Текст книги "Дорогой Дуэйн, с любовью (ЛП)"
Автор книги: Элиза Гордон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)
Глава 32
Вернувшись в спортзал, я достаю свой телефон из шкафчика, все еще держа на руках дремлющего кота только для того, чтобы обнаружить четыре пропущенных звонка от Вив, а также множество смс от обеих сестер и даже Тревора. Я не могу смотреть на это прямо сейчас – мне грустно, и я измучена, и мне нужно устроить Олдоса и убрать вещи Хоуи в моей машине.
Под возобновившимся дождем – я так рада, что он подождал, пока мы вернемся в зал, а не пока мы толкали тележку, – Марко помогает мне загрузить вещи Хоуи в багажник машины. Олдос сворачивается калачиком на толстовке на переднем пассажирском сиденье, не обращая внимания на окружающий мир и, вероятно, просто радуясь, что ее согрели и накормили. Я странно завидую этому котенку.
У меня в кармане снова звонит телефон. Может, звонят из больницы с новостями о Хоуи?
Марко толкает тележку назад, говорит, что пока поставит ее рядом с мусорным контейнером, пока мы не выясним, что происходит с Хоуи.
Судя по номеру звонящего, это Вив. Снова. О нет, надеюсь, у нее не выкидыш.
Я готовлюсь к худшему и отвечаю на звонок.
– Привет, Вив, ты в порядке?
– Дени, где ты была? Я пыталась дозвониться до тебя два часа.
– Я в спортзале. Точнее была. Мы бегали трусцой в Грант-парке, а потом наткнулись на Хоуи, и думаю, что у него случился инсульт, поэтому нам пришлось вызвать скорую. Вив, ты в порядке? С ребенком все в порядке?
– Дени... ты рядом с компьютером?
– Что? Нет. Я... мы заканчиваем. – Слишком много, чтобы объяснить, чем я на самом деле сейчас занимаюсь.
– Тебе нужно добраться до компьютера.
– Ладно. Зачем?
– Ты можешь найти хоть один? Прямо сейчас?
– Что, черт возьми, происходит, Вив? Ты меня пугаешь.
– Просто найди, Даниэла.
– Ладно, ладно, подожди секунду. – Марко подходит ко мне сзади. – Эй, можно я быстренько воспользуюсь твоим компьютером в офисе? Мне позвонила подруга, и, сказала, что это срочно.
– О боже, опять?
Мы спешим укрыться от дождя и направляемся в кабинет менеджера Hollywood Fitness. Марко открывает рабочий стол, а затем предлагает мне стул.
– Вив, что искать?
– Дени... вбивай www.deardwaynewithlove.com.
– Что?
– Просто сделай это.
– Это супер странно, Вив... – Я перехожу по указанному ею адресу, и как только страница загружается, мой желудок выпрыгивает из тела и бежит в горы, чтобы начать новую жизнь, свободную от меня и моих драм.
– Что, черт возьми, это такое, Вив... Что это...? – Но мне не нужен ее ответ, потому что я точно знаю, что это.
Это мой блог. Мой личный, неопубликованный, суперсекретный, супербезопасный-от-глупых-любопытных-сестер блог-как-дневник, размещенный во Всемирной паутине на обозрение каждого человека.
Голос Вив жужжит у меня в ухе.
– Я получила электронное письмо с этой ссылкой – я думаю, все в твоей адресной книге получили это письмо, потому что отправитель не использовал скрытую копию. Дени, тебя взломали. Сначала я не поняла, что это, но потом начала читать и поняла, что это твое. Это твой дневник, да?
– Я... мне пора. Я перезвоню.
Я не могу оторвать глаз от экрана, пока прокручиваю страницу. О, мой дорогой младенец Иисус, все здесь. Каждая запись. Каждое признание, жалоба, тайна, разглашение – все это здесь.
Мой телефон снова загорается, заставляя подпрыгнуть, когда он с жужжанием ударяется о облицованный шпоном IKEA рабочий стол.
Это текстовое сообщение – поверх десятков других текстовых сообщений. Я прокручиваю. Значок электронной почты на главном экране телефона показывает маленький красный кружок с белыми цифрами внутри: 42. Меня ждут сорок два электронных письма.
