Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Рид

– Было весело, – бросаю я, сбрасывая куртку и вешая её у двери. – Но я пошёл спать.

– Я тоже, – отзывается Риз, подталкивая Твайлер к лестнице. – Не забудь, с утра надо пересматривать записи с игры.

– Чёрт, серьёзно? – стонет Аксель, явно забыв. – Тренер в курсе, что мы, вообще-то, растущие мальчики и нам нужен сон?

– Ну, он точно принесёт еду, – вмешивается Твайлер. – И день подходящий, тренеры смогут оценить травмы и всё такое.

Аксель прищуривается.

– Ты ведь знаешь, что он тебе больше не начальник. Не обязательно всё время быть на его стороне.

Пока они спорят, появляется Шелби. Сразу после возвращения домой она скрылась в прачечной, а теперь выходит с корзиной свежего белья. Направившись на терассу, у двери бросает короткое:

– Спокойной ночи.

Я тоже бормочу «спокойной ночи», как и остальные, но глаза мои следят только за ней. За тем, как она исчезает за матовыми стеклянными дверями, ни сном ни духом не ведая, что с того самого момента, как затащила меня в ту чёртову кладовку и запихнула свой язык мне врот, мой член стоит, как камень.

С тех пор в голове только её лицо в тот миг, когда она теряла контроль. Я не соврал, она невыносимо прекрасна, когда кончает. Вся эта невинность и желание смешиваются в нечто неотразимое. Я бы с удовольствием свалил пораньше, отчаянно желая поскорее добраться до дома и подрочить, лишь бы хоть немного ослабить желание, но не хотел уходить раньше нее.

Я, чёрт подери, не могу это объяснить. Просто хочу быть рядом. Хочу ловить взглядом её попку, когда она наклоняется поднять с пола салфетку. Увидеть, как изгибаются её губы в смехе, когда она болтает с Джози у стойки.

Я всерьёз подумывал снова затащить её в ту кладовку. Просто чтобы еще раз увидеть, как она теряет контроль в моих руках.

Что-то со мной не так. Это уже не просто влечение, а гребаная зависимость. Она стала моей одержимостью, а я ведь еще даже не трахнул её. Когда Аксель объявил, что подождёт Шелби, пока она закончит смену, прежде чем мы двинемся домой, я едва не расплакался от облегчения. Слава богу, он это сказал, потому что я бы ни за что не позволил ей идти через весь кампус ночью в одиночку, но мне кажется, что все эти вылазки тайком приведут нас к неприятностям.

Хотя нет, приведут меня к неприятностям, но мне, похоже, все равно.

Когда все расходятся по своим комнатам, я мысленно забираю назад все свои жалобы на то, как парни изменились, когда завели серьёзные отношения. Аксель, несмотря на нытьё по поводу раннего подъёма, исчезает в своей спальне быстрее, чем когда-либо. Джефферсон вообще редко приводит к себе девушек, так что он не в счёт. Но раньше, до Твайлер и Нади, такие ночи растягивались до утра. Мы возвращались из Барсучьего Логова слегка навеселе, обсуждали каждый момент матча с Хилдейлом, рубились в приставку. Даже когда я встречался с Дарлой или во время одного из наших многочисленных разрывов, кто-то всегда был рядом. Теперь же все, чего они хотят, уединиться, чтобы трахнуть своих девочек.

Еще несколько недель назад меня бы это бесило. Сейчас же я буквально лезу на стену, лишь бы дождаться, когда в доме наконец станет тихо. Чтобы я мог прокрасться к Шелби.

Я поднимаюсь наверх вслед за остальными, но Риз окликает.

– Йоу, Рид, не забудь свет.

– Ага, сейчас.

Я гашу лампы одну за другой, медленно, почти нарочно затягивая момент. Надеясь, что она выйдет. Позовёт меня. Или хотя бы бросит какой-нибудь, пусть самый маленький, намёк.

Я не сдерживаюсь, задерживаю дыхание, прикасаюсь к стеклу и шепчу.

– Джи-Джи, это я.

Штора отодвигается и наши взгляды встречаются. Сердце бешенно гремит в груди, и спустя пару мгновений ручка поворачивается, приглашая меня войти.

Сначала я ничего не замечаю, слишком занят тем, чтобы не выглядеть идиотом. Да и трудно сосредоточиться, когда она стоит босая, с этими безумно длинными ногами, а её обнажённые бедра едва прикрывает свободная футболка.

