Текст книги "Девочка с фермы и мажор (СИ)"

Автор книги: Елена Твардовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

–

В это же время, в центре Москвы, в квартире с окнами на огни ночного города, Глеб сидел на диване и смотрел в потолок.

Перед ним на столе стояла наполовину пустая бутылка пива, но он к ней не прикасался уже час. Телефон лежал рядом, экран погас, но Глеб всё смотрел на него, будто ждал, что он загорится сам собой.

Он думал об отце. О том, как тот сидит сейчас в своём кабинете, перебирает бумаги, строит планы, которые не терпят возражений. Сергей Смирнов не привык проигрывать. И он не привык, чтобы кто-то, тем более его собственный сын, указывал ему, как вести дела.

Глеб знал это. Знал с детства. Он помнил, как пытался вписаться в бизнес-ланчи, которые отец устраивал для партнёров, как учился говорить о сделках, о недвижимости, об архитектуре. Но каждый раз натыкался на стену. «Ты ещё не дорос», – говорил отец. «Закончи сначала университет». «Покажи, что ты способен на что-то, кроме вечеринок».

И Глеб показывал. Плохо, но показывал. Сдавал экзамены, тянул сессии, даже пытался работать летом в одной из фирм отца. Но всё было не так. Всё было недостаточно хорошо. И в конечном итоге он перестал пытаться. Стал просто плыть по течению и тратить деньги отца, кототорые, по его же словам, он сам не мог заработать. А потом появилась эта история с конным клубом, с упрямым стариком, который не продаёт землю, и отец, который хочет её любой ценой.

– Я обещал, – сказал Глеб в пустоту. – Я сказал ей, что сделаю.

Он взял телефон, открыл список контактов, нашёл отца. Палец завис над кнопкой вызова.

– И что я скажу? – спросил он себя. – «Пап, оставь в покое клуб моей… ну, в общем, девушки, которую я нанял, чтобы ты поверил, что я серьёзный человек»?

Он усмехнулся и отложил телефон. Нет. Так не пойдёт. Нужно что-то другое. Нужно подойти с другой стороны.

Он встал, прошёл на кухню, налил себе воды. За окном, далеко внизу, шумел город, и огни его казались россыпью бриллиантов, которую кто-то рассыпал по чёрному бархату. Глеб смотрел на них и думал о другом. О том, как пахло в баре – деревом и жареным луком. О том, как Ева ела свой бургер и жмурилась от удовольствия. О том, как её рука дрожала, когда он сжал её ладонь.

– Я обещал, – повторил он, и в голосе его появилась та самая твёрдость, которой он не чувствовал в себе уже давно. – Значит, сделаю.

Он не знал как. Он не знал, что скажет отцу, какие слова подберёт, какие аргументы приведёт. Но он знал одно: он не может её подвести. Не после того, как она согласилась помочь. Не после того, как она смотрела на него в баре своими голубыми глазами и говорила о том, что он может быть нормальным, когда захочет.

Глеб вернулся в комнату, сел на диван и взял ноутбук. Открыл поисковик, нашёл всё, что можно было найти о конном клубе Золотовых. Старые статьи, фотографии, отзывы. Упоминания о фестивалях, которые когда-то гремели на всю область. О том, как Вячеслав Золотов, известный тренер, растил чемпионов, как его лошади брали призы, как его клуб был местом, куда съезжались со всей Москвы.

– Это не просто кусок земли, – сказал Глеб, глядя на фотографию, где дед Евы, ещё молодой, стоял рядом с огромным вороным жеребцом, держа в руках кубок. – Это целая жизнь.

Он закрыл ноутбук, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Он поговорит с отцом. Не как сын, который просит, а как человек, который предлагает. Он найдёт аргументы. Он убедит его, что этот клуб – не просто земля, а память. История. То, что нельзя купить и продать.

