Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Рид

– Спасибо за ужин. – Мы стоим у «Дейон», уютного ресторана недалеко от главной улицы. Мама с папой захотели хорошо поесть перед тем, как снова отправиться в дорогу. – И спасибо, что приехали. Было приятно вас видеть.

– Ты же знаешь, мы бы ни за что не пропустили такое мероприятие. – Мама бросает взгляд на Ронни. – Твоя сестра бы очень расстроилась. Ей тоже нравится приезжать к тебе.

– Ко мне или к моим товарищам по команде? – спрашиваю я, дёргая её за хвостик. Эта шутка заставляет меня подумать про Акселя и Шелби… а потом только про Шелби. Чёрт. Я не могу выбросить её из головы.

– Ты уверен, что я не могу остаться на ночь? – спрашивает она. Ронни всю неделю доставала нас этим вопросом, но мне неловко говорить ей, что после вчерашнего домашнего ареста, Джефферсон, скорее всего, уже зависает с девчонками из сестринства.

– Рон, мы уже это обсуждали, – говорит ей папа. – У них уже есть одна сестра в доме, сомневаюсь, что найдётся место ещё для одной.

Мама напоминает:

– И у тебя завтра своя игра.

– Правда? – Я не особо следил за расписанием Ронни в этом сезоне. Она играет в женской хоккейной команде, и, судя по записям, что я видел, она реально крутая. Сегодня на льду она показала класс, даже заставила Акселя попотеть во время прострелов по воротам. – Тогда тебе точно пора домой и спать. – Я тянусь за телефоном. – Мне вызвать Риза, чтобы он прочитал тебе лекцию о подготовке, питании и сне?

Она смотрит на меня с ужасом.

– Боже, нет.

Папа смеётся.

– Не переживай, мы увидимся на матчах плей-офф.

– Сначала надо выиграть дивизион.

– Знаю, вы все суеверные, но место, у вас уже в кармане.

– Я просто хочу, чтобы вы понимали, что я не жду, что вы будете присутствовать. – Билеты на плей-офф стоят безумных денег. – Всё нормально, если вы не сможете приехать лично. К тому же, вы даже не знаете, как далеко мы пройдём.

– До самого конца, – говорит мама. – Вы, ребята, в этом году выиграете кубок, я это чувствую.

Папа усмехается.

– Риз точно не упустит второй шанс.

И он прав. Риз, с того самого дня, когда мы проиграли в прошлом году, буквально живёт идеей реванша. Я его понимаю. Я почти чувствую трофей в руках.

– Ну, тогда увидимся через пару недель. – Я обнимаю всех, даже Ронни, которая делает вид, что ей это не по душе. Я крепко её прижимаю и добавляю, – Удачи завтра.

– Спасибо, бро.

До сих пор непривычно ощущать это чувство «семьи». Веронику усыновили, когда она была совсем маленькой, так что почти все её воспоминания связаны с Уайлдерами. Для неё я всегда был одним из старших братьев.

До поместья всего пара минут езды. Когда я поднимаюсь на крыльцо, в окне вижу Шелби, она как раз открывает духовку. Стоит спиной ко мне, и на её джерси отчётливо видно имя Рейкстроу. Я бы, конечно, предпочёл видеть там надпись «Уайлдер», но одна только мысль, что на ней форма, дизайн которой я разработал лично, уже вызывает в груди тепло и чувство гордости. Похожее ощущение было, когда я увидел, что она наблюдала за мной во время разговора с детьми. Я всегда старался быть честным, рассказывая о своём прошлом, но в этот раз слушала она, и это стало куда более личным.

А еще осознание того, что через неделю она уезжает, как нож в сердце.

Я понимаю, что Шелби не виновата. Она приехала сюда с конкретной целью, прийти в себя, взять паузу, отстраниться от родителей и Дэвида. И, чёрт возьми, у неё получилось. Она так изменилась. Но там у неё остались обязательства, и я знаю, её просто так не отпустят.

Впрочем, она ведь и так не моя, чтобы за неё бороться.

Я открываю дверь и вхожу в дом. Из колонок звучит музыка Ингрид Флоктон. От неё не скрыться.

– Боже милостивый, – стону я, вдыхая аромат, наполнивший комнату. – Что это так пахнет?

