Текст книги "Девочка с фермы и мажор (СИ)"

Автор книги: Елена Твардовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава 20

Утро следующего дня было серым, но не дождливым – тем особенным московским утром, когда город ещё не проснулся, а солнце уже пытается пробиться сквозь пелену облаков, но у него ничего не получается. Ева стояла у окна пекарни, заваривала чай и смотрела на улицу, по которой без конца проезжали машины. Телефон в кармане джинсов завибрировал.

Она достала его, прочитала сообщение.

Глеб: Доброе утро, русалка 🧜♀️ Встретимся в «La Fenice» после твоей смены? Есть новости.

Новости. Ева хмыкнула и ответила короткое: ок.

Без приветствий. Без смайликов.

Она уже убрала телефон, когда он снова завибрировал.

Глеб: Я заеду за тобой в пекарню.

Ева закусила губу. Представила, как он паркует свой чёрный джип у входа, как Денис будет смотреть на них из-за прилавка, как потом будут вопросы, взгляды, неловкость. Она набрала быстро, почти не думая:

Ева: Не заезжай за мной.

Она видела, как в ответе замигали три точки. Глеб печатал, потом останавливался, печатал снова. Ева ждала. Но вместо сообщения – тишина. Точки исчезли. Он не ответил.

Ева убрала телефон в карман и вернулась к чайнику. Странно, что он не спросил, почему. Странно, что не поспорил. Странно, что вообще согласился. Но она решила не думать об этом. У неё была смена, потом встреча, потом дела в клубе. У неё не было времени гадать, что творится в голове у Глеба Смирнова.

–

В «La Fenice» она опоздала на пятнадцать минут. Не специально – просто в пекарне пришла проверка, Нина Васильевна растерялась, и Ева не смогла оставить её одну. Когда она вошла в ресторан, Глеб уже сидел за столиком у окна. Перед ним стояли два стакана с соком – апельсиновым для неё, томатным для него, судя по цвету – и тарелка с овощным салатом, заботливо прикрытая, чтобы не заветрился.

Он поднял голову, когда она подошла, и его взгляд скользнул по ней – быстро, оценивающе, но без обычной наглой усмешки. Сегодня на ней были джинсы, сидящие идеально, и белый кроп-топ с открытыми плечами и длинными рукавами, который делал её похожей на девушку с обложки летнего журнала. Волосы мягкой волной спадали по плечам, и от неё пахло полем и утренней свежестью. Она выглядела просто, но так, что Глеб, сам того не желая, задержал на ней взгляд дольше, чем следовало.

– Привет, – сказал он, когда она села. – Опоздала.

– Знаю, – ответила она, не глядя на него. Поправила салфетку, взяла стакан с соком, отпила глоток. – Проверка в пекарне была. Нина Васильевна чуть инфаркт не получила.

– Никаких проблем? – спросил он, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на искреннее любопытство.

– Нет, всё в порядке. Просто... – она замолчала, потому что поняла, что рассказывает ему детали своей жизни. Жизни, в которую он не должен был входить. – Всё нормально.

Она поставила стакан, подняла глаза. И Глеб сразу заметил – в её взгляде появился холод. Не тот лёд, который он видел в коридоре университета, когда она скандалила с профессором. Тот был горячим, живым. Этот был другим. Отстранённым. Будто она смотрела сквозь него.

– Что-то не так? – спросил он прямо.

– Всё нормально, – ответила она, и её голос был ровным, как натянутая струна. – Зачем ты меня позвал?

Глеб растерялся. Он ожидал чего угодно – привычных колкостей, споров, даже молчания, но не этого делового, холодного тона, который превращал их разговор в переговоры двух незнакомцев.

– Родители позвали нас на турбазу в следующие выходные, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал обычно. – Это какой-то очередной проект моего отца, он собирается там что-то строить, короче, неважно. Скорее всего, это мамина идея. Я сам не в восторге, что придётся провести с ними все выходные, но...