Но когда мой взгляд поднимается выше, я вижу.

Дырка на рукаве. Вышитая восьмёрка прямо над ней. Шелби Рейкстроу стоит на этой крошечной веранде, в моем джерси. И больше ни в чём.

Помилуй меня, господи. Блядь.

Я вхожу в комнату, даже не удосужившись закрыть за собой дверь, и сразу хватаю её за перед джерси, сминая ткань в кулаке.

– Где ты это нашла?

Она запрокидывает голову, и я вижу, как сжимается ее горло, когда она сглатывает.

– В прачечной. Увидела в корзине и просто подумала… потому что ты сказал…

– Я помню, что я сказал, – рычу я, откидывая волосы с её шеи и впиваясь в кожу поцелуем, оставляя тёмный след. – Просто не знал…

Я прервался, оставляя языком горячую дорожку на ее коже, потому что не знаю, смогу ли признаться в том, чего не знал. Например, что увидев её вот так, во мне что-то сорвётся с цепи. Что-то дикое, собственническое, первобытное. Или в том, что мой член настолько твердый, что при одном прикосновении я, наверное, взорвусь. Но в чем я действительно не могу признаться, это в неконтролируемом желании, что гремит в крови. Взять её. Отметить. Сделать своей. Моя.

Такие, как я, не должны претендовать на таких, как Шелби. Я не для неё. Я не достаточно хороший.

Но я пообещал ей приключение. Опыт. И мы четко следуем плану.

Я обвиваю рукой её талию, притягивая ближе, а ногой захлопываю за собой дверь. Опускаюсь на диван, усаживая её себе на колени. Не решаюсь принять горизонтальное положение, так как всё может зайти слишком далеко. Но вот так, сидя чувствовать ее горячую маленькую киску, прижатую ко мне, пока вполне достаточно. Пока.

– Мы можем пойти наверх, – шепчет она сквозь поцелуи. – Лечь в кровать, как ты говорил.

Я смеюсь, скользя ладонью под подол футболки и нащупывая нежную, податливую округлость её груди.

– Прости, Джи-Джи. Не лучшая идея.

– Почему? – спрашивает она, затаив дыхание, когда я провожу большим пальцем по ее соску.

Я отрываюсь, беру её лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. В её глазах сомнение. Нельзя. Нельзя, чтобы она сомневалась в себе.

– Помнишь, как я сказал, что на месте Дэвида, показывал бы, что ты моя, не кольцом с обещаниями, а по-другому?

Она кивает.

– Нет ничего сексуальнее, чем девушка, которая тебе нравится, надевающая твою одежду, – шепчу я, обхватив её и пальцами ведя по буквам на плечах, начиная с «У». – Особенно когда на этой одежде твоё имя. Это послание.

– Кому? – спрашивает она, глядя на меня снизу вверх.

Чёрт. Она такая чистая, невинная. И при этом не догадывается, сколько усилий мне сейчас требуется, чтобы держать себя в руках.

– Её парню. И всем остальным.

По ее позвоночнику пробегает дрожь, а спина выгибается, привлекая мой взгляд к соскам, проступающим сквозь ткань. От этого движения она прижимается к моему стояку, и все мои мысли улетучиваются. Черт. Эта девушка меня доконает.

– Дарла носила твою одежду? – спрашивает она неожиданно.

– Нет. Не особо.

– Почему?

– Она больше увлекалась модой, чем я. Собирать образы было что-то вроде общего хобби. Фанатские майки или, не дай бог, образ «охотницы за джерси» не в её стиле.

Она тогда ясно дала понять, что не хочет, чтобы её ассоциировали с моими победами. Я это уважал, но, если честно, было обидно. Для спортсмена есть что-то мотивирующее в том, чтобы его партнер на трибунах поддерживал его.

– Ну это был её выбор.

– Но ведь тебе это нравится, – говорит она, медленно ведя пальцами по линии моей челюсти. Её прикосновения мягкие, изучающие, будто она запоминает каждую черту. Я уже заметил, ей нравится исследовать моё тело. Прокладывать дорожки по животу, скользить по груди, разглядывать лицо. Дэвид не давал ей этой свободы.

– Разве твоя девушка не должна делать для тебя приятные вещи?

