Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Рид

Хотите совет? Не стоит сталкиваться с бывшей прямо перед важной игрой. Если бы я не забыл капу в раздевалке, этого бы не случилось. Но я забыл и теперь торчу на дорожке, ведущей к парковке, где остальная команда ждет в автобусе, а я пялюсь на девушку, недавно бросившую меня, впервые после того самого великого «разрыва».

Да, еще один нюанс: Дарла бросила меня по смс.

– Привет, – говорю я, вешая наушники на шею.

– Привет. – Дарла, конечно же, не выглядит неловко. Или хоть немного напряженно. Она выглядит, как человек, который давно пошел дальше. Ауч. – На игру?

– Ага. Истмен. – Похоже, я забыл, как говорить предложениями. Господи. – Все уже в автобусе. Мне пришлось вернуться в раздевалку, забыл кое-что.

Её губы изгибаются в знакомой ухмылке. Дарла всегда считала, что я вечно всё забывающий человек-хаос. Может, так оно и есть… ну и плевать.

– Мне нравятся твои туфли, – говорит она, кивнув на мои коричнево-белые броги из винтажного магазинчика в центре. – Очень ретро.

Я ненавижу то, как моё тело реагирует на неё. Даже не в сексуальном смысле, с этим я бы ещё справился. Нет, это моё чёртово сердце, которое до сих пор хочет знать, почему она так просто от всего отказалась.

– Спасибо. – Я сглатываю и оглядываюсь на заднюю часть арены. – Как-то не похоже на твой обычный маршрут. Искала меня?

Я пытаюсь скрыть надежду в голосе. Чёрт возьми. Что со мной не так?

– Я просто хотела сказать, что у меня есть коробка с твоими вещами. Надо бы занести.

Ага, обмен вещами. Что это был за звук? А, точно, это же очередной гвоздь в крышку гроба.

– Ну, сейчас, понятно, не вариант, но скажи, когда будет удобно. Я заеду и...

– Или я просто оставлю её на твоем крыльце, – перебивает она. – Ничего важного. Просто пара вещей, что случайно оказались у меня.

– Понятно. – Я прочищаю горло. – Я тоже соберу всё твоё.

– Думаю, я уже всё забрала.

Ну конечно. Дарла организованная и собранная. Именно поэтому я отказываюсь верить, что это расставание было спонтанным.

– Ладно, удачи сегодня.

– Спасибо.

Я уже готов уйти. Чувство в груди было тёплым, а стало тёмным и колючим. И прежде чем я успеваю себя остановить, выпаливаю:

– Так это всё? После всего, через что мы прошли вместе, ты заканчиваешь всё вот так? Без объяснений? Без разговора?

– Рид, мне кажется, сейчас не время…

– Почему? Потому что ты решила, что бросить меня по смс, это нормально? После всех наших планов? Всего, что мы… нет, ты… распланировала для нас обоих?

– Вот поэтому я и написала тебе, а не говорила лично. Я знала, что ты заведёшься.

Я остолбенел, приоткрыв рот. В голове проносится тысяча ответов, но с меня хватит.

– Знаешь что? – говорю я скорее себе, чем ей. – Спасибо.

Она моргает, впервые за долгое время застигнутая врасплох.

– За что?

– За то, что показала мне свою настоящую сущность. Это избавило меня от многих проблем. – Я отхожу в сторону и прохожу мимо нее, натягивая наушники обратно на уши. Песня затихает, и я делаю несколько ровных вдохов, прежде чем подойти к автобусу.

– Всё в порядке? – спрашивает тренер Грин, наш физиотерапевт, когда я подхожу к ступенькам.

– Всё отлично. – Эти слова так же фальшивы, как и моя улыбка. – Просто забыл капу.

– Молодец, – говорит он, хлопая меня по спине. – Ты знаешь моё правило, защита – первый шаг к победе.

Я забираюсь в автобус и сажусь рядом с Кирби, который увлечён телефоном. Автобус трогается и едет по дороге, а слова тренера всё ещё звучат у меня в голове. Вот, что я сделал не так с Дарлой. Впервые в жизни я не защитил себя. Оставил слабые места открытыми. Стал уязвим.

Такого больше не случится. Никогда.

Одна из особенностей хоккея заключается в том, что этот спорт идеально подходит, чтобы выплеснуть разочарование.