За окном горела Москва, и где-то там, далеко, за городом, в маленьком доме у конного клуба, Ева сидела на кухне и писала пост о фестивале, который она обязательно проведёт. И они оба не знали, получится ли у них то, что они задумали. Но они знали, что попробуют.

Потому что иногда обещания – это единственное, что держит мир в равновесии.

Глава 13

Эти несколько дней вновь прошли за привычной для Евы рутиной. Пекарня «Нина» клонилась к закату. За окном уже не было того ослепительного полуденного солнца, вместо него в витрины заглядывали длинные тени, а воздух внутри наполнился той особенной вечерней ленью, когда посетители редки, а время течёт медленно, как патока. Ева стояла за прилавком, перебирая в уме завтрашний вечер, и чувствовала, как внутри нарастает тревога, которую она старательно заталкивала куда-то под рёбра.

Ася сидела за столиком у окна, и зрелище было душераздирающее. Перед ней на тарелке возвышалась гора эклеров – три, нет, уже четыре штуки, судя по кремовым разводам на подбородке и кончике носа. Она вгрызалась в пятый с такой решимостью, будто от этого зависела её жизнь.

– Значит, в пятницу ты идёшь покорять чету Смирновых? – уточнила Ася с набитым ртом.

– Да, – Ева оторвала взгляд от витрины и посмотрела на подругу с тоской, которая не имела никакого отношения к эклерам. – И я даже не знаю, что надеть. Может, блузку?

– Фу, – Ася скривилась и отложила недоеденный эклер. – Ты что, на собеседование идёшь? Серый пиджак ещё надень, портфель прихвати.

– Вдруг это и правда собеседование, – Ева вышла из-за прилавка, села напротив подруги. – Смотря какие вопросы станет задавать его отец. Может, мне нужно выглядеть серьёзно?

– Тебе нужно выглядеть так, чтобы они не усомнились, что их сын мог тебя охмурить. А для этого, – Ася подняла палец, – ты должна выглядеть как девушка, которую невозможно забыть. А не как секретарша на собеседовании.

– И что ты предлагаешь?

– О, надень то маленькое чёрное платье! – Ася оживилась, глаза её загорелись. – Ты в нём такая роскошная. Помнишь, как мы ходили на вечеринку в универе? На тебя все парни смотрели.

– Это ты роскошная, – усмехнулась Ева. – Ты носила его даже чаще, чем я. Брала его у меня для свиданий, которые должны были быть лучшими в жизни, а оказывались полным кошмаром.

– О, не напоминай! – Ася закатила глаза и откинулась на спинку стула. – Помнишь того, с косичкой? Который пришёл с флейтой?

– Боже, – Ева закрыла лицо руками. – Он же пытался тебе серенаду сыграть. В парке. При людях. Это было мило.

– А я сидела и молилась, чтобы земля раскололась, – Ася вздохнула трагически. – Он дул в эту свою флейту, а мимо шли люди с собаками, и собаки выли. В унисон. Это был позор.

– А тот, который пригласил тебя в ресторан, а потом выяснилось, что у него нет денег?

– О, это классика! – Ася схватилась за сердце. – Я сижу, надела твоё платье, накрасилась, чувствую себя королевой. А он такой: «Я забыл карту, ты не займёшь?» Я и заняла. И больше мы не виделись.

– Ты когда-нибудь хотела стереть память, чтобы забыть это? – рассмеялась Ева.

– Конечно, каждый день! – Ася тоже смеялась, и смех их разлетался по пустой пекарне, отражаясь от стеллажей с выпечкой и стеклянных витрин. – Ладно, к делу. Чёрное платье?

– Чёрное платье, – кивнула Ева. – Но только если ты его постирала после того свидания с тарелочником.

– Два раза, – серьёзно сказала Ася. – И молилась.

