Текст книги "Девочка с фермы и мажор (СИ)"

Автор книги: Елена Твардовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Глава 9

Пекарня «У Нины» пахла так же, как и всегда – ванилью, корицей и чем-то неуловимо домашним, от чего на душе становилось теплее. Но сегодня этот запах не приносил успокоения. Ева сидела за столиком в углу, перед ней лежала стопка накладных, карандаш застыл в руке, а взгляд был устремлён в одну точку – на строчку в тетради, где было написано «Итого».

Цифра была маленькой. Очень маленькой. Настолько, что Ева пересчитала трижды, надеясь, что ошиблась. Но нет. Всё сходилось.

– Ева, ты где? – голос Дениса вырвал её из оцепенения. Он стоял у стеллажа с мукой, с блокнотом в руках, и смотрел на неё с беспокойством. – Третий раз зову. Сахар закончился или нет?

– А? – Ева моргнула, возвращаясь в реальность. – Сахар? Нет, должно быть ещё два мешка. В подсобке, на верхней полке.

– Ты уверена? Я смотрел.

– Значит, плохо смотрел. – Ева встала, чувствуя, как затекли ноги. Она сидела за подсчётами уже час, и цифры всё ещё не складывались в ту картину, которую она хотела увидеть. – Пойдём, покажу.

Они прошли в подсобку – маленькое помещение, заставленное коробками и мешками, где пахло мукой и дрожжами. Ева залезла на стремянку, дотянулась до верхней полки и, к своему облегчению, обнаружила два мешка сахара, припрятанных за коробкой с ванилином.

– Вот они, – сказала она, спускаясь. – Живы.

– Ты сегодня какая-то… – Денис забрал у неё мешок, но продолжал смотреть с тревогой. – Уставшая? Или случилось что?

– Всё нормально, – отмахнулась Ева, возвращаясь к столику. – Просто подсчёты. Инвентаризация – это всегда стресс.

– Может, я помогу? – Денис поставил сахар на место и подошёл. – С цифрами у меня теперь получше, чем с мукой.

– Справлюсь, – Ева улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела искренней. – Лучше скажи, как вчера с Сёмой поиграли?

Денис оживился. Глаза его загорелись, и он сел напротив, забыв о блокноте.

– О, круто было! Мы до двух ночи сидели. Он вчера такого монстра завалил, я даже не ожидал. У него реакция – огонь. Я говорю, если он так и дальше будет, мы в следующем месяце в лигу выйдем.

– В какую лигу? – Ева слушала вполуха, продолжая подсчитывать расходы.

– Ну, там турниры бывают. Командные. Я как раз хотел с ним…

Денис вдруг замолчал, и Ева подняла голову.

– Что?

– Он вчера неожиданно пропал, – сказал Денис, и в его голосе появилась тревога. – Посреди игры. Мы босса почти добили, а он – раз – и отключился. Я думал, интернет пропал.

Ева замерла. Карандаш выпал из пальцев.

– Интернет, – повторила она.

– Ну да. У вас там, за городом, связь иногда барахлит. Я подумал…

– Боже, – Ева схватилась за голову. – Я же забыла заплатить за интернет!

– Серьёзно? – Денис не понял её реакции. – Ну, подумаешь. Завтра заплатишь, включат.

– Сёма меня убьёт, – простонала Ева, хватая телефон. – Он меня убьёт. Он мне всю душу вытрясет.

Она открыла приложение банка, нашла нужный счёт и перевела деньги. 650 рублей. Сумма небольшая, но она смотрела на баланс после списания и чувствовала, как внутри всё сжимается.

12 рублей. На карте осталось 12 рублей.

Ева убрала телефон в карман, стараясь, чтобы лицо не выдало того, что творилось внутри. 12 рублей – это меньше, чем стоимость проезда до клуба и обратно. Гораздо меньше. Это меньше, чем упаковка корма для Молнии. Это вообще ничего. Это сумма, которой не хватит даже на то, чтобы…

– Ева? – Денис смотрел на неё с тревогой. – Ты чего побелела?

– Всё нормально, – она натянула улыбку, такую же фальшивую, как и предыдущую. – Просто перевела больше, чем хотела. Ошиблась.

– Ошибаются все, – Денис, кажется, поверил. – Сёме-то интернет вернули?

