Текст книги "Девочка с фермы и мажор (СИ)"

Автор книги: Елена Твардовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Глава 14

Пятница выдалась на редкость душной. Даже вечернее солнце, которое обычно приносило прохладу, сегодня, казалось, специально давило всей своей тяжестью, заставляя воздух дрожать над крышами домов. Ева стояла перед зеркалом в ванной, смотрела на своё отражение и никак не могла заставить себя сделать последний штрих – поправить выбившуюся прядь, которая упрямо лезла в глаза, и выйти из дома.

– Может, всё отменить? – крикнула она в приоткрытую дверь, где на кровати развалилась Ася. – Скажу, что заболела? Или… не знаю, что меня Молния затоптал. Прокатит?

– Нет, – коротко отрезала Ася, даже не поднимая головы. Она листала что-то в телефоне, но по её лицу было видно, что она не пропускает ни слова.

– А если я там в обморок упаду? – Ева вышла из ванной, держа в руках расчёску, и посмотрела на подругу с надеждой.

– От чего? – Ася отложила телефон и скрестила руки на груди.

– Не знаю, от стресса! – Ева опустилась на край кровати. – Ася, я не могу. Я не умею врать. Я не умею притворяться. Они увидят, они сразу поймут, что я не его девушка, что мы...

– Ева, – Ася села, взяла её за плечи и заглянула в глаза. – Успокойся. Всё будет хорошо. Ты идёшь на ужин. Ты будешь вежливой, будешь улыбаться, будешь отвечать на вопросы. Ты это умеешь. Ты каждый день это делаешь в пекарне.

– В пекарне я продаю пирожные, – возразила Ева. – А там мне нужно продать отношения, которых нет.

– Просто подстраивайся под ситуацию, – Ася улыбнулась. – Твой мозг и тело сами подскажут, что делать. Поверь.

Ева вздохнула, взяла расчёску и снова подошла к зеркалу. Волосы, распущенные мягкими локонами, лежали на плечах, и в них уже не нужно было ничего поправлять. Макияж – лёгкий, почти незаметный – только подчеркивал глаза и скулы. Чёрное платье, которое Ася принесла из шкафа, сидело идеально, открывая плечи и ключицы, но не больше, чем следовало.

– Время уже без пяти шесть, – напомнила Ася, и в её голосе появились нотки нетерпения. – Сёма, между прочем, не сможет удерживать твоего дедушку вечно. Он итак уже десять минут назад увёл его на озеро, чинить старую лодку, о которой не вспоминали ещё с прошлого века.

– Какую лодку? – Ева обернулась. – У нас нет лодки.

– Теперь есть, – усмехнулась Ася. – Сёма нашёл её в старом сарае. Сказал, что она из той эпохи, когда пещерные люди ещё...

Она не договорила. С улицы раздался сигнал автомобиля – короткий, настойчивый, будто тот, кто за рулём, не собирался ждать ни минуты.

Ася вздрогнула, подскочила с кровати и бросилась к окну.

– Ева, Ева, Смирнов уже здесь, давай шевелись! – Она прижалась носом к стеклу, разглядывая внизу чёрный джип и его обладателя. – Блин, какой он всё-таки красавчик, – мечтательно протянула она, и в голосе её появились нотки, которые Ева слышала только тогда, когда Ася смотрела на Дениса.

– Боже, ладно, хорошо, выхожу! – Ева схватила маленькую чёрную сумочку, которую они с Асей выбрали вчера, проверила, что внутри есть телефон, ключи и помада, и вышла из комнаты.

Ася смотрела на неё, и в её глазах было что-то тёплое, почти материнское.

– Вы будете такой красивой парой, – искренне пролепетала она.

– Заткнись, – Ева потянула её за руку. – Пойдём уже.

Они спустились на первый этаж. В доме было тихо – дедушка и правда ушёл с Сёмой на озеро, и Кузя, наверное, уже закончил с лошадьми и ушёл в свою сторожку. Ева на секунду задержалась у двери, вдохнула знакомый запах дома – дерева, сена, полевых цветов – и вышла на крыльцо.