– Хорошо, без проблем, – перебила Ева, и Глеб не успел закончить. – Это всё? Я могу идти?

Она поднялась, потянулась за сумкой, и Глеб смотрел на неё, не веря своим глазам. Только что она пришла, только что села, и уже собралась уходить?

– Ева, да подожди ты, – он подался вперёд и аккуратно коснулся её запястья, Ева одёрнула руку, словно обожглась. Глеб заметил это и произнёс слегка раздражённо: – Да что случилось?

– Ничего, – она пожала плечами, но в этом движении было что-то напряжённое, неестественное. – Просто мы всё обсудили, и я хочу домой. Скинешь потом адрес турбазы?

Глеб смотрел на неё и чувствовал, как внутри нарастает глухое раздражение. Он вспоминал их ночь на озере, её смех, её прыжок в воду, их лица в лунном свете – и не понимал, что произошло. Чем он успел провиниться? Что сказал не так?

– Нет, это не всё, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Сядь, пожалуйста.

Ева закатила глаза – так демонстративно, будто он попросил её о чём-то немыслимом, – и села обратно. Скрестила руки на груди, откинулась на спинку стула. И вся её поза говорила: «Я здесь, но я не с тобой». Глеба это задело. Больше, чем он хотел признаться.

– Во-первых, – он полез во внутренний карман куртки и вытащил маленькую бархатную коробочку, – надень это.

Он открыл крышку, и на свету засверкало кольцо – тонкое, изящное, с небольшим бриллиантом, который переливался всеми цветами радуги. Фамильное кольцо Смирновых, которое его бабушка носила всю жизнь, а мать отдала ему с напутствием: «Когда встретишь ту самую».

Ева посмотрела на кольцо. Потом на него.

– Нет, – сказала она, и её голос был твёрдым, как сталь. – Я не буду это носить.

– Золотова, – он старался говорить терпеливо, хотя внутри всё кипело, – мы помолвлены.

– Фиктивно, – напомнила она.

– И что? – он сжал коробочку, чувствуя, как пальцы немеют. – Нам нужно, чтобы мой отец это видел. Невеста не может не носить кольцо.

– Да, но я ведь не обязана носить его всегда! – Ева подалась вперёд, и в её глазах зажёгся тот самый огонь, который он любил – и ненавидел одновременно. – Что я скажу дедушке?

– Скажи, что я сделал тебе предложение, – пожал плечами Глеб.

– Он тебя убьёт, – отрезала Ева, но в её голосе, кажется, промелькнуло что-то, похожее на усмешку.

– Да почему? – Глеб даже рассмеялся – хрипло, нервно. – Мне кажется, я ему понравился.

– Не понравился, – она покачала головой, и её взгляд стал серьёзным. – И ты сын Сергея Смирнова. А Сергей Смирнов хочет отнять у нас конный клуб...

– Ладно, не продолжай, – Глеб поднял руку, останавливая её. – Я понял. Окей, дома можешь не носить, но хотя бы сейчас надень. Пожалуйста.

Он сказал «пожалуйста» – и сам удивился тому, как часто звучало это слово, когда он говорил с ней. Ева посмотрела ему в глаза. Помедлила. Потом взяла коробочку, вынула кольцо и надела на палец.

Оно подошло идеально. Словно было сделано для неё.

– Доволен? – спросила она, показывая ему кольцо на своей ладони.

– Почти, – Глеб усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной наглости. – Ещё ты должна перевезти какие-то вещи ко мне в квартиру.

– Это обязательно? – она подняла на него глаза, и в её взгляде снова появился тот холод, от которого ему становилось не по себе.

– Обязательно, – он старался говорить спокойно, деловито. – Мама часто ко мне заходит, она сразу поймёт, что ты там не ночуешь.

– Ну и что? – Ева скрестила руки на груди. – Может, я до свадьбы не ночую в квартирах своих женихов? Это нормально.

