![](/files/books/160/oblozhka-knigi-sudby.-miry-vselennoy.-334694.jpg)
Текст книги "Судьбы. Миры вселенной."
Автор книги: Елена Шмидт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)
Истих немного посидел и, попрощавшись, ушёл. И после этого стал каждый вечер наведываться к ней. Один раз он принёс ей букет редких цветов, которые росли на Гристании, высоко в горах. Пролетая в этот день над ледниками, он увидел эти нежные цветы и, опустившись, сам нарвал ей букет. Они напоминали ему её, такие же нежные и сильные, как и эта девочка. Поместил цветы в стеклянный куб, создав там микроклимат, чтобы они были живые, и принёс вечером ей. Куб пропускал слабый аромат цветущих растений. Она бросилась к столу, куда он поставил подарок и, замерев, взирала на нежное творение природы, а он смотрел на неё. «Удивительная женщина, – подумал он, – млеет от цветочков. И я больше чем уверен, что отвернётся от дорогого подарка, но надо проверить». Сказано сделано. Через неделю он принёс необыкновенной красоты колье из бриллиантов, сделанное специально для неё. Он осторожно положил на стол открытый футляр. Она посмотрела абсолютно безразличным взглядом, подняла на него глаза и покачала головой. Истих усмехнулся.
– Не возьмёшь?
Она пожала плечами и отвернулась, отойдя от стола и от него. Больше она на него внимания не обращала. На следующий день он принёс ей маленького крольчонка. Зверёк был чисто белый, только два черных пятнышка красовались на ушках. Он посадил его на стол и сделал шаг назад. Крольчонок попятился от него и чуть не упал со стола. Девушка бросилась и схватила животное, прижав пушистый, тёплый комочек к груди, и с настороженностью следя за Истихом.
– Почему ты так меня боишься? – он смотрел, как она опять уходит от него в другой угол комнаты вместе с подарком. Она остановилась, подумала несколько секунд и снова пошла, ничего не сказав.
Но Истих не собирался сдаваться, чем крепче была крепость, тем сильнее разгорался азарт охотника её взять. Следующим вечером он пришёл к ней с маленьким попугаем. Птичка что-то весело щебетала и иногда выкрикивала отдельные слова. Дамы обожали попугайчиков, но эти птички стоили немало, потому и были только у избранных. Он поставил клетку на стол и стал смотреть на девушку. Истих не учёл только одного, она тоже была птицей. Она вздрогнула, увидев птицу, и, наконец, заговорила, но сказала не много не то, что бы ему хотелось услышать.
– Ты издеваешься? – в упор, смотря на демона своими серыми глазами, спросила она. – Хочешь, чтобы я так же зачирикала в клетке?
Что? – не понял он. – Причём здесь ты? Я просто хотел тебя порадовать.
– Чём? – девушка сжала кулаки. – Птицей в клетке? Может, лучше отпустишь её на волю, чтобы порадовать меня? Или демоны горазды только в клетки запрятывать! Вы никчёмные создания, – прошипела она, – вы всё только уничтожаете и ничего не создаёте. Что ты сюда ходишь? – она наступала на него, а он отступал. – Я тебе не попугай, и не зачирикаю! Не ходи сюда, хочешь убить, убей, но ни строй из себя нормального.
Она резко отвернулась и хотела уйти, но демон был быстрее, поймав её за руку, рывком развернул.
– Не попугай говоришь? Ну, так выкинь его в окно сама, и он максимум через месяц, а то и раньше погибнет, он не умеет жить на свободе. А ты сама? Сколько ты проведёшь на свободе, если я тебя отпущу. День, два? И что ты знаешь о моём народе, что судишь его?
– Мне достаточно того, что ты уничтожил драконов и мой мир.
– Я не собирался уничтожать ваших драконов, они вымерли отчего-то сами.
– Отчего-то? – глаза девушки округлились. – Интересно, если бы тебя переселили с твоей планеты, ты бы не умер с горя?
– Меня переселили! Но я выжил и стал сильнее.
– Не все такие, как ты. А ты теперь всем мстишь? Да? За то, что когда-то выгнали вас.
– Не мщу, а не обращаю внимания, защищая теперь только свой народ, он заслужил.
– Нет, я это не пойму. Отпусти меня, – до неё, наконец, дошло, что он держит её руку.
– Отпущу, если дашь слово, что больше не будешь молчать, – Истих с усмешкой смотрел на девушку.
– Тебе не понравятся наши разговоры, так что зря просишь, – она не собиралась сдаваться.
– Давай пробуем? – синие глаза Истиха смеялись.
– Не хочу. Ты меня не воспринимаешь всерьёз. Я для тебя игрушка, поиграешь, сломаешь и выкинешь. А я живая. Я как бы тебе не хотелось, умею чувствовать и страдать. Но и ты и твои люди не видят нас, как мыслящих.
– Послушай, ты что думаешь, что вы все подряд святые, а демоны изверги. Ты случайно не помнишь, когда ты последний раз видела ваш талисман Голубой Глаз Дракона?
– Не помню, – задумавшись, ответила девушка, – его выносили только по большим праздникам. А я не всегда находилась на церемонии.
– А ты в курсе, что его нельзя забрать силой, если такое произойдёт, он потухнет, превратившись в камень.
– Да, – кивнула она головой, внимательно следя за его лицом, врёт или нет.
– Пойдём, – махнул он ей рукой.
– Куда? – насторожилась она.
– Пойдём, пойдём, я тебе кое-что покажу, – он направился к двери.
Она задержалась на секунду, но потом пошла за ним. Они прошлись белыми коридорами и стали спускаться по лестнице вниз. Вначале перед ступеньками она в настороженности замерла, но увидев его насмешливый взгляд, пошла вниз. Они спускались всё ниже и ниже, местами стояла охрана, вытягиваясь при виде Повелителя. Наконец, Истих остановился возле огромной металлической двери, нарисовав на ней несколько символов, потянул на себя и открыл. Он привёл её в сокровищницу, она тянулась далеко вглубь, заставленная стеллажами и огромными коробами, но на её лице не дрогнул ни один мускул. В глазах Истих прочитал полное безразличие.
– И зачем ты привёл меня сюда? Я не считаю это ценностями.
– А что для тебя ценность