Глеб ждал у ворот. Он стоял, прислонившись к капоту своего чёрного джипа, и, как всегда, был в солнечных очках и чёрной футболке, которая подчёркивала широкие плечи и рельеф рук. Увидев их, он слегка опустил очки, взглянул на Асю, махнул ей в знак приветствия, и его взгляд задержался на Еве.

Она шла по дорожке, и чёрное платье мягко облегало её фигуру, волосы, распущенные, блестели на солнце, и она сама не знала, как выглядит в этот момент – то ли девушка, которая идёт на казнь, то ли девушка, которая может свернуть горы.

Глеб не мог отвести глаз. Он видел её в белом платье, когда она бежала по коридору университета. Видел в ковбойской шляпе и клетчатой рубашке на своей вечеринке. Видел в шортах и топе в баре. Но сейчас она была другой. Не девочкой с фермы, не текила-гёрл, не уставшей студенткой. А девушкой, которая знает себе цену. И от этого у него перехватило дыхание.

– Ева, – сказал он, и голос его прозвучал хрипловато. Он кашлянул, поправил очки и попытался взять себя в руки. – Выглядишь...

– Не говори ничего, – перебила Ева. – Я и так на взводе.

Они подошли к машине, и Ася, которая всё это время шла следом, вдруг выскочила вперёд и бесцеремонно ткнула Глеба пальцем в грудь. Он вздрогнул и заставил себя посмотреть на неё. Ася была такой маленькой, что ей пришлось запрокинуть голову, но выглядела она грозно. Как девчонка из «Храброго сердца», готовая защищать свою королеву до последнего.

– Если ты обидишь мою подругу – я тебя убью, – сказала она, и в её голосе не было ни капли шутки. – Ты меня понял, Глеб Смирнов?

Глеб посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах, даже сквозь тёмные стёкла очков, читалась усмешка.

– Допрыгни сначала.

Ася сузила глаза. Она подняла два пальца, показала на свои глаза, потом на него, и сделала жест «я слежу за тобой».

– Ты меня понял, – закивала она, и отошла, не отрывая от него взгляда что-то подозревающей кобры ни на секунду.

Глеб изогнул бровь, но спорить не стал.

– Ева, – сказал он, открывая перед ней дверцу, – может, уже поедем?

– Поехали, – Ева села в машину, чувствуя, как сердце колотится где-то в грудной клетке. – Больше нет смысла оттягивать неизбежное. Если умирать, то красиво.

Глеб усмехнулся, обошёл машину, сел за руль.

– Я не на казнь тебя везу, – сказал он, заводя двигатель. – А всего лишь на знакомство с родителями.

– Что, в принципе, одно и то же, – ответила Ева, и он не нашёл, что возразить.

Джип выехал за ворота, и Ева, обернувшись, увидела Асю, которая стояла на крыльце и махала ей рукой. Она помахала в ответ и отвернулась, чувствуя, как напряжение сковывает плечи.

– Твоя подруга всегда такая странная? – спросил Глеб, когда они выехали на трассу.

– Она просто волнуется за меня, – ответила Ева, и в голосе её появилась та самая твёрдость, которая всегда появлялась, когда речь заходила о близких. – И вообще, не называй её странной.

– Хорошо, – легко согласился Глеб. – Не буду.

Они ехали молча, и Ева смотрела в окно, на поля и перелески, которые сменяли друг друга за стеклом. Мысли крутились в голове, одна тревожнее другой, и она никак не могла заставить их замолчать.

– Глеб, – сказала она.

– М-м-м?

– А если твои родители начнут задавать вопросы?

– Будем импровизировать.

– А если они что-то про тебя спросят? – Ева повернулась к нему. – Любимый цвет? Любимая еда? Твой день рождения?

Глеб усмехнулся.

– Чёрный. Овощной бургер из вестерн-бара. Двенадцатое декабря. Но можешь не волноваться, отец вряд ли знает правильный ответ хотя бы на один из этих вопросов.