– Для кого, для монашки? – не удержался Глеб.

– Для приличной девушки, – парировала она, и в её голосе снова появилась та самая сталь, которая означала, что она не отступит.

– Ева, – он выдохнул, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Он не хотел спорить. Не хотел ссориться. Он просто хотел... он не знал, чего он хотел. Она просто сводила его с ума.

– Ладно! – она откинулась на спинку стула, и в её жесте было что-то капитулирующее, почти детское. – Ещё что-то? Может, сделаем совместные фотки, заведём котёнка, наденем парные свитера?

– Неплохая идея, – усмехнулся он, и она бросила на него убийственный взгляд.

– Но вообще, – Глеб стал серьёзным, – нам правда было бы неплохо порепетировать.

– Порепетировать? – она прищурилась.

– Да. Там будет мой брат. И он явно устроит допрос. Как давно мы вместе, как познакомились. Наверняка начнёт расспрашивать о нас, о наших увлечениях, и убедится, что мы почти ничего друг о друге не знаем.

– О, я знаю всё о тебе и твоих увлечениях, Смирнов, – Ева улыбнулась, и в этой улыбке было что-то опасное. – Поверь, это не сложно. Вечеринки, алкоголь, флирт со всем, что движется. А ещё, по вечерам, ты, наверное, стоишь перед зеркалом и репетируешь свой «секси взгляд», – она нарисовала в воздухе ковычки.

– Секси взгляд? – он прищурился, и в его голосе появилась знакомая насмешка. – Так вот что ты обо мне думаешь?

– Не обольщайся, – она покачала головой, но уголки её губ дрогнули. – Я о тебе не думаю. Просто иногда ты правда делаешь такое лицо, что мне хочется тебя убить или... я не знаю, но точно что-то плохое.

– Ты о чём вообще? – он откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

– Когда ты видишь красивую девушку, ты сразу включаешь свой альфа-режим, – Ева изобразила его взгляд – прищуренные глаза, чуть приподнятый подбородок, лёгкая полуулыбка. У неё получалось смешно, утрированно, но Глеб вдруг поймал себя на мысли, что даже в этой карикатуре было что-то... притягательное. – Смотришь «вот так». И девушки сразу тают, как мороженое.

– Надеюсь, ты про какую-то конкретную девушку? – он улыбался, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое.

– Да, – сказала она, и её улыбка исчезла. – Про твою бывшую. Марго.

Слова выпалили, как выстрел, и Ева сразу пожалела. Глеб видел, как она замерла, как её пальцы сжались на стакане, как она пыталась сделать вид, что ничего не случилось. Но было поздно.

Улыбка сползла с его лица.

– Марго? – переспросил он, и голос его стал ровным, почти безжизненным. – Причём здесь она?

– Потому что Денис рассказал мне, – Ева подняла глаза, и в её взгляде было что-то, чего Глеб не мог прочитать. – Он видел, как вы с ней ворковали, когда ты приезжал в пекарню и привёз мне лошадку. Ты сделал мне подарок, а потом мило болтал со своей бывшей девушкой. И она села к тебе в машину.

Глеб потёр переносицу. Всё встало на свои места – её холодность, её желание уйти, её взгляд, которым она смотрела сквозь него. И от этого стало и легче, и тяжелее одновременно.

– Это не то, что ты подумала, – сказал он, и слова прозвучали глупо даже для него самого.

– Я ничего не подумала, – отрезала Ева, и в её голосе снова появился лёд.

– Да, – он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – И поэтому разговариваешь со мной, как с последним мудаком?

– А вот об этом я как раз думала! – она вскинула подбородок, и её глаза, голубые, ясные, горели вызовом.

– Она просто сказала, что хочет поговорить, и мы поехали в кафе, – Глеб старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Всё. Ничего не было.

