Прямо сейчас я просто… даже не знаю, что именно чувствую, но точно могу сказать, что я напугана.

Я слышу шаги, затем входная дверь открывается и снова закрывается. Аксель выходит на крыльцо, окончательно обрывая мой доступ к разговору. Обреченно развернувшись, я чуть не выпрыгиваю из кожи вон – в дверном проеме ванной комнаты, прислонившись к косяку, стоит фигура.

Рид.

– Ты меня напугал, – выдыхаю я, пытаясь справиться с выбросом адреналина.

– Извини. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Он теперь без футболки, видимо, снял ту, которая была порвана ранее. В руке он сжимает почти растаявший ледяной компресс. Его нижняя губа распухла сильнее, чем раньше, но даже это не портит его облик. Я была поражена его... ну, в общем-то, всем, когда он открыл входную дверь сегодня вечером. Он крупный. Широкоплечий. Уверенный в себе, но совсем не так, как мой отец, который с легкостью управляет толпой. В Риде чувствуется ленивое, чуть дерзкое самодовольство, несмотря на холод и его обнаженное тело. В отличие от Акселя, его кожа почти не покрыта татуировками. Только цифра восемь на бицепсе.

Его волосы рыжие, даже скорее медного оттенка, слегка взъерошены на макушке, и слегка завиваются на затылке. Из-под челки выглядывают карие глаза.

– Я думал, он вышвырнет нас обоих, – продолжает он.

– Он говорит с мамой. Возможно, пытается выторговать мне передышку, – я киваю на его губу. – Прости за это.

– За поцелуй? – он касается синяка подушечкой пальца. – Или за Акселя, который полез в драку?

– И за то, и за другое, – отвечаю твердо, зная, что брат был серьезен. Он не позволит мне остаться, если я создам проблемы, и я не хочу, чтобы он причинил вред кому-то еще. Он защитник до мозга костей. Я скрещиваю руки на груди и тут же ловлю его взгляд, скользнувший вниз на этот жест.

– Такого больше не повторится.

Но он вдруг облизывает раненую губу, и у меня в животе что-то странно переворачивается. Я вспоминаю, как она касалась моих губ.

– Слушай, – он прикладывает лед к губе, задерживает его там на секунду, потом криво усмехается. – Я, конечно, не против, когда горячая девушка меня целует, но ты могла бы предупредить, что сестра Акселя.

Горячая?

Моя кожа вспыхивает, как от огня и, судя по самодовольной ухмылке Рида, он это замечает.

– Я поступила неправильно, целуясь с первым встречными, потому как не свободна, – быстро напоминаю я, ощущая вес кольца на пальце. – Я не сказала, кем являюсь, потому что не хотела, чтобы ты позвонил ему и рассказал о моем приезде, до того, как мы увидимся.

– Так почему ты здесь, сестра Акселя? Разве ты не собираешься замуж?

– Меня зовут Шелби, – излишне чопорно поправляю его, а затем добавляю: – Он тебе рассказал?

Рид кивает.

– Он упомянул об этом после Дня Благодарения и, мягко говоря, он не в восторге.

– Да уж, – усмехаюсь я. – Он довольно ясно дал понять, что считает мою помолвку с Дэвидом ошибкой.

Аксель недвусмысленно дал понять, что считает меня слишком наивной, слишком неопытной, чтобы выходить замуж. Он считает, что мне нужно образование и время, чтобы пожить для себя. Но я думаю, что через всё это можно пройти вместе с любимым человеком.

Но, как мы знаем, никому нет дела до того, что я думаю.

– Значит, ты разорвала помолвку с этим Дэвидом? – спрашивает он.

– Нет, у нас все в порядке, – заверяю я его. – Я просто хотела куда-то сбежать, пока подготовка к свадьбе окончательно не вышла из-под контроля. Хотела немного побыть с братом.

Выражение его лица даёт понять, что он мне не верит. И почему-то это раздражает.

– Ну, какая бы у тебя ни была причина для приезда, – лениво протягивает он, – я не собираюсь снова получать по лицу, так что постарайся больше не залезать ко мне на колени.

Моя челюсть отвисает, а руки сжимаются в кулаки.

– Я… я… – заикаюсь я, а затем выбираю более осмысленный ответ: – Может, тебе стоит проявить хоть немного приличия и надеть нормальную футболку, прежде чем открывать дверь?

– Может, – лениво соглашается он, а затем облизывает губы. – Раз ты не в состоянии с этим справиться.