– Должны в течение часа. – Ева посмотрела на телефон, надеясь увидеть уведомление о зачислении зарплаты. Экран был пуст. – Денис, а тебе сегодня перевели?

– Ещё нет, – он пожал плечами. – Обычно Нина Васильевна к вечеру переводит. Подождём.

Они вернулись к инвентаризации, но Ева уже не могла сосредоточиться. Она пересчитывала мешки, коробки, банки, но мысли были далеко – на карте, на счетах, на тех цифрах, которые она видела сегодня утром в почтовом ящике.

Счета за электричество. За воду. За аренду земли. За корма. Всё это ждало оплаты, и у неё не было даже половины нужной суммы.

– Вы оба тут? Привет, милые! – голос Нины Васильевны разнёсся по пекарне, и Ева подняла голову.

Бабушка стояла на пороге, в своём любимом синем платье, с неизменной авоськой в руке. Но сегодня в её глазах не было привычного тепла. Они были усталыми, встревоженными, и Ева почувствовала неладное ещё до того, как Нина Васильевна заговорила.

– Нина Васильевна, – Денис бросился помогать ей с авоськой, но она мягко отстранилась.

– Спасибо, милый. Я сама.

Она прошла в подсобку, села на стул, который Ева подвинула, и долго молчала, глядя на свои руки. Когда она подняла голову, в её глазах стояли слёзы.

– Дети мои, – сказала она, и голос её дрогнул, – я должна вам кое-что сказать.

– Что случилось? – Ева села рядом, чувствуя, как тревога сжимает сердце.

– Аренду подняли, – выдохнула Нина Васильевна. – Вдвое. С первого июня. Сказали, что помещение востребованное, что они могут сдать его дороже. А я… я не могу потянуть.

– Как вдвое? – Денис побледнел. – Но это же…

– Это грабёж, – закончила за него Ева.

– Это бизнес, – Нина Васильевна покачала головой. – Я старая, я не понимаю в этих ваших… рыночных отношениях. Но я знаю одно: в этом месяце я не смогу вам заплатить.

Она замолчала, вытирая слёзы, которые всё-таки покатились по её щекам.

– Я всё понимаю, – продолжала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. – Если вы уйдёте, я не обижусь. Вы молодые, вам нужно строить карьеру, зарабатывать. А я… я как-нибудь сама.

– Нина Васильевна, – Ева взяла её за руки. – Мы никуда не уйдём.

– Дочка, ты не подумай, я не…

– Мы никуда не уйдём, – повторила Ева. – Это понятно?

Она посмотрела на Дениса. Тот кивнул, хотя в его глазах тоже читалась тревога.

– Мы остаёмся, – сказал он. – Бесплатно. Сколько нужно.

– Не бесплатно, – возразила Нина Васильевна. – Я не могу…

– Мы потом договоримся, – перебила Ева. – Когда всё наладится. А пока мы работаем. Вы же не можете одна и печь и за прилавком стоять.

– Я справлюсь, – Нина Васильевна попыталась улыбнуться. – Всю жизнь справлялась.

– А мы вам поможем, – твёрдо сказал Денис. – Всё равно нам больше нечего делать.

– Всё лето? – бабушка не верила.

– Всё лето, – кивнула Ева.

Нина Васильевна смотрела на них, и её лицо постепенно менялось – от усталого к удивлённому, от удивлённого к благодарному. Она порылась в авоське, достала носовой платок, вытерла слёзы и улыбнулась – той самой улыбкой, за которую Ева полюбила эту пекарню три года назад.

– Хорошие вы, – сказала она. – Спасибо вам.

– Не за что, – Ева сжала её руку. – Вы нам дали работу, когда никто не давал. Мы в долгу.

– Ну, если вы остаётесь, – Нина Васильевна встала, расправила плечи, – тогда я пойду, придумаю, что делать с этими… арендодателями. Может, договорюсь. Может, найду компромисс.

– Обязательно найдёте, – подбодрил Денис.

Она ушла, оставив после себя запах духов «Красная Москва» и чувство какой-то странной, необъяснимой надежды. Ева и Денис остались вдвоём в помещении, и тишина между ними была тяжёлой.

– Слушай, – сказал Денис, когда дверь за Ниной Васильевной закрылась. – А у тебя самой всё нормально? С деньгами?

– Всё нормально, – Ева не подняла глаз.

– Ты врешь.

– Не вру.