– Мм, как мило, – Ева скрестила руки на груди. – Меня это не интересует, – она выпалила это слегка обиженно, и тут же постаралась скрыть это от Глеба.

– Да почему я вообще оправдываюсь? – он не выдержал, и слова вырвались резче, чем он хотел. – Мы ещё не женаты, а ты уже выносишь мне мозг!

– И я никогда не стану твоей женой, Смирнов, – она подалась вперёд, и её голос зазвенел, как натянутая струна. – Потому что ты эгоистичный. И лживый. И бабник, которого интересуют только деньги!

Её несло и она уже не могла себя контролировать.

– Золотова, – Глеб чувствовал, как кровь стучит в висках, – может, ты наконец заткнёшься и дашь мне всё объяснить?

Но объяснить он не успел.

Дверь ресторана распахнулась, и в помещение вошли Марго и Валера. Марго была в коротком платье и с идеальной укладкой, Валера – в дорогом пиджаке, но с мутноватым взглядом человека, который начал отмечать ещё до обеда.

– Вспомнишь солнышко – вот и лучик, – прошептала Ева, отворачиваясь к окну, будто надеялась, что её не заметят.

Но Марго, как хищник, почуяла добычу. Её взгляд скользнул по залу, задержался на их столике, и в её глазах вспыхнуло что-то – не то удивление, не то злость. Она что-то сказала Валере, и они направились прямо к ним.

– Привет, – Марго остановилась у столика, и её улыбка была сладкой, как патока, и такой же приторной. – А вы чего тут? Не против, если мы присоединимся?

Ева молчала. Глеб тоже. Марго, не дожидаясь приглашения, уже собиралась сесть рядом с Глебом, но он, не говоря ни слова, поднялся и уступил ей своё место.

– Ого, Глеб, ты чего такой напряжённый? – Марго удивлённо похлопала длинными ресницами, присаживаясь за столик.

Глеб не ответил. Он смотрел на Валеру, который уже тянулся к стулу рядом с Марго, чтобы сесть рядом.

– Нет, дружок, – Глеб остановил его, положив руку на спинку стула. – Сначала ты извинишься.

Марго опешила. Валера замер, переведя взгляд с Глеба на Еву. Та сидела, не двигаясь, с непроницаемым лицом. Она не требовала извинений, но и не отводила глаз. Валера ещё несколько секунд соображал, что от него хотят, потом всё же опомнился, когда в памяти проплыли обрывки той самой вечеринки: Золотова в коротких шортах, пожар в доме Смирнова. Всё было смутно, но важное он всё же вспомнил.

– Прости меня, девочка с фермы, – Валера развёл руками, и в его голосе слышалась пьяная искренность. – На вечеринке я немного перебрал.

– Меня зовут Ева, – сказала она, и её голос был спокойным, почти равнодушным.

– Прости меня, Ева, – повторил Валера.

– И? – Глеб выжидающе поднял бровь.

– Я больше так не буду, – Валера смотрел на Еву, и в его взгляде было что-то, похожее на раскаяние.

– Не будешь напиваться или не будешь лапать девушек? – уточнила Ева, и в её голосе появилась лёгкая усмешка.

– Первое не обещаю, – признался Валера, – но второе выполню. Мне правда жаль, что так получилось.

Глеб посмотрел на Еву. Её взгляд смягчился. Он даже удивился – с ним она всегда была непримиримой, жёсткой, но сейчас, глядя на виноватого Валеру, она, кажется, готова была простить. Глеб почувствовал лёгкий укол обиды. Она что, умеет злиться только на него?

– Хорошо, – сказала Ева. – Забыли.

Валера облегчённо выдохнул, перевёл взгляд на Глеба. Тот кивнул на свободный стул.

– Теперь можешь садиться.