Дзынь. Нет. Сорок три.
Дзынь. Сорок четыре.
Кажется, что прямо сейчас со мной пытается связаться очень много людей.
Я нажимаю на одно электронное письмо – оно от Шелли, одной из Курочек.
– Дени, это ты? Чувиха, тебя взломали! Все в компании получили это электронное письмо. Ты должна удалить этот блог, пока все не прочитали его до конца!
Святое. Чертово. Дерьмо.
Марко возвращается в офис с телефоном в руке.
– Эй, я получил от тебя письмо, – говорит он, улыбаясь. – Ты не упоминала о нем.
– Нет! Нет, не открывай его.
Его улыбка исчезает.
– Почему у тебя такой вид, будто ты вот-вот упадешь в обморок?
О боже, как-что-как – я не могу ясно мыслить. У меня темнеет в глазах, а в ушах жуткий звон.
Марко быстро обходит стол и засовывает мою голову между колен.
– Глубокий вдох. Вдох и выдох. Думаю, сегодня вечером для тебя слишком много беготни и волнений.
Я делаю несколько глубоких вдохов, и как только шум в ушах стихает, я медленно откидываюсь назад и указываю пальцем на экран.
– Меня взломали. Кто-то взломал меня.
Он перегибается через мое слабое тело, все еще сидящее в кресле менеджера, и, прищурившись, смотрит на экран.
– Что это? Дорогой Дуэйн Джонсон? – Он читает несколько строк, а затем опускается на колени перед экраном. Я не хочу, чтобы он прочитал еще хоть слово – черт, что я писала о нем в своих последних записях?
– Это твой дневник...
Я киваю. А потом снова паникую и начинаю плакать, и затем я почти задыхаюсь, когда отталкиваю его от экрана и пытаюсь выйти из блога, но выход не работает, и что бы ни сделал хакер, он или она вырвали у меня контроль над самыми интимными сообщениями в моей жизни. Как мне убрать это, пока оно не нанесло ущерб, который я никогда не смогу исправить?
– Это должно было быть безопасно, – всхлипываю я. – Это должно было быть безопасно.
Марко закрывает вкладку браузера и, во второй раз за вечер, прижимает меня к себе. Я хотела бы насладиться этим, но все разрушено, и моя жизнь кончена.
– У меня есть друг, – говорит он. – Мы доберемся до сути. Я позвоню ему.
– Как это вообще произошло? Кому нужно было взламывать меня? Кто вообще мог знать об этом блоге? – Я откидываюсь на спинку кресла из искусственной кожи. Марко встает и листает свой телефон.
– На тебя кто-то злится? Может ты кому-то перешла дорогу? Может Тревор? – Спрашивает Марко.
– Нет, я серьезно сомневаюсь в этом. Я имею в виду, если только он не лгал мне о своей компьютерной неграмотности, но я сомневаюсь в этом...
Стоп.
Фото члена.
Фото члена Тревора.
Фото члена Тревора на мониторе компьютера Лизы Роджерс.
Конский хвост Лизы Роджерс в моей руке, когда я швыряю ее на пол.
У Лизы Роджерс неприятности с ФБР, Национальной безопасностью и всеми остальными, чье имя связано с аббревиатурами, длительными тюремными сроками и секретными сайтами.
– Дерьмо. Дерьмо!
– Что?
– Мне нужно позвонить в ФБР.
Марко хихикает.
– Дени, я знаю, что это смущает тебя, но я не думаю...
– Мне пора. – Я встаю и проталкиваюсь мимо него, не останавливаясь, когда он зовет меня по имени, прося подождать, пока он не сможет связаться со своим другом.
Дверь Hollywood Fitness закрылась за мной, и шипение автомобильных шин по мокрому асфальту Песчаного бульвара подчеркивает тревогу, кричащую в моей голове.
На этот раз ты действительно сделала это, Стил.
Глава 33
По дороге домой мне поочередно поют серенады мой телефон и Олдос. Я думаю, ей нужно в туалет.
Что, черт возьми, происходит?