– Колачи, – отвечает она, вытаскивая противень в прихватке. У меня моментально текут слюнки.

– Ты имеешь в виду те самые булочки, которые Надя научилась печь ради твоего брата?

Она смеётся.

– Верный путь к его сердцу. Вот я и подумала, что испеку немного для всех.

Боже, она и правда ангел.

Джи ставит противень на плиту.

– Как прошёл ужин?

– Неплохо, – отвечаю я. Следовало пригласить её. Провести с ней каждую доступную секунду.

– Твои родители кажутся милыми.

– Да, они такие. Хотя слегка удивились, увидев, что сестра Акселя не вся в татуировках и пирсинге.

– Не всем же быть бунтарями.

С этим я не совсем согласен. В Шелби точно есть бунтарская жилка. Если бы это было не так, её бы здесь не было.

– А где все? – спрашиваю у нее, замечая, что кроме нас двоих и голоса Ингрид Флоктон в колонке, в доме тихо. – Наверху?

Она поворачивается и опирается на столешницу.

– В Бирюзовом Доме. Меня тоже пригласили, но они там вчетвером, – она морщит нос, – а я не захотела быть пятой лишней.

Я снимаю куртку и приближаюсь.

– Значит, ты пришла домой и решила испечь что-нибудь.

– Ну, может, я просто воспользовалась случаем, что дом пустой и можно заняться тем, что люблю.

– Выпечкой или заботой о людях?

Она бросает прихватку на стол.

– В моём случае, одно другому не мешает.

– Знаешь, – я сокращаю между нами расстояние, – есть способы насладиться пустым домом и получше.

– Да? – её голова чуть склоняется набок, открывая изящную линию шеи.

Не думаю, что она делает это специально, да и в её поведении вообще мало что выглядит преднамеренным, всё как будто само собой. Она действует инстинктивно, из-за чего мой член моментально становится твердым, а тело сходит с ума.

Я наклоняюсь и провожу языком по горячей коже её шеи, поднимаясь к уху. Её пальцы впиваются в мой бок, сжимая ткань рубашки. Целуя её, я запускаю руки под её джерси, ощущая тепло живота, а потом мягкие округлости груди под тонким хлопковым лифчиком. Провожу пальцами по соску через ткань, и у нее перехватывает дыхание, когда он превращается в тугой пик.

– Блядь, обожаю твою грудь. – Я тяну вырез её джерси вниз и покрываю поцелуями твёрдую линию её груди. – Я бы снял это джерси, но ты в нем слишком хороша.

Похоже, она не испытывает тех же чувств к моему и стягивает его через голову, бросая на пол. Терять времени она не собирается. Её ладони скользят по моей груди, по животу. Она тянется к пуговице на джинсах, но я перехватываю её руки, отводя в сторону.

– Если ты дотронешься до меня сейчас, Джи-Джи, я кончу прямо в штаны и испорчу нам весь вечер. – Я снова целую её и шепчу, – Я подарю тебе твой первый оргазм на кухне. – Медленно тяну пояс её леггинсов. – Прямо здесь, на столешнице.

Снаружи проезжает машина, её фары освещают крыльцо. Шелби замирает:

– Кто-то может вернуться.

– Не вернётся.

– Джефферсон…

– Занят. – Она знает, что он не придёт. И остальные тоже. Но именно тихий пустой дом и время, которое принадлежит только нам, вызывают другие ощущения.

Я целую её мягко, потом отстраняюсь.

– Ты хочешь остановиться?

Мой член хочет врезать мне за этот вопрос.

– Нет, – отвечает она быстро. – Просто… ощущается странно. Как будто я делаю что-то неправильное.

Я поднимаю бровь.

– Почему?

Она сглатывает, колеблется, но я не даю ей отступить.

– Здесь так открыто, – наконец говорит она. – Будто любой может войти и увидеть нас, меня, и подумает, что…

Она замолкает.

Я провожу пальцем вдоль её талии вверх и вниз.

– И что же они подумают?

Она опускает взгляд, избегая моего. Я беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

– Что они подумают, Шелби? – Когда она продолжает молчать, я сам заканчиваю за неё. – Что у тебя есть желания и потребности? Что тебе нравится испытывать удовольствие? Что тебе нравится дарить его мне? – Её голубые глаза расширяются с каждым словом, каждым признанием, которое я бросаю ей в лицо. – Что, возможно, они увидят тебя, пылающей от страсти с мокрой киской, стонущую в момент оргазма? Что они увидят тебя с другой стороны? С той, где ты отпускаешь свою идеальную «хорошую девочку» и даёшь себе волю?