– Ева, – Денис подошёл ближе, и его голос стал мягче. – Я знаю, что у вас с клубом не очень. Я знаю про счета. Если тебе нужно…

Ева вздохнула. Наверняка Сёма ему рассказал.

– Денис, – она подняла голову, и в её взгляде было столько стали, что он отступил на шаг. – Не надо. Правда.

– Я просто…

– Я знаю. Спасибо. Но не надо.

Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова, и Денис, хоть и с трудом, кивнул.

– Ладно, – сказал он. – Но если что – я рядом.

– Я знаю.

Они закончили инвентаризацию молча. Ева пересчитывала, записывала, проверяла, и всё это время в голове крутилась одна и та же мысль: 12 рублей. Нина Васильевна не заплатит. Другой работы нет. Счета ждут.

Когда всё было готово, они вышли из пекарни. Вечер был тёплым, почти летним, и солнце, уже низкое, золотило крыши домов и деревья в сквере.

– Слушай, – Денис остановился, переминаясь с ноги на ногу. – Тут такое дело… Ты не хочешь сходить в кино? Новый фильм про супергероев, Сёма говорил, что хочет посмотреть, но я думал, может, ты…

Он смущался, и это было видно – как краснеют уши, как он теребит край футболки, как старается не смотреть ей в глаза.

Ева хотела отказать. У неё не было времени, не было сил, не было желания. Но в голове вдруг что-то щёлкнуло. Она вспомнила Асю. Асины глаза, когда она говорила про Дениса. Асино смущение, Асину надежду, которую она пыталась спрятать.

– Кино? – переспросила Ева. – Давай.

– Правда? – Денис просиял.

– Правда. Только мне нужно сначала кое-что сделать, ладно?

– Я подожду тебя.

– Не надо, – Ева улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок. – Встретимся у кинотеатра. Я быстро.

Она развернулась и пошла к метро, чувствуя на спине его взгляд. Когда она скрылась за поворотом, то сразу достала телефон и набрала сообщение Асе.

«Ася, срочно. Будешь через 15 минут у кинотеатра «Октябрь»?».

Ответ пришёл через секунду. Ася, кажется, ждала её сообщения.

«Мы идём в кино?»

«На супергероев».

«Ура, уже бегу!»

Ева убрала телефон и пошла к метро. Она не обманула Дениса – ей действительно нужно было сделать кое-какие дела. Просто эти дела были не в городе, а дома. И они не требовали её присутствия. Они требовали решения, которое она откладывала уже несколько дней.

В метро в это время никого не было. Ева сидела в вагоне одна, сжимая в руке телефон, и смотрела на проплывающие за окном тоннеля огни. Надо было ехать 40 минут, и за это время она успела передумать сто раз.

Ева посмотрела на время. Через пять минут ей должен был позвонить Денис. Или Ася. Или они оба.

Она не ошиблась. Ровно через пять минут телефон завибрировал. На экране – видеозвонок от Аси. Ева приняла, и на экране появились две мордашки – Ася, раскрасневшаяся, счастливая, и Денис, который пытался выглядеть спокойным, но уши его были красными.

– Ева! – сказал Ася. – Ты где? Мы тебя ждём!

– Ребят, простите, – Ева старалась, чтобы голос звучал виновато. – Я просто… Дедушке срочно нужна помощь, я еду домой. Вы сходите вдвоём, ладно? Потом расскажете всё в подробностях. Ася, особенно ты. Я жду самый подробный отчёт.

– О чём она? – донёсся голос Дениса, обращённый к Асе.

– Это неважно! Она просто дурочка, говорит всякую ерунду, – быстро сказала Ася. – Ева, пока, любим тебя!

Звонок оборвался. Через секунду пришло сообщение от Аси: красное сердечко и смайлик-единорог. Ева улыбнулась, но улыбка тут же погасла.

Потому что следом пришло уведомление от банка.

«Просроченная задолженность по кредиту. Пожалуйста, внесите средства в течение трёх недель, воизбежания конфискации имущества».

Ева смотрела на экран и её пальцы задрожали. Несколько лет назад дедушка оформил кредит под залог, чтобы восстановить конный клуб после пожара. И в последнее время он не мог его оплачивать, но всё ещё упорно скрывал это от Евы и Сёмы, позабыв, что когда-то давно банковское приложение установили на телефон Евы. И теперь она видела каждый долг. И понимала всю серьёзность. Через три недели они лишатся земли. И тогда Смирнов купит её на торгах за копейки. И бороться им будет не за что.