Это должна была быть Лиза Роджерс. Это расплата за то, что произошло в офисе, да? Знает ли она, что мы все разговаривали с агентом Суперменом? Знает, что в этом замешаны федералы и они ищут ее?
Конечно, знает, гений. Ты написала об этом Скале в одном из своих постов. Теперь весь мир знает, что правительство США охотится за ней!
Я одержимо смотрю в зеркала – не следят ли за мной? О боже, неужели она собирается найти меня, накинуть на голову одну из этих темных наволочек, связать руки, а потом отвезти куда-нибудь, где меня будут пытать, пока я не расскажу ей все, что знаю? Потому что я не перенесу пыток. Они выльют один кувшин воды на мое прикрытое полотенцем лицо, и я продам свою душу, чтобы это прекратилось.
Когда машина, похожая на машину Тревора, обгоняет меня, мое сердце глухо бьется о влажный спортивный лифчик, который теперь неприятно холодный из-за резкого окончания тренировки. Когда машина проезжает мимо, я выдыхаю так громко, что Олдос отвечает мне мяуканьем.
– Я знаю, милая. Мы почти дома.
Черт, ей понадобится кошачий дом, подстилка, еда, кое-какие игрушки – я понятия не имею, как долго Хоуи будет в больнице, и я не могу допустить, чтобы Олдос мочилась в мои стопки белья или ела Хоббса. Но я должна вернуться домой и разобраться с этим… этим взломом... Господи, я стала одной из тех людей в новостях, над которыми я раньше качала головой, потому что они были взломаны после использования QWERTY (прим. самый простой пароль из верхних букв клавиатуры) или их года рождения в качестве единого пароля для всех их учетных записей.
Я слишком долго стою на светофоре; водитель позади меня вежливо дает мне знать проникновенным звуком клаксона своего Ford F-150.
У меня нет времени на нормальный зоомагазин. Поэтому поедем в продуктовый.
О боже, я ведь не написала ничего ужасного ни о ком в продуктовом магазине, да?
Что я написала? Если судить по постоянно растущему количеству текстовых сообщений и электронных писем... Я много писала.
Мне нужно сосредоточиться.
Магазин. Корм для котят. Наполнитель для кошачьего туалета. Поддон для кошачьего туалета и совок для какашек. Пушистая игрушка в форме мышки из кошачьей мяты, чтобы не подпускать Олдос к аквариуму.
Дом. Все готово. Туалет высыпан, еда в миске, свежая вода.
Открываю ноутбук. Меня ждут восемьдесят два электронных письма.
Батарея моего телефона разрядилась до 11 процентов, это реакция на скачок активности. Я подключаю его, открываю пиво, ставлю второе рядом и прокручиваю список
Ооооооо, чееерт. . .
Ты худшая сестра на свете. НЕМЕДЛЕННО ПОЗВОНИ МНЕ В ОФИС.
Ты действительно обсуждала мой член в Интернете? Жду ответ от своего адвоката!
ТЫ НАШЛА МОИ СЕКС-ИГРУШКИ И ВЫЛОЖИЛА ЭТО В СЕТЬ? БОЖЕ, Дени! Ты сделала снимок? Я ПРЕЗИДЕНТ РОДИТЕЛЬСКОГО КОМИТЕТА ДЕТСКОГО САДА!!!
Серьезно, Даниэла, тебе нужно удалить пост, где говорится, что я мухлевала на тестах. И бывшая участница «Lax cake» – ДЕНИ, эта девушка теперь моя пациентка! Это очень серьезно. И если власти узнают, что у мамы в подвале растет марихуана…
Сердце мамы будет разбито, когда она услышит об этом. Я все еще не могу поверить, что ты накормила моего сына КОНФЕТАМИ? ТЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДЕШЬ НЯНЧИТЬСЯ С НИМИ!
Ты симулировала стоны, во время секса? Сука!
Ты угостила их ПИЦЦЕЙ ХАТ* и* НАКАЧАЛА НАРКОТИКАМИ? Я должна позвонить в полицию.
Дени, позвони мне. Если только ты не хочешь поговорить о моих РАЗДРАЖАЮЩИХ ПРОБЛЕМАХ С ФЕРТИЛЬНОСТЬЮ.
