Текст книги "Мой дерзкий защитник (ЛП)"

Автор книги: Энджел Лоусон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Шелби

Вторая ночь на работе проходит гораздо лучше первой.

Когда я наконец отмечаю в системе конец рабочего дня и направляюсь в сторону поместья, одежда на мне немного липкая от пролитого пива, но зато сегодня мне удалось продержаться на ногах весь вечер.

Бар был битком набит фанатами, которые не попали на матч на арене. Они занимали каждое свободное место за столиками и большую часть стоячей зоны.

Есть нечто сюрреалистичное в том, чтобы подавать еду и напитки голодным посетителям, в то время как парень, который меня поцеловал так, что у меня мозги отключились, мечется по льду на огромном экране над барной стойкой. Я слышу, как фанаты повторяют его имя, кто-то восторженно, кто-то со злостью, и меня передергивает.

Отстаньте. Он мой.

Хотя нет, конечно же, не мой. Не по-настоящему.

Но попробуйте объяснить это моим губам и остальным частям тела, которые он словно поджёг своими прикосновениями. Никогда раньше со мной такого не было, я даже не знала, что такое возможно.

И даже с тем, что я постоянно отвлекалась, всё равно думаю, что справилась отлично, по крайней мере, судя по чаевым в моём кармане. У меня теперь есть работа. Я заработала собственные деньги. Меня поцеловали.

Когда я садилась в тот самолёт из Техаса, я даже и подумать о таком не могла.

Двигаясь вверх по холму в районе Шотган я слышу музыку и шум голосов. Чем ближе я подхожу к Поместью, тем больше вижу людей. Перед домом моего брата на лужайке и на крыльце собралась толпа.

Вспоминаю, что Рид упоминал о вечеринке, разговаривая с девушкой в бутике в начале недели. Войдя в дом, я ищу брата или его друзей. Джефферсон стоит у камина с пивом в руке, болтая с двумя девушками. Он проводит рукой по волосам, слегка взъерошивая их. Черт. Неудивительно, что за его внимание девчонки выстраиваются в очереди. Я замечаю светлые волосы Акселя и руки Нади, обхватывающие его талию. Риз сидит за кухонным столом, играя с другими в какую-то игру. Твайлер устроилась у него на коленях, с хитрой ухмылкой на лице.

Мой взгляд пробегает мимо каждого лица, но я не могу притвориться, что не ищу кого-то конкретного. Сердце замирает, когда я вижу его возле лестницы, спиной ко мне. Пробираясь к своей комнате через крыльцо, я не могу не любоваться тем, как на нём сидит рубашка в мелкий рисунок, идеально обтягивая плечи, и как штаны облегают его бёдра. В груди разливается гордость от осознания того, что я знаю, каково это – чувствовать его тело рядом, сильное, мускулистое, такое, каким я и не подозревала, что может быть мужское тело.

– Всем внимание! – орёт Джефферсон через всю комнату. – Сестрёнка Акселя пришла!

Все в комнате поворачиваются ко мне, но я слежу только за одним человеком. Рид оборачивается, наши глаза встречаются, но я замечаю не это. А то, что он разговаривает с девушкой – той самой из бутика, которую пригласил.

– Шел, – Аксель отлипает от Нади и, к счастью, отвлекает меня. Он подходит и крепко меня обнимает. – Как работа?

– Отлично. Немного заработала на всех тех, кто был на седьмом небе от счастья после вашей победы. – Я улыбаюсь ему. – Кстати, поздравляю!

– Спасибо, круто, что с работой всё хорошо. – Похоже, он больше не парится из-за моего решения работать. Или он просто пьян. – Иди переоденься и присоединяйся к нам, если хочешь.

Определенно пьян.

– Спасибо. Я немного устала, но посмотрим, – отвечаю я, хотя уже знаю, что не хочу видеть, как Рид флиртует с другой. Я прекрасно понимаю, он мне ничем не обязан. Все, что он делает, это показывает мне, как жить новой, другой жизнью. Частью этой жизни должно быть обучение тому, как целоваться с парнем и не привязываться к нему.

– Окей. – Он отпускает меня, осматривая с ног до головы. Я напрягаюсь, ожидая какого-нибудь братского нравоучения, но он только говорит: – Знаешь, классно, что ты здесь.

Я улыбаюсь.

– Я тоже этому рада.