– Это не так важно, – отмахиваюсь я, хотя голос звучит грубее, чем хотелось бы.

Но её рука уже опускается ниже, к букве «V» на верхней пуговице моей рубашки. Я глотаю воздух, потому что с каждой секундой возбуждение только нарастает.

– Мне так не кажется. – говорит она, и в её голосе звучит что-то новое. Что-то взрослое. – Думаю, ты заслуживаешь лучшего, Рид Уайлдер.

И сдерживаться становится невозможным.

Шелби расстёгивает мою рубашку, медленно, вдумчиво, награждая каждый оголившийся участок кожи лёгким поцелуем. Она раздвигает ткань, обнажая мой торс, и склоняется, прижимая горячий влажный язык к моему соску. Без спешки. Без суеты. Только она и её жажда познавать, доводить меня до безумия, играя, дразня.

Я говорил, что она наивная? Забудьте. Ни в чем из этого не чувствуется невинность или неопытность.

Я хватаю её за попку, разминая через тонкую хлопковую ткань трусиков и чёрт, как же это сводит меня с ума. Ещё один пункт, которым она отличается от Дарлы. Без пафоса. Без притворства. Только то, чего она действительно хочет. И это дико сексуально.

Я скольжу пальцами под ее трусики и чувствую тепло ее киски. Она не вздрагивает, не смущается, наоборот, подаётся вперёд, будто ищет моё прикосновение.

– Блядь, Джи-Джи, – стону я, сжимая челюсть, пока она покрывает поцелуями мой живот. – Ты такая мокрая.

Она облизывает участок чуть ниже пупка, и я виню этот язык за короткое замыкание в моем мозгу, потому что следующее, что я понимаю, она уже стоит на коленях между моих ног, расстёгивая мои джинсы. Господи, она выглядит как богиня.

Шелби тянется ко мне, и… щелчок. Мозг включается на всех скоростях. Я перехватываю её запястье.

– Подожди, – говорю я, поднимаясь с дивана. – Что ты делаешь?

– Хочу сделать тебе минет, – спокойно отвечает она и кидает на меня взгляд, в котором больше дерзости, чем невинности. – Не делай вид, будто у тебя их никогда не было.

– Ну, были, – провожу рукой по лицу, потом по волосам, в попытке хоть как-то прийти в себя. – Но я, чёрт возьми, уверен, что у тебя их не было.

– Не было, – признаётся она. – А ты не хочешь?

– Малышка, любой мужик всегда хочет получить минет.

Она фыркает.

Я прищуриваюсь.

– Что?

– Так же сказали Надя и Твайлер.

Я закатываю глаза. Конечно, эти двое.

– Что это вообще за разговор?

Она выпрямляется, голос звучит твёрже.

– Я, может, и не твоя девушка, но всё, что ты со мной делаешь, как сегодня, в кладовке… – Щёки её заливает жаром, но она не отводит взгляд. – Я тоже хочу доставить тебе удовольствие.

– Секс, это не сделка, Шелби, – говорю я, глядя ей прямо в глаза. – Я сделал это для тебя, потому что мне это нравится, а не потому, что я жду чего-то взамен.

Я не добавляю вторую, куда более эгоистичную причину. Я хочу быть тем единственным, кто доставляет ей удовольствие.

– Я знаю, – отвечает она, голос уверенный, спокойный. – Это ведь всё о новом опыте, правда? О том, чего у меня никогда не было. О том, что я хочу успеть, прежде чем уеду домой.

– И одно из этого сосать мой член? – поднимаю бровь, и вижу, как она морщит нос в ужасе от моих слов.

– Слушай, если ты не выносишь такие разговоры, значит, ты не сможешь справиться и с тем, чтоб взять мой член в свой рот, – бросаю я, не смягчая формулировку.

– Справлюсь, – вскидывает подбородок Шелби. В её взгляде такая решимость. И, чёрт, как же мне хочется ощутить её губы на себе, но только если она по-настоящему этого хочет.

– И я хочу этого, – добавляет она. – Так же, как хочу носить это джерси. Она мне нравится. В ней я чувствую себя своей, будто я часть вашей команды.

– Вот это я понимаю, – говорю я мягко. Ведь именно этого я сам добивался всю жизнь, принадлежности, места, где я свой. – И ты часть нас. Не просто младшая сестра Акселя. А та, что приехала в город и снесла нам всем башню. У тебя есть работа. Да, тебе всё ещё нужен нормальный пуховик, – усмехаюсь я, – но твой стиль стал в разы круче.