И Данте не серийный убийца. ЕМУ ПЯТЬ лет.
Что, черт возьми, не так с Красным лобстером? Я думал, тебе понравились креветки Скампи. Ты съела столько, что хватило бы на 5 человек!
Это расплата за то, что я читала твои дневники, когда мы учились в старшей школе? Мы были ДЕТЬМИ, Даниэла!
Я не могу поверить, что ты рассказала всему миру, что у меня изогнутый пенис. Надеюсь, Лиза тебе хорошо втащила.
Боже, я надеюсь, ты не закончишь, как мы, бедные КУРИЦЫ-НЕУДАЧНИЦЫ, которые счастливы иметь РАБОТУ.
Вы поняли идею.
И электронные письма – некоторые были просто от женщин из офисе, которые явно еще ничего не читали, но интересовались, о чем все это, – но больше было от очень, очень разозленных людей, которые, должно быть, получили ссылку из моей взломанной адресной книги и потратили время на чтение записей.
Судя по всему, тот, кто взломал меня – это, должно быть, Лиза Роджерс – действовал очень тщательно. В личной жизни не осталось камня на камне.
Единственное электронное письмо, которое не сбривает слой кожи: Шарлин, кошатница, сообщает мне, как ей жаль, что она прочитала несколько моих «историй», но они «милые и честные, а честность в наши дни редкость, но я, возможно, захочу удалить некоторые из них, чтобы люди не расстраивались» (я бы с удовольствием, Шарлин, и люди уже сильно расстроены) и «Мой папа тоже бросил меня, когда я была маленькой, так что, если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом, я всегда готова выслушать». (Почему все продолжают твердить о проблемах моего папы?) Также, она пожертвует деньги «на твой забег, чтобы ты могла встретиться со Скалой, потому что я знаю, как сильно ты им восхищаешься». (Ладно. Эта часть классная).
После двух часов слез и пива я не могу контролировать ничего, что связано с моим очень личным онлайн-дневником. Хакер сменил пароль, и ни один из протоколов безопасности не помогает мне восстановить его. Я не могу перенаправить URL, потому что не могу попасть в панель мониторинга. Blogger принадлежит Google, и есть только онлайн-справочный центр и справочный форум, но мне некому позвонить и поговорить в режиме реального времени, чтобы помочь мне спасти свою задницу.
Я не могу сказать, сколько просмотров он получил или насколько широко распространилось – я могу судить об этом только по разделу комментариев, который растет почти каждый раз, когда я обновляю страницу.
Очень мало в нем дружелюбного.
Я должна позвонить агенту Супермену. Как бы неловко это ни звучало, возможно, у него есть ресурсы, чтобы вернуть мне блог. Может быть, я смогу искупить свою вину, выведя федералов прямо на Лизу Роджерс, и тогда куры не выклюют мне глаза, когда я вернусь в «Великое Здравоохранение и Благополучие».
Он дал мне свою визитку – я вываливаю свой кошелек на диван, монеты скатываются с подушек, сразу привлекая внимание Олдос.
Я набираю номер. Голосовая почта. Неудивительно – уже больше девяти часов.
– Алло, привет – это Даниэла Стил, одна из сотрудниц «Великое Здравоохранение и Благополучие». Мы говорили о деле Лизы Роджерс, помните? Да, что ж, похоже, меня взломали, на самом деле довольно серьезно, и я отчаянно нуждаюсь в помощи... – Я даю ему URL и объясняю о блоге и информации в Интернете, и о том, как это ужасно неловко, и какой ущерб это наносит, и что это должно быть ее и, пожалуйста, пожалуйста, перезвоните мне при первой же возможности. – И еще, Вы бы могли не читать дневник? Это было бы здорово.
Потрясающе. Я только что позвонила агенту ФБР, и, конечно же, он прочтет дневник, и тогда мою мать арестуют за изготовление и намерение сбыть запрещенное вещество.
На всякий случай я отправляю небольшое сообщение Жоржетте:
Очевидно, меня взломали. Скажи маме, чтобы уничтожила растения. Федералы вовлечены в эту ситуацию со взломом по работе. Спасибо. Прости. За все.