Не раздумывая, я проскальзываю в свою комнату и запираю за собой дверь, надеясь хоть как-то отгородиться от Рида и его спутницы. Как обычно, маленькая веранда – моя тихая гавань: здесь шум вечеринки кажется далеким. Первым делом я включаю обогреватель, чтобы согреть комнату, и пересчитываю чаевые. Я испытываю настоящую гордость за себя. В реальном мире на эти деньги много не купишь, если придется думать об оплате аренды или счетов, но все равно приятно осознавать, что я могу сделать это сама.

Снимаю футболку из Барсучьего логова и вешаю её на ручку двери. Завтра вечером мне опять на работу, нужно будет её постирать утром. По коже бегут мурашки от холода, и я начинаю копаться в чемодане в поисках чистой футболки, когда вдруг слышу стук в дверь. Не в ту, что ведёт в гостиную, а в ту, что выходит на крыльцо.

Я вздрагиваю от неожиданности, но не реагирую, решив, что кто-то из гостей ищет короткий путь в дом.

Но потом раздаётся второй стук и тихий голос:

– Это я, Джи-Джи.

Я хватаю первую попавшуюся футболку, натягиваю её через голову и подхожу к двери.

– Рид?

– Да, – шепчет он, будто стараясь не привлекать внимания. – Можно войти?

Я отмыкаю замок и медленно открываю дверь. Сначала вижу его грудь, потом поднимаю взгляд к лицу. На его губах играет лёгкая ухмылка.

– Привет.

– Привет.

Его бровь приподнимается, и я понимаю, что он хочет, чтобы я впустила его. Я отступаю, и он входит, принося с собой знакомый пряный аромат. Я закрываю дверь и оборачиваюсь к нему.

– Я видел, как ты пришла, – говорит он. – Как работа?

– Намного лучше, чем вчера. – Я обнимаю себя за плечи. – И я видела часть твоей игры. Фанаты в баре сошлись во мнении, что ты отлично справился.

Он смеётся.

– Да, я справился неплохо.

– Значит, у нас обоих был удачный вечер.

– Я могу придумать парочку способов, как сделать его ещё лучше, – рука Рида ложится мне на бедро, притягивая ближе. Он берёт моё лицо в ладони, чуть приподнимает подбородок: – Как думаешь?

Дождавшись моего кивка, его губы накрывают мои. Это так же неожиданно и волнующе, как в прошлый раз. Я утонула в этом поцелуе, в нём самом, в его сильном теле, в плавных движениях языка. Это так хорошо, так вкусно, что мой разум затуманивается и отключается. Неужели всегда так? Вряд ли. Иначе зачем вообще останавливаться?

Он отстраняется и прижимается лбом к моему.

– Я думал о тебе весь вечер, – прошептал он.

Он снова склоняется ко мне, но я сжимаю руками его рубашку и останавливаю его.

– За этой дверью мой брат, – шепчу я.

Носом он скользит вдоль моего уха к подбородку, и, почти касаясь кожи, произносит:

– Твой брат сейчас занят, – и тут же снова захватывает мои губы.

Сознание гаснет, мысли путаются, словно сожжённые провода. Но в памяти всё так же ясно стоит образ той девушки на лестнице.

– Девушка… – с трудом выдыхаю я между поцелуями.

Он замедляется и, прищурившись, смотрит на меня сверху вниз:

– Какая девушка?

– Та, с которой ты разговаривал. Которую пригласил. Она работает в бутике одежды.

– А, Никки. Я пригласил её для Эмерсона. Он давно в неё влюблён.

– Эмерсона? – переспрашиваю я недоверчиво.

– Ага.

Правда это или нет, не знаю. Но сейчас он здесь, рядом со мной, а не с ней. И его поцелуи такие сладкие. Его запах кружит голову. Всё в этом человеке кажется до неприличия притягательным.

Кроме одного: он чуть отстраняется, на его губах появляется лукавая улыбка.

– Подожди… ты что, ревнуешь?

– Нет, – бурчу я и отвожу взгляд.

– Похоже на ревность, – мягко поддразнивает он.

– Я… я сама не знаю, что со мной, – признаюсь я. – И что это вообще. Такого со мной ещё не было.

Он на мгновение замирает, пристально вглядываясь в меня, и я чувствую, как внутри всё сжимается от волнения.

– Хочешь остановиться? – спрашивает он серьёзно.

– Нет, – отвечаю я без колебаний.

