Текст книги "Охота Теней (ЛП)"

Автор книги: Элис Кова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Она лежала на полу в кольце огня, ее магия была тонкой и напряженной, чтобы защитить ее от жара. Эйра тихо захрипела из-за густого воздуха, ей было трудно дышать. Неужели она разыграла не ту карту? Неужели Ферро все еще подозревает ее? Даже если это было не так, она все равно была ценна для них, пока они думали, что могут использовать ее в качестве рычага давления на Аделу.

А после… после все будет зависеть от ее игры.

Эйра по большей части держала глаза закрытыми. Огонь был слишком ярким, и они сохли. Она все бы отдала за воду. Все ее тело было выжато и сухо, она уже давно перестала потеть.

Затем, без предупреждения, наступила темнота.

Стены затрещали и зашипели, начиная остывать. Эйра, моргая, села. Появилось слабое свечение одного из шаров «Световорота», покачивающегося позади Ферро и другой женщины, которую она не узнала. Женщина с опаской посмотрела на Ферро, который просто кивнул ей.

Она вставила ключ в замок, используя рукавицы, чтобы защититься от раскаленного металла. Ферро приблизилась к Эйре, как хищник, выслеживающий свою жертву. Он опустился перед ней на колени, доставая бурдюк с водой.

– Возродись, Эйра. Смой грехи своих предков, – прошептал он и вылил воду ей на голову. Она не могла устоять перед желанием откинуть голову назад, открыв рот. Это было самое сладкое, что она когда-либо пробовала. Пар зашипел вокруг нее, когда вода встретилась с горячим камнем. – А теперь пойдем со мной, любимица моя, – проворковал он, как любовник, когда бурдюк с водой опустел.

Его руки обвились вокруг нее, и Эйра едва удержалась от желания оттолкнуть его. Женщина все еще скептически смотрела на него, но ничего не сказала. Эйре нужно было завоевать доверие не только Ферро.

– Куда мы направляемся? – Ее голос дрогнул. Она могла выпить еще два полных бурдюка воды.

– В твою новую комнату.

Глава тринадцатая

Э

йра узнала, что было еще четыре камеры. Две, которые она видела по пути к выходу, были пусты. Она не могла сказать, был ли шорох, который она слышала в четвертой камере, произведен крысами или другим человеком.

Там Дюко? – задалась вопросом Эйра. Неужели его тоже схватили? Она должна была это выяснить. Но сначала ей надо сосредоточиться на спасении собственной шкуры. Она никому не поможет, если будет мертва.

Камеры, как и ожидалось, находились в подвале. Ферро помог ей подняться по лестнице. Ее колени подкашивались, а голова кружилась. Несмотря на то, что она ненавидела его прикосновения, она, возможно, не справилась бы без его поддержки.

За первой запертой дверью шел коридор. В конце коридора была еще одна запертая дверь. Женщина остановилась, достала повязку и протянула ее Эйре.

– Что? – Эйра переводила взгляд с нее на Ферро.

– В целях безопасности. – Ферро взял повязку и встал позади нее.

– Но я одна из вас, не так ли?

– Отнюдь, – холодно ответила женщина.

– Скоро будешь. – Ферро усмехнулся, когда он поднес повязку к ее глазам. – Но ты должна пройти посвящение, прежде чем действительно станешь одной из нас. – Эйра сомневалась, что она это сделает, надеясь, что к тому времени она освободится из этого проклятого места.

Они провели ее через дверь с завязанными глазами. Послышался шорох и скрип. Звуки ходьбы. Эйра попыталась уловить эхо с помощью своей магии, но оно было еле уловимым.

– Ступеньки, теперь осторожнее, – тихо сказал Ферро ей на ухо.

Она слышала шаги других людей, проходящих мимо нее. Сколько их было? Пять? Десять? Двадцать? Больше пяти… но меньше двенадцати, судя по тому, что она слышала. Вот бы у нее были такие же острые чувства, как у Дюко.

Наконец они остановились.

– Оставь нас, – приказал Ферро.

– Сэр…

– Это приказ.

– Очень хорошо. – За молчаливым согласием женщины последовал щелчок двери.