Она улыбается широко и искренне.

– Спасибо.

Мой взгляд снова срывается к её губам и тут же возвращается к глазам.

– А ещё ты чертовски сексуальна, Шелби. И мысль о том, как ты берёшь меня в рот, едва не вырубила мне мозг. Не стоит недооценивать себя. И ту власть, которую ты имеешь над мужчинами. – Я сглатываю, добавляя тише. – Особенно надо мной.

– Не буду.

Я протягиваю руку, давая ей возможность подняться с колен, но она отталкивает ее в сторону.

Я смотрю, как она проводит руками по моему животу, опускаясь все ниже, пока не освобождает мой член из шорт и не зажимает его в своей хватке. Не успеваю даже моргнуть, как она выпускает язык, чтобы облизать головку.

– Блядь, Шелби. – стону я, чувствуя, как дыхание срывается.

Она осторожна, но от этого всё становится только жарче. Её дыхание обжигает кожу. Я подкладываю ладонь к её затылку, нежно касаясь, подбадривая.

– Ты в порядке?

– Да, – отвечает она и обхватывает рукой основание моего члена. – Что мне делать?

– Продолжай делать это. Да что угодно. Оближи его.

Её язык снова касается меня, на этот раз скользя под чувствительным краем головки. Я не выдерживаю, бёдра сами рвутся вперёд, и я сильнее сжимаю пальцы в её волосах. Моё прикосновение словно даёт ей смелости. Она открывает рот и берёт мой член чуть глубже.

– Как глубоко ты можешь его взять?

Она смотрит на меня широко раскрытыми голубыми глазами и погружает мой член в рот ещё глубже. Капли пота катятся по спине.

– Чёрт, моя хорошая девочка.

Улыбка появляется на ее губах, и наивность Шелби словно исчезает в тот же миг, а ее уверенность растет с каждым движением головы. Я балансирую на грани, мои яйца напряжены, бедра подрагивают.

– Джи, – наклоняюсь ближе, ладонью обхватывая её подбородок. – Я уже почти.

Я очень близко.

Бёдра дергаются, и я понимаю, что она не собирается останавливаться. Тогда делаю это сам. Обхватываю её за плечи и притягиваю к себе, сливаясь с ней в поцелуе. Я кончаю и моя сперма стекает, горячая и скользкая, по бокам моего ствола. Я чувствую вкус себя на ее языке, и мое и без того колотящееся сердце грозит вырваться из ребер.

Отпуская ее, я с содроганием делаю глубокий вдох, и она покачивается на пятках. Изучаю ее, губы припухли, она все еще одета в моё джерси, которая приподнимается и опускается, когда она переводит дыхание.

Джи первая отводит взгляд, хватает полотенце с подлокотника и протягивает мне. Я привожу себя в порядок, затем подзываю её пальцем.

– Иди ко мне.

Она сразу прижимается к моему боку, ладонь ложится на мой живот.

– Я имел в виду то, что сказал сегодня вечером. – шепчу я, целуя её в висок. – Ты потрясающая. И, – задерживаю взгляд на её лице, – ты действительно умеешь делать так, чтобы мне было хорошо. Спасибо тебе.

Шелби улыбается, и в ту же секунду мое сердце замирает. Неожиданно меня переполняют чувства, те, к которым я не готов, те, которым, казалось, нет места в моей жизни. Но плевать. Я слишком счастлив, чтобы волноваться об этом.

– Напоминаю, – говорит Джейн, координатор по связям с общественностью, стоя перед большим экраном, на котором обычно тренер показывает нам записи игр, – хоть в расписании и нет игры, День семьи Уиттморских Барсуков в субботу обязательное мероприятие.

В кои-то веки никто не спорит из-за необходимости участвовать в благотворительном мероприятии. С чего бы это? День с приемными детьми, чтобы научить их кататься на коньках и поиграть во множество игр? Все хорошо проводят время.

– Когда вы приедете, в ваших шкафчиках уже будут лежать новые джерси, специально для этого дня.

– Ну, Джейн, – говорит Риз, сверкая своей фирменной всепобеждающей улыбкой, – дай нам хоть одним глазком взглянуть на дизайн нашего парня.