Он будто размышляет над чем-то, а затем бережно притягивает меня за собой на диван, усаживая на свои колени. Я всё ещё в узких чёрных джинсах, одолженных у Твайлер для работы. Его пальцы находят рваные прорези на ткани и лениво скользят по обнажённой коже моего бедра.

– Блядь, – глухо рычит он, притягивая меня ближе. – Твои губы… Я с ума схожу от них.

– Я тоже, – шепчу в ответ. Мне нравится целовать его. Кажется, это моё новое любимое занятие. Он поднимает бёдра, и я чувствую его, не просто его, а его эрекцию. И через плотную ткань моих джинсов это ощущается потрясающе остро. Я инстинктивно снова насаживаюсь на него, а его горячие ладони скользят под мою футболку.

– Вау... – выдыхает он сквозь стиснутые зубы. – Нам нужно… – Он вдыхает и выдыхает, надувая щеки. – Нам следует притормозить.

Я тоже делаю глубокий вдох, стараясь унять бешеное биение сердца, и оседаю обратно к нему на колени. Он морщится, осторожно отстраняя меня на небольшое расстояние.

– Я сделала что-то не так? – спрашиваю я тихо.

– Что? – Он выглядит искренне удивлённым. – Конечно нет, Джи-Джи. – Он мягко заправляет выбившуюся прядь моих волос за ухо. – Почему ты так подумала?

Я смущённо опускаю глаза, чувствуя, как лицо заливает жар.

– Ты выглядел так, будто тебе больно…

Он усмехается, берёт мою руку и нежно касается губами моих костяшек.

– Нет, это не боль, – тихо говорит он. – Просто… слишком чувствительно.

– Хорошо, – тихо говорю я, вдруг почувствовав себя неуверенно. Всё внутри будто бурлит: чувства, эмоции, мои собственные, обострённые до предела ощущения, балансирующие на грани боли и наслаждения.

– Джи-Джи, посмотри на меня, – говорит он, и когда я поднимаю взгляд, его глаза уже ждут встречи с моими. – Я знаю, то что между нами происходит – слишком интенсивно… И, по-хорошему, я должен бы держать свои руки и губы при себе…

– Пожалуйста, не надо, – быстро перебиваю я.

Он усмехается, скорее даже ухмыляется.

– Я сказал, что должен, но ни за что не смогу остановиться. Ты мне нравишься, Шелби. Ты милая. Красивая. Весёлая. – Его рука нежно ложится на шею. – Но ты ещё и невинная. И я не хочу переступить черту.

– Ты её не переступаешь, – шепчу я, глядя ему в глаза. – Мне нравится то, что между нами. Даже если это останется в секрете.

И дело не только в Акселе, хотя я знаю: он взбесится, если узнает. Дело в Дэвиде. В родителях. В обещании, которое я дала, даже если сейчас сделала шаг назад, мне всё равно придётся отвечать.

– За эти несколько дней ты научил меня большему, чем я узнала за всю жизнь дома. Ты показал, что значит по-настоящему жить.

Он приподнимает бровь.

– Хочешь, чтобы я продолжил тебя учить?

Я киваю, чувствуя, как по позвоночнику проходит горячая дрожь.

– Если ты сам этого хочешь.

Он склоняется ко мне ближе, наши губы почти соприкасаются.

– Я хочу сделать с тобой столько всего, – шепчет он.

Его губы едва касаются моих, но он не углубляет поцелуй. Вместо этого осторожно поднимает меня с колен и сам встаёт.

– Но сейчас, – говорит он с озорной искоркой в глазах, – я собираюсь научить тебя тому, о чём мечтает каждая двадцатилетняя красотка в Уиттморе.

– И чему же? – искренне спрашиваю я.

Он переплетает наши пальцы.

– Как отрываться на вечеринке с хоккейной командой.

Мы покидаем веранду по отдельности. Рид через наружную дверь, а я, переодевшись в чистую, не пропитанную пивом одежду, через несколько минут выхожу через дверь в гостиную. Оттуда начинается наша негласная игра: не оказываться в одном месте и не вступать в разговор друг с другом, кружась по первому этажу Поместья в невидимом танце.

Никогда в жизни я не ощущала чьё-то присутствие так остро.

Это нелепо. Даже унизительно с какой тщательностью я отслеживаю каждый его шаг, каждый его смешок. Я замечаю, как напрягается мышца на его челюсти, как появляются тонкие морщинки возле глаз, как он небрежно держит бутылку пива между пальцами.