Она откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. Слёзы подступили к горлу, обожгли нёбо, защипали в носу. Она хотела заплакать. Хотела разреветься, как маленькая, чтобы все смотрели и жалели. Но не позволила.

Ева Золотова не плачет в метро. Ева Золотова не плачет вообще.

Она открыла глаза, глубоко вздохнула и достала телефон. Открыла диалог с Глебом Смирновым. Их переписка была пустой – абсолютно.

Ева написала:

«Я согласна. Но у меня есть условия».

Ответ пришёл через минуту. Глеб, кажется, ждал её сообщения.

«Обсудим завтра в кафе?»

И следом – геолокация. Дорогое место в центре, судя по названию. Ева посмотрела на адрес, потом на баланс карты. 12 рублей. То, что нужно. Возможно, хватит на салфетку или на то, чтобы официант чихнул в чашку. Смирнов умеет выбирать отличные места. Она вздохнула и быстро напечатала:

«Хорошо. Во сколько?»

«В 12. Я жду».

Ева убрала телефон. Поезд подъезжал к её станции, и она встала, чувствуя, как ноги стали ватными. Она вышла на улицу, и вечерний воздух ударил в лицо свежестью. Над головой, в розовеющем небе, уже зажигались первые звёзды.

– Что ты делаешь? – спросила она себя, идя к выходу из посёлка. – Что ты, дура, делаешь?

Она знала ответ. Она делает то, что должна. Ради дедушки. Ради Сёмы. Ради Молнии. Ради клуба, который держится на честном слове и на её спине, которая уже не разгибается.

Она шла по просёлку, и ветер шевелил её волосы, и где-то вдалеке уже виднелись крыши конюшен, и этот путь, который она проделывала сотни раз, сегодня казался ей самым длинным в жизни.

Потому что она шла к себе прежней, а вернётся – другой. Той, которая согласилась на сделку. Той, которая продала себя. Той, которая…

– Нет, – сказала она вслух, останавливаясь. – Я не продаю себя. Я спасаю семью. Это другое.

Она повторила это несколько раз, как мантру, и слова постепенно начали успокаивать. Ася права. Унизительно – это смотреть, как дедушка продаёт последнюю лошадь. А один вечер в компании наглого мажора – это просто работа. Неприятная, но работа.

Она подняла голову и посмотрела на небо. Звёзды становились всё ярче, и одна из них, самая яркая, мигнула ей, будто подмигивая.

– Знак? – спросила Ева. – Или просто спутник?

Звезда не ответила. Ева вздохнула и пошла дальше.

Дома её встретил Сёма. Он сидел на крыльце с телефоном в руках и смотрел на неё с таким видом, будто она была главным преступником века.

– Интернет вернули, – сказал он мрачно.

– Я знаю. Я заплатила.

– Ты забыла.

– Я была занята. Прости.

– Ты всегда занята, – Сёма отвернулся. – А мне надо было босса добить. Мы из-за тебя проиграли.

– Сёма…

– Ладно, – он вздохнул и поднялся. – Дедушка ужин оставил. Ты будешь?

– Потом. Мне нужно подумать.

– О чём?

Ева посмотрела на брата. Мальчишка, который уже тянется вверх, у которого голос ломается, который обижается на неё за интернет, но при этом оставляет ужин. Который верит, что всё будет хорошо. Который не знает, что его сестра только что согласилась на сделку с человеком, чей отец хочет отнять у них землю.

– О лете, – сказала Ева. – О том, как будем жить дальше.

– Нормально будем жить, – уверенно сказал Сёма. – Как всегда.

Он ушёл в дом, оставив её одну на крыльце. Ева села на ступеньку, обхватила колени руками и уставилась в темноту.

Где-то в конюшне фыркнул Молния. Где-то за лесом ухала сова. Где-то в городе, в этой чужой, дорогой жизни, Глеб Смирнов, наверное, открывает бутылку дорогого вина и празднует свою победу.

– Ты ещё не победил, – сказала Ева тихо. – Я согласилась на сделку. Но у меня есть условия.

Она встала, отряхнула джинсы и пошла в дом. Завтра был важный день. Завтра она скажет ему всё, что думает. И может быть, если повезёт, они найдут выход, который не заставит её ненавидеть себя.