Дверной колокольчик звякнул, и обе обернулись. На пороге стоял Денис. В одной руке он держал рюкзак, в другой – какую-то коробку, а на лице его было написано такое смешение чувств, что Ева сразу поняла: он увидел, что Ася здесь. И он шёл сюда, не думая, что она здесь. И сейчас он не знает, куда себя деть.

– Привет, – сказал Денис, и его взгляд метнулся от Евы к Асе и обратно, как маятник.

– Привет, – ответили они хором, и голоса их слились в такой странный дуэт, что Денис, кажется, ещё больше растерялся.

Ева заметила, как он замялся на пороге, как пальцы его сжали коробку, как он переступил с ноги на ногу. И заметила, как Ася, только что такая весёлая, вдруг стала очень внимательной к своей тарелке, хотя эклеров там уже почти не осталось.

– Кстати, – Ева поднялась и улыбнулась самой невинной из своих улыбок, – как прошло кино?

Тишина повисла в пекарне, густая и липкая, как тот самый крем, который Ася только что доедала.

– Нормально, – ответили они синхронно.

И оба смутились. Денис посмотрел в пол, Ася – в окно. Ева перевела взгляд с одного на другого, и на её лице застыло выражение хитрой кошки, которая только что нашла сметану.

– И вы не собираетесь ничего говорить? – спросила она, скрещивая руки на груди.

– Всё супер, – быстро ответила Ася, и голос её прозвучал на полтона выше обычного. – Фильм классный, хотя первая часть была круче. Спецэффекты, музыка, всё такое.

– И это всё? – Ева прищурилась.

– Да. Потом фильм закончился, и мы разошлись по домам.

– Просто разошлись по домам и всё?

Они оба замолчали и стало ещё подозрительнее.

– Ева, у тебя уже смена закончилась, – Денис, который всё это время топтался на месте, вдруг ожил и двинулся к подсобке, не глядя ни на одну из них. – Я пойду переоденусь и подменю тебя, ладно?

И он скрылся за дверью подсобки так быстро, будто за ним гнались.

Ева повернулась к Асе. Подруга сидела, уставившись в пустую тарелку, и её уши – эти предательские уши, которые всегда выдавали её с головой – горели ярко-алым.

– Да что происходит? – Ева села напротив, пододвинулась ближе и заглянула подруге в лицо. – Ася?

Ася молчала. Ева смотрела на неё тем самым взглядом – пронзительным, спокойным, терпеливым, от которого невозможно было спрятаться. Только Ева умела так смотреть. Только Ева могла молчать так, что это молчание становилось громче любых слов.

Ася сдалась.

– Я его поцеловала, – выпалила она, и слова эти вылетели из неё, как пробка из бутылки шампанского.

– Что ты сделала? – Ева едва не подскочила на стуле. Глаза её округлились, рот приоткрылся, и на лице застыло выражение радостного шока, которое она не могла скрыть даже при всём желании.

– Тихо! Заткнись, заткнись, – Ася схватила её за руку, вцепилась мёртвой хваткой и перешла на свистящий шёпот. – Мне просто показалось, что был подходящий момент, и я... я его поцеловала.

– И?

– И знаешь, что он сделал? – Ася смотрела на Еву с таким видом, будто собиралась сообщить нечто трагическое. – Просто убежал. Прямо как сейчас в подсобку.

– Убежал?

– Понимаешь, мы вышли из кинотеатра, было темно, никого вокруг. Мы шли по улице, и я подумала: «Вот оно, сейчас или никогда». Ну, я и... повернулась и поцеловала. А он сначала замер, а потом начал что-то бубнить, сказал «Пока, увидимся» и ушёл! – Ася говорила быстро, захлёбываясь словами. – Я стояла там одна, как дура! И, мне кажется, он избегает меня после того случая. Мы так и не поговорили. Думаешь, я слишком поторопилась, да?