Плохо только то, что иногда всё может выйти из-под контроля.

– Что это было, Крамер?! – кричу я. Этот парень весь вечер был у меня на хвосте, что уже само по себе раздражает, но потом он ещё и начал говорить гадости.

– Я сказал, что ты отстой, Уайлдер. И твой приём был жалким. Прямо как твоя мамаша у шведского стола.

Вот кусок дерьма! Я до скрипа стискиваю зубы, когда ударяю его о борт. В любой другой раз, я бы придумал какой-то остроумный ответ и оскорбление в его сторону, но сегодня я не в настроении. Не после встречи с Дарлой. И уж точно не после того, как он оскорбил мою мать.

Я отбрасываю клюшку и бросаюсь на него, но прежде, чем мой удар достигает цели, меня оттаскивают назад.

– Отвали, – ругаюсь я, пытаясь отпихнуть от себя товарища по команде.

– Остынь, брат, – говорит Джефферсон, обхватывая меня своими мощными руками. Не зря он у нас форсъюзер* (*в хоккее: игрок, чья основная роль на льду защита своих товарищей по команде. Принимают участие в драках и столкновениях, защищая партнеров, обеспечивая порядок на льду). – Он, блядь, в отчаянии и этого не стоит.

– Но он…

– Он проигрывает и пытается заставить тебя совершить ошибку. – Он стучит по моему шлему. – Осталось тридцать шесть секунд. Не дай этому случиться.

Я глубоко вдыхаю и успокаиваюсь. Джефф прав. Бывают моменты, когда я могу позволить разочарованию, связанному с игрой, сделать меня сильнее. А иногда оно может все испортить. Мне нужно прийти в себя. Не обращая внимания на тупое лицо Крамера и крики толпы, я забираю клюшку у Кирби, когда он проносится мимо, и занимаю позицию для вбрасывания.

Мерфи отбирает шайбу себе, после чего отдает её Акселю. Акс ведёт, выслеживая Риза на льду, и делает пасс ему. Оттуда быстрый манёвр слева и бросок, который, конечно же, попадает в ворота. Крамер уходит со льда, поджав хвост, под огромную жирную букву «L» (*Losses – поражение) на табло.

– Отличная игра, чувак, – Риз стучит кулаком по моему кулаку, когда мы идём от раздевалок к душевым. – Тот пас в первом периоде был просто шикарен.

– Да, это было круто.

– Ещё одна победа, – говорит Аксель, бросая полотенце и натягивая штаны. – Что делает нас на шаг ближе к финалу.

Риз в ответ только хмыкает. После прошлого сезона, когда мы упустили победу в финале, он предпочитает не загадывать наперёд. Или, по крайней мере, так говорит. Но я точно знаю, он нацелен на кубок. И правильно делает. Чем ближе конец сезона, тем выше шансы, что мы попадём в финал. Наша команда в ударе, все действуют слаженно и играют на высшем уровне.

Я вытираю волосы полотенцем и переодеваюсь в костюм.

– В этом костюме ты как гангстер из 1930-х, – говорит Эмерсон.

Я поднимаю воротник своей белой рубашки и вытаскиваю его поверх костюма.

– Спасибо.

– Ты такой странный, – добавляет Мёрфи, который, к слову, одет в стандартный серый костюм. Смотрится симпатично, но я уверен, что он был куплен его мамой, когда стало известно, что тренер Брайант требует соблюдать дресс-код до и после игры. Он выглядит неплохо. А я хочу выглядеть круто.

Мне всегда нравилась одежда. Думаю, это связано с тем, что я часто переезжал из дома в дом и вынужден был оставлять свои вещи чаще, чем хотелось бы помнить. Когда ситуация стабилизировалась, я стал более тщательно подходить к выбору одежды. Для меня это не просто вещи, а моя личная коллекция.

– Думаю, ты выглядишь отлично, – говорит Аксель. – Не так много людей могут носить коричневый костюм.

Мой сосед весь покрыт татуировками и пирсингом. Его светлые волосы, которые он обесцвечивает дважды в месяц, всегда выглядят так, будто он только что подрался с настоящим барсуком. Конечно, он поощряет подчеркивание индивидуальности.