А может, и нет.

Но она хотя бы попробует.

Глава 10

Утро встретило Еву солнечными зайчиками, которые танцевали на потолке её маленькой мансарды. Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя, как свет играет на старой деревянной балке, и чувствуя, как внутри поднимается то самое предвкушение, которое она тут же постаралась заглушить.

Никакого предвкушения. Это деловой завтрак.

Она села на кровати, потянулась, сбрасывая остатки сна, и заставила себя встать. Душ, уход за волосами, лёгкий макияж – всё как обычно. Она не будет наряжаться. Не будет стараться. Это просто встреча, на которой она выставит условия, и если Глеб Смирнов их не примет, она развернётся и уйдёт.

Ева открыла шкаф, пробежалась взглядом по скромным вешалкам. Лёгкое белое платье? Нет, слишком празднично. Джинсы и футболка? Слишком буднично, почти вызывающе для делового завтрака. Она остановила выбор на джинсовых шортах на высокой посадке – удобных, но аккуратных, и белом кроп-топе на лямках, поверх надела любимую ковбойскую куртку с бахрамой. Свежо, просто, по-летнему. Волосы оставила распущенными – русые локоны мягко легли на плечи, и она лишь поправила их, убрав несколько прядей от лица.

Макияж – минимум: тональный крем, лёгкая тушь, блеск для губ. Она смотрела на своё отражение в маленьком зеркале на стене и кивнула сама себе. Она выглядит как обычно. Как всегда. Глеб не должен подумать, что она готовилась. Потому что она и не готовилась. Это просто встреча.

– Деловой завтрак, – повторила она вслух, проверяя, что взяла ключи. – Деловой завтрак, на котором я выдвину свои условия.

Она спустилась на первый этаж, ожидая увидеть дедушку за столом с газетой, а Сёму – за завтраком. Но в доме было тихо. Стол пуст. На деревянной столешнице лежала только записка, сложенная пополам.

Ева взяла её, узнала дедушкин почерк.

«Ева, мы с Сёмой уехали на рыбалку. Вернёмся к вечеру. Кузя за лошадьми присмотрит. Отдыхай. Дед»

Она улыбнулась, представив, как Сёма, наверное, счастлив – целый день с дедушкой, удочки, термос с чаем. Хорошо, что они выбрались. Дедушке нужен отдых, а Сёме – внимание. Она положила записку обратно, взяла ключи и вышла на крыльцо.

Солнце уже поднялось выше, и воздух был напоён тем особенным утренним светом, который делает всё вокруг чуть более ярким, чуть более живым. Ева сделала шаг к воротам и вдруг услышала голоса.

– Мама, смотри, лошадка!

Детский голос, звонкий и восторженный, заставил её замереть. Она повернула голову и увидела у ворот семью – мама, папа и маленькая девочка лет семи, которая тянула родителей за руки, указывая на пасущегося на дальнем поле Молнию.

– Доброе утро! – окликнула их Ева, выходя к воротам.

Мама, молодая женщина с приятным лицом, обернулась и улыбнулась.

– Здравствуйте! Мы проезжали мимо и увидели вывеску. У вас ещё работает конный клуб? Мы думали, он закрылся.

– Работает, – Ева расправила плечи и улыбнулась той самой улыбкой, которая всегда появлялась, когда речь заходила о лошадях. – Не закрылся и не собирается. Вы хотите покататься?

– Алиса хочет, – папа, высокий мужчина в очках, снял их и протёр, будто не веря своим глазам. – Мы уже думали, что в округе нет мест, где можно покататься. А вы далековато от Москвы, но…

– У нас тихо, – перебила Ева, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое. Посетители. Настоящие посетители. С маленькой девочкой, которая смотрит на Молнию так, будто увидела единорога. – Заходите, я всё покажу.

Она уже открыла ворота, приглашая их внутрь, и только потом вспомнила. Телефон. Телефон остался в комнате, на тумбочке. Она хотела сказать, что ей нужно отойти, но Алиса уже вцепилась в её руку и смотрела снизу вверх огромными карими глазами.

– А лошадок можно погладить? – спросила девочка.

– Можно, – Ева улыбнулась. – Можно и погладить, и покормить, и даже покататься, если захочешь.

– Хочу! – Алиса подпрыгнула.