Олдос, уставшая гоняться за монетками, запрыгивает ко мне на колени и сворачивается калачиком, ее длинные ногти нуждаются в стрижке, а сама она нуждается в ванне. Что напоминает мне – мне нужно позвонить в больницу и узнать, как там Хоуи.
Когда я пытаюсь дозвониться, они мне ничего не говорят, потому что я не член семьи. Женщина на линии, по крайней мере, подтверждает, что он все еще жив, и сообщает мне часы посещений на завтра.
Мой телефон не перестает разрываться от сообщений от моих раздраженных друзей и семьи – сообщения Тревора становятся все более злыми, его орфография все более отвратительной. Я бы выключила телефон, но мне нужно поговорить с агентом Суперменом, если он перезвонит.
Стук в дверь.
О Господи, Лиза пришла за мной. Вот и все. Черные наволочки и завязки на молнии.
Я сгребаю мурлыкающую Олдос в охапку и укладываю ее на другую подушку, чтобы раздвинуть занавеску и посмотреть, чья машина стоит перед домом.
Не Тревора. И это хорошо.
И здесь нет черного фургона без окон или огромного внедорожника с тонированными пуленепробиваемыми стеклами.
Еще один стук.
Я на цыпочках подхожу к двери и рискую заглянуть в глазок.
Марко, машет с другой стороны, пакеты с едой на вынос лежат на его противоположной руке.
О Боже. Я похожа на утонувшую крысу, которая успела обсохнуть, но все равно выглядит в основном утопленницей. Как он узнал, где я живу? Я в равной степени взволнована, увидев его, и испытываю облегчение, что это не похититель.
Я отодвигаю засов и открываю дверь.
– Привет...
– Я не помешал? Я звонил.
– Вау – нет, просто мы с Олдос пытаемся придумать самый быстрый способ выбраться из города так, чтобы нас никто не увидел. – Я приглашаю его войти. Когда он проходит мимо, я вскидываю руку и быстро нюхаю подмышку. Серьезно, мне нужно в душ.
– Надеюсь, ничего страшного, что я нашел твой адрес в файлах спортзала. Тотальное нарушение конфиденциальности. За это могут уволить. Ты донесешь на меня?
– Марко, после сегодняшнего вечера у меня не будет секретов. Я ценю компанию. Особенно потому, что ты принес еду. – Я запираю за ним дверь, на всякий случай.
Моя квартира достаточно маленькая, чтобы он сам нашел кухню. Он начинает распаковывать контейнеры с едой на вынос.
– Здесь куриная лапша, грудинка – не был уверен, что ешь ли ты говядину, – а это острые и кислые морепродукты. После наших довольно холодных приключений на свежем воздухе я подумал, что это был бы приятный способ успокоить наши желудки вечером.
Мои глаза снова готовы наполниться слезами. Может быть, это из-за двух бутылок пива. Может быть, из-за взлома. А может из-за Хоуи.
Может быть, это потому, что этот человек, который едва меня знает, стоит у меня на кухне и выглядит восхитительно, и он принес мне еду, когда, судя по маниакальному звону моего телефона, кажется, что весь мир колет мою куклу вуду булавками, которые я по неосторожности для них приготовила.
– О, дорогая, не нужно впадать в ступор. Это всего лишь суп.
Мой смех прерывается.
– Я действительно люблю суп, – говорю я.
Больше ничего не говоря, я достаю миски и приборы. Мы сами накладываем себе еду в тарелки, и я веду Марко к столу, останавливаясь, чтобы убрать последние покупки для Олдос. Хоббс, Золотая рыбка в депрессии, оживляется, когда видит, что я тянусь к его контейнеру для еды.
И, кстати, об Олдос: как только она чувствует запах человеческой пищи, которая действительно божественно пахнет, она соскакивает со своей подушки и совершает экспедицию вверх по штанине моих очень тонких тренировочных штанов.
– Я звонила в больницу, – говорю я, отщипывая половину куска курицы для прожорливого котенка. – Они мне мало что говорят.
– Ты пойдешь навестить его?