Все взгляды в комнате, включая Джейн, устремляются на меня. Она смущённо краснеет от внимания Риза. Не осталось ни одной женщины, которая бы не поддалась его обаянию.

– Завтра, – отвечает она с улыбкой. – Но могу сказать, что мистер Уайлдер проделал потрясающую работу.

Она продолжает, строго напоминая, что опозданий быть не должно, и тут же вступает Риз, сообщая нам, что вечеринки накануне не будет. Прежняя непринужденная ухмылка исчезла.

– В эти выходные всё для детей. Если кто-то из вас придет с похмелья или опоздает, того ждет адская расплата.

Команда не спорит, и даже Джефферсон соглашается следовать правилам. Я направляюсь в раздевалку, чтобы взять свои вещи, когда Джейн окликает меня:

– Рид, можешь задержаться на минутку?

– Привет, – отзываюсь я, пробираясь сквозь толпу ребят. – Что-то не так с эскизами?

– Всё отлично. В офисе все в восторге.

Она замолкает, пропуская мимо Эмерсона и Мёрфи.

– Я отправила макеты в офис спортивного директора, – продолжает Джейн, – им тоже всё понравилось. Более того, они хотят использовать твои дизайны для новой линейки мерча перед плей-оффом.

– Серьёзно? – переспрашиваю я.

– Абсолютно, – отвечает Джейн. – Ты действительно талантливый художник и ещё у тебя свежее видение. Продажи мерча в последние сезоны очень снизились, нам давно нужен был ребрендинг, и все считают, что твой стиль именно то, что нужно.

Она наклоняет голову.

– Мы даже заплатим тебе.

Мой мозг гудит от потока новостей.

– Звучит реально круто.

– Я уже говорила с тренером Брайантом и заверила его, что если ты возьмешься за эту работу, то она не будет мешать твоему хоккейному расписанию. Твой куратор тоже согласен, всё, что ты сделаешь в рамках этого проекта, можно будет зачесть как часть дипломной работы.

– Ух ты, – я провожу рукой по волосам, – похоже, ты всё уже продумала.

– Только потому, что твоя работа действительно классная. Мы правда хотим продолжать сотрудничать.

Она выпрямляется.

– Я подготовлю бумаги и ознакомлю тебя со всеми деталями. По сути, ты уже выполнил всю работу. Осталось только немного адаптировать дизайн под другие товары.

Джейн выходит, а я продолжаю путь в раздевалку, до сих пор ошеломлённый такой реакцией на мой дизайн. Все начиналось как небольшая доработка оригинального логотипа и талисмана, что-то забавное для мероприятия, но я и представить себе не мог, что все так закрутится.

Зайдя в раздевалку, вижу, что ребята всё ещё здесь, обсуждают, кого будут звать на День семьи.

– Твайлер будет волонтером у тренера Грина, – говорит Риз, закидывая сумку на плечо, – на случай, если понадобится ещё одна пара рук для оказания первой помощи.

Мёрфи собирается привести родителей. Девушка Пита приедет из родного города. Я уже надеваю куртку, когда Аксель говорит.

– Надя будет здесь, и я решил узнать, не хочет ли Шелби приехать. Это будут ее последние выходные перед отъездом домой.

Подождите, что?

– Она и правда уезжает? – спрашивает Джефферсон, опережая меня с вопросом.

– У меня такое чувство, что если я сам не посажу её на самолёт, моя мать прилетит сюда и заберёт её лично. А уж гнев миссис Преподобной Рейкстроу нам точно ни к чему, – он с грохотом захлопывает шкафчик. – Жаль, если честно. Я ведь вижу, как она изменилась. Стала самостоятельнее, прямолинейнее. Увереннее в себе.

– Может, она даже скажет твоей матери отъе… – бурчит Джефферсон, но вовремя прикусывает язык, сгладив грубость. – Отвалить?

– Легче сказать, чем сделать. – Аксель достаёт из сумки чёрную шапку. – Как бы мне ни хотелось, чтобы моя сестра вырвалась из-под контроля родителей, я просто не верю, что она сможет. Она ведь не из таких.

Каких таких?

Хочется спросить его вслух. Разве она не из тех, кто идёт работать впервые в жизни, чтобы заработать собственные деньги? Или не из тех, кто разрывает помолвку, чтобы наконец почувствовать вкус свободы и открыть себя миру? Или, может быть, не из тех девушек, которые делают минет лучшему другу своего брата, пока все остальные в доме мирно спят наверху?