– Что? Я прекрасно с этим справляюсь! – выпаливаю я. Под «этим» – имеется в виду его обнаженный торс, который, не буду лгать, отвлекает ужасно. У всех мужчин столько волос на груди? Или эта тонкая дорожка, спускающаяся вниз от пупка… Интересно, она на ощупь мягкая?

– Ммм… конечно, – протягивает он, а затем опускает взгляд и небрежно замечает: – Ты ведешь себя довольно дерзко для девушки, чьи соски сейчас стоят по стойке «смирно».

Я молниеносно вскидываю руки, скрещивая их на груди.

– Не смотри на них!

Он делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Я отступаю, но тут же упираюсь спиной в стену. Мне некуда бежать, когда он наклоняется, приближая губы к моему уху.

– Аксель не соврал в разговоре с твоей матерью. У нас полный дом хоккеистов, сосредоточенных на сезоне. – Его дыхание горячее, я чувствую слабый запах выпитого пива. – Но в его словах была и неправда.

Он замолкает на секунду, а затем продолжает, голос становится тише, почти интимным:

– Мы легко заводимся. Мы чертовски быстро возбуждаемся. И, конечно, не упустим шанс воспользоваться наивной, маленькой, хорошенькой девочкой, которая вдруг появляется у нас на пороге. – Он сглатывает, его кадык заметно дергается. – Ты стоишь здесь в коридоре в тонкой пижаме, которая не оставляет места воображению и даже не подозреваешь, как тебе повезло. Что именно я открыл дверь, что именно я сейчас с тобой разговариваю, младшая сестренка, потому что я – хороший парень. – Он отступает назад, встречаясь со мной взглядом. – Чего не могу сказать о всех остальных в этом кампусе.

Сердце грохочет в груди, и даже если бы я хотела ответить, не смогла бы. Мое горло сжалось, дыхание сбилось, а мысли запутались. Он слишком близко. Слишком большой, слишком пахнущий чем-то пряным и опасным.

Не успела я восстановить контроль над своими чувствами, как дверь внизу хлопнула, и шаги Акселя раздались у основания лестницы. Я быстро оглядываюсь, но когда снова смотрю на Рида, его уже нет. Он успел проскользнуть в свою комнату и бесшумно закрыть дверь.

Аксель, взъерошивая волосы, появляется на верхней ступеньке лестницы.

– Ты еще не спишь, – замечает он, нахмурившись. – Что-то случилось?

– Нет, – быстро говорю я. – Просто хочу знать, что сказала мама.

– Ну, она не в восторге, – признает он, облокотившись на перила. – В основном из-за того, как это будет выглядеть для всех остальных, но она хочет выкрутиться так, чтобы дать тебе немного времени.

– Каким образом?

– Ты, якобы, приехала сюда, чтобы наставить на путь истинный и вразумить своего заблудшего брата. – Он закатывает глаза. Я невольно фыркаю, на душе становится легче. – Это не смешно.

– Ну, разве что чуть-чуть, – усмехаюсь я.

– Утром обсудим подробнее, но у тебя три недели. К моменту вечеринки по случаю помолвки ты должна вернуться.

– Поняла, – киваю я, не добавляя, что это одновременно похоже и на передышку, и на тюремный срок. – Спасибо, Акс, я очень ценю это.

– Ты знаешь, как я к этому отношусь, – он серьезно смотрит на меня. – Я никогда не хотел этого для тебя. И, если ты передумала, просто скажи мне.

– Нет, я хочу этого, – заверяю я его. – На самом деле хочу. Дэвида. Свадьбу. Просто мне нужно немного пространства. Свободы от родителей и их безумного планирования, понимаешь? – Он медленно кивает, но я вижу, насколько он устал. – Завтра поговорим еще и о том, где я буду спать. Я не могу занимать твою комнату целый месяц.

– Согласен, – он потирает подбородок, и я не упускаю из виду, как его взгляд скользит в сторону комнаты Рида. – Я что-нибудь придумаю после утренней тренировки. Которая, кстати, начинается охуеть как рано.

Я хмурюсь, услышав ругательство, но он тут же ухмыляется:

– Если ты хочешь оставаться здесь, придется привыкать к тому, как я живу, разговариваю и ко всему остальному.

– Все в порядке. – Не раздумывая, я бросаюсь вперед и крепко обнимаю его. – Ты хороший старший брат, ты знаешь об этом?

– Ага, – зевает он, вытягивая руки над головой, – ну, а ты все равно заноза в заднице, младшая сестренка.