– Ребята, поторопитесь. Я хочу вернуться, пока не стало слишком поздно, – говорит Риз, закидывая сумку на плечо и выходя из раздевалки. Но через секунду он заглядывает обратно. – Эй, Рид, у тебя гости.

Это конечно полный идиотизм, но первая мысль, которая приходит мне в голову – Дарла. Я сразу же от нее отмахиваюсь, завязываю шнурки, собираю вещи и выхожу. Мои «гости» это мой отец и младшая сестра Вероника.

– Привет, – говорю я, подходя к ним. – Не знал, что вы приедете.

– Мы тоже не знали, – ухмыляется папа. – Но мы с Ронни решили сесть в машину и сделать тебе сюрприз.

Ронни четырнадцать, она самая младшая из детей Уайлдеров. На ней джерси хоккейной команды «Уиттмора» – моя форма с восьмым номером на рукаве. Я наклоняюсь и быстро обнимаю её.

– Вам не нужно было ехать в такую даль.

– Глупости, ты же знаешь, как мы любим смотреть, на твою игру. – Папа сияет. – Ты сегодня был просто в ударе.

– Да так… Просто делаю то, за что мне платят.

Папа качает головой. Я знаю, он считает, что я принижаю свои заслуги. Я ведь и сам понимаю, что я хороший игрок. На льду я настоящий зверь. Но рядом с Дэррилом Уайлдером я всегда чувствую себя недостаточно хорошим. Ну как с ним сравниться?

– Я думала, ты подерешься с семнадцатым, – говорит Ронни. – Ты бросил клюшку, но этот чертов Джефферсон оттащил тебя назад.

– Ага, повезло, а то бы в штрафники загремел. Мне просто нужно было выпустить пар. – Я смеюсь, видя, как она хмурится. – Прости, что не оправдал твою жажду крови.

– Знаю, тебе пора идти в автобус, – говорит папа. – Мы просто хотели увидеться с тобой. Всё в порядке?

– Всё отлично. – Бегло рассказываю ему про учебу и про то, что нас ждёт в следующих матчах. Но ни слова про Дарлу и моё превращение в заядлого тусовщика Уиттмора. Моя семья её обожала, все были разочарованы, когда мы расстались. Как и я, они считали её «той самой».

– А, вот, вспомнил, – говорю, пытаясь найти что-то безобидное. – У нас в поместье сейчас гостья. Сестра Акселя.

– Эй! – Ронни ставит руки на талию. – А почему его сестра может приезжать, а я нет?

– Потому что ей больше восемнадцати, и ей не нужен круглосуточный надзор. – Я легонько тыкаю её в нос, зная, как она этого не любит. Она тут же хмурится. – Она всего на пару недель. У неё дома проблемы, нужно было где-то переждать.

– Надеюсь, она найдёт покой, – говорит папа. – Хотя, думаю, это непросто в доме, полном хоккеистов. – Он смотрит на меня. – Обращайся с ней, как с родной сестрой.

– Не переживай, – говорю я. – Мы уже прослушали лекцию старшего брата от Акселя.

– Знал, что несмотря на все эти татуировки, парень все-таки умный.

Иногда даже слишком умный.

– Есть новости из Нью-Йорка?

– Всё идёт по плану. Если выиграем сезон и попадем плей-офф, я не вижу причин, чтобы мне отказали в контракте.

Я подписал его ещё прошлой весной, чтобы застолбить место в НХЛ после выпуска. В отличие от Риза, я не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы отправиться в качестве свободного игрока в свой выпускной год. Аксель думал, что вернётся домой работать на отца, но скауты явно не спускают с него глаз. Он не просто хорош – он лучший. А я? Я хорош. Стабилен. Здоровяк. Но мне по жизни ничего не давалось легко, и я не стал полагаться на удачу.

– Отлично, – папа кладёт руку мне на плечо. – Я горжусь тобой, сын. Ты проделал огромный путь.

И вот оно. Мой отец гордится мной. Рад за меня. И если я могу вернуть ему хоть частичку того, что он дал мне, я сделаю всё, что нужно.

– Эй, Рид! – Доносится голос из коридора. – Автобус ждёт!

– Это Джефферсон? – спрашивает Ронни, сразу оживившись. Она и вся семья уже знакомы с моими соседями по дому, и, похоже, у сестрёнки есть слабость к Джеффу. Щёки тут же заливаются румянцем. – Пойду поздороваюсь!