– Это очень конкретно.

– У меня вообще много конкретных фантазий о том, что я хочу с тобой сделать. – Обхватываю её лицо, большим пальцем касаясь нижней губы. – Но только если ты сама этого хочешь.

Я всегда буду давать Шелби выбор, право участвовать в принятии любого решения между нами. Это единственное, что я могу предложить ей, чего никто другой в ее жизни никогда не давал. Но прямо сейчас мне стоит огромных усилий не сорвать с неё леггинсы, не раздвинуть ноги и не погрузиться лицом между её бёдер.

– Я хочу тебя, – произносит она тихо, почти стесняясь. – Но…

Чёрт. Вот и это «но». Я слишком тороплюсь. Спугнул её. Я ей не подхожу или не достоин. Или ещё миллион причин.

– Но… – медленно продолжает она, – я хочу ещё кое-чего.

– Я дам тебе всё, что ты пожелаешь, Джи-Джи.

Но я оказался совершенно не готовым к тому, что она сказала дальше.

– Я не хочу возвращаться в Техас девственницей. – Моё сердце и член дёргаются в унисон. – И я хочу сделать это с тобой.

Я молчу слишком долго, переваривая её слова, и тишина становится гнетущей. А когда становится неловко, Шелби теряется.

– Забудь, – она пробует спрыгнуть со столешницы, но я наконец прихожу в себя и мягко удерживаю её.

– Просто забудь об этом, – повторяет она.

– Думаешь, я смогу это забыть? – я провожу рукой по волосам, сбитый с толку. – Боже, Шелби…

– Я знаю, что всё это не входило в наше «маленькое соглашение». Ты считаешь, что я не готова. Что я слишком наивна, слишком правильная, что потом пожалею, – она говорит быстро, почти сбивчиво, видно, как неловко ей сейчас. – Но я взрослая женщина, Рид. И я знаю, чего хочу.

– Послушай, – говорю я, стараясь подобрать слова, – я ничего такого не думаю. – Откашливаюсь. Хотя, может, частично это и правда. – Ладно, кроме последнего.

– Просто… по тому, как ты реагируешь на меня, я подумала, что тебе это тоже нравится, – её взгляд скользит вниз, туда, где мой стояк все еще не отошел от страстного поцелуя, которым мы наслаждались до того, как она сбросила эту бомбу. – Но я также понимаю, что для тебя я всегда буду младшей сестрой Акселя. И я очень ценю всё, что ты делаешь для меня. Благодаря тебе я узнала, каково жить по-настоящему.

– Ладно, прекрати, – говорю я, вставая прямо перед ней, загораживая путь всем телом, чтобы она не могла убежать. – Ты просто застала меня врасплох. Но позволь прояснить одну вещь. Я не вижу в тебе сестру Акселя. Я вижу классную девушку, с которой мне нравится проводить время. С которой я люблю проводить время. Ты весёлая, милая и чертовски сексуальная. – Да, она нуждается во мне, но совсем немного. Шелби ведь сама приехала, сама нашла работу, сама начала строить жизнь. Но ей всё равно нужен был я, чтобы защитить, научить чему-то, поддержать. А такого со мной раньше не случалось. – И если ты хочешь, чтобы я стал твоим первым мужчиной, я не стану сопротивляться. Мне просто важно, чтобы ты была уверена в своём решении. Потому что для тебя это очень много значит, и я не хочу, чтобы ты потом пожалела.

– Ты думаешь, я пожалею, что у меня был секс с тобой? – спрашивает она.

– Детка, ты определенно из тех девушек, которые выходят замуж за первого парня, с которым переспят.

– Может, раньше я и была такой, – её руки касаются моей кожи, ее холодные пальцы на моём перегретом теле. – Но я больше не та девчонка, которая однажды появилась на пороге твоего дома.

Киваю.

– Я знаю.

– И если у меня есть выбор, с кем я хочу сделать это, я выбираю тебя.

Выбор. Вот оно, главное слово.

Я глубоко вдыхаю:

– Как ты хочешь, чтобы это было? Цветы? Отель? Вино и свечи?