Родители переглянулись. Папа пожал плечами, мама достала кошелёк.

– А сколько стоит? – спросила она.

– Для первого раза – бесплатно, – Ева взяла девочку за руку и повела к конюшне. – Если понравится – тогда и поговорим.

Она повела гостей по территории, и каждый шаг дарил ей новую радость. Вот Кузя, который вышел из конюшни и, увидев посетителей, кивнул и направился за экипировкой. Вот Вьюга, которая высунула морду из денника и заинтересованно поводила ушами. Вот Заря, которая всегда была самой дружелюбной, уже тянулась к Алисе, предлагая свою мягкую, пахнущую сеном шею.

– Она хочет, чтобы ты её погладила, – сказала Ева, и девочка, сначала робко, потом всё смелее, протянула руку.

– Она тёплая! – восторженно выдохнула Алиса.

– Ага, – улыбнулась Ева. – И общительная.

Она провела небольшую инструкцию – как подходить к лошади, как держаться в седле, как не бояться. Алиса слушала, раскрыв рот, и кивала каждому слову. Родители смотрели на дочь и улыбались.

Когда Кузя принёс маленькое седло и каску, Ева помогла девочке устроиться на Заре. Кобыла, чувствуя, что на спине у неё ребёнок, вела себя с удивительной нежностью – шла медленно, осторожно переставляла ноги, даже голову держала ниже, чтобы Алисе было удобнее держаться за гриву.

– Она словно понимает, что это ребёнок, – тихо сказала мама, стоя рядом с Евой.

– Она всё понимает, – ответила Ева. – Лошади – умные животные. Они чувствуют, кто перед ними.

Алиса сделала два круга по маленькому манежу, и её восторгу не было предела. Она смеялась, кричала родителям, чтобы они смотрели, и махала рукой, хотя Ева просила держаться обеими руками.

– Можно ещё? – спросила девочка, когда круг закончился.

– Можно, – Ева помогла ей слезть, чтобы дать Заре отдохнуть. – Но сначала напоим лошадку, ладно?

Она показала Алисе, как правильно держать ведро, как лошади пьют, как фыркают, когда им нравится вода. Девочка была в восторге от всего – от того, как Заря хрустит яблоком, от того, как Молния, заметив гостей, подошёл поближе и требовательно заржал, требуя своей порции внимания.

– А это кто? – спросила Алиса, глядя на огромного тяжеловоза.

– Это Молния. Самый главный тут. – Ева подошла к нему, потрепала по холке. – Он взрослый, но сильный. И очень любит, когда его чешут за ухом.

– А можно?

– Можно.

Алиса протянула руку, и Молния, снисходительно опустив голову, подставил ухо. Девочка засмеялась, когда он фыркнул от удовольствия, и её смех разлетелся по конюшне, заставляя улыбаться даже Кузю, который стоял в дверях и наблюдал.

– Знаете, – мама подошла к Еве, пока Алиса возилась с Молнией, – мы с мужем давно хотели найти для дочери секцию. Но в городе всё дорого, очереди, да и не везде есть нормальные лошади. А у вас… у вас так спокойно. Так по-домашнему.

– У нас и есть дом, – просто сказала Ева. – Мы здесь живём.

– И вы даёте уроки?

– Точно, Вячеслав Золотов, – сказал вдруг отец, смотря информацию в своём смартфоне, – Он же заслуженный тренер в прошлом. Подскажите, он тоже даёт уроки верховой езды? Это было бы интересно.

Ева прикусила губу.

– К сожалению, он больше не тренирует, после одного случая… – Ева замялась, не решаясь об этом говорить, но быстро продолжила, – Но я его внучка. И я могу заниматься с Алисой лично, если вы не против.

– Конечно не против, – женщина улыбнулась, затем посмотрела на Кузю, который возился с седлом, потом на Алису, которая уже обнимала Молнию за шею.

– А можно записаться? На постоянные занятия?

Ева почувствовала, как сердце сделало кульбит. Постоянные занятия. Это не разовая прогулка. Это деньги, которые можно планировать. Это стабильность. Это шанс.

– Да, конечно, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мы только рады.

Пока Алиса каталась во второй раз, родители созвонились с друзьями. Ева услышала обрывки разговоров: «Да, настоящий конный клуб», «Лошади ухоженные, чисто, красиво», «Девушка-инструктор просто замечательная», «Приезжайте, здесь чудесно».