Я не могу выбросить из головы воспоминание о его губах на моих, о том, как жадно его руки скользили по моему телу. Я пытаюсь отвлечься, наблюдая за игрой Твайлер, но всё равно не могу забыть, как он ощущался подо мной, толстый и впечатляюще твердый.

– Ах, мой друг Джефферсон! – восклицает Твайлер, её длинный тёмный хвост подпрыгивает за спиной. – Думаешь, готов принять вызов?

– Кэп, тебе стоит придержать свою девчонку, – усмехается он, треща костяшками пальцев и с шумом придвигая стул. – Она сейчас напьётся в хлам.

– Твайлер справится, – спокойно отвечает Риз, ласково сжимая её плечо. – Мне она нравится любой. Трезвой или пьяной, без разницы.

Я наблюдаю, как они готовятся к началу игры, и поворачиваюсь к Наде.

– Так цель игры просто попасть монеткой в стакан?

– Ага.

– А если кто-то попадёт в твой стакан – надо пить?

– Ага, – кивает она.

– Я ничего не понимаю, – говорю я, наблюдая, как Твайлер с лёгкостью отправляет первую монетку прямо в красный стакан Джефферсона. Он ругается, но делает огромный глоток. В ответ Риз нежно и быстро целует её в шею.

– Тут и понимать особо нечего, – улыбается Надя. – Это глупая пьянка. Просто Твайлер почему-то чертовски хороша в этом, и ей нравится мучить этих бедняг, которые никак не могут пережить, что девушка их обыгрывает. Вот они и возвращаются снова и снова.

– А, ну ладно, – киваю я.

– Пошли, – говорит Надя, хватает меня за руку и тянет прочь от игры. – Думаю, в прачечной должны быть бутылки с водой. К несчастью, мне завтра открывать спортзал с утра пораньше.

Она копается за стиральной машиной, достаёт две бутылки и одну протягивает мне. Народу на вечеринке стало заметно меньше, и приятно на минуту выбраться из этого гама.

– Знаешь, – произносит Надя, бросая взгляд на стиральную машину. – Именно здесь твой брат впервые полез ко мне в штаны.

Я закашлялась, поперхнувшись водой.

– Здесь? Серьёзно?

– Ну, это был не первый раз, когда мы были вместе, – продолжает она, ухмыляясь. – Первый раз мы с нежностью называем «эпичным факапом». Но да, – она шлёпает ладонью по крышке машины, – именно здесь.

Меня передёргивает от самой темы, а ещё больше от осознания того, что их голые задницы побывали на стиральной машине, которой я пользуюсь. Она ухмыляется.

– Ладно, не будем говорить об Акселе. А что насчёт тебя?

Я резко распахиваю глаза и издаю какой-то писк:

– А что насчёт меня?

– Я знаю, что ты рассталась с Дэвидом, – говорит она, прищурившись. – Просто интересно, не появился ли кто-то, кто тебе нравится?

– Нет, – отвечаю я слишком поспешно. Слишком, потому что её взгляд тут же становится подозрительным.

– Я не ищу нового парня, – добавляю я быстро.

– Никто и не говорил, что ищешь, – спокойно возражает Надя и отталкивается от сушилки. – И слушай, я не собираюсь советовать тебе пуститься во все тяжкие, я через это проходила и совсем не рекомендую. Но ведь ты сюда приехала, чтобы попробовать что-то новое. А парни из университета, тоже своего рода новый опыт.

В этот момент в комнату заходит Твайлер.

– А вот вы где, – говорит она и вытаскивает брелок из кармана худи. – Я не хотела уезжать, не отдав тебе это. Знаю, ты свой забыла.

Надя ловит брелок и скрещивает руки на груди:

– Куда ты собралась?

Твайлер бросает на неё многозначительный взгляд:

– А как ты думаешь?

Надя ухмыляется мне:

– Риз всегда заводится, когда видит, как Твай выигрывает в четвертаки.

– Заткнись, – бросает её подруга. – Уже поздно, он просто устал после игры.

– О, да брось, – отвечает Надя, пока я делаю глоток воды, пытаясь как-то отстраниться от разговора. – Все прекрасно понимают, почему он усаживает тебя к себе на колени во время игры. Он просто прячет свой стояк.

Стояк.

Да, я знаю, что это такое.

Хотя я выросла в строгой среде, на церковных поездках для молодежи, мальчишки частенько перешёптывались о таких вещах.