Ева молчала. Она смотрела на подругу – на её раскрасневшиеся щёки, на глаза, в которых плескалась смесь надежды и страха, на то, как она теребила край салфетки, и в голове её крутилось всё, что она знала о Денисе. Денис, который краснел, когда с ней здоровался. Денис, который приносил ей чай в подсобку. Денис, который соглашался помочь с бухгалтерией, потому что она попросила. Денис, который, кажется, всю жизнь сомневался и искал лучшего момента. И Ася его поцеловала. Так неожиданно, что он и правда мог растеряться.

– Может, он просто испугался? – осторожно сказала Ева. – Он не самый решительный парень в мире, но он милый. И я уверена, он думает об этом. И хочет поговорить, просто не знает как.

– Если честно, я тоже не знаю, – Ася выдохнула, и плечи её опустились. – Я вообще не знаю, что теперь делать.

– Мы что-нибудь придумаем, – Ева накрыла её руку своей. – Не переживай.

Дверь подсобки скрипнула, и на пороге появился Денис. Он переоделся в рабочую футболку, фартук уже был повязан, и он явно собирался заступить на смену, но, увидев, что Ева и Ася сидят в обнимку, замешкался.

– Я готов, – сказал он, и в голосе его прозвучало что-то, похожее на вопрос.

Ева встала – голубой кроп-топ открыл загорелую талию, белая плиссированная юбка мягко легла по фигуре, демонстрируя длинные ноги. Волосы, собранные в свободный конский хвост, мягко качнулись, и две передние пряди слегка небрежно упали ей на лицо. Она выглядела просто – и неотразимо. И Денис, глядя на неё, на секунду забыл, что собирался сказать.

Ася заметила этот взгляд. И прикусила губу почти до крови.

– Денис, спасибо, что подменил, – Ева улыбнулась той самой улыбкой, которая заставляла людей делать для неё невозможное.

Денис пожал плечами и произнёс:

– Кстати, тут недавно один парень заходил, хотел узнать адрес твоего конного клуба. Но я не сказал без твоего разрешения.

– Да, спасибо. – Ева кивнула, и лицо её стало чуть серьёзнее. – К сожалению, этот парень меня всё же нашёл.

Она сказала это легко, будто речь шла о чём-то незначительном, но Денис заметил, как дрогнули её пальцы, когда она поправляла хвост. И что-то в его лице изменилось – не то чтобы разочарование, скорее понимание, которое приходит, когда теряешь последнюю надежду.

– Ева, – сказал он, и голос его стал чуть тише, – может, ты задержишься ненадолго? Ну… вдруг к вечеру народ подтянется, или..

– Прости, не могу, нужно бежать, – перебила Ева, и в её глазах мелькнул тот самый огонёк, который Ася знала слишком хорошо. Огонёк, который означал, что сейчас что-то произойдёт. – Но Ася может помочь. Она так часто к нам заходит, что знает весь ассортимент не хуже нас с тобой. И на вкус уже всё попробовала.

Ася, которая в этот момент как раз отхлебнула лимонад, поперхнулась. Жидкость пошла не в то горло, она закашлялась, замахала руками, и глаза её, зелёные, огромные, заметались между Евой и Денисом в паническом танце.

– Думаю, он и сам справится, – сказала Ася, когда кашель немного отпустил. – Взрослый мальчик. А я лучше тебе помогу. Пойдём уже, Ева, нам пора. Пока, Денис!

Она схватила Еву за руку и потащила к выходу со скоростью пули. Ева едва успела кивнуть Денису на прощание, и дверь за ними захлопнулась, оставив его наедине с нервным звоном колокольчика и горой немытой посуды.

На улице Ася оттащила Еву подальше от витрины, к дереву, и только там остановилась, тяжело дыша.

– А ты-то почему сбежала? – спросила Ева, и в голосе её звучал укор. – Это же был шанс поговорить.

– Я не хочу с ним разговаривать! – Ася скрестила руки на груди. – Он не хочет, значит, и я не хочу.

– Не хочешь или боишься?

– Я ничего не боюсь.