Она уносится прежде, чем мы успеваем что-то сказать. Мы с папой идём за ней, к автобусу.

– Из всех парней в команде ей нравится именно Джефферсон? – Я присвистываю, вспоминая похождения соседа. Мы все неплохо повеселились за годы в «Уиттморе», но, думаю, Джефф за все четыре года ночевал дома в одиночку меньше десятка раз. – Тебе стоит за ней присматривать.

– Когда у тебя столько детей, один обязательно будет непредсказуемым, – усмехается папа. – Ты выглядишь уставшим. Точно всё хорошо?

– Да, просто напряжённое время года. – Я стараюсь выдать самую ободряющую улыбку. – Выездные матчи даются нелегко, но я рад, что вы приехали. Это для меня много значит.

Я ещё раз обнимаю отца и оттягиваю Ронни от Джеффа. Мы поднимаемся в автобус. Все в отличном настроении после победы, но уставшие от тяжёлой работы.

Как только двери закрываются и автобус трогается с места, Джефф перегибается через спинку сиденья с телефоном в руке:

– Сегодня в Гамма Фи Вечеринка. Ты с нами?

Мне нужно хоть что-то, чтобы выпустить это чувство из груди. Боль от разрыва с Дарлой и от того что подвёл семью. Вечеринка может оказаться как раз подходящим вариантом.

– Я в деле.

Глава 7

Шелби

Мои руки напрягаются, пытаясь справиться с неподатливым грузом, когда я пытаюсь поднять горный велосипед, закрепленный на стене. Собираюсь сделать ещё одну попытку, но тут раздаётся стук в дверь и она тут же распахивается.

В гостиную входят Надя и Твайлер, и я сразу замечаю, насколько они не похожи друг на друга. Обе симпатичные, обе с тёмными волосами, но у Твайлер они стянуты в практичный хвост, сочетающийся с её узкими джинсами и поношенной толстовкой с логотипом Уиттмора. У Нади стильная стрижка: каре до плеч с прямой чёлкой и безупречный макияж. Её хоккейное джерси Уиттмора, которое она надела в сочетании с черными легинсами, завязано на талии, а высокие сапоги почти доходят до колен. Никогда бы не подумала, что у них может быть что-то общее, но, по словам моего брата, они лучшие подруги.

– Поможете? – зову я, чувствуя, как под весом велосипеда дрожат руки.

– Чёрт, – говорит Надя, и обе девушки спешат ко мне.

Став по обе стороны, мы снимаем велосипед с крюков и осторожно опускаем на пол.

– Спасибо, – откидываю с лица прядь волос. – А то я уже представляла, как парни возвращаются домой и находят меня под грудой металла.

– Что ты тут вообще делаешь? – спрашивает Твайлер, окидывая взглядом тесное помещение.

– Решила немного прибраться на веранде, – говорю я, оглядываясь. – Думаю превратить её в свою спальню, на время моего пребывания здесь. – Я направляю Наде тёплую улыбку. – Хочу дать Акселю хоть немного личного пространства.

– Это очень мило с твоей стороны, – говорит Надя. – Я это ценю. Он тоже оценит.

– Просто ты хочешь спать на его двуспальной кровати, а не на своей односпальной, – шутит Твайлер.

– Он занимает слишком много места, и ночью от него так жарко, – качает головой Надя. – Как от чертовой печки.

Я невольно морщусь. Не уверена, что хочу знать такие подробности о терморегуляции моего брата, но потом замечаю, что на спине её джерси написана его фамилия. Твайлер кладёт руки на руль велосипеда:

– Я могу отнести его на заднее крыльцо. Нужно что-то ещё перетащить?

– Нет, думаю, всё. Чемодан поставлю на место велосипедов. Я уже пропылесосила диван и выгнала паучье гнездо из угла. Осталось постелить чистые простыни и, может, достать новое одеяло. В целом, думаю, на ближайшие пару недель это будет вполне сносное спальное место.

– Ты уверена, что тебе не будет слишком холодно?

– Справлюсь, – сажусь на подлокотник дивана. – Что вы двое вообще здесь делаете? Только не говорите мне, что Аксель заставил вас прийти проверить меня.

– Нет, – уверяет Надя, – мы просто собираемся в Барсучье Логово посмотреть игру и подумали, что, может, ты захочешь с нами.