Я опускаю бутылку и спрашиваю:

– А что ты собираешься с этим делать?

Большие голубые глаза Твайлер устремляются на меня.

– Что?

– Ну, когда парни… становятся такими, – я запинаюсь, подбирая слова, – что обычно делают девушки? Чтобы, ну… помочь?

Глаза Твайлер подозрительно прищуриваются.

– Кто-то заставляет тебя думать, что ты обязана что-то делать, чтобы это исправить? Потому что это классический приём мудаков. Можешь смело послать их к черту.

– Нет! – быстро говорю я. – Никто меня ни к чему не принуждает. Честно.

Я прочищаю горло, потому что они обе продолжают внимательно на меня смотреть.

– Мне просто интересно, ведь Дэвид и я никогда так далеко не заходили, а вы здесь так открыто обо всём этом болтаете… Мне кажется, я столько всего ещё не знаю.

– Шелби, – тяжело вздыхает Твайлер, – поверь, мне тоже не особенно хочется обсуждать всё это, но Надя – любопытная стерва без капли стеснения.

– Всё так, – радостно подтверждает Надя, энергично кивая. – Я за сексуальную открытость. Подайте на меня в суд за это.

Твайлер закатывает глаза:

– На самом деле всё не так уж сложно. Если ты окажешься с кем-то, с кем захочешь попробовать эту сторону отношений, просто поговори с ним об этом. Они сами знают, чего хотят.

– Минет, – фыркает Надя. – Они всегда этого хотят.

Твайлер качает головой:

– Боже, ну ладно, это правда.

– Угу, – согласно кивает Надя.

Я смотрю на них во все глаза.

Как и в случае со стояком, я знаю, что такое минет, но… я бы никогда не смогла.

– Они примут всё, что ты им дашь. Рот, руки, ноги… – начинает перечислять Твайлер так буднично, словно обсуждает покупку продуктов.

– А, ещё им нравится трахать твои сиськи, – с энтузиазмом добавляет Надя. – Это всегда беспроигрышный вариант.

Я невольно опускаю взгляд на свою грудь, даже не подозревая, что у неё вообще может быть какая-то другая «работа», кроме кормления детей.

– Но, – серьёзно добавляет Надя, – это совсем не значит, что ты должна что-то делать, если не хочешь. Главное общение.

– И согласие, – вставляет Твайлер. – Самое важное.

Я мысленно возвращаюсь к каждому моменту между мной и Ридом, когда страсть брала верх. Он всегда спрашивал меня хочу ли я этого. Даже прежде, чем поцеловать меня. На каждом этапе он проверял, комфортно ли мне. И всегда уходил первым.

Из кухни доносится голос Риза.

– Твай! Ты готова?

– Пора идти, – улыбается Твайлер, и даже по её лицу видно, как сердце у неё замирает от одного его голоса.

Она поворачивается ко мне:

– Запомни, Шелби, ты никогда не обязана делать то, чего не хочешь. Они и сами неплохо могут справиться со своим стояком.

– Но, – с озорной улыбкой добавляет Надя, – помогать всё-таки куда веселее.

Глава 16

Рид

– Она милая, – произносит Пит.

– Кто милая? – спрашиваю я, доставая бутылку воды из кулера у задней двери.

Пит уставился через комнату, его взгляд цепляется за что-то… вернее, за кого-то.

– Сестра Акселя. Шелли?

– Шелби, – поправляю я. Моя хорошая девочка.

– Точно. Ну, неудивительно, что он толкнул ту большую речь в раздевалке.

– Я бы на твоём месте не испытывал судьбу, – говорю я, делая глоток воды, чтобы хоть чем-то занять руки вместо того, чтобы придушить своего товарища по команде. Он только недавно выбрался из гипса после перелома лодыжки осенью. Последнее, что ему сейчас нужно – это ещё одна травма, способная поставить крест на его карьере.

– Я тоже не хочу, чтобы Рейкстроу угробил мне жизнь или моё красивое лицо, – ухмыляется он. – Но кто-то всё равно попытается к ней подкатить. У неё есть этот невинный вайб, на который клюют многие парни.

В этом он не ошибается. Почти каждый парень в комнате, в том числе и несколько ребят в отношениях, успел на неё засмотреться, и нетрудно понять, что она милая и, скорее всего, наивная. Я не могу ничего с этим поделать, остаётся только напоминать себе и всем вокруг, что она вне досягаемости. И всё-таки, как бы глупо это ни звучало, я испытываю тёплое, чувство самодовольства, зная, что именно я ощущал её губы на своих.