После снятия повязки с глаз, Эйра открыла глаза, повернувшись лицом к Ферро. Он убрал ткань в карман и снова положил руки ей на плечи.

– У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, – прошептал он.

– Да?

Он развернул ее, и Эйра резко вдохнула. Она, спотыкаясь, подошла к эркеру спальни.

– Где… где мы?

Снаружи не было города Райзен. Пологие холмы переходили в густые деревья. Горы вдалеке были пурпурными в угасающем свете заката.

Крепость Столпов. Руки Ферро снова легли ей на плечи, поглаживая.

– Ты далека от тех, кто может причинить тебе боль. Не беспокойся о них больше. Мы будем всем, что тебе нужно, – сказал он, но Эйра услышала только, что никто не может освободить тебя.

Как долго она была без сознания? Холмы были похожи на те, что располагались на окраине Райзена. Может, город был просто по другую сторону этого возвышающегося поместья? С той стороны, которая ей была не видна.

– Я здесь в безопасности?

Он снова повернул ее, на этот раз его руки скользнули вверх, от плеч к щекам. Эйра подавила желание укусить его за пальцы и пнуть в пах. Ей нужно было мыслить стратегически, если она хотела выбраться живой. Выживание было единственным, что давало ей сил прямо сейчас.

– Со мной ты в безопасности. Ни с кем другим, – торжественно заявил он. – Не показывай никому свои силы без меня. Не используй их без моего разрешения. – Его пальцы начали болезненно впиваться ей в лицо и шею. – Если ты это сделаешь, я не могу обещать твоей безопасности. Понимаешь?

– Понимаю. – Эйра постаралась не поморщиться.

– Хорошо. – Его хватка ослабла, и он нервно и широко улыбнулся. – Я могу дать тебе все, о чем ты мечтала, Эйра. Семью, дом, цель. Позволь мне заполнить пустоту, образовавшуюся в тебе.

– Это все, чего я когда-либо хотела. – Забавно, как замечание может быть и правдой, и ложью одновременно. Каждое мгновение, каждое слово в этой игре должно было быть рассчитано так, будто от этого зависит ее жизнь.

– Превосходно. – Он смотрел так, словно намеревался поглотить ее своими глазами. Как на ее лице не отразилось отвращение? Возможно, она была лучшей актрисой, чем думала. – Будь моей хорошей девочкой, и ты будешь вознаграждена. – Ферро отпустил ее и ушел.

После того, как он ушел, Эйра опустилась на сиденье и крепко вцепилась в подушки, пока ее тело сотрясала дрожь. Она схватилась за руки, за лицо, за все, к чему он прикасался. В своих неистовых движениях она еще раз выглянула в окно и замерла.

Во что она ввязалась?

Эйра схватила с сиденья одну из подушек и прижала ее к лицу, чтобы заглушить крики.

Она сменила одну тюрьму на другую.

В течение двух дней они не выпускали ее из комнаты. Слуга, одетый в плащ, украшенный тремя вертикальными линиями, такими же, как шрамы у мужчины, которого она заморозила в переулке, приносил ей еду дважды в день – один раз на рассвете и один раз в сумерках. К ней каждый раз приходил один и тот же молодой морфи, но он никогда не заговаривал. Вечером второго дня Эйра попыталась поговорить с ним.

Он бросил на нее свирепый взгляд и исчез.

Если он не собирался помогать ей, Эйра была полна решимости помочь себе сама. Но когда она попыталась прислушаться к комнате, ничего примечательного слышно не было. Только молитвы, бормотание и бред сумасшедших.

Она ждала завтрака на подоконнике, когда дверь открылась и, наконец, появился Ферро. Он говорил тем же приторно-сладким голосом, что и раньше, и Эйре пришлось притвориться, что она впитывает его, как нектар. Он дал ей новую одежду – похожую на ту, что носила молодая морфи – и велел привести себя в порядок до полудня.

К счастью, он не остался, чтобы убедиться, что задание выполнено, но Эйра точно следовала инструкциям. То, как он говорил, звучало так, будто она могла покинуть эту комнату, что стало бы первым шагом к планированию побега. Или, возможно, просто попытка донести до всех, что она здесь в ловушке.