– Да. Завтра. Насколько я знаю, у него нет семьи...
Последующие моменты наполнены тихим чавканьем, постукиванием ложек о миски из ИКЕА, шуршанием бумажных салфеток, когда мы вытираем капли с подбородков. Суп действительно согревает после холода, к тому же он притупляет ощущение, оставшееся от пива, которое я выпила натощак.
– Когда я был мальчишкой – мне было двенадцать лет – я влюбился по уши. Ее звали Никола, и она была любовью всей моей жизни. Ну, до этого момента. Я не думал, что какой-либо другой человек когда-либо испытывал такую любовь, как моя. К сожалению, это было безответно. Никола положила глаз на очень щеголеватого Джонатана, чей отец владел сетью минимаркетов. У семьи была куча денег, и они жили в огромном доме дальше по кварталу, а у Джонатана были потрясающие волосы, и его няня приносила эти потрясающие сладости всякий раз, когда наступал праздник. Я был немного занудой – мне нравилось учиться – и мои очки были слишком толстыми, и у меня раньше других детей появились прыщи, так что по сравнению с Джонатаном я был никем.
Смотря на него сейчас? Это невозможно представить.
– И все же я был непоколебим. Каждую ночь я писал пылкие письма Николе, изливая ей свое сердце так, как мог только одурманенный двенадцатилетний мальчик.
Так рада, что я не единственный подросток, который это делал. В предшествующих дневниках «Дорогой Дуэйн», написанных ручкой и бумагой, есть тонны писем объектам моей безответной школьной привязанности.
– Я сложил письма в старую прямоугольную жестянку из-под табака, которую подарила мне бабушка, но, опасаясь, что брат найдет мою корреспонденцию, я всегда носил жестянку с собой. У нас в школе были только кабинеты – никаких нормальных шкафчиков с замками, – но у меня никогда раньше не было случаев кражи в школе, а мой брат постоянно воровал мои карманные деньги и комиксы, поэтому я чувствовал, что письма будут в большей безопасности со мной, в моем рюкзаке, вдали от дома.
– На данном этапе справедливо предположить, что даже на другом конце света братья и сестры – демоны, – говорю я. Он тихо смеется. Примерно в это время Олдос обнаруживает Хоббса. Мы с Марко по очереди кормим ее остатками мяса из наших мисок, чтобы она не убила золотую рыбку.
– Однажды меня вызвали в кабинет директора, чтобы обсудить мои результаты на районном тесте, в котором наша школа конкурировала с другими школами. Пока меня не было, кто-то залез в мой рюкзак.
– Нееееет...
– Когда я вернулся в класс, сначала я не обратил никакого внимания на хихиканье и забавные взгляды, которые бросали на меня другие ученики, или на сложенные листки бумаги, которые они передавали друг другу, когда учитель был повернут спиной. До тех пор, пока студент передо мной не открыл одну из этих сложенных страниц, и я узнал почерк.
Мне немного жаль его – я ярко помню, как обнаружила Джеки с моими дневниками, смущение, за которым последовала ярость. И снова сейчас, с блогом, только на этот раз это не злодеяние моей сестры...
– Джонатан наблюдал за мной с другого конца комнаты, его лицо побагровело от смеха, он прикрыл его ладонью, а другая его рука удобно покоилась на моей жестянке из-под табака.
Я откидываюсь на спинку стула, сочувственно качая головой, баюкая Олдос, чтобы она успокоилась.
– Они прочитали письма. Все. Никола тоже прочитала. Джонатан позаботился об этом.
Марко проводит рукой по своим вьющимся волосам и опирается локтями на стол, легкая улыбка тронула его губы.
– Увидев, каким придурком был Джонатан, нарушив твою частную жизнь, Никола бросилась в твои ждущие объятия?
Легкая улыбка расцветает.
– Даже близко нет. Но когда я, рыдая, прибежал домой и рассказал своей ирландской бабушке, что случилось, она приготовила мне немного супа и свежего печенья – печенья для тебя, Янки, – и дала мне еще одну пустую жестянку из-под табака.
Марко встает, идет на кухню и возвращается с пластиковой коробкой шоколадного печенья и – книгой?