Потому что именно такую Шелби знаю я. И мысль о том, что она скоро уедет, бьёт сильнее, чем я ожидал.

– А что насчет тебя, Уайлдер? – спрашивает Эмерсон. – Кого ты возьмешь с собой?

– Эм… отца. И, наверное, сестру.

– Милую старшую? – уточняет Джефферсон. – Или симпатичную младшую?

Я бросаю на него жёсткий взгляд.

– Ту, что слишком молода. Нелегально молода.

Он подмигивает.

– Понял.

Он, конечно, просто шутит. Но ирония не ускользает от меня. Кто я такой, чтобы осуждать кого-то за то, что он клеится к сестре друга, когда я сам не могу держать свои руки подальше от Шелби?

Глава 19

Шелби

Сегодня нет игры, и в баре удивительно тихо, так что Майк отпускает меня пораньше. Стоит мне переступить порог Поместья, как меня окутывает аромат сливочного попкорна, и я с удивлением обнаруживаю, что все собрались в гостиной.

– Шелби! – Глаза Нади радостно вспыхивают. – Ты рано вернулась!

– Почему не позвонила? – спрашивает Аксель, подвинувшись, чтобы уступить Наде место рядом с собой на уютном двухместном диванчике. – Я бы заехал за тобой.

– Майк отпустил нас раньше, – отвечаю я, бросая сумку на кухонный стол. – И это всего-то полмили. Я была не против пройтись.

Я подхожу к дивану, где по краям расположились Рид и Джефферсон.

– Чем вы заняты?

– Кэп приказал сидеть дома, так как завтра у нас благотворительное мероприятие, – отзывается Джефферсон.

Из кресла, в котором тесно переплелись тела Риза и Твайлер, доносится ленивый голос.

– Мы весь день будем с детьми. Последнее, что нам нужно, это кто-то с похмельем или приболевший. Хоть раз в году нужно показать хороший пример.

– Всё равно не понимаю, почему это значит, что все ваши девушки могут быть здесь, а я не могу заглянуть в дом Каппы.

– Потому что, – резко отвечает Твайлер, зачерпывая горсть попкорна из миски на коленях. – Потерпишь одну ночь без своих заек.

– Это нечестно, правда же, Уайлдер?

Рид, в тёмных спортивных штанах и поношенной футболке с эмблемой «Уиттмор и Хоккей», не отрываясь от телефона бурчит что-то неопределённое в ответ.

– Мы как раз собирались посмотреть фильм, – говорит Надя. – Присоединяйся.

– Спасибо, но мне правда нужно в душ. От меня пахнет жареной едой и пивом.

– Ты только что описала два самых сексуальных аромата в мире, – ухмыляется Джефферсон, похлопывая по подушке посередине дивана. – Для хоккеистов, как валерьянка для кота.

– Остынь, – предупреждает его Аксель.

– Приятно знать, что эти запахи входят в число твоих любимых, – бросаю я Джефферсону, – но всё же пойду переоденусь и немного освежусь. Можете начинать без меня.

Когда я возвращаюсь вниз, в комнате уже выключен свет, единственный источник освещения идёт от экрана, на котором мелькают кадры боевика. Единственное оставшееся место между Ридом и Джефферсоном. Оба настоящие горы мышц, и мне остаётся узенькая полоска на подушке по центру. Я аккуратно сажусь, стараясь не касаться ни одного из них, и тут же меня окутывает запах Рида. Если для хоккеистов аромат куриных крылышек с пивом, как наркотик, тогда запах его геля для душа – моя личная зависимость.

По коже пробегает дрожь.

– Замёрзла? – тихо спрашивает Рид.

– Всё нормально.

– Шелли вечно мёрзнет, – не упускает шанса вставить своё мой брат. – Что неудивительно, учитывая, что она всегда одевается не по погоде.

Я бросаю взгляд на свои шорты и голые ноги.

– Я просто забыла спортивки.

– Конечно. – Он закатывает глаза. – Она и в Техасе так делает, включает кондиционер на полную и закутывается в плед. – Он хватает одеяло с кресла и бросает его мне. – На, укутайся. И нечего тут скакать перед этими хулиганами с голыми ногами.