Она закатывает глаза.

– Ничего из этого.

Слава богу. Потому что поиски всего этого дерьма заняли бы слишком много времени, а я хочу оказаться внутри этой девушки прямо сейчас. Её руки скользят по моей груди, поднимаются к плечам.

– Давай просто вернёмся к тому месту, на котором мы прервались и посмотрим, куда это нас приведёт.

Она целует меня под челюстью, но я уже зацепился пальцами за резинку леггинсов и с её помощью стягиваю их вниз, вместе с трусиками.

– Отклонись назад, – прошу я. – Дай мне насладиться видом.

На этот раз никто из нас не колеблется. Когда я опускаюсь и прижимаю язык к влажному, пульсирующему теплу, её пальцы сжимаются в моих волосах, поощряя меня.

Я хочу только одного, чтобы ей было хорошо. Расслабить её. Возбудить. И, похоже, она так же завелась, как и я, потому что её дыхание становится прерывистым, бёдра поднимаются навстречу моему рту. Я дразню её, то подводя к краю, то на миг отстраняясь и заставляя её стонать от отчаяния.

– Рид! Пожалуйста.

– Думаешь, я не заставлю тебя заслужить это? – спрашиваю я, смакуя момент. Потому что скоро я отнесу её наверх, уложу на кровать и всё изменится. Это будет точкой невозврата, но она будет того стоить.

Я посасываю маленький горячий комок нервов, и мне точно известно, что это доведёт ее до края. Сжимая её бёдра, я надавливаю на клитор, и она разлетается у меня на языке, выгибаясь навстречу. Она двигается без какого-либо стеснения, будто мы не стоим посреди кухни с открытыми окнами, где нас может увидеть кто угодно.

Всё это стоит того. Даже если эта ночь будет единственной.

Глава 22

Шелби

Едва я успеваю опуститься с небес после оргазма и осознать, что моя голая задница лежит на кухонной столешнице, как Рид подхватывает меня на руки.

– Эй? – спрашиваю я, прижимаясь голой промежностью к его твёрдому, напряжённому животу, – мы куда?

– Наверх, – Рид губами приникает к изгибу моей шеи, посасывая и осыпая маленькими поцелуями, пока идёт к лестнице.

Он останавливается у ступеней и отстраняется. Кожа на моей шее пульсирует от его прикосновений.

– Если только ты не…

– Идём.

Я говорила серьёзно. Сегодня я поняла, что люблю его и хочу, чтобы именно Рид стал моим первым.

– Я вообще-то могу и сама идти.

– Знаю, – он обнимает меня крепче. – Но я хочу быть ближе.

Моё сердце тает, и я ясно понимаю, что все это не очень хорошо. Рид мне не подходит. Но не потому, что он плохой. Напротив, Рид Уайлдер идеален.

Он двигается с поразительной ловкостью, быстро преодолевая лестницу, не отпуская меня ни губами, ни руками. Он осторожен, когда укладывает меня на кровать, но теряет всякую деликатность, срывая с меня джерси и сбрасывая свои джинсы и боксёры. Его член твёрдый с того самого момента, как он прижал меня к столешнице, нетерпеливо подрагивает, едва получив свободу. Это не первый раз, когда мы голые друг перед другом, но напряжение между нами искрит. В этот раз иначе.

– Чёрт, ты такая красивая, – выдыхает он, опускаясь на колени, устраиваясь между моих ног, пока его губы медленно скользят вверх по моему телу.

Я тянусь к нему. К влажному, мягкому кончику его члена, проводя по нему большим пальцем, размазывая выступившую каплю смазки. Дрожь пронзает его тело от позвоночника до кончиков пальцев, и я смеюсь. Он такой сильный. Дикий хищник на льду, внушительный в жизни, но стоит мне коснуться его, и он тает в моих руках.

Я чувствую себя так же, мое тело охотно открывается ему, а оргазм делает мои мышцы расслабленными и податливыми. Мне нравится, как он обращается со мной, как его губы обхватывают мою грудь, пока рука мягко, но решительно разводит мои бёдра. Он дразнит мой вход грубоватыми подушечками пальцев, вводя один из них внутрь. Его язык ласкает мой сосок, удерживая моё тело на грани перегрева и перевозбуждения. Я едва замечаю, как Рид вводит второй палец, пока он не меняет угол, растягивая меня изнутри.