Эйра поправила плащ на плечах и затянула пояс. Она уставилась на себя в зеркало, не узнавая девушку, смотрящую на нее в ответ. Она была похожа на одну из них – фанатичку. Эйра занималась тем, что практиковалась изображать удивление, ужас и благочестие, пока не появился Ферро.

– Подойди ко мне, зайка, – мягко сказал он.

Эйра проглотила требование, чтобы он больше никогда не называл ее так, и вместо этого на ее лице появилось натренированное выражение облегчения.

– Я не могла дождаться, когда снова увижу тебя. Мне было так одиноко.

– Понимаю, но это то, через что мы должны пройти. Именно уединение разрывает твои связи со старым миром, что ввел тебя в заблуждение и наполнил тебя злом. – Он погладил ее по волосам, как пушистое животное. Эйра подавила дрожь. – Но ты делаешь этот первый шаг с изяществом. Теперь пришло время сделать еще один шаг. – Он надел повязку ей на глаза, и Эйра не стала возражать.

Они вышли из двери направо, тридцать шагов, затем налево, пятнадцать шагов, через другую дверь, сорок шагов… Эйра старалась следить за маршрутом, по которому они продвигались. Она еще не знала, куда они направляются, и вполне вероятно, что они окажутся там, куда она не захочет вернуться. Но, начиная пытаться составить карту поместья, она чувствовала, что что-то делает. Эйре нужна была каждая крупица потенциальной надежды, чтобы сохранить свою решимость.

Глухо стукнул тяжелый дверной молоток, заставив Эйру прервать повторение их пути. Она услышала скрежет металла о металл и звон цепи. Раздался свист воздуха, и температура немного повысилась.

– Пойдем, выше голову, – прошептал Ферро и потащил ее в теплую комнату – к счастью, не такую жаркую, как бывшая камера. Эйра услышала тяжелый лязг позади себя, когда Ферро снял повязку с глаз.

Она была в каком-то зале для аудиенций. Зал уходил в высоту, не будучи соизмерительно широк. Перед ней находилась приподнятая платформа с тремя большими чашами, в которых ярко горел огонь. Перед этими каменными очагами стоял богато украшенный трон. Женщина, изваянная из золота, нависла над креслом, ее руки тянулись вниз, словно для того, чтобы обнять сидящего мужчину-эльфа.

У него был клювообразный нос и коротко подстриженные, прилизанные, черные волосы. Его золотые доспехи сливались с троном, делая его похожим на живую статую. Его тарелка была украшена перламутром и искусно вырезана замысловатой резьбой с закорючками и линиями, похожими на святящиеся глифы. Голубые глаза мужчины были более холодного оттенка, чем даже у Эйры, и больше походили на сталь, чем на воду или лед.

Облаченный в мантию Столпов подошел к краю платформы, остановился и закричал:

– Эйра Ландан, ты предстаешь перед Избранным, Защитником Ярген, человеком, которому суждено воздать Ей за доброту и порядок в нашем мире. Человеком, который является скалой Столпов, нашим основанием, нашим основанием праведности.

– Преклони колени перед своим лидером, командиром и законным правителем Меру, – прошипел Ферро ей на ухо.

Эйра сделала, как было приказано. Поначалу она не отрывала взгляда от пола по привычке, которую ей вдалбливали, как вести себя на королевских приемах. Но ее взгляд начал блуждать, пробегая по рядам Столпов в мантиях вдоль стен по обе стороны от нее.

– Ферро, ты привел ко мне новую просительницу, – после долгого молчания сказал мужчина, который звался Избранным Ярген.

– Пусть она будет достойна! – скандировали Столпы. Эйра подняла глаза на Избранного. Невозможно было по внешнему виду определить, сколько ему лет, как и в случаях с большинством эльфов. Но он не казался таким молодым, как Ферро. Хотя Эйра не могла сказать, было ли ему около пятидесяти, восемьдесят или сто.

– Я не думаю, что она еще достойна, Ваша светлость, но если Ярген найдет для нее цель, то пусть она смоет дьявольские метки, что оставили ее предки на ее душе. – Ферро произнес эти слова так, словно читал по сценарию. Эйра явно была не первым человеком, которого он представлял таким образом.