– Господи, – качает головой Надя. – Она может показывать ноги, при этом не призывая кого-то к ней приставать.

– И правда, – поддакивает Джефферсон. – И вообще я по сиськам, если уж на то пошло.

Прежде чем мой брат успевает среагировать, Рид наклоняется через меня и со всей силы бьёт Джефферсона кулаком в плечо.

– Ай! – взвизгивает тот, потирая свой мускулистый бицепс. – Ты чё, сдурел?

– Тебе повезло, что я не сделал этого раньше. – добавляет Аксель.

– Реально, чувак, хватит уже неуважительно относиться к чужим сёстрам, – вставляет Риз. – А теперь, если все закончили вести себя как придурки, может, уже посмотрим фильм?

– Всё равно считаю, что надо было включить документалку про Ингрид Флоктон, – бормочет Джефферсон, но Риз уже включает фильм. Все погружаются в просмотр, и я, воспользовавшись моментом, подтягиваю ноги на диван и накрываюсь пледом.

– Чёрт, у тебя ноги ледяные, – говорит Рид вслух, так, чтобы все услышали. Я собираюсь отодвинуться, но он перехватывает одну ступню и обхватывает её своей широкой тёплой ладонью.

– Прости, все носки в стирке.

– Тссс! – шикнул Аксель и затолкал в рот пригоршню попкорна.

Мы устраиваемся поудобнее, и Рид незаметно поправляет плед так, чтобы он накрывал нас обоих.

Ох, блин.

Я украдкой бросаю взгляд на него, его глаза прикованы к экрану, как будто он и не гладит сейчас подушечкой большого пальца свод моей стопы. Как будто мой брат и остальные не сидят всего в паре метров от нас, и как будто не случится взрыв вселенского масштаба, если кто-нибудь узнает.

Я пытаюсь уследить за происходящим на экране, что-то там про пришельцев и супергероев, но эта миссия оказывается проваленной из-за руки Рида, такой тяжёлой и тёплой. Медленно, почти нерешительно она поднимается выше, от стопы по голени, потом скользит по колену… И замирает, добравшись до моего бедра, пальцы мягко проскальзывают между моих ног.

Я не могу сделать ничего, кроме как притворяться, что смотрю фильм, и натянуть плед выше на грудь, чтобы скрыть затвердевшие соски.

Мы остаёмся в таком положении целую вечность, наполненную бешеными ударами моего сердца. Он поглаживает меня снова и снова, так медленно, так нежно, не переходя грань. Если бы он только опустил руку на дюйм ниже, он бы почувствовал, насколько намокли мои трусики. Он бы понял, как сильно я его хочу.

Что-то подсказывает мне, что он и так это знает.

Неужели это все, что нужно сделать Риду, чтобы возбудить меня? Прикоснуться ко мне тайком под одеялом? Или заставить меня переступить границы дозволенного, зависнуть на краю опасности? Или это потому, что я знаю, что будет дальше и как хорошо он заставляет меня чувствовать себя?

Я знаю ответ. На все эти вопросы. Он тоже это знает. И теперь остаются только два настоящих вопроса: позволила бы я когда-нибудь Дэвиду сделать со мной что-то подобное и стал бы он вообще это делать?

Ответ жёсткое, безапелляционное «нет». И вдруг всё выходит из-под контроля. Очень быстро. Очень сильно.

Все эти мысли проносятся в голове, пока его пальцы медленно скользят вниз, касаются краешка моих трусиков и ныряют под них. Это движение намеренное, чувственное, и когда он проводит пальцами по моему клитору, это вызывает такую сильную дрожь, что я никак не могу позволить этому продолжаться.

Оттолкнув его руку и одеяло в сторону, я встаю и объявляю.

– Всё, я сдаюсь, – молюсь, чтобы голос не дрожал. – Увидимся утром.

Все настолько увлечены фильмом, что никто толком не отвечает, и я легко выскальзываю из комнаты. Только когда дверь за мной закрывается, я наконец позволяю себе выдохнуть. Воздух на закрытой веранде холодит разгорячённую кожу. Я не включаю свет, оставляя только слабое, тёплое мерцание гирлянды на потолке. Пусть думают, что я просто устала и ушла спать, а не разгорячена и взволнована.

Телефон вибрирует в руке.

«Впусти меня.»