– Барсучье Логово? – переспрашиваю я.

– Хоккейный бар, – говорит Твайлер.

– Для хоккеистов или для фанатов? – спрашиваю, не решаясь признаться, что ни разу не была в баре.

– Для всех, – отвечает Надя, поправляя подол своей майки. – Там транслируют все матчи. Лучшее место, чтобы посмотреть выездные игры.

С момента приезда к брату я ни разу не выходила из Поместья, просто обустраивалась и игнорировала телефон на протяжении двух дней.

– Мне нет двадцати одного.

– Отличные новости! Туда пускают с восемнадцати, – радостно говорит Надя.

Ну что ж, похоже, придётся идти.

– Ладно. Звучит весело.

– Хотя… – Надя оценивающе смотрит на мои спортивные штаны и выцветшую футболку.

– Ох, началось, – бормочет Твайлер.

– Что? – спрашиваю я, но Надя уже протягивает ко мне руку. Я хватаюсь за неё, и она рывком поднимает меня на ноги.

– Твой образ «спортивка для уборки веранды» хорош для мебели и пауков, – говорит она, – но мы идём в люди, Шелби. А это значит нам надо нарядиться.

– Не слушай её, – говорит Твайлер, бросая на меня сочувствующий взгляд. – Надевай, что хочешь. Я так и делаю.

– Да уж, – закатывает глаза Надя, глядя на подругу, – и все студенты до сих пор пытаются понять, как ты завоевала сердце Риза Кейна.

– Потому что его интересует то, что скрывается под одеждой…

– Да-да, я в курсе, милая. Мы, между прочим, живём через стенку.

– Я это не в том смысле! Риз и я… у нас связь на другом уровне. Его привлекает мой ум, а не тело. – Маленькая улыбка играет на ее губах. – Хотя, моё тело ему тоже нравится.

– Ну, я не ищу никого, кто бы оценил моё тело, – заявляю я. – У меня уже есть парень.

– Круто, – говорит Надя. – Но если мы идём в Барсучье Логово, есть одно обязательное условие.

– Какое? – спрашиваю я.

Она натягивает свое джерси и ухмыляется:

– Ты должна быть одета как настоящая фанатка.

– Наконец-то, – говорю я, врываясь из холода в ярко освещённый и переполненный бар. Внутри Надя сбрасывает куртку.

– Ты же из Флориды, да? – спрашиваю я.

Она кивает.

– Как ты вообще выживаешь в этом холоде?

– Привыкаешь со временем, – пожимает плечами Надя.

– А ещё многое зависит от одежды и подготовки, – добавляет Твайлер.

Наверное, стоило всё же взять заляпанную толстовку, которую Надя откопала со дна шкафа моего брата. Но вместо этого я выбрала чёрную женскую футболку Уиттмора с V-образным вырезом из его ящика, решение, которое, может, и подошло бы для Техаса, но мы сейчас на северо-востоке, и я до сих пор не могу привыкнуть к здешней погоде.

Расстёгивая куртку, я опускаю взгляд на футболку и с испугом замечаю, насколько оголено моё декольте. Подтягиваю вырез повыше.

– Если это не твоя футболка, то чья?

– Предположу, что какой-нибудь хоккейной зайки, – отвечает Надя и уверенно проталкивается сквозь толпу к барной стойке. Не зная, что делать, я следую за ней и наблюдаю, как она поднимает руку, привлекая внимание бармена.

– Хоккейной зайки? – переспрашиваю я.

– Ты правда ничего не знаешь об этом мире? – удивлённо спрашивает Твайлер.

Я качаю головой.

– Отец не особо одобрял увлечение Акселя хоккеем. Он позволял ему играть, но не поддерживал. Да и Техас, это всё же про футбол. Все там только о нём и думают.

– Хоккейные зайки – это девчонки, которые вьются вокруг хоккеистов. Они на всех матчах, на каждой вечеринке, – объясняет Твайлер и кивает в сторону группы девушек, сидящих в углу в атрибутике Уиттмора, с интересом смотрящих в нашу сторону. – Они повсюду.

– То есть, типа фан-клуб?

Девчонки переглядываются, и Надя фыркает:

– Можно и так сказать. – Потом поднимает руки в притворной невиновности. – И, давайте без осуждения, ладно? Я, конечно, не была хоккейной зайкой, но точно была охотницей за джерси, пока твой брат не заманил меня в свои сети.