Валера плюхнулся на стул рядом с Марго, Глеб рядом с Евой, и наступила неловкая тишина. Марго смотрела на Еву, Ева – на Марго, Глеб – на них обеих. В воздухе витало напряжение, которое никто не старался разрядить. Потом Марго перевела взгляд на Глеба, снова на Еву. Они сидели так близко. Она уловила невидимые искры между ними, и ей это не понравилось. В её голосе появилось что-то, похожее на плохо скрываемое раздражение, когда она вновь заговорила, не скрывая нервного любопытства.

– А вы чего это здесь… Вдвоём. Посреди дня. Вы что теперь... вместе? – спросила она, и слова дались ей с трудом.

– Да, – сказал Глеб.

– Нет, – сказала Ева одновременно.

Они посмотрели друг на друга. Ева – с возмущением, Глеб – с вызовом.

Марго нервно рассмеялась, явно ожидая другого ответа.

– Ну... поздравляю, – Валера, кажется, не знал, как реагировать. Он переводил взгляд с одного на другого, и его лицо выражало крайнюю степень недоумения, но, в отличие от Марго, ему было всё равно. – Кстати, Глеб, раз Ева меня простила, ты типа не хочешь извиниться за то, что по лицу меня ударил?

Валера попытался сделать обстановку более расслабленной, но кажется, сделал только хуже.

– Ты лапал мою девушку, – Глеб говорил спокойно, но в его голосе была сталь. – Ничего не перепутал?

Марго закусила губу. Её пальцы, лежавшие на столе, сжались в кулаки.

– А что не так, Глеб? – сказала она, и её голос звенел от плохо скрываемой злости. – Разве текила-гёрл на твоих вечеринках не для развлечений?

Ева почувствовала, как внутри закипает что-то горячее. Марго говорила о ней, но обращалась к Глебу. Будто Евы здесь не было. Будто она была пустым местом.

– Может, тебе лучше знать, – сказала Ева, и её голос был спокойным, но в этом спокойствии было что-то страшное, – но мне сказали, что в обязанности входит только предлагать текилу и мило улыбаться, а не прыгать в постель к наглым мажорам.

Марго усмехнулась.

– Ну, с первым ты не справилась, – сказала она, и её глаза сузились, – а вот со вторым очень даже.

– Что? – Ева почувствовала, как кровь прилила к лицу. – Да как ты...

Она не закончила. Слова вырвались сами, без контроля, без плана.

– Вообще-то, мы помолвлены, ясно? – Ева подняла руку, и кольцо на её пальце сверкнуло в свете ламп. – И у нас всё серьёзно. Так что я не просто его девушка. Я его невеста.

Марго побледнела. Её лицо, секунду назад такое надменное, стало серым, почти прозрачным.

– Он сделал тебе предложение? – прошептала она, и её голос дрогнул. – Но... когда вы успели?

– Когда ужинали с его родителями, – Ева смотрела на неё, и в её взгляде не было торжества. Только спокойствие.

– Вы... что? – Марго сглотнула. – Ах ты стерва. Я так и знала. Ты не просто девчонка с фермы. Ты хитрая охотница за миллионерами. Глеб, она тебя использует, ей нужны только деньги, разве ты не понимаешь?

Ева уже открыла рот, чтобы ответить, но Глеб опередил её. Он поднялся, и его голос, спокойный и твёрдый, перекрыл всё:

– Не суди по себе, Марго, – выдохнул он, затем быстро продолжил, – Классно посидели, с удовольствием поболтали бы с вами ещё, но нам уже пора, да, любимая?

Он протянул руку, и Ева, не раздумывая, взяла её. Встала, поправила сумку на плече, и на её губах заиграла улыбка – та самая, которую она дарила самым сложным клиентам в пекарне.

– Конечно, любимый, – сказала она, и её голос звучал мягко, почти нежно.

Она посмотрела на Марго. Выдержала её взгляд – полный ненависти, обиды, ревности. И не отвела глаз.

Глеб приобнял её за плечи, подозвал официанта.