– Да еще грехи! – провозгласил их лидер. – Человек же с острова Солярис!

– Остров лукавого! Остров бывшей гробницы злого бога Распиана! – скандировали Столпы.

Неудивительно, что Ферро был склонен к убийству, если это был тот мир, в котором он вырос… вот как его учили думать о ее доме. Но осознание этого не вызвало особого сочувствия со стороны Эйры. Ее брат был мертв. Ее товарищи-ученики Башни были мертвы. Понимание его действий не вернет их обратно, но это может помочь ей перехитрить его и остальных.

– Как думаешь, достойна ли ты служить мне, Защитнику Ярген? – спросил ее мужчина. Похоже, у него не было другого имени, кроме «Защитник» или «Избранный».

– Я… я не знаю. – Эйра опустила голову, словно ей было стыдно. Занавес ее волос дал ей мгновение, чтобы собраться с мыслями и подавить растущее в ней отвращение к тому, что она собиралась сказать и сделать. – Мне сказали, что мой народ несет ответственность за великое зло, но я не понимаю.

– Конечно, ты не понимаешь, дитя, – ласково сказал Избранный, его манеры были почти отеческими. Этот тон заставил ее ощетиниться. – Ты хотела бы понять?

– Очень сильно. – Эйра снова посмотрела ему в глаза.

– Давным-давно богиня света, жизни и всего хорошего в этом мире, Ярген, взяла верх над злым богом Распианом. Она бросила его гробницу в море и охраняла ее самой своей сущностью. Ты знаешь эту гробницу как Хрустальные пещеры. Когда они были уничтожены, его зло вернулось в мир. «Ночь в Полдень» двадцать четыре года назад ознаменовала его возвращение.

Эйра слышала, как моряки в Опариуме говорили о дне, когда солнце скрылось с неба. Была ли это «Ночь в Полдень»? Это, конечно, было загадочно, но ничего плохого, насколько было известно всем, с кем говорила Эйра, не произошло.

– Это было вскоре после того ужасного дня, когда королева Люмерия лишила меня моего положения, моей цели…

– Свергнуть королеву со злым сердцем! Свергнуть коррумпированное правительство, распространяющее зло Распиана, – нараспев произнесли Столпы при одном упоминании Люмерии. Некоторые слова, казалось, взывали к толпе, вызывая ответы. Возможно, вся эта встреча была спланирована заранее, и каждый новобранец слышал одну и ту же речь. Это казалось немного менее страшно, когда она думала об этом скорее как о представлении, чем о том, что ее окружают сумасшедшие.

– … Распиан вонзил свои когти в землю Меру и ее народ. Пламя Ярген погасло, и без его путеводного света граждане отворачиваются от Ярген. Их лидеры стремятся заключить сделки с теми, кто родился на земле гробницы Распиана. Даже Голос был опорочен.

– Есть только один истинный Голос, Избранного Ярген, Защитника Ярген.

На этот раз Эйра едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза от пения.

– Эйра, но наша тайная работа не прекращается. Мы избегаем Распиана и его путей, чтобы наступила новая эра, где ее священный огонь снова загорит, и все узнают о славе Ярген… где все уважают, почитают и боятся ее.

И боятся тебя тоже, как Избранного Её, верно? – хотелось Эйре задать вопрос. Вместо этого она медленно вдохнула и призвала на помощь беспомощность и смятение, которые чувствовала, когда Маркуса затягивало все глубже и глубже. Страх и благоговение – вот те эмоции, которые она хотела вызвать, изогнув брови, приоткрыв губы и расширив глаза, – чтобы все выглядело так, как она практиковала перед зеркалом.

– Я боюсь и почитаю ее, – прошептала Эйра.

– Уважение, почтение, страх! – На этот раз все они скандировали в ответ ей. Звук был такой, словно она погружалась в объятия какой-то густой, холодной, скользкой субстанции. Это не было похоже на чистые воды ее сил или на темные воды, которые вспенились после смерти Маркуса. Все это место было испорчено. Гнило. Гноилось.