Ева улыбнулась, когда он сказал про бургер. А потом расстроилась, когда он сказал про отца. Она догадывалась, что у них сложные отношения – слишком уж напряжённым было лицо Глеба каждый раз, когда он говорил о Сергее Смирнове. Но сейчас, услышав это короткое «вряд ли знает», она поняла, что всё гораздо сложнее, чем она думала. И от этого становилось ещё волнительнее.

– А если... – начала она.

– Ева, – Глеб мягко перебил её. – Это не викторина. Там не будет каверзных вопросов. Просто будь собой, ладно?

– Тогда я им не понравлюсь, – выдохнула она.

– Поверь, понравишься.

– Откуда ты знаешь?

Он задумался. Слова вертелись на языке, готовые сорваться, и он уже почти сказал: «Мне же нравишься». Но вовремя остановился, проглотил эту странную, неуместную, возникшую из ниоткуда мысль и сказал совсем другое:

– Потому что ты моя полная противоположность. А это для отца подарок.

Ева посмотрела на него. Ей показалось, или в его голосе действительно промелькнуло что-то, чего она не могла объяснить? Но он уже отвернулся к дороге, и лицо его было непроницаемым.

Остаток пути они ехали молча.

Особняк Смирновых встретил их светом. Огромные окна горели золотым, и даже снаружи было видно, как внутри всё сверкает и переливается. Ева вышла из машины, и ноги её, обутые в чёрные шпильки, которые Ася одолжила ей «на один раз, потому что в кедах ты туда не пойдёшь», слегка подкашивались.

– Дыши, – сказал Глеб, подходя к ней. – Ты бледнее, чем обычно.

– Спасибо, очень помог.

– Я бы взял тебя за руку, чтобы ты не переживала, но в твоих условиях было: не прикасаться к тебе.

– Ладно. Ненадолго можно.

Он протянул ей руку, и она, помедлив секунду, вложила свою ладонь в его. Пальцы его были тёплыми, и это было странно – чувствовать их тепло, когда всё внутри было ледяным.

– Не дёргайся, – сказал он, и они вошли.

Внутри было ещё светлее. Хрустальная люстра, мраморный пол, лестница, уходящая наверх, и запах – дорогой, цветочный, неуловимо знакомый. Ева узнала этот запах. Так пахло в доме на той вечеринке, где она разносила текилу в ковбойской шляпе.

– Мама, – Глеб потянул её вперёд, – мы пришли.

Из гостиной выплыла Тина. Сегодня она была в длинном шёлковом платье цвета слоновой кости, с идеальной укладкой и той самой улыбкой, которая, казалось, была приклеена к её лицу навсегда. Она окинула Еву взглядом – быстрым, оценивающим – и улыбнулась шире.

– Какая прелесть! – воскликнула она, подходя ближе. – Глеб, ты ничего не говорил, что она такая красавица.

– Мам, – Глеб, кажется, смутился, но Ева не была уверена. – Это Ева.

– Ева, – Тина взяла её за руки, отстранилась, разглядывая. – Какое красивое имя. И какое платье! Тебе очень идёт.

– Спасибо, – Ева улыбнулась той самой улыбкой, которая появлялась, когда она разговаривала с самыми капризными клиентами в пекарне. – Вы очень добры.

– К ужину всё готово, – Тина повела их в столовую. – Пойдёмте, Сергей уже ждёт.

Ева заметила, что она не сказала «отец» или «муж». Просто «Сергей». И это показалось ей странным.

Столовая была огромной. Длинный стол, накрытый белой скатертью, тянулся почти через всю комнату, и за ним, во главе, сидел Сергей Смирнов. Он был похож на Глеба – те же тёмные волосы, тот же разрез глаз, но в нём не было той ленивой расслабленности, которая была свойственна его сыну. Всё в нём говорило о власти, о деньгах, о том, что этот человек привык, чтобы его слушались.

– Ева, – сказал он, поднимаясь. Его голос был спокойным, ровным, но в нём чувствовалась сталь. – Глеб о вас рассказывал.

– Надеюсь, только хорошее, – ответила Ева, и в голосе её прозвучала та самая нотка, которую она сама не ожидала услышать.