– Запиши на счёт отца, – сказал он, и в его голосе снова появилась та самая наглая уверенность, которая выводила Еву из себя. – И добавь счёт за наш столик и за этот тоже. Мы угощаем.

Официант кивнул. Глеб взял Еву за руку, и они вышли из ресторана, оставив Марго и Валеру за столиком. Марго смотрела им вслед, и её глаза горели таким огнём, что стекла, казалось, могли треснуть. Но Ева не обернулась. Шла ровно, держа спину прямой, и чувствовала тепло его ладони, сжимавшей её пальцы.

На улице, у машины, она резко высвободила руку.

– Ты что, не мог промолчать? – спросила она, и в её голосе снова появился упрёк. – Или тебе очень хотелось похвастаться перед своей бывшей девушкой, какая у тебя насыщенная личная жизнь?

Глеб закатил глаза.

– Сколько можно объяснять, – он провёл рукой по волосам, и в его жесте было что-то усталое, почти сломленное. – Мне плевать на Марго.

– Поэтому ты ужинаешь с ней в ресторане, а потом пользуешься моментом, чтобы вызвать у неё ревность?

– Так это ты сказала ей про помолвку! – он повернулся к ней, и его голос стал громче.

– А что мне оставалось делать? – Ева чувствовала, как внутри закипает злость – та самая, которую она сдерживала весь день. – Она просто смотрела и испепеляла меня своим взглядом! Убить меня была готова за тебя!

– Пока ревнуешь здесь только ты, – сказал Глеб, и в его голосе появилась та самая наглая уверенность, которую она ненавидела.

– Я тебя не ревную! – выпалила Ева, и её голос сорвался. – Единственное чувство, которое я к тебе испытываю, Смирнов, это ненависть, тебе ясно?

– Да, скажи это ещё миллион раз!

– А что ты хотел услышать? – она шагнула к нему, и её глаза горели, голос дрожал от ярости, которую она больше не могла сдерживать. – Что я влюбилась в тебя после прогулки на озере? У нас сделка. И я не забываю об этом. И ты не забывай. И раз уже ты всем разболтал, что мы пара, то будь добр, не води по ресторанам свою бывшую, потому что это унизительно для меня! Я бы никогда не стала играть с тобой любовь, если бы мне не нужно было спасти свой конный клуб. Ты мне противен! Ясно?

Она стояла перед ним, разозлившаяся, с горящими глазами, с растрёпанными волосами, и в ней было столько жизни, столько ярости, столько всего, что Глеб забыл, как дышать.

– Предельно, – сказал он, и его голос был холодным, как лёд.

Они смотрели друг на друга. Секунду. Две. Пять. Ева развернулась и пошла к метро, её шаги были быстрыми, решительными, и волосы развивались на ветру, как флаг.

– Садись, я тебя подвезу, – крикнул он, надевая солнечные очки, чтобы она не видела его глаз.

– Сама доберусь, – бросила она, не оборачиваясь.

– Да перестань, Золотова, – он пошёл за ней, и в его голосе снова появилась привычная насмешка, но она звучала как-то иначе. – Тебе до твоего клуба, наверное, на метро с двадцатью пересадками.

Она остановилась. Обернулась. Посмотрела на него – на его очки, скрывающие глаза, на его руки в карманах, на его позу, которая должна была выражать равнодушие, но не могла его скрыть.

– С двумя вообще-то, – сказала она.

– Просто сядь в машину, – он кивнул на джип, и его голос стал тише, но требовательнее.

Ева хотела возразить, но посмотрела на ресторан. За стеклом, у столика, она увидела Марго – та смотрела на них, не отрываясь. И что-то внутри Евы щёлкнуло. Она подошла к Глебу, остановилась перед ним, а потом, не говоря ни слова, обняла его.