– Хорошо. – Избранный хлопнул в ладоши. – Если ты действительно боишься и почитаешь, тогда ты также будешь стремиться служить, чтобы стать достойной в глазах ее. Ибо в том виде, в каком ты сейчас стоишь на коленях в грязи, ты не заслуживаешь ее света, который скоро возродится.

Взгляд Эйры переместился на Ферро, обнаружив, что он смотрит на нее сверху вниз. На его лице играла легкая улыбка, как у человека, смотрящего на любимую собаку или ценную свинью. Ферро снова посмотрел на мужчину, и выражение его лица сменилось на чистое восхищение. Он действительно верил каждому его слову, они все верили.

Тошнотворное чувство страха только росло.

Фанатиков нельзя было переубедить, потому что они не нуждались в доводах разума. Они хотели слепой веры. Это был их путь, их фракция, или ничего. Все, что не соглашалось или выступало против них, бросалось в «священный» огонь, горящий позади человека, которого они считали своим спасителем. Они смотрели на него так, словно он был богом во плоти.

– Хочешь, чтобы тебя сделали достойной? – Избранный наклонился вперед, когда внимание Эйры вернулось к нему.

Она хотела вернуться в Райзен и лежать в уютной безопасности поместья. Она пропала уже два или три дня назад, не так ли? Они же, безусловно, послали поисковые группы? Но она больше не была в Райзене. Она не могла рассчитывать на то, что кто-нибудь найдет ее. Но какая-то ее часть надеялась, что они не отправятся на поиски. Она сама втянула себя в эту историю и не хотела, чтобы кто-то еще рисковал своей жизнью из-за ее глупых ошибок.

Она могла рассчитывать только на себя.

– Да. – Ее безопасность была гарантирована до тех пор, пока они думали, что она искренна. Продолжай подыгрывать, Эйра, сохраняй страх и благоговение на своем лице, как будто от этого зависит твоя жизнь – потому что, скорее всего, так оно и есть.

– Хорошо. – Злая улыбка искривила губы Избранного, и он стал выглядеть гораздо ближе к злому богу, которого он описал, чем к безмятежной и доброй богине, раскинувшейся над его троном. – Чтобы доказать, что ты достойна света, ты должна сначала стремиться к нему.

– Что? – выдохнула Эйра, но ее никто не услышал.

– Отведи ее в яму.

Глава четырнадцатая

– К

уда мы направляемся? – осмелилась прошептать Эйра, обращаясь к Ферро, когда они выходили из тронного зала. Ей снова завязали глаза, и она была слишком взволнована, чтобы считать шаги или повороты. Встреча с Избранным, в любом случае, стерла ее мысленную запись их пути с самого начала. Еще один пункт в списке причин, почему она была ужасной Тенью.

– Не волнуйся. – Ферро похлопал ее по предплечью, держа под локоть. – Каждый должен пройти испытание ямой. Пройдешь и станешь одной и нас.

– Что за яма? – Она не была уверенна, хочет ли услышать ответ.

– Скоро узнаешь.

Они спустились по двум лестницам, а затем по третьей, которая, казалось, не имела конца. Эйра услышала лязг металла и тяжелую дверь, распахнувшуюся настежь. Она шла с Ферро, чувствуя дыхание тихо напевающих людей, когда она проходила мимо. Было похоже на молитвы о силе и защите.

Эйра надеялась, что кто-то наверху их слышит, ей бы не помешало немного силы.

– Стой здесь, и когда я скажу, ты можешь снять повязку с глаз.

– Хорошо. – Голос Эйры дрожал, несмотря на все ее усилия. Колени тоже задрожали, когда Ферро отошел от нее. Она ненавидела этого человека. Но, по крайней мере, он предлагал ей здесь хоть какую-то защиту. Или… это ей так казалось.

Снова послышался лязг. Эйра почувствовала звук защелкивающегося замка в своей груди так же сильно, как и услышала его. Шаги удалились, а затем наступила тишина. Молчание тянулось бесконечно.

– Ты можешь снять повязку с глаз. – Голос Ферро донесся до нее издалека.

Эйра сделала, как было велено, но была встречена тьмой, почему-то еще более непроницаемой, чем за тканью. Эйра медленно подняла руки к лицу, коснулась уголков глаз, слегка постучала под нижними веками, чтобы убедиться, что они действительно открыты.