Я бросаю взгляд на штору, сквозь которую просачивается голубоватое свечение из гостиной, потом поворачиваюсь к двери на улицу. Осторожно поворачиваю ручку и он уже здесь. Босиком. Без куртки. Его челюсть напряжена, взгляд тёмный и пронзительный.

– Я переборщил? – спрашивает он тихо, пристально вглядываясь в моё лицо своими тёмными глазами. – Зашёл слишком далеко?

Вообще-то, да. Но в ответ я отрицательно качаю головой.

– Хорошо. – Он не ждёт приглашения. Его рука обвивает мою талию, и я взмываю в воздух. Рид поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и несёт вглубь комнаты. Свободной рукой закрывает дверь, или мне так кажется. Потому что его рот уже на моей шее, язык горячий, жадный. Я теряю почву под ногами, теряю себя.

– Это неправильно, – шепчу я, засовывая руки под его футболку, чувствуя, как под ладонями играют мышцы. – Они услышат.

– Нет, если ты будешь вести себя тихо, Джи-Джи, – говорит он, наклоняя голову и хмуря брови. – Сможешь молчать?

Я не отвечаю, просто стягиваю с него футболку. Он отвечает тем же, ловко освобождая меня от одежды. Мгновение и я уже лежу на спине на узком диване, а он навис надо мной, прижавшись губами к моей груди. Его тепло обволакивает меня, проникает под кожу и в животе вспыхивает настойчивое желание: еще.

Мои бедра приподнимаются, и внезапно мне кажется глупым сопротивляться этому. Сопротивляться ему. Я никогда не испытывала таких чувств с Дэвидом, потому что с ним всё было не так, как-то неправильно. А с Ридом? Боже, с Ридом все кажется правильным.

Он отвечает на мои движения, его сильная рука толкает мое бедро в сторону, широко открывая меня. Еще до того, как он прикасается ко мне, нервы будто взрываются в моем животе. Его голова опускается, дыхание касается чувствительной кожи, и я слышу, как он шепчет, с тихим стоном.

– Чёрт, ты такая вкусная.

В считанные секунды я теряю контроль. Бёдра сами подаются к нему, отчаянно и жадно. Он прижимает меня к дивану.

– Я уже близко. – шепчу я, повторяя его слова перед тем, как он кончил в прошлый раз.

Но вместо того, чтобы довести меня до оргазма, он отстраняется. Я собираюсь возразить, спросить, что не так, но смотрю, как он вводит два пальца в рот и вынимает их, скользкие и влажные.

– Откройся для меня, Джи-Джи, – говорит он, раздвигая мои бедра еще шире. – Дай мне посмотреть на твою киску.

Одна нога прислоняется к спинке дивана, вторая опускается на пол. Целуя внутреннюю поверхность каждого бедра, он проводит пальцами по моему входу. Он дразнит, двигая туда-обратно, обходя стороной ту точку, прикосновение к которой заставит меня сорваться. Это сводит с ума. Одновременно сладко и мучительно. И когда я уже почти теряю голову от этого томления, он вновь поднимается вверх по моему телу, касается груди, зажимает чувствительный сосок между пальцам и в этот момент осторожно проникает внутрь.

Я вздрагиваю, ошеломлённая этим ощущением. Всё слишком ярко, слишком остро.

– Всё в порядке? – спрашивает он, голос такой низкий, что я едва его слышу. Я киваю, но мое тело напряжено, застыло в этом моменте. Рид внутри меня.

– Тебе нужно дышать, Джи-Джи и использовать слова, чтобы дать мне знать, что всё хорошо.

Я заставляю себя выдохнуть.

– Да, – шепчу я, желая лишь ощутить этого мужчину внутри себя.

– Сейчас я помогу тебе расслабиться, – его тон успокаивающий, но движения уверенные. Он внимателен, но знает, чего хочет. Его пальцы движутся внутри, ритмично, плавно. Он входит и выходит, большой палец изредка проводит по моему клитору, и все, чего я хочу, испытать этот кайф.

– Ещё один, – предупреждает он, прежде чем ввести второй палец. На этот раз ощущение другое, не столько давление, сколько лёгкое растяжение.

– Хорошо?

– Да, – выдыхаю я, подаваясь ему навстречу, теряя контроль. – Боже, да.

– Тише, – шепчет он, поднимаясь и прижимая губы к моим. – Я буду трахать тебя вот так, и ты кончишь, хорошо?