Я слежу за ней, как ястреб, пока вечеринка постепенно сходит на нет: замечаю, как она исчезает в прачечной вместе с Надей и Твайлер, а затем позже, когда все уходят, мы начинаем убираться.

– Поставь это, – говорит Аксель сестре, увидев, как она собирает в охапку пустые бутылки. Передавая Наде её куртку, он добавляет:

– Мы всё уберём завтра.

– Акc, – морщит нос Шелби, – противно оставлять всё это на ночь. Воняет, да и всё липкое.

Вечеринка окончательно затихла минут двадцать назад, последние гости наконец-то разошлись. Эмерсон вызвался проводить Никки до её общежития. Я даже не заметил, когда уехали Риз с Твайлер и то, ушёл ли Джефферсон с кем-то, или он наверху.

С момента того жаркого поцелуя на веранде, моё внимание было целиком и полностью поглощено только Шелби.

– Дай заберу, – говорю я, надеясь, что выражение моего лица не выдаёт мысли в голове. Спасибо хоть, что в руках у меня коробка для мусора. Она единственное, что сейчас прикрывает мой полуготовый стояк.

– Спасибо, – улыбается она, кидая внутрь коробки бутылки и быстро подхватывая ещё пару.

– Хватит, – твёрдо говорит Аксель. – Вечеринка наша, уборка всего бардака тоже наша.

– Как скажешь, – пожимает плечами Шелби и поворачивается в сторону веранды.

– Спокойной ночи всем.

– Спокойной ночи, Шел, – отзывается Надя, застёгивая куртку.

Я следую за ними, неся коробку с отходами к мусорным бакам. Аксель обнимает Надю за плечи и окликает:

– Оставь свет на крыльце. Я скоро вернусь.

– Принято.

Я возвращаюсь в дом. Там уже тихо.

Выключаю все лампы, кроме той, что у входной двери и еще одной у лестницы, и поднимаюсь наверх. День выдался долгим. Тяжёлый матч, шумная вечеринка и вишенка на торте – горячий поцелуй с Шелби. Именно об этом я не могу перестать думать. Ни мозгом, ни телом. Чувствовал себя полным извращенцем, вжимая её в себя, пока она сидела у меня на коленях, с её горячими, настойчивыми губами на моих. Её вопрос о том, не больно ли мне от эрекции, верный сигнал, что она не готова к чему-то большему, чем поцелуи и легкие ласки. Кто бы только объяснил это монстру в моих штанах, потому что он явно не может следовать правилам.

Да, я сам вызвался помочь ей открыть для себя новый опыт. Но я знаю, что это не значит, что нужно тащить её туда, откуда нет дороги назад.

Шелби просто хочет попробовать что-то новое, прежде чем вернуться в Техас к своей предсказуемой жизни с Его Величеством Дэвидом Скучнейшим.

Да, и сомневаюсь, что у них с Дэвидом действительно всё кончено.

Стараясь не обращать внимания на глухие удары кровати Риза о стену, захожу в ванную. И тут меня обдаёт запахом шампуня Шелби. От неё просто не скрыться.

Начинаю свой привычный вечерний ритуал. Это не просто умывание и чистка зубов, и парни даже не догадываются, что я это делаю, но у меня всегда есть ежедневная мантра. Когда-то моя приёмная мать научила меня, в трудные времена обязательно нужно повторять себе вслух слова, которые должны отложиться в подсознании. Иногда это касалось хоккея, иногда других моих целей. Но в последнее время всё крутится вокруг одной темы. Сую щётку в рот.

Слова начинают звучать в голове:

Шелби Рейкстроу – младшая сестра твоего лучшего друга.

Шелби Рейкстроу – табу.

Шелби Рейкстроу – не та девушка, что тебе нужна.

Шелби Рейкстроу… её идеальный ротик выглядел бы чертовски хорошо, обхватив мо…

Чёрт.

Я делаю глубокий вдох и начинаю снова:

Шелби Рейкстроу – младшая сестра твоего лучшего друга...

Я гоняю этот список по кругу, словно заклинание, пытаясь привести мысли в порядок.

Закончив, расстёгиваю рубашку на ходу, ещё на подходе к комнате. Сдёргиваю её с плеч и бросаю в корзину для белья в углу. Одним движением расстёгиваю пуговицу на джинсах, зацепляю пальцами пояс…

И тут раздаётся сдавленный писк.