Через час приехала ещё одна семья – молодая пара с мальчиком лет пяти. Мальчик сначала боялся, прятался за мамину юбку, но Ева опустилась перед ним на корточки, показала, как Молния ест яблоко с ладони, и страх прошёл. К концу занятия мальчик уже сидел на Заре и делал круг под присмотром Евы, а его родители снимали всё на телефон и обещали приехать снова.

Клуб наполнился жизнью. Смех детей, голоса родителей, мягкое ржание лошадей, шорох копыт по мягкому грунту манежа – всё это было таким непривычным и таким правильным, что Ева забыла обо всём на свете. Она учила, показывала, рассказывала, улыбалась, и улыбка её была настоящей – той самой, которая появлялась, когда она делала то, что любила.

Кузя помогал молча, но его глаза блестели, и она знала, что он тоже счастлив. Давно здесь не было так людно. Давно стены конюшни не слышали детского смеха.

Когда последние гости уехали, солнце уже клонилось к обеду. Ева посмотрела на часы, висящие на стене конюшни. Три часа. Она махнула рукой. Встреча, наверное, давно прошла. Глеб, не дождавшись, ушёл. Ну и ладно. Значит, так и должно было случиться.

– Кузя, – позвала она, когда конюх вышел из денника, – спасибо. Без тебя я бы не справилась.

Кузьма улыбнулся, кивнул и показал жестом: «пустяки». Потом указал на конюшню, потом на неё, потом поднял большой палец.

– Всё хорошо, – поняла Ева. – Мы молодцы.

Она вышла во двор, села в беседке, прислонившись спиной к деревянной решётке, и закрыла глаза. Ноги гудели, руки устали, но на душе было тепло. Гости остались довольны. Алиса обещала приехать снова. Вторая семья тоже. Может быть, всё не так плохо? Может быть, клуб ещё можно спасти?

Она открыла глаза и посмотрела вокруг. Беседка, которую бабушка когда-то украсила гирляндой из мелких лампочек, сейчас, при свете дня, выглядела уютно и немного старомодно. Маленький декоративный пруд, который дедушка выкопал ещё в прошлом веке, блестел на солнце, и кувшинки на его поверхности распустились жёлтыми цветами. Территория была небольшой, но ухоженной – газон подстрижен, дорожки посыпаны мелкой щепкой, конюшня выкрашена в белый цвет, и только местами краска облупилась, напоминая о том, что руки уже не те, что деньги не те, но сердце – всё ещё здесь.

Ева вздохнула, вспомнила о Глебе, о том, что она его даже не предупредила, и мысленно махнула рукой. Ну и пусть. Встреча не состоялась – значит, не судьба. Она и не хотела этой сделки. Не хотела врать, притворяться, изображать из себя кого-то. Она хотела вот этого – чтобы дети смеялись в конюшне, чтобы лошади были сыты, чтобы дедушка не хмурился над счетами. И если сегодняшний день – начало чего-то нового, то, может быть, Смирновы ей и не нужны.

Она уже почти успокоилась, когда услышала звук мотора. Глухой, мощный, совсем не похожий на шум дедушкиного старого пикапа. Ева открыла глаза.

У ворот стоял чёрный джип. Дорогой, блестящий, такой же неуместный здесь, среди деревенской тишины и полевых цветов, как бриллиант в мешке с овсом.

Из джипа вышел Глеб.

Он был в чёрной футболке, джинсах, на запястье поблескивали дорогие часы, а лицо скрывали солнечные очки – те самые, в которых она видела его в университете. Он огляделся, и его взгляд, даже сквозь тёмные стёкла, казался оценивающим, внимательным. Он заметил беседку, заметил её, и пошёл через двор – уверенно, как будто всегда здесь был.

– А, вот ты где! – сказал он, подходя ближе.

Ева невольно усмехнулась. Слова Сёмы всплыли в голове сами собой: «Приедет на чёрном джипе, выйдет, посмотрит на тебя и скажет: «А, вот ты где!»». Как в воду глядел, маленький фантазёр.

– Принц на белом коне, – тихо сказала она, глядя, как Глеб приближается. – Точнее, на чёрном джипе.

– Что? – он не расслышал.

– Ничего, – Ева выпрямилась в беседке. – Я говорю, ты меня нашёл.