– Ох, – вырывается у меня, и я вжимаюсь пятками в матрас. Мне нравится это чувство.

– Хорошо? – спрашивает он, проводя рукой по моей груди. Он касается меня так, будто я его. Как будто я принадлежу ему. – Ты такая тугая. Скажи, если будет больно.

– Нет, всё хорошо. – И чтобы доказать это, я подаюсь бёдрами навстречу, заставляя его пальцы проникнуть глубже. Они и так кажутся большими, но его член значительно больше. Я вздрагиваю от этой мысли, одновременно возбуждаясь и нервничая.

– Чёрт, Джи-Джи, – выдыхает он, почувствовав, как я сжимаюсь. – Ты близко? Уже?

– Слишком быстро? – спрашиваю я, чувствуя, как нервы оголены до предела. Если он прикоснётся ко мне там ещё раз, не думаю, что смогу сдержаться.

– Просто… – он смотрит на меня сверху вниз, глаза наполнены теплом. – Я думал, ты кончаешь так быстро, потому что для тебя всё это в новинку. Но, кажется, твоё тело просто очень чувствительное.

Возможно, он прав. С тех пор, как я испытала тот первый оргазм, я не могу думать ни о чём другом. Я только этого и хочу. Стоит ему прикоснуться и меня словно разрывает пополам. Щёки пылают, и он, конечно, это замечает.

– В этом нет ничего постыдного, – говорит он мягко. – Это чертовски возбуждает. Доводить тебя до оргазма моё новое любимое занятие. Если понадобится, я с удовольствием буду работать еще усерднее, но, черт возьми, чувствовать, насколько ты готова… Это как допинг для мужского эго.

Я фыркаю.

– Как будто тебе нужен допинг.

Он медленно вынимает пальцы и тянется к прикроватной тумбочке, роясь в ящике. Я целую горячую кожу на его животе, скучая по ощущению его внутри. Его мышцы крепкие и выточенные, но всё же дрожат от самых лёгких прикосновений.

Он с грохотом захлопывает ящик и поворачивается ко мне, с фольгированным пакетиком в руке. Презерватив. Я бы соврала, если бы сказала, что видела его так близко раньше. В церкви отца нам внушали воздержание. Но мы с Ридом давно переступили эту черту, еще пару недель назад. Я ценю, что Рид заботится о безопасности.

С этого момента всё для меня новое. Лёгкая боль внизу живота, где только что были его пальцы, то, как ловко он рвёт упаковку, доставая свёрнутое кольцо. Я не могу отвести взгляд, пока он придерживает основание своего члена и надевает презерватив, медленно, аккуратно.

Протягиваю руку, касаясь его, и говорю:

– Мне нравится, как он ощущается без этого.

– Мне тоже, Джи-Джи, – улыбается он, и в глазах вспыхивает озорство. – Но и так не хуже.

Он нависает надо мной, и я наслаждаюсь видом его сильного тела над моим. Снова широко разводит мои бёдра, уверенно устраиваясь между ними, прижимаясь ко мне и касается губами округлости каждой груди.

– Ты готова?

Я киваю, но он приподнимает бровь, ожидая слов.

– Да, – подтверждаю я.

С первого же мгновения ощущение другое, не как раньше. Но он рядом, его губы у самого уха, голос тёплый и ровный.

– Может быть немного больно, – шепчет он, – но ты уже разогрета. Скажи, если захочешь остановиться.

– Эй, – говорю я, заставляя его посмотреть на меня, – я этого хочу.

Он облизывает нижнюю губу, потом накрывает мои губы поцелуем, который ошеломляет, но не так сильно, как ощущение его внутри меня. Растяжение интенсивное, болезненное, но в то же время приятное. Его руки держат меня крепко, пока он медленно, но уверенно погружается до конца.

– Ты такая… – выдыхает он, – такая тугая. Идеальная.

Он продолжает шептать мне немного бессвязные приятности, горячие, ласковые слова. Потом медленно выходит и входит снова. Его движения становятся размеренными, ритмичными, и я поднимаю бёдра навстречу ему. Это движение заставляет его ускориться, проникать глубже. Он смотрит на меня сверху, и капли пота сверкают на его лбу.