– Тогда вернись и поговорите.

– Нет, я же сказала! – Ася топнула ногой, словно капризный ребёнок. – Я ещё не готова. Мне нужно подумать.

Ева смотрела на подругу. На её рыжие, непослушные волосы, которые лезли в лицо, на сжатые губы, на упрямо поднятый подбородок. И видела в ней себя – такую же упрямую, такую же гордую, так же боящуюся сделать первый шаг.

– Ладно, хорошо, успокойся, – Ева обняла её за плечи, и они зашагали к метро. – Тогда поедем в конный клуб? Мы с Сёмой выпустили щуку в пруд, я тебя с ней познакомлю.

– Щуки не живут в пруду, – фыркнула Ася, но в голосе её уже не было прежней злости.

– Эта живёт. Она волшебная.

– Ладно, тогда пошли. Может, она и правда волшебная, и я загадаю, чтобы в моей жизни было меньше позорных ситуаций.

– Целовать парня, который тебе нравится – это не позор, – мягко сказала Ева.

– Наблюдать за тем, как он бегает от тебя, как ошпаренный – вот это позор, – отрезала Ася.

– Просто дай ему время.

– Просто заткнись, – Ася толкнула её плечом, но в голосе уже слышалась улыбка. – Хочу быстрее увидеть твою щуку. Заодно соберём тебе образ на ужин с родителями Смирнова.

– Я думала, мы уже решили – чёрное платье.

– Чёрное платье – это база, – Ася оживилась, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который всегда появлялся, когда речь заходила о нарядах. – А что сверху? Какие украшения? Какая обувь? Причёска? Ты же не пойдёшь с хвостом?

– А что не так с хвостом?

– Ева, – Ася остановилась и посмотрела на неё с выражением крайнего терпения, – ты идёшь знакомиться с родителями парня. Пусть даже фиктивного. Ты должна выглядеть так, чтобы они подумали: «Да, эта девушка достойна нашего сына». А не: «Она, наверное, только что из конюшни».

– Я только что из конюшни и есть.

– Они об этом не должны знать. Ты – загадочная девушка с лёгким налётом богемности, а не девочка с фермы.

Ева закатила глаза, но спорить не стала. Ася в таких вопросах разбиралась лучше. И потом, если честно, ей самой было интересно. Интересно представить себя не той, кто таскает мешки с комбикормом и чистит денники, а той, кто может войти в богатый дом и не растеряться.

Они спустились в метро, и поезд повёз их за город, в сумерки, в лето, в конный клуб, где в пруду плавала волшебная щука, а в мансарде ждало чёрное платье, которое видело столько кринж-свиданий, что могло бы написать мемуары.

–

Денис остался в пекарне один. Он стоял за прилавком, смотрел на дверь, за которой скрылись Ева и Ася, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он слышал, как они перешёптывались, когда выходили, слышал, как Ася крикнула «Пока, Денис!», и в этом «пока» было столько всего, что он не мог разобрать.

Он вспомнил тот вечер. Кино, тёмная улица, её лицо, поднятое к нему, её глаза – огромные, зелёные, и то, как она вдруг приблизилась и поцеловала его. А он испугался. Он просто испугался. Потому что всю жизнь смотрел на Еву, думал о Еве, ждал, что когда-нибудь Ева посмотрит на него иначе. А тут – Ася. Рыжая, смешная, вечно болтающая без умолку, которая ест эклеры, как голодная волчица. И этот поцелуй. И его побег.

– Идиот, – сказал он себе, глядя в пустой зал.

Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о новом посетителе. Денис вздохнул и натянул на лицо улыбку.

–

В конном клубе было тихо. Солнце уже село, и пруд, маленький, декоративный, отражал последние розовые облака. Ева и Ася сидели на скамейке у воды, смотрели, как на поверхности расходятся круги – это щука, выпущенная Сёмой, осваивалась на новом месте.