Глеб остановился напротив, снял очки и посмотрел на неё. В его глазах была смесь облегчения и раздражения, и ещё что-то, чего она не смогла прочитать.

– Я прождал тебя два часа, – сказал он, и голос его звучал ровно, но Ева чувствовала, что под этой ровностью что-то кипит. – Целых два часа, Золотова.

– Долго, – согласилась она, не вставая.

– Долго? – Глеб усмехнулся, но усмешка вышла нервной. – Я там просидел, как идиот, пил кофе, который не пью, и смотрел на дверь. А ты, я смотрю, отдыхала в беседке. Может, и позагарать успела?

Ева подняла бровь, но не стала оправдываться. Она чувствовала себя немного виноватой – если честно, совсем забыла про него, – но виду не подала.

– Как ты меня нашёл? – спросила она вместо ответа.

Глеб закатил глаза, засунул очки за ворот футболки и прошёлся по беседке, разглядывая гирлянды и плетёную мебель.

– О, твой дружок из пекарни отказался называть адрес, – сказал он, и в голосе его появились знакомые язвительные нотки. – Строил из себя героя: «Я не могу дать адрес без её разрешения», «Пожалуйста, покиньте помещение, иначе я вызову полицию». Он что, твой верный пёс-охранник?

Ева удивилась. Она не знала, что Глеб знает о её работе в пекарне. Впрочем, чему удивляться? Он Смирнов. Если ему что-то нужно, он найдёт.

– Он мой лучший друг, – поправила Ева, – И, да, знаешь, к нему не часто пристают с расспросами «Дай адрес Евы Золотовой». Ты мог бы просто позвонить и спросить меня лично.

– Да ты что, правда? Как же я не догадался? – Глеб остановился и посмотрел на неё с таким видом, будто она сказала нечто невероятно глупое. – Я звонил, Ева. Раз пятнадцать.

– Пятнадцать? – она не поверила.

– Пятнадцать, – подтвердил он. – Я думал, с тобой что-то случилось.

– Что? – Ева искренне удивилась. – Что со мной могло случиться?

– Заблудилась, пока шла по геолокации, которую я тебе скинул? Понятия не имею, с тобой всегда что-то случается, девочка с фермы.

Она фыркнула, но в груди что-то дрогнуло. Звонил. Пятнадцать раз. Беспокоился. Или просто злился, что она не пришла? Скорее второе.

– А ты мажор, – сказала она, скрещивая руки на груди. – И это ты можешь сидеть в кафе часами, распивая кофе, а у меня были дела.

– Серьёзно, и какие? – Глеб обвёл рукой беседку, пруд, конюшню. – Задумчиво сидеть?

– У меня были посетители! – Ева встала, чувствуя, как обида поднимается внутри. – Я учила двух маленьких детей сидеть в седле. И знаешь что?

– Что? – Глеб скрестил руки на груди, но в его позе уже не было той нарочитой расслабленности.

– Даже они не ныли так, как ты.

Она сказала это с вызовом, ожидая очередной колкости. Но Глеб вдруг выдохнул. Его плечи опустились, и лицо, только что такое напряжённое, смягчилось.

– Ладно, – сказал он, и голос его стал тише, спокойнее. – Прости. Ты устала?

Ева не ожидала этого. Она готовилась к спору, к перепалке, к тому, чтобы отстаивать свою правоту. Но не к этому – не к простому, искреннему «прости» и вопросу, который прозвучал почти по-человечески. Он извинился, хотя это она не приехала на встречу. И Ева почувствовала лёгкий укол совести, но лишь на долю секунды. Потом её глаза снова блеснули холодной решимостью.

– Конечно устала, – ответила она, стараясь, чтобы голос не выдал её замешательства.

– Тогда поехали что-нибудь поедим, – сказал Глеб, кивая в сторону джипа.

– У нас в холодильнике картошка осталась… – начала Ева, уже прикидывая, что можно приготовить быстро и без лишних затрат.

– С мясом? – уточнил Глеб.

– Я не ем мясо.

Он замер. Посмотрел на неё так, будто она сказала, что питается солнечным светом и цветочной пыльцой.

– Господи, ну конечно, – протянул он, усмехнувшись. – Кто бы сомневался. Дай угадаю, росой питаешься?

– Нет, – Ева улыбнулась, чувствуя, как напряжение уходит, – кровью наглых мажоров.