– Ф-Ферро? – позвала она.

– Научись любить свет. Ищи его внутри.

– Ферро? – Эйра вытянула руки, шаркая в темноте. Она бесцельно блуждала, пока не наткнулась на прохладную каменную стену. – Ферро? – воскликнула она. – Ферро! – Ее крик эхом разнесся вокруг нее, повторяясь в тишине, что подчеркнуло, насколько она была одинока.

Ее окружала тьма. Холодная, такая же холодная, как вода в ту ночь. Все туже и туже она пеленала ее… душила.

Она сильно затряслась, обхватив себя руками и свернувшись калачиком. В первый же день Эйра узнала, что у пустоты есть свои оттенки. В непроницаемых чернилах, которыми она дышала час за часом, жили существа. Они затапливали ее организм, как вода, которую ей следовало вдыхать.

Это я должна была умереть. Это мое наказание.

В этом ужасном месте не было ни дня, ни ночи, но Эйра знала, что она спала, потому что были часы, когда Маркус оказывался жив.

Он плыл к ней, уносимый неумолимым течением. Она изо всех сил тянула руку. Плыви ко мне, хотелось кричать Эйре. На этот раз она спасет его. Она дотянется.

Но потом она видела, как его глаза расширялись. Она смотрела, как он задыхается и умирает.

Она содрогнулась, оказавшись в другой позе, чем в последний раз помнила.

– Проснись, – пробормотала Эйра в темноту. – Я проснулась. Я здесь. Маркус мертв. Я в крепости Столпов. Маркус мертв, а Ферро здесь…

Он умер из-за нее. Потому что она была недостаточно быстра. Потому что она не могла разрушить щит.

Ее вина.

Она заслужила это.

Нет, Эйра, – прошептал ей бестелесный голос ее брата, словно объятие из пустоты. Это была не твоя вина.

– Моя… моя… – Ее мысли разрушались, будто тьма была каким-то паразитическим существом, которое прогрызало их изнутри. От этого никуда не деться. Никакой отсрочки. Темнота, тишина и…

Свет.

Эйра несколько раз моргнула, уверенная, что он ей померещился. Свет стал ярче и начал освещать тюрьму, в которой ее оставили. Это была каменная комната, круглая, с лестницей, которая заканчивалась запертой железной дверью. Свет прогнал тени, которым она позволила мучить себя, темноту, которая всего несколько минут назад казалась такой живой и угрожающей.

Преследующие мысли забились в уголки ее сознания, когда Эйра поднялась на ноги и побежала к двери, отчаянно нуждаясь в здравомыслии, которое принес свет. Появились ноги в сапогах, и Эйра проследила взглядом вверх за ними по накидке к лицу молодого человека, который принес ей еду. Задача, за которую он, казалось, снова отвечал.

Он остановился прямо перед решеткой, оценивая ее. Эйра сжала железо так сильно, что кожа на тыльной стороне ее пальцев треснула. Она вдохнула, внезапно затаив дыхание. Тревога пробралась вверх по ее груди, в горло, почти заставив ее задохнуться.

Выпусти меня, хотела сказать она. Слова обожгли ее легкие, и она затаила дыхание. Если бы она дышала, то произнесла бы их. Она будет умолять о пощаде, они поймут, что побеждают. Но у Эйры осталось достаточно сил, чтобы не допустить этого.

К счастью, молодой человек заговорил первым.

– Ты можешь быть пропитана дьяволом, но Избранный счел тебя достойной трапезы. Благослови его за доброту.

Эйра выжидающе протянула руку, но Столп не сдвинулась с места. Он продолжал держать буханку хлеба обеими руками. Казалось, он чего-то ждал.

– Благослови его за доброту, – повторил он.

– Б… благослови его за доброту, – эхом отозвалась Эйра.

Мужчина безмятежно улыбнулся. Он был похож на статую воздержания и милосердия, когда передавал ей буханку хлеба. Эйра схватила ее между прутьями решетки и прислонила к груди, будто он мог снова забрать его у нее.