– Я столько раз представлял себе это, – говорит он хрипло, – каково быть внутри тебя. Чувствовать, как ты сжимаешь мой член. – Он продолжает двигаться, не отводя глаз. – Я знал, что это будет чертовски потрясающе, но не знал, что вот так.

Я не успеваю спросить, что он имеет в виду под «вот так», потому что чувствую, как его член вздрагивает внутри меня, и за этим следует низкий, глубокий стон. Он резко входит ещё дважды, его тело напрягается и он кончает.

Мы остаёмся так ещё какое-то время, наши тела блестят от пота, конечности соединены, сердце и дыхание приходят в норму.

Позже, когда мы приводим себя в порядок, и я снова в чистом, мягком джерси с надписью Уиттмор, Рид возвращается в постель и притягивает меня к себе, укладывая на грудь.

Я думаю, что он спит, когда его пальцы переплетаются с моими, и он говорит.

– Знаешь, о чём я не могу перестать думать?

– Понятия не имею, – отвечаю я.

– О тех колачах на кухне. – Он приподнимается на локте и смотрит на меня сверху. – Проголодалась?

– Аксель нас убьёт.

– За секс или за то, что мы сожрали все колачи? – спрашивает он, слизывая масло с большого пальца.

Щёки тут же вспыхивают, он так непринуждённо говорит о том, что произошло наверху. Я понимаю, что для него это не было чем-то таким грандиозным, как для меня, но мне нравится, с какой лёгкостью он ко всему относится. Как будто ничего особенного не произошло. Просто мы сидим на кухне и уплетаем тёплые булочки с мясом и сыром, как в любой другой день.

Я люблю свободу, которую даёт студенчество. И абсолютно точно я люблю этого мужчину.

Я не отвечаю на его вопрос, и тогда Рид, пожав плечами, добавляет.

– То, чего Аксель не знает, ему не навредит.

– А что бы он на самом деле сделал, если бы узнал? – тянусь за ещё одной булочкой с кофейного столика. Мы устроились на диване, по телевизору тихо идёт тру крайм передача. Рид уже видел её и, по моей просьбе, проспойлерил концовку. – Избил бы тебя?

Он задумывается, потом говорит:

– Риз не разрешил бы ему избить меня всерьёз. Может быть, один удар, но учитывая, что скоро плей-офф, он не стал бы действовать слишком жёстко. А так, скорее всего, просто бесился бы несколько дней и изводил всех вокруг.

– Даже не хочу гадать, что он сделал бы со мной. – Наши ноги переплетены под одеялом, я отщипываю слой за слоем от булочки и ем её медленно. – После многочасовой нотации он бы усадил бы меня на первый же рейс в Техас.

Он замолкает. И я не виню его, я тоже не хочу говорить о том, что мне придётся уехать. То, что происходит между мной и Ридом, до конца не определено. Я сама попросила его стать моим первым. Как часть нашей договорённости. Не думаю, что он был против, но и момент этот не стал для него чем-то уникальным.

– Расскажи мне про остальных членов твоей семьи, – толкаю его ногой. – Тех, кого сегодня не было.

Он тут же оживляется и начинает перечислять имена, так быстро, что я едва успеваю за ним уследить. Три старших сестры, младшая Ронни, плюс двое старших братьев. Все они разъехались кто куда, но остаются близкими.

– У Уайлдеров так заведено, – говорит он. – Хочешь быть частью семьи, будь готов выложиться на сто процентов.

Я наклоняюсь и приподнимаю рукав его футболки, обнажая татуировку.

– Восемь домов, да? – Он смотрит вниз, на цифру, которую я осторожно обвожу пальцем. – Речь у тебя сегодня была впечатляющая.

– Я просто хотел, чтобы те ребята знали, что им нельзя сдаваться. Их слишком часто сбивают с ног, после чего сложно встать. Но жить становится легче, когда есть план. А лучше ещё один, на случай, если не сработает первый.

– Это как?

– Ну, как с хоккеем. Меня уже задрафтовали, и если всё пойдёт хорошо в плей-офф, в следующем сезоне я окажусь в Нью-Йорке. А если нет, у меня будет диплом и портфолио.

– Умно, – я глубже зарываюсь в диван. – Особенно если учесть, что у меня нет ни запасного плана, ни диплома, ни карьеры, ни даже нормальных навыков.