Она поворачивается к бармену.

– Привет, Майк. Сегодня здесь просто аншлаг.

– Ты же знаешь как бывает. Чем лучше играет команда, тем больше народу выползает из всех щелей, – отвечает он, поднимая подбородок. – Чем вас угостить?

– Две газировки и… – она смотрит на меня, вопросительно приподнимая брови.

– Просто колу.

– И одну колу. – Она наклоняет голову в мою сторону. – Это Шелби, сестра Акселя. Приехала на пару недель.

– А я все не мог понять, кого ты мне напоминаешь, – отвечает он, доставая напитки. Через мгновение он скользит ими по стойке. Надя хватает их, передаёт банку Твайлер, а мне стакан.

– Господи, – бурчит она, когда какой-то парень толкает её плечом. – Тут просто яблоку негде упасть. Видишь хоть один свободный столик?

– Вон там, – указывает Твайлер на дальний угол. Я следую за ними, прижимая стакан к груди и пробираясь сквозь толпу. Столик стоит прямо под большим экраном, и когда мы скользим в полукруглую кабинку, я замечаю, что матч уже начался.

Девчонки сразу же втягиваются в игру, но я вижу только хаос. Всё происходит слишком быстро. Игроки носятся по льду, как рой пчёл. Акселя я нахожу сразу. Он вратарь и на нём больше защиты, чем на других. Остальных мне подсказывают девочки.

– Риз – номер пятнадцать, он нападающий. Его партнёры по линии – Кирби и Эмерсон.

У меня есть какое-то общее представление о правилах, играла с Акселем на приставке, но вживую всё ощущается совсем по-другому.

– Он капитан и настроен любой ценой вывести команду в плей-офф после прошлогоднего фиаско.

– Какого фиаско? – пытаюсь я спросить, но Надя продолжает:

– Джефферсон и Рид играют в защите.

Я оживляюсь при имени Рида.

– А какие у них номера? – спрашиваю, делая вид, что просто пью колу. – Хочу ориентироваться.

– Джефферсон номер двадцать три, а Рид восемь.

Восемь. Как татуировка у него на руке.

Твайлер следит за экраном, и её лицо озаряется:

– Вот он!

Его мощная фигура стремительно скользит по льду, и я вижу фамилию Уайлдер на спине. Играет он жёстко, агрессивно. Я с замиранием смотрю, как он борется за шайбу с другим игроком, выигрывает схватку и пасует вперёд по льду прямо Ризу. Тот ловит её в воздухе клюшкой, резко разворачивается и несётся к воротам, словно ракета.

Всё, что происходит дальше, случается так быстро, что я не успеваю ничего уловить, но Твайлер шепчет себе под нос.

– Давай, детка, – и в этот момент за воротами вспыхивает огонёк.

Надя вскакивает с места и кричит.

– Да!

– Они забили? – спрашиваю я, когда девочки снова усаживаются на места.

– Ага, – довольно улыбается Твайлер.

Судья объявляет перерыв, и на экране включается реклама. Я делаю очередной глоток, когда Надя вдруг поворачивается ко мне и невинно бросает:

– Кстати, Шелби, а что там было между тобой и Ридом на День святого Валентина?

Я так удивлена вопросом, что давлюсь напитком и закашливаюсь. Глаза Нади расширяются.

– Твай, помоги ей!

Твайлер кладёт руку мне на спину.

– Ты в порядке? Дышать можешь?

– Да, всё нормально, – выдавливаю я, похлопывая себя по груди. – Просто не туда пошло.

– Ты уверена? – с беспокойством переспрашивает Твайлер, внимательно разглядывая меня. – Может, воды принести?

– Нет, правда, всё хорошо, – говорю я. И ужасно смущаюсь. Даже с колой справиться не могу, не выставив себя идиоткой.

– Слава богу, – облегчённо выдыхает Надя. – Твой брат бы меня убил, узнай он, что я притащила тебя в бар и позволила задохнуться.

– Он просто слишком заботливый.

– Кому, как не мне об этом знать. Чрезмерная забота его второе имя, – усмехается она и сжимает мою руку. – Кстати, что бы ты ни сказала про Рида, или о чём-то ещё, я не проболтаюсь Акселю.