Не говоря ни слова, он развернулся и начал подниматься по лестнице. Сияющий шар света, который парил над его плечом, исчез вместе с ним.

– Подожди, – прохрипела Эйра. – Сколько еще? – Хлеб выскользнул из пальцев и упал на пол. – Сколько еще мне придется здесь пробыть? – Она потрясла решетку. – Как долго вы собираетесь оставлять меня здесь? – закричала она.

Ее крики остались без ответа.

– Я проснулась Я здесь. Маркус мертв. Я в крепости Столпов. Маркус мертв, а Ферро здесь. Я проснулась. Я здесь… – Снова и снова бормотала она эти слова, прижавшись щекой к холодному камню.

Хлеб закончился день назад, и теперь ее желудок пытался съесть сам себя. К счастью, она могла вызвать воду из влажных стен, чтобы напиться. Похоже, они больше ничего не принесут. Неужели они намеревались убить ее здесь? Неужели она уже потерпела неудачу? Она, безусловно, была худшим шпионом, который когда-либо существовал.

Эйра пошевелилась, свернувшись в позу эмбриона.

– Я устала, Маркус. Я так устала… и мне так жаль.

Та безжалостная и ужасная ночь снова и снова прокручивалась в ее голове. Сколько раз ей придется заново переживать его смерть, прежде чем этого будет достаточно? Сколько еще она будет терпеть это, пока ее рассудок не сдастся?

Эйра моргнула, глядя в пустоту.

Появился свет.

Молодой человек вернулся с очередной буханкой хлеба, точки на его лбу мягко блестели. Они исполнили один и тот же ритуал. Он осудил ее, сказав, что она была признана достойной еды.

– Благослови его за доброту, – повторила Эйра.

Она получила еду и осталась в темноте.

Снова и снова, раз за разом. Сколько дней прошло с тех пор? Думали ли ее друзья, что она мертва? Неужели городская стража и Тени перестали искать? Или прошло всего несколько часов с тех пор, как она покинула Райзен? Время раздвигалось и сжималось до такой степени, что она больше не могла в нем разобраться.

Эйра закрыла глаза, приветствуя мысли о Маркусе. Это был единственный способ, которым она могла заснуть. Но на этот раз ее мысли не ограничивались плачем над его телом в лунном свете. Они продолжили ее борьбу с Ферро.

Он должен был убить и ее тоже.

Она не должна была остаться в живых, и это не из-за справедливого наказания за смерть Маркуса. Ферро был сильным, и у него не было проблем с ее подчинением. Почему он не сделал этого той ночью?

Она должна была умереть.

Эйра моргнула, словно внезапно прозрела. Каким-то образом она, наконец, достаточно настрадалась от воспоминаний о смерти Маркуса, чтобы взглянуть на них с некоторой степенью объективности.

Ферро был должен убить ее. Он пытался. Он хотел этого, но он не смог. Она одолела его, несмотря ни на что. Не было никаких причин, по которым она должна была победить.

Воспоминание прокрутилось у нее перед глазами – его тусклые и слабые мерцающие символы. Независимо от того, сколько раз он повторял слова силы, он не мог призвать силу. Вот тогда-то она и взяла над ним верх.

Был ли он просто истощен? Или это было что-то большее? Глиф на озере тоже исчез, хотя раньше у него, казалось, никогда не было проблем с контролем своей магии. Для него это был конец долгой и кровавой ночи.

«И как ты можешь красть магию людей», – сказал ей Ферро.

Это то, что, по его мнению, она сделала? Эйра слегка коснулась подушечек своих пальцев в раздумье. Она почти могла видеть символы, которые пытался вызвать Ферро.

Эйра никогда не слышала, чтобы Бегущий по воде мог украсть чью-то магию. Но она слышала о том, что Бегущие по воде способны уничтожать других чародеев – ставить блок на канале, соединяющем чародея с его силой. Однако это было трудно сделать, и обычно требовалось много усилий и времени. Она не могла бы сделать это, не имея на то намерения. Она вообще не могла этого сделать.

Но что, если ты могла? – вернулся бестелесный призрак Маркуса, шепча что-то из угла камеры.

– Не могла.

Уверена?

Эйра повернулась к нему лицом, представляя его силуэт на фоне пустоты.