– Чушь собачья, – отрезает он.

– Что значит «чушь собачья»? – спрашиваю я, приподняв бровь.

Он ухмыляется и я сразу понимаю, что причина в том, что я выругалась. Кажется, ему это нравится. Кажется, он вообще наслаждается тем, как понемногу «портит» меня.

– У тебя полно навыков.

– Уборка за хоккеистами не в счет.

– Я совсем не это имел в виду, – возражает он. – Ты великолепно готовишь. И умеешь заботиться о людях. У тебя это в крови. Именно поэтому Майк взял тебя в Барсучье Логово. Это совсем не так просто, как кажется.

– Я уже смирилась с тем, что в будущем меня ждёт карьера домохозяйки, Рид. Необязательно сыпать соль на рану.

– Эй. – Он обхватывает меня за талию и перетаскивает к себе на колени. – Это важные навыки. Критически важные, если хочешь знать мое мнение, и не все ими обладают. – Он отбрасывает мои волосы с плеча, поднимает мой подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. – Всё, чего я хотел, когда был ребёнком, чтобы кто-то предложил мне немного тепла и заботы. Не надо недооценивать такие качества.

Я качаю головой и произношу полушепотом:

– Ух ты…

– Что?

– Только ты можешь заставить звучать сексуально заботу о людях.

Его губы изгибаются в медленной, ленивой улыбке, а руки крепко сжимают мои бёдра.

– Всё, что ты делаешь, – сексуально, Джи-Джи. Без разницы, готовишь ли ты что-то вкусное, разливаешь ли пиво за барной стойкой или обхватываешь губами мой член. – Он прижимается поцелуем к моей шее, и я вздрагиваю. – С первой секунды, как ты вошла в поместье и уселась ко мне на колени, я понял, ты настоящая женщина. Такая, с которой даже я не знал, что делать.

– У меня были те же ощущения, – признаюсь я. – С самой первой секунды, как увидела тебя.

– Ни одной минуты не прошло с того дня, как ты забралась на меня и поцеловала, чтобы я не думал о тебе, – говорит он, и в голосе нет ни намека на шутку.

Я сглатываю, пытаясь переварить это. Наконец выдыхаю.

– Вау.

– Слишком? – спрашивает он, и на его лице появляется лёгкая тень беспокойства.

– Не для меня.

Но между нами нависает то, чего мы оба не проговариваем вслух. Через неделю я уезжаю. И даже если бы я осталась, у него впереди карьера, планы, запасные пути… в которых нет места для меня.

И тогда я делаю то, с чего всё началось: наклоняюсь и целую его.

Будильник Рида срабатывает куда раньше, чем нам обоим хотелось бы. После выходных тренер Брайант назначает раннюю тренировку, так как на носу плей-офф. Рид уходит ещё до рассвета, но не раньше, чем его руки и член находят меня снова.

Мне нравится, как он ведет себя со мной. Уверенно, как будто точно знает, что я выдержу. Всю жизнь со мной обращались как с хрупкой фарфоровой куколкой. А он обнимает крепко, входит в меня жадно, так что ощущение его на мне и во мне, остается ещё долгое время после его ухода.

А еще меня не покидает странное осознание того, что я больше не девственница. И, несмотря на все те годы, когда мне твердили, что это что-то священное, особенное, что это должно случиться только с тем мужчиной, который «выберет меня», я не чувствую ничего сверхъественного.

Кроме разве что одного, теперь мне просто нестерпимо хочется сделать это снова.

Вот так это работает? Вот так люди становятся одержимыми? Потому что теперь я точно зависима.

Слышу, как внизу хлопнула дверь. Провожу пару минут в ванной, прежде чем спуститься. В этот момент, держа в руках ключ, в квартиру входит Твайлер.

– Привет, – здороваюсь я, удивленная, что она тут.

– Прости, что вваливаюсь вот так, – говорит она, – но я встретила Рида, он сказал, что всё нормально.

– Ой, да? – я киваю. – Я только проснулась.

– Уже была на полпути к кампусу, как вспомнила, что в пятницу оставила здесь рюкзак. – Она идёт по гостиной, мимо опустевшего подноса с колачами, и оглядывается по сторонам. – Он точно где-то тут.

Мы обе заходим на кухню. И одновременно замечаем это.