– Стой!

Я резко оборачиваюсь. Шелби стоит по ту сторону кровати. Волосы свободно ниспадают на плечи, на ней безразмерная, ярко-розовая футболка и клетчатые пижамные штаны. Её глаза неотрывно смотрят на мою расстёгнутую ширинку.

Блядь. Я выглядываю в коридор, чтобы убедиться, что ее никто не слышал, но Риз занят, Аксель еще не вернулся домой.

Спасибо тебе, Господи.

Я знаю, что должен отправить её обратно в её комнату, запереть дверь и на этом закончить. Я должен запереться здесь на ночь, чтобы защитить нас обоих от неизбежной катастрофы в этой ситуации.

– Что ты здесь делаешь? – шепчу я.

– Жду тебя.

Нет. Ни хрена. Даже не думай.

Вместо того, чтобы выпроводить её, я молча захлопываю дверь и запираю на замок.

– Тебе не стоит быть здесь, – говорю я, потянувшись за парой хлопковых шорт. – Отвернись.

– Что? Почему?

– Поверь, малышка, я не думаю, что кто-то из нас готов к тому, чтобы ты увидела, что находится у меня в джинсах.

Её рот приоткрывается от удивления, но она тут же разворачивается. Я быстро сбрасываю джинсы и натягиваю шорты. Правда, толку от этого мало, ткани стало даже меньше, а мой стояк не уменьшается, даже наоборот.

– Всё, – говорю я.

Она оборачивается. И снова её взгляд неторопливо скользит по моему телу. Я собираюсь спросить, что же всё-таки заставило её пробраться ко мне в комнату, но она опережает меня, выпаливая:

– Я просто подумала… может, ну, ты дашь мне еще один урок по поцелуям… Хотя это глупо, забудь…

Она бросается к двери, но я хватаю её за руку, притягивая к себе.

– Это не глупо, – шепчу я, прижимая её ладошку к своей груди.

– Нет?

– Это безумие, и нас обоих оно заведёт черт знает куда. – Я поднимаю её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. – Когда девушка приходит в спальню к парню, это что-то значит, Джи-Джи. Даже если у неё самые невинные намерения.

– И что это значит? – шепчет она.

– Что ты хочешь большего. – Я сглатываю, собирая остатки самоконтроля. Она должна знать. Должна услышать это чётко.

– Больше, чем просто поцелуи.

– Хорошо, – кивает она. – А что, если именно этого я и хочу?

– Ты вообще понимаешь, о чём я говорю? – Я знаю, она не глупая. Но она невинная, и даже в этих нелепых клетчатых штанах выглядит сексуальнее всех, кто когда-либо был в моей комнате.

– Да, – поспешно отвечает она. Но затем, поколебавшись, качает головой. – Вроде того. Я имею в виду то, что мы с тобой делали раньше, той ночью на веранде.

– Мне не следовало это делать. Я тогда зашёл слишком далеко, – бормочу я, чувствуя, как тяжело становится дышать.

– Нет, – её ладонь ложится мне на живот, и я задерживаю дыхание. – Ты ничего не сделал против моей воли.

Я запускаю руку в волосы, теряя остатки разума. Эта девочка станет моей погибелью. Погибелью моей дружбы с Акселем. Моего душевного спокойствия, когда всё это неизбежно рухнет.

– Я понимаю… как всё это работает, – продолжает она тихо. – Но я хочу почувствовать это. Пережить. Разве это плохо?

– Со мной? – Я сам заканчиваю за неё.

– Да. Очень.

Она поднимает глаза, полные решимости.

– Я так не думаю.

За дверью раздаются тяжёлые шаги. Аксель поднимается по лестнице. Мы оба замираем, боясь даже дышать.

Раздается стук в дверь, а затем:

– Йоу, Рид.

Мои яйца сжимаются одновременно с тем, как сердце застревает в горле. Я с трудом прочищаю его, чтобы заговорить.

– Да?

– Я утром собираюсь в зал. Пойдёшь со мной?

– К… – мой ответ выходит каким-то писком. Я спешно прочищаю горло и перехожу на нормальный тон. – Конечно.

– Отлично. Встретимся внизу в девять.

Мы застыли, слушая, как в коридоре хлопает дверь. Аксель ушёл к себе. Я сразу выключаю свет. Нужно было сделать это ещё при входе. Комната погружается в полумрак.