– Он сказал, что вы умны и красивы, – Сергей окинул её взглядом. – В этом он не солгал.

– Спасибо.

– Вы, кажется, учитесь вместе с моим сыном? Там, где мой сын никак не может сдать последний экзамен?

Ева почувствовала, как Глеб напрягся рядом.

– Да, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Но он уже сдал все экзамены. Включая последний.

– На пересдаче, – добавил Сергей, и в его голосе появилась лёгкая насмешка.

– На пересдаче, – согласилась Ева. – Но это не меняет оценки.

Сергей посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

– Садитесь, – сказал он. – Тина, подай вина.

Они сели. Ева оказалась рядом с Глебом, напротив – пустое место. Она заметила, что стол накрыт на пять персон, и вопросительно посмотрела на Глеба. Тот нахмурился.

– Мам, – сказал он, – а кого ещё ждём?

Тина, разливавшая вино, замерла.

– Твой брат сегодня возвращается из Вены, – сказала она, не глядя на него. – Ты ведь не против?

Ева почувствовала, как Глеб сжал кулаки под столом. Его лицо осталось спокойным, но она видела, как напряглись его плечи, как заиграли желваки на скулах.

– Не против, – сказал он, и голос его был ровным, но каким-то чужим.

Ева не знала, что происходит, но понимала: появление брата – это что-то важное. Что-то, что меняет правила игры.

Ужин начался. Тина говорила о каких-то пустяках – о погоде, о саде, о том, как хорошо, что Глеб наконец привёл девушку. Сергей задавал вопросы – о том, где Ева училась, чем занимается, какие у неё планы. Она отвечала спокойно, уверенно, и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Каверзных вопросов действительно не было. Сергей даже похвалил её за целеустремлённость, когда она рассказала, что работала в пекарне и искала подработки всё время учёбы.

– Это похвально, – сказал он. – Не каждый студент способен совмещать работу и учёбу. Особенно когда учится на «отлично».

Глеб молчал. Он сидел рядом, почти не прикасаясь к еде, и Ева чувствовала, как он напряжён. Она попыталась поймать его взгляд, но он смотрел куда-то в сторону, на дверь, и в его глазах было что-то, чего она не могла прочитать.

– Глеб, – позвала она негромко, когда Тина увлеклась рассказом о своей театральной молодости.

– Что?

– Всё хорошо?

– Всё отлично, – ответил он, но в голосе не было уверенности.

В этот момент входная дверь открылась, и в столовую вошёл мужчина.

Он был старше Глеба, лет на пять, не меньше. Высокий, статный, с той же тёмной шевелюрой, что и у отца, и с той же уверенной осанкой, которая бывает у людей, привыкших к успеху. Он был в дорогом костюме, с лёгким загаром, который выдавал человека, только что вернувшегося из тёплых стран. И он улыбался – той самой улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я здесь, и всё будет по-моему».

– Антон! – Тина бросилась к нему, обняла, защебетала что-то по-французски. – Как ты долетел? Как Вена? Как проект?

– Всё отлично, мам, – Антон поцеловал её в щёку, обвёл взглядом комнату и остановился на отце. – Пап, я дома.

– Хорошо, что приехал, – Сергей кивнул, и в его голосе впервые за весь вечер появилось что-то тёплое. – Садись. Расскажешь.

Антон сел на свободное место, напротив Евы, и его взгляд скользнул по ней, потом по Глебу.

– А это, видимо, та самая Ева, – сказал он, и в его голосе не было насмешки, только любопытство. – Глеб, ты не говорил, что она так красива.

– Ты не спрашивал, – отрезал Глеб.

– Представь меня, брат.

Глеб сделал глубокий вдох, и Ева почувствовала, как его кулак под столом сжался снова.

– Ева, это мой брат Антон. Антон, это Ева. Моя девушка.

– Очень приятно, – Ева протянула руку, Антон галантно её коснулся и оставил на костяшках невесомый поцелуй, не отрывая взгляда от девушки. Ева смутилась. Рука у него была сильной, уверенной, и он смотрел на неё так, будто видел насквозь. Ей показалось, что он делает всё это назло брату. И это работало. Взгляд Глеба потемнел.