Мои леггинсы и трусики валяются на полу, скрученные в нечто, что совсем не оставляет простора для фантазии.

Я не то, чтобы опытная в делах тайных отношений, но даже я понимаю, такое положение вещей говорит: здесь был секс.

Поднимаю взгляд и по огромным глазам Твайлер я вижу, что она все поняла. Теперь она знает.

И я знаю, что она знает.

И она знает, что я знаю, что она знает.

Я стремительно подбираю их с пола и мямлю.

– Наверное, они выпали из корзины, когда я стирала бельё.

– Ага, – говорит она, переминаясь с ноги на ногу. – Стирка. Конечно.

Я молчу. А что я могу сказать? Надя её лучшая подруга. А Аксель парень Нади. И Аксель никогда. Ни за что. Не должен. Узнать.

Но мне так нужно с кем-то поговорить. Потому что это всё это очень значимо. Слишком значимо, чтобы держать в себе.

– Мы с Ридом… – Я запинаюсь. Я не знаю, как это назвать. Что между нами? Надя бы точно знала слово. Перепихнулись? У нас тайный роман? Друзья с бонусами? – Мы… близки.

– Ладно, – говорит она, будто её вполне устраивает и такое объяснение. – Давно?

– Пару недель, наверное, – я сжимаю леггинсы в руках и прижимаю к животу. – Аксель не знает. Он не должен знать.

– Боже, нет! – Она прыскает смехом. – Ни в коем случае.

Её реакция одновременно успокаивает и тревожит.

– То есть вы с ним? – спрашивает она, бросив взгляд на леггинсы.

– Да, – признаюсь я.

– Ух ты. – Я вижу, как в её голове крутятся шестерёнки. – Он у тебя первый?

– Да, – глотаю комок в горле. – Вчера.

Её челюсть отвисает.

– Только скажи, что не здесь. Не на кухне! Клянусь богом, я его кастрирую…

– Нет! Нет, не здесь. В спальне. В его спальне, на нормальной кровати, не на этом диване на веранде. – Я киваю на столешницу. – Здесь было только…

– Прелюдия, – заключает она.

– Наверное, – пожимаю плечами.

Она продолжает кивать, всё ещё переваривая услышанное, время от времени повторяя:

– Ничего себе. Ух ты. Ладно…

Наконец она облокачивается бедром на кухонный стол.

– И как? Всё прошло хорошо? Ты в порядке?

– Было потрясающе, – я даже не пытаюсь скрыть улыбку. – Оба раза.

Она смеётся, плечи её расслабляются.

– Вот это самое главное. По крайней мере, для меня. Надя бы вытянула из тебя все подробности, но я за личные границы. Хотя уже давно поняла, что в этом доме это что-то неслыханное и сказочное. – Она морщится. – Но я знаю, что для тебя всё это впервые, и чувствую себя обязанной, как подруга, убедиться, что с тобой всё нормально.

– Со мной всё хорошо, – уверенно говорю я. – Рид хороший парень. Всегда ласковый, уважительный.

– Слава богу, – её лицо становится серьёзным. – У меня был дерьмовый бывший, а у Нади за плечами своя задокументированная история токсичных отношений. Я люблю Рида, как друга, и чем больше думаю об этом, тем меньше меня удивляет факт того, что вы притянулись друг к другу.

– Да?

– Вы оба только что расстались и вам нужно было вернуть уверенность в себе. Почему бы не сделать это с тем, кто надёжен, с кем весело и кто при этом явно не вариант для долгосрочных отношений?

– Наверное, – соглашаюсь я с ней, хотя внутри что-то сжимается. Мне не нравится, как это звучит. Но я не могу возразить. Я и сама не знаю, что между нами. Может, действительно всё так просто? Два разбитых человека, которым просто нужно немного радости и безопасности.

– А вот и он! – Вдруг восклицает она, наклоняясь и вытаскивая рюкзак из-под стула. – Мне пора, но слушай, я никому не скажу. Ни Ризу, ни Наде. Пока ты сама не будешь готова.

– Спасибо. Правда, спасибо.

Она закидывает лямку рюкзака на плечо и открывает входную дверь, останавливаясь на пороге.

– Но скажу тебе кое-что из личного опыта. Тайные отношения штука непростая. А всё непростое, рано или поздно выходит наружу.