– Она и правда волшебная, – сказала Ася, глядя на воду. – Смотри, как плавает.

– Волшебная, – согласилась Ева. – Загадывай желание.

Ася закрыла глаза, помолчала, потом открыла.

– Всё, – сказала она. – Загадала.

– И что?

– Не скажу. Не сбудется.

– Тогда пойдём в дом. Мне нужно примерить платье, а тебе – высказать всё, что ты обо мне думаешь.

– Это надолго, – усмехнулась Ася.

Они поднялись в мансарду, маленькую комнатку под самой крышей, где Ева спала с детства. Здесь пахло деревом и луговыми цветами, которые Ева собирала в поле каждое утро и ставила на прикроватной тумбе. На стенах висели старые фотографии – бабушка с кубком, дедушка на Молнии, мама, которую Ева почти не помнила.

Ася открыла шкаф, достала чёрное платье – простое, короткое, с открытыми плечами, которое они когда-то купили вместе на распродаже и которое стало их общим сокровищем.

– Надевай, – сказала она.

Ева сняла топ, юбку, оставшись в белье, и натянула платье через голову. Оно село идеально – как всегда. Чёрный шёлк облегал фигуру, открывал плечи, ключицы, спускаясь ровно настолько, чтобы быть элегантным, но не вызывающим.

– Повернись, – скомандовала Ася.

Ева повернулась.

– Волосы распусти, – Ася подошла, ловкими пальцами вытащила резинку. Русые локоны рассыпались по плечам, и Асия одобрительно кивнула. – Да. Так. Ты будешь королевой, Ева. Они не поймут, как их сын смог заполучить такую девушку.

– Спасибо, – тихо сказала Ева, глядя на себя в маленькое зеркало на стене.

Они сидели на кровати, переодевшись в пижамы, пили чай, который заварил дедушка, и болтали. Обо всём и ни о чём. О том, как Ася влюбилась в Дениса, о том, как Ева боится завтрашнего вечера, о том, какая щука большая, и о том, что Сёма теперь будет ходить и всем рассказывать, что у них в пруду живёт волшебная рыба, исполняющая желания.

– Знаешь, – сказала Ася, когда уже стемнело, – я верю, что у тебя всё получится. И с клубом. И с этим... фиктивным красавчиком.

– Ты правда веришь?

– Правда. – Ася обняла её. – Потому что ты – Ева Золотова. А Ева Золотова всё умеет. Даже устривать пожар.

– Мне до сих пор немного стыдно, – напомнила Ева.

– Главное, не говори об этом на ужине. – Ася зевнула, потянулась. – Ладно, пора спать. Завтра у тебя важный день.

– Чёрт. Смирнов обещал за мной заехать. Я не хочу, чтобы дедушка его видел, – Ева села в кровати, Ася приподнялась на локтях и посмотрела на подругу.

– Не волнуйся, это я беру на себя. Подговорю Сёму, он уведёт куда-нибудь дедушку ближе к шести.

Ева посмотрела в окно. Ночь была тёплой, звёздной, и где-то в лесу ухала сова, и в пруду плескалась щука, и лошади в конюшне спали, и весь этот мир, маленький, уютный, был её.

– Ася, – тихо позвала Ева, когда подруга уже опустилась обратно на подушки и готовилась заснуть.

– Что?

– У тебя всё получится. С Денисом.

Ася улыбнулась. В свете луны её рыжие волосы горели, а зелёные глаза блестели.

– Знаю, – сказала она. – Я же загадала.

Ева тоже улыбнулась и легла рядом с подругой так, что их головые соприкоснулись. Они обе смотрели в потолок и каждая думала о своём. Ася – о Денисе. Ева – о Глебе.

Завтра был ужин с его родителями. Завтра она должна была стать той, кого от него ждут. Но сейчас, в эту минуту, она была просто собой. Вместе со своей лучшей подругой. И это было главное.