– Он меня убьёт, – шепчу я, глядя на неё. – Ты понимаешь это, да?

– Он не узнает, – твёрдо отвечает она. – А если узнает, я сама с ним разберусь.

– Так, нет, до этого не дойдёт. – Я скрещиваю руки на груди, стараясь выглядеть сурово. – Тебе лучше уйти.

Но, кажется, на мой показной холод она плевать хотела. Шелби опускается на край кровати и спокойно говорит:

– А что, если я просто посижу здесь? На краешке кровати. Это ведь достаточно безопасно, правда?

– Много чего может случиться на краешке кровати, Джи-Джи, – бормочу я. – И если ты об этом не знаешь, тем более тебе пора возвращаться к себе. Её подбородок упрямо вздёргивается.

– То, что я этого не знаю, – сказала она медленно, – должно быть достаточно веской причиной для того, чтобы ты мне это показал.

Я вспоминаю слова Пита. Кто-то всё равно доберётся до неё. Кто-то без тормозов, без совести. Кто-то, кто действительно её ранит. Может, я и правда тот, кто должен научить её осторожности. По крайней мере, в конце концов, я не причиню ей вреда.

– Ты действительно хочешь, чтобы я показал тебе? – тихо спрашиваю я.

– Пожалуйста, – шепчет она. Я сажусь рядом, матрас проседает под моим весом. Слишком близко. Слишком опасно. – Не сдерживайся. Веди себя так, будто действительно хочешь быть со мной.

Я с трудом сдерживаю стон. Она даже не представляет, насколько сильно я её хочу. И, несмотря на её просьбу, я не могу представить ни одного сценария, в котором позволил бы себе полностью сорваться рядом с Шелби. Показать ей все те грязные вещи, что проносятся у меня в голове каждый раз, когда я о ней думаю.

Я скольжу рукой за её шею, притягивая лицо ближе к своему, и в последний раз спрашиваю.

– Ты уверена?

Она кивает, и в её голосе звучит железная решимость.

– Да.

Наше дыхание смешивается, давая мне почувствовать её вкус ещё до того, как я успеваю прикоснуться к ней. Но она не ждёт. Моя хорошая девочка сама рвётся вперёд, впечатывая свои горячие губы в мои, приоткрывая рот. Прикосновение её языка к моему отправляет разряд прямо к члену. Мысль о том, что до меня она никогда ни с кем не целовалась, кажется абсурдной. Но сегодня ночью она явно не собирается останавливаться только на поцелуях. Она отстраняется, скользит взглядом по моему телу, и в её глазах читается желание.

– Все мужчины такие? – спрашивает она с неподдельным восхищением. – Потому что я не думаю, что Дэвид так выглядит.

Я усмехаюсь, ни капли не скрывая самодовольства.

– Дэвид тренируется по четыре часа шесть дней в неделю?

Я горжусь работой, которую проделал над своим телом, тем, что я больше не тот тощий ребенок, которого перевозили из семьи в семью, мечтавший о нормальном доме и тёплой еде.

Её голубые глаза ловят мой взгляд, и она отвечает.

– Нет. Даже близко нет.

Я шире в плечах, чем нападающий вроде Риза, но моё тело результат бессчетных часов в спортзале и на льду. И я знаю, как женщины на это реагируют. Я позволяю ей скользить пальцами по моей груди, наблюдая, как её язык с жадностью облизывает губы. Когда её ногти легко цепляют мои соски, я не сдерживаю глухой стон.

– Блядь, Джи-Джи, ты делаешь меня таким чертовски твёрдым.

– Правда?

Я бы с радостью снова усадил её к себе на колени, но я на грани, слишком остро чувствую каждое прикосновение. Вместо этого я беру её тонкую руку и прижимаю к моему члену.

– Чувствуешь?

– Да…

– Это всё ты, малышка. И ты сводишь меня с ума.

Я снова сосредотачиваюсь, засовываю руки под её футболку, обхватывая грудь. Её соски моментально твердеют, упираясь в мои ладони, и я шепчу:

– Похоже, я тоже свожу тебя с ума.

Она резко вдыхает, но не отступает, когда я начинаю медленно массировать её обеими руками. Чёрт, как же я хочу увидеть её сиськи. Почувствовать их вкус, провести по ним пальцами, языком. Но эта свободная пижама скрывает от меня всё самое интересное.