– Тебе всё же придется рассказать ей, – говорит Твайлер, – потому что она не отстанет.

– Между нами ничего не было, – отвечаю я спокойно. Невозмутимо. Как будто сесть на колени к незнакомцу для меня обычное дело. – Я пришла без предупреждения, сказала, что ищу Акселя, он пригласил зайти, и всё как-то завертелось. Ситуация выглядела хуже, чем была на самом деле.

– Обычно так и бывает, – фыркает Надя. – Рид вообще-то милый. И вкус у него отличный, особенно в документалках про убийства. Но после недавнего расставания с девушкой его немного понесло.

– Уж она-то об этом знает, – добавляет Твайлер. – Надя была влюблена в Рида прошлой осенью.

– До твоего брата, – уточняет Надя, заметив моё удивление. – И я не была влюблена! Он просто казался нормальным, и я присматривалась к хоккеистам.

– Так вы встречались?

Глаза Нади расширяются.

– О боже, нет. Мы сходили на одно свидание. Сюда, кстати. И всё закончилось ничем. Он тогда ещё не отпустил бывшую, а я, к несчастью, была в своей личной токсичной истории. Мы быстро всё прекратили и остались друзьями.

– Что за история про токсичные отношения?

– Неприятная и не совсем интересная, – отвечает Надя. – И, к сожалению, из-за юридических обстоятельств мне запрещено об этом говорить.

Некоторые опасения отца насчёт девушек в жизни Акселя начинают обретать смысл. Но Надя кажется хорошей, и видно, что брат в неё влюблён. Впрочем, у меня есть вопросы совсем про другое. Ладно, про кого-то другого.

– То есть у Рида были серьёзные отношения?

– Ага. Дарла. Они встречались с первого курса, – говорит Надя, ставя пустую банку на стол.

– Риз говорит, они вечно то разбегались, то сходились, – добавляет Твайлер. – Но в этот раз всё похоже на окончательный финал.

– Она его бросила, – доверительно сообщает Надя. – И, мне кажется, теперь он просто тонет в хоккейных зайках и сестринских тусовках.

– Классическое превращение нормального парня в ёбаного кобеля после разрыва, – говорит Твайлер. Я стараюсь не выдать реакции на её лексику, но не получается. Ни одна из моих подруг так не говорит. Она добавляет: – У этих парней часто такое. Вокруг полно девушек, которые не против отношений без обязательств. Я с Ризом тоже начала встречаться после его эмоциональной мясорубки.

– Этим мужчинам нужна поддержка, – соглашается Надя. – И побольше траха. Я предоставляю и то, и другое.

– Надя! – возмущённо восклицает Твайлер, но на этот раз я не просто краснею. Я даже чувствую это, мои щеки ярко красные.

Неловко встаю со стула и сипло спрашиваю.

– Где тут уборная?

– Вон в углу, – Надя показывает за бар. – Я пойду за дополнительной выпивкой. Вам чего-нибудь взять?

– Я пас. Завтра у команды ранняя тренировка, – говорит Твайлер, не отрываясь от игры. – У Кирби всё ещё болит левая сторона. Интересно, что у него там?

Надя идёт за мной, болтая без умолку.

– Твайлер раньше была тренером-стажёром у хоккеистов, пока у них с Ризом не начались серьезные отношения, а потом она перешла на работу в баскетбольную команду. Она уделяет большое внимание травмам.

– А, ясно, – киваю я и ускоряюсь, стараясь её обогнать. – Я, эм, встречу тебя за столиком.

Туалет в баре, конечно, не лучшее место, чтобы привести нервы в порядок, но выбора особо нет. Закрывшись в кабинке с исцарапанной металлической дверью, я делаю глубокий вдох. Я не ханжа. Просто… кто вообще так разговаривает? Это сейчас так общаются студентки? Кобели и то самое слово на «Е»… Господи, может, я и правда ханжа.

Я все еще в кабинке, когда, громко смеясь и болтая, заходят какие-то девчонки.

– Боже, ты видела Джереми? – говорит одна из них, остальное заглушает шум слива. Я выхожу и направляюсь к раковине.

Девчонки заходят в кабинки, но продолжают разговор.

– Ты же говорила, что больше с ним не переспишь?

– Знаааю, но…

– Ты слабачка, Мэллори. С.Л.А.Б.А.Ч.К.А.