Он снова садится напротив меня, открывает печенье (оно оооочень вкусно пахнет) и кладет на стол чистый журнал в кожаном переплете.
– Это убережет твои мысли от Интернета. – Он похлопывает по закрытой книге. Я беру ее свободной от Олдос рукой. Она тяжелая. Качественная бумага, гладкая, коричневая обложка с тиснением в кельтском стиле.
Красиво. Дорого.
– Марко... ты не должен был этого делать. – Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то покупал мне такой значимый подарок. Серьезно, на мой прошлый день рожДения Тревор подарил мне фрисби «первоклассной, Дени», чтобы я могла научиться играть в гольф с фрисби – в его команде не хватало игроков. Боже, как заботливо!
Я не знаю, что сказать, поэтому по умолчанию сердечно благодарю. Зачем Марко идти на такие хлопоты, такие расходы ради меня?
Он игриво пожимает плечами и продолжает.
– Позже тем вечером, после того как бабушка позаботилась о моих оскорбленных чувствах, она вышла на вечернюю прогулку со своей собакой Спартаком. Я сидел у окна и наблюдал, как она уходит, как я часто делал – только ее маршрут отклонился. Она перешла улицу, прошла по дорожке и остановилась перед домом Джонатана. Она поднялась по трем ступенькам, положила маленький бумажный пакет, которого я у нее не видел, подожгла его и позвонила в дверь.
– Затем она и собака сбежали с крыльца и продолжили свою прогулку, как и в любой другой обычный вечер поздней весны. Только когда человек в доме Джонатана открыл дверь – это оказался сам Джонатан – его встретил пылающей пакет. Когда Джонатан наступил на него, чтобы потушить пламя, я быстро узнал, что бабушка наполнила этот бумажный пакет дерьмом своего любимого Спартака. А он был большим псом.
Я смеюсь так громко и сильно, Олдос мяукает и впивается когтями мне в грудь, широко раскрыв глаза.
– Я так хочу украсть эту идею! Можно?
Когда смех Марко стихает, он смахивает крошки печенья с кончиков пальцев и откидывается на две ножки стула.
– Я просто говорю, что, если твой телефон продолжит делать то, что он делает сегодня вечером, немного пожарного дерьма, возможно, не помешает.
Я переношу котенка обратно на диван, беру два стакана миндального молока, и мы спокойно съедаем еще по два печенья на каждого.
– Обещай, что не расскажешь моему тренеру, хорошо?
Он подмигивает.
– Я сохраню твой секрет.
Марко помогает мне вымыть посуду, мы обмениваемся парой фраз, и меня охватывает волна тепла, когда наши плечи время от времени соприкасаются. Все, что он сделал сегодня вечером, было необычайно добрым – от помощи с Хоуи до принесения ужина, печенья и дневника. Там, где все остальные кричат на меня, он делает с точностью до наоборот. Должно быть, это потому, что он хороший парень, который заботится о своих клиентах, верно?
Может быть, это нечто большее?
Когда он натягивает свою спортивную куртку Gore-Tex Hollywood, у меня сводит живот. Мне нравится, что он здесь. Он приносит такое тихое умиротворение.
И как только он уйдет, снова останусь только я и электронные письма. Плюс вонючий кот бродяги.
Я провожаю его до двери.
– Спасибо. За все. За сегодняшний вечер. За то, что ты мой друг.
Он подставляет кулак для удара. Чего я действительно хочу, так это обнять его. Я воздерживаюсь. Я не хочу проваливаться во все это больше, чем следовало бы.
– Увидимся завтра. Мы можем провести две тренировки? Ты можешь в перерывах съездить в больницу навестить Хоуи?
Я киваю.
– Отличный план.
– Захвати с собой беговые кроссовки. Может быть, во время завтрашней пробежки тебе удастся спасти выброшенного на берег кита или ребенка из горящего здания. – Подмигнув напоследок своим красивым глазом с длинными ресницами, он выходит за дверь.
Я закрываю дверь, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свой телефон, и вижу Олдос, засунувшую одну лапу в аквариум, с кровожадным выражением на ее кошачьей мордочке.
Ой.