Ты говорила, что непреднамеренные сосуды встречаются чаще, чем кто-либо думал. Даже когда все говорили обратное, ты не сдавалась. Ты знала правду – свою правду – и с ее помощью доказала, что все ошибались.

– Это не то же самое, – прошептала она.

Откуда ты знаешь? Ты пробовала?

– Я ничего особо не пробовала с тех пор, как ты умер, – призналась Эйра. Единственный раз, когда она была побуждена к действию, была идея выследить его убийцу. Иначе, что бы она сделала? Удалилась от мира? Лежала в постели?

Ты обещала мне, что мы будем сражаться вместе.

– Да. – Она тихонько икнула, внезапно подавившись эмоциями. – Но ты должен был быть со мной в самом конце.

Его призрак нежно улыбнулся ей. Я всегда буду с тобой, Эйра.

Она заплакала.

Она вошла в темноту и излила свою душу в виде всхлипов и слез. В ту холодную ночь она оплакивала Маркуса, а потом впала в оцепенение. Это были первые слезы, которые она пролила из-за него за последние месяцы. Это были слезы, которые она должна была выплакать несколько недель назад – те, которые Элис и Каллен, и даже Ноэль с ее косыми взглядами знали, что Эйра сдерживала.

Если она когда-нибудь вернется к своим друзьям, то одновременно извинится и поблагодарит их. Ее брат ушел из этого мира – ушел, чтобы присматривать за ней из царства Отца, – но ее друзья все еще были здесь. Они все еще боролись за нее. Они прямо сейчас пытались найти нее. Она должна была верить, что это правда. Она знала это нутром.

И если они будут бороться, то и она будет бороться. Не только ради мести за смерть Маркуса, но и ради того, чтобы почтить его память и выполнить обещания, которые она ему дала. Она будет бороться за все, чем еще может стать.

Когда свет появился снова, Эйра выпрямилась ожидая. Она не вскочила на ноги, не бросилась к двери, как голодный зверь, даже, несмотря на то, что у нее потекли слюнки при одном виде хлеба с корочкой, она осталась сидеть, спокойная и безмятежная.

Молодой человек подошел к двери и наклонил голову в одну сторону, затем в другую, явно не зная, как воспринять эту перемену в ее поведении. Эйра уставилась на него в ответ, ожидая, когда он начнет свою часть речи. Сегодня она не умоляла и не пресмыкалась. Она просто ждала.

– Ты можешь быть пропитана дьяволом, но Избранный счел тебя достойной трапезы. Благослови его за доброту.

– Благослови его за доброту, – повторила Эйра, поскольку знала, что он этого захочет. Но когда он протянул хлеб через решетку, она не пошевелилась. Мужчина слегка нахмурился, прищурив глаза. После того, как она так долго была одна, лишенная чувств, она почти могла чувствовать магию в воздухе вокруг него, поднимающуюся подобно приливам, пропитанную силой, готовой вырваться наружу, если она нападет.

– Он счел тебя достойным трапезы. Благослови его за доброту.

– Благослови его за доброту, но я не хочу есть. – Эйра посмотрела молодому человеку прямо в глаза, мысленно приказывая ему быть ее посланником. – Скажи Избранному, что мне нужен свет. Я буду жить с ним или готова умереть здесь, в этой яме.

Она провела свою линию на песке, теперь мяч на их стороне. Юноша медленно убрал руку и передал буханку хлеба из рук в руки. Он явно не знал, как отнестись к ее ультиматуму. Наконец, не говоря ни слова, он отступил вверх по лестнице. К счастью, желудок Эйры заурчал только после того, как он оказался вне пределов слышимости.

Теперь она подождет и посмотрит, каков будет их ответ на ее требования. Неужели они позволят ей умереть с голоду? Или они совершат ошибку, освободив ее?

Глава пятнадцатая

И

з ямы ее забрал Ферро. Завязав ей глаза, он нянчился и ворковал с ней, помогая подняться по лестнице. Он похвалил ее за настойчивость, одновременно заверив, что она не должна беспокоиться о том, как ужасно сейчас выглядит, как плохо от нее пахнет, и как сильно она дрожит.