– Да, характер у него так себе, – признаёт та, – но в постели он ого-го. Он делает такую штуку с…

Я сбегаю из туалета до того, как узнаю, что именно он делает и с чем.

Бар гудит как улей, судя по крикам Уиттмор всё ещё ведёт. Шум, громкость, алкоголь и эти разговоры начинают напрягать. Я уже собираюсь найти девчонок и сказать, что возвращаюсь в Поместье, как вдруг между мной и выходом встаёт парень. Рыжеватые растрёпанные волосы, ленивая ухмылка.

– Простите, – говорю я, пытаясь пройти.

– Не так быстро, – он делает шаг вбок, преграждая путь. В полумраке коридора я чувствую, как его взгляд скользит по мне сверху вниз. – Раньше я тебя тут не видел.

– Я приехала в гости на время, – отвечаю я, поглядывая через его плечо. Надя исчезла в толпе.

– Что ж, позволь первым поприветствовать тебя в Барсучьем Логове. – Он протягивает руку. – Я – Адам.

Я смотрю на его руку, не зная, как правильно поступить. Вежливо пожать и уйти? Но что-то в нём не так. Или, может, просто всё в этот вечер ощущается каким-то неправильным. Я явно не в своей тарелке.

– Приятно познакомиться, Адам, – говорю я, кивая и улыбаясь, когда пытаюсь обойти его снова, но он двигается вместе со мной.

– Давай я угощу тебя выпивкой? Поболтаем.

– Я не могу.

– Почему?

Я сглатываю.

– У меня есть парень.

– Ага, – он приподнимает бровь. – А он здесь?

Чувствую, что надо бы соврать, но воспитана не так.

– Нет, – признаюсь я.

Он приближается, медленно вторгаясь в моё личное пространство. Я делаю шаг назад и упираюсь в стену.

– Такая милашка, как ты, наверняка знает, что её будут клеить, – говорит он, кладя ладонь на стену рядом с моей головой. Сердце начинает колотиться, и ощущение, что я в ловушке, подступает к горлу. – У тебя такой невинный вайб, но вот эта футболка, – его взгляд скользит вниз, к вырезу. – Может, ты как раз хочешь, чтобы тебя немного испортили, а? Я с радостью помогу.

Паника пронзает меня, но я не замираю. Я ныряю под его руку. На бегу почти врезаюсь в Майка, который выходит из-за барной стойки с мешком мусора.

– О боже, извини! – Оглядываюсь назад, потом по сторонам, стараясь скрыться из виду.

– Полегче, – Майк щурится, морщинки в уголках глаз становятся заметнее. Он смотрит в сторону коридора, потом снова на меня. – Он пристаёт?

– Нет, – автоматически отвечаю я. Не хочу доставлять Майку неудобства, но сглатываю. – Ну, немного. Он просто слишком настойчивый.

Он дёргает подбородком.

– Подожди здесь.

– Х-хорошо.

Майк бросает мешок с мусором и направляется в сторону туалетов. Через пару секунд его голос раздаётся в коридоре:

– Сколько раз я тебе говорил не доставать наших посетительниц? Я тебя уже предупреждал, Адам, но больше я не позволю тебе тут ни к кому приставать.

Я прислушиваюсь, пытаясь разобрать, что кричит Адам, сквозь гул бара. Потом слышу.

– Да и пофиг. У вас тут и так хреновый сервис, а пиво ещё хуже!

– Отлично, значит, ты не против, что теперь тебе сюда вход запрещен.

Майк возвращается, подхватывает мешок и говорит:

– Извини за это. Он уже давно достаёт посетительниц. У него нюх на милых девушек. Я его уже предупреждал, но это последняя капля. – Майк смотрит на меня. – Ты точно в порядке?

– Точно, – киваю я. – Спасибо.

– Слушай, твой брат тут почти легенда, и хорошо, что я успел вмешаться раньше него. – Он фыркает. – Представляешь, если бы он увидел это?

Я смеюсь:

– Аксель бы с него кожу содрал.

С мешком в руке он идёт к заднему выходу. Я возвращаюсь к столику, с чётким ощущением: если этот вечер чему-то меня и научил, так это тому, что я пока не готова к студенческим барам. И, какими бы классными ни были Надя и Твайлер, я точно не готова к студенческим парням.