– Взаимно, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Я слышал, вы недавно сдали сессию? – Антон откинулся на спинку стула, и в его позе было что-то расслабленное, но цепкое. – Как раз в том самом университете, где мой брат...

– Где ваш брат сдал последний экзамен, – перебила Ева. – На пересдаче, но это не меняет результата.

Антон усмехнулся.

– Вы смелая.

– Я честная.

– Это редкость, – он взял бокал с вином, который Тина поставила перед ним. – Тем более в нашей семье.

Разговор переключился на Антона. Он рассказывал о своём проекте в Вене – арт-галерее, которую ему поручили строить, о том, как шли переговоры, какие материалы выбрали, какие сложности возникли. Сергей слушал, и в его глазах было то, чего Ева не видела, когда он смотрел на Глеба. Гордость.

– Это ваш проект? – не удержалась Ева, когда Антон упомянул название. – Я о нём слышала. Это очень вдохновляюще. Концепция с открытыми пространствами и светом, который меняется в течение дня... Это вы придумали?

Антон посмотрел на неё с новым интересом.

– Вы разбираетесь в архитектуре?

– Немного, – призналась Ева. – У нас в университете был курс по истории архитектуры. Я заинтересовалась. А ваш проект обсуждали на лекциях как пример современного подхода к общественным пространствам.

– Надо же, – Антон усмехнулся, и в его глазах появилось что-то, похожее на уважение. – А я думал, что в вашем университете только юристов и экономистов учат. Оказывается, там ещё и вкус прививают. Чего не скажешь о моём брате. Хороший вкус у него только на девушек.

Он посмотрел на Глеба, и в его взгляде была та самая насмешка, которую Ева уже начинала ненавидеть.

– Ева, – Антон наклонился вперёд, – как вам удалось заинтересовать моего брата? Он, знаете ли, не славится... глубиной.

– Антон, – предостерегающе сказал Сергей, но в голосе его не было настоящей строгости.

– Я просто спросил, – Антон поднял руки. – Мне правда интересно. Глеб никогда не приводил девушек к родителям. А тут такая... серьёзная девушка. Умная, красивая, образованная. Что же вы в нём нашли?

Ева почувствовала, как Глеб замер рядом. Она не смотрела на него, но знала – сейчас он ждёт её ответа. Ждёт, чтобы она не дала ему упасть лицом в грязь перед братом, который, кажется, только и ждёт этого.

– Вы плохо знаете своего брата, Антон, – сказала она, и голос её был спокойным, но в нём слышалась сталь, – Глеб оказался совсем не таким, каким его описывают. Он может быть наглым и самоуверенным, это правда. Но когда нужно, он становится совершенно другим.

– Другим? – Антон поднял бровь.

– Другим, – повторила Ева. – Например, когда я не отвечала на звонки, он приехал за мной в конный клуб. Хотя я никогда не говорила ему адрес, но он нашёл меня. Потому что переживал. Потому что ему было важно убедиться, что со мной всё в порядке.

Она говорила и чувствовала, как Глеб рядом смотрит на неё. Она не оборачивалась, но знала – он удивлён. Удивлён тем, что она запомнила. Тем, что она говорит об этом сейчас, перед его семьёй.

– И потом, – продолжала Ева, – он ест овощные бургеры. Добровольно. Это ли не подвиг?

Антон рассмеялся. Настоящим, искренним смехом, от которого его плечи тряслись.

– Овощные бургеры? Глеб?

– Самые лучшие в мире, – сказала Ева. – В одном баре недалеко от нашего конного клуба. Я его туда привела, и он признал, что это лучшее, что он пробовал.

– Глеб, – Антон посмотрел на брата, и в его взгляде появилось что-то, чего Ева не ожидала. Не насмешка, а... уважение? Но это было всего на секунду. – Ты действительно изменился?

– Не надо меня обсуждать, как будто меня здесь нет, – буркнул Глеб, но в его голосе не было злости.

– Прости, – Антон поднял бокал. – За тебя, брат. За то, что нашёл девушку, которая... которая на тебя смотрит иначе.