Она чувствовала, как он напрягся. Как его тело на секунду стало твёрдым, как камень. Как его дыхание перехватило. От её волос пахло полевыми цветами – свежими, сладкими. От него – дорогим парфюмом, кедром и чем-то ещё, что она не могла назвать, но что делало его дыхание её дыханием, его тепло – её теплом.

– Золотова, – сказал он, и его голос прозвучал хрипловато, – ты ненормальная?

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. На её губах сияла широкая улыбка – та самая, которую он видел на озере, когда она прыгнула в воду и утянула его за собой. Та, от которой у него перехватывало дыхание. Но эта улыбка контрастировала с тем, что она говорила.

– Заткнись и обними меня, – сказала она. – На нас пялятся твой друг и твоя бывшая девушка.

Глеб помедлил. Потом, медленно, будто боясь спугнуть, положил руки ей на талию. Она снова прижалась щекой к его груди, и он чувствовал, как её дыхание, ровное и спокойное, смешивается с его сбивчивым, как её волосы щекочут его подбородок, как её пальцы лежат на его плечах, лёгкие, почти невесомые.

– Разве в твоих правилах не было «не прикасаться»? – спросил он, и его голос прозвучал глухо.

– Это экстренная ситуация, – ответила она, не поднимая головы.

Они стояли так несколько секунд. Может, двадцать. Может, больше. Глеб слышал, как бьётся её сердце – ровно, спокойно, совсем не так, как его. И чувствовал запах её волос, и тепло её тела, и то, как она вписывается в его руки, будто всегда здесь была.

– Поехали уже, – сказал он, мягко отстраняясь. – Мы стоим здесь, как идиоты.

Он пошёл к машине, открыл дверцу со своей стороны, но Ева не двигалась.

– В чём опять проблема? – бросил он, обернувшись.

– Я не сяду, пока дверь мне не откроешь, – заявила она, и в её голосе появилась та самая дерзость, которая сводила его с ума. – Я хочу, чтобы они видели.

Глеб остановился. Посмотрел на неё. Даже через очки она, кажется, прочитала его недоумение.

– Это тебе не бизнес такси, – сказал он.

Она не ответила. Просто стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него.

– Золотова, не разочаровывай меня, – он усмехнулся, пытаясь вернуть привычную лёгкость. – Ты только на лошадях привыкла ездить? Просто тянешь ручку вниз, и дверь открывается. Запомнила?

Ева молчала. Смотрела на него, выгнув бровь, и в её взгляде было что-то, от чего его насмешка увяла, не успев расцвести.

– Какая же ты упрямая! – он раздражённо выдохнул, подошёл к её дверце, открыл и жестом пригласил её сесть.

Ева улыбнулась – гордо, победоносно – и скользнула на сиденье. Глеб захлопнул дверцу, обошёл машину, сел за руль.

– Как раз соберёшь вещи, чтобы перевезти их ко мне, – сказал он, заводя двигатель.

– И как я объясню это дедушке? – спросила Ева, пристёгиваясь.

– Придумаешь что-нибудь, – он выехал на дорогу, и его голос снова стал равнодушным, деловым. – Ты же все экзамены на «отлично» сдала. Так что и с этим справишься.

Он больше не говорил с ней той нежностью, которая возникла между ними у озера. Не смотрел так, будто видел в ней что-то большее, чем девчонку с фермы, которая согласилась на сделку. Может быть, той ночью ему всё показалось. Может быть, он всегда был таким – холодным, расчётливым, чужим.

– Хорошо, – ответила Ева, и джип тронулся, увозя их от ресторана, от Марго, от ссоры, от всего, что было между ними.

Она смотрела в окно, на проплывающие мимо дома, и думала о том, что это к лучшему. Она обещала себе не сближаться. И теперь, когда он снова стал самим собой – наглым, самоуверенным, недосягаемым, – ей будет легче. Это просто сделка. Выгодная сделка. Ничего больше.

Она повторила это про себя несколько раз, пока машина ехала по летней Москве, и почти поверила. Почти.