– Смотрю, – тихо сказала Ева, и эти слова прозвучали так естественно, что она сама удивилась.

– Ева, вы сказали, что бар был рядом с конным клубом? Вы им владеете?

– Нет, мой дедушка.

– Ева – внучка Вячеслава Золотова. Моего...очень сложного делового партнёра, – пояснил Сергей.

Разговор перешёл на конный клуб. Антон, узнав, что Ева – внучка того самого Золотова, заинтересовался всерьёз. Очевидно, он знал о проекте своего отца.

– Это же легендарное место, – сказал он. – Я помню, в детстве отец возил нас на соревнования. Ваш дед был знаменитостью.

– Да, – тихо сказала Ева.

– Это был давно. Сейчас клуб еле держится, – деловито заметил Сергей, и Ева бросила на него острый взгляд.

– Это не правда. У нас всё хорошо, – уверенно произнесла Ева. Но в глубине души она понимала, что это не совсем так.

Антон бросил быстрый взгляд на отца. – Слышал, у вас возникли некоторые... сложности. С договорённостями.

– Сложности, – повторил Сергей, и в его голосе появилась та самая сталь, которая чувствовалась с самого начала. – Ева, я понимаю, что для вас это важно. Но вы должны понимать и мою позицию. Участок, на котором стоит ваш клуб, – это земля, которая нужна для проекта. Проекта, который даст рабочие места, принесёт прибыль, будет полезен для города.

– Для города. – Ева почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. – А для лошадей? Для тех, кто там живёт? Для моего деда, который построил этот клуб своими руками? Для бабушки, которая завещала нам его беречь?

– Ева, – тихо сказал Глеб.

– Нет, – она не могла остановиться. – Я понимаю, что для вас это просто бизнес. Просто цифры. Но для нас это дом. Это память. Это всё, что у нас есть. И я не позволю вам так отзываться о том, что мне дорого.

– Ева, не сейчас, – снова позвал Глеб, и на этот раз его голос был твёрже.

Она замолчала, тяжело дыша. В комнате повисла тишина. Тина смотрела на неё с удивлением и каким-то новым, незнакомым интересом. Сергей – с лёгкой усмешкой. Антон – с уважением.

– Вы смелая, – сказал Сергей. – Это редкость. Особенно когда речь идёт о моём бизнесе.

– Я не смелая, – Ева посмотрела на него с вызовом. – Я просто не стану молчать, когда разговор мне не нравится.

– Это видно, – Сергей кивнул. – И это... достойно уважения.

Он не сказал, что отступится. Он не сказал, что клуб останется в покое. Но в его голосе появилось что-то, чего Ева не слышала весь вечер. Что-то, похожее на признание.

– Пап, – Антон поднялся, – может, перейдём в кабинет? Обсудим дела. Выпьем виски.

– Хорошая мысль, – Сергей тоже встал. – Тина, покажешь Еве сад? Говорят, розы в этом году удались.

– С удовольствием, – Тина подхватила Еву под руку. – Пойдём, милая. Мужчинам нужно поговорить.

Глеб посмотрел на Еву. В его глазах было что-то, чего она не могла разобрать. Благодарность? Тревога? Она не знала. Но он кивнул ей, и она кивнула в ответ.

– Я скоро вернусь, – сказал он, и в его голосе было обещание.

Мужчины скрылись в кабинете. Тина повела Еву в сад, и они вышли на веранду, где пахло розами и ночной свежестью.

– Он в тебя влюблён, – сказала Тина, когда они сели на скамейку у фонтана.

– Кто? – на автомате выпалила Ева, только потом осознав суть своего вопроса.

– Как это кто, глупышка? Глеб, конечно.

– А... да... – Ева не знала, что ещё сказать.

– А ты? – Тина повернулась к ней. – Ты правда любишь моего сына?

Ева замерла. Она смотрела на розы, которые в темноте казались почти чёрными, и чувствовала, как правда застревает в горле.

– Он хороший, – сказала она наконец. – Просто не все это видят.

– Я вижу, – Тина улыбнулась. – Ты видишь. И это главное.

–

В кабинете Сергей разлил виски по бокалам. Антон взял свой, откинулся в кресле. Глеб стоял у окна, глядя в темноту.

– Неплохая девушка, – сказал Сергей, и в его голосе не было обычной холодности. – Умная. С характером.

– Ага, – Глеб повернулся, не желая обсуждать Еву в этой не особо приятной компании. – Так ты вернёшь мне карту?

– Глеб, – Антон усмехнулся. – Так это всё из-за карты? Я так и знал. Такая девушка не могла влюбиться в тебя по собственной воле. И что же ты ей обещал?

– Ева моя девушка, – голос Глеба был жёстким. – Тебе ясно?

– Которая сбежит от тебя, как только ты получишь обратно свою кредитку? – Антон покачал головой. – Брат, ты не меняешься.

– Она не сбежит.

– Конечно, – Антон поднял бокал. – Отец, я бы на твоём месте продлил сделку. Один ужин с приличной девушкой не означает, что он изменился. Он сегодня же поедет в клуб праздновать, как только ты разблокируешь его карту.

Сергей посмотрел на сыновей. На старшего – успешного, уверенного, которого не нужно контролировать. На младшего – который вечно ищет обходные пути, вечно пытается казаться тем, кем не является.

– Ты прав, Антон. Один вечер – не показатель, – сказал он. – Если Ева выдержит тебя хотя бы ещё один месяц, тогда я подумаю над тем, что ты действительно изменился. И что ты достоин моих денег.

– Это бред, – Глеб шагнул вперёд. – Мы с Евой уже давно вместе. Мы любим друг друга. Что вам ещё нужно?

– Конечно-конечно, – Антон усмехнулся. – Охотно верим.

– В первую очередь, это нужно не нам. А тебе, – строго сказал Сергей.

– Окей. – Глеб посмотрел на отца, на брата. В его глазах было что-то, чего они не видели в нём никогда раньше. Решимость. – Без проблем. Я вам докажу.

Он вышел из кабинета, и в коридоре столкнулся с Тиной и Евой, которые как раз возвращались с прогулки.

– Ева, – сказал он, и голос его был твёрдым, хотя внутри всё сжималось.

– Что? – Она смотрела на него, и в её глазах была тревога.

Он опустился перед ней на одно колено. Прямо в коридоре, под хрустальной люстрой, на глазах у матери, которая ахнула и прижала руки к груди.

– Прости, что без кольца, – сказал он, и слова лились сами собой, хотя он не планировал их. – Хотел сделать это более официально, но понял, что больше не могу ждать. Ева, ты выйдешь за меня?

Тина всхлипнула. Из кабинета вышел Сергей, за ним – Антон, и оба замерли на пороге. Отец вздёрнул брови, Антон усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки. Только любопытство.

Ева стояла, не двигаясь. Она смотрела на Глеба, который стоял перед ней на колене, и видела в его глазах что-то, чего не ожидала. Не игру. Не сделку. Что-то настоящее. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

Она не знала, что ответить. Она не знала, что это – продолжение спектакля или момент, который изменит всё. В этот миг она вспомнила слова Аси, которые она сказала ей сегодня утром: «Просто подстраивайся под ситуацию». И Ева не придумала ничего лучше, чем подстроиться.

– Да... – выдохнула она, и голос её прозвучал неуверенно, почти испуганно.

Глеб сам удивился не меньше её. Он ожидал, что она ударит его. Или развернётся и уйдёт. Но она сказала «да». И от этого слова у него закружилась голова.

– Какая прелесть! – Тина бросилась к ним, обняла обоих сразу, прижала к себе. – Какая прелесть! Я так рада, так рада!

– Ну что ж, – Сергей кивнул, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на удовлетворение. – Это хорошее завершение ужина.

Ева и Глеб стояли в объятиях Тины, не зная, куда деть глаза. Она смотрела на него, он – на неё, и в их взглядах было что-то, что нельзя было назвать игрой. Что-то, что только начиналось. Что-то, что было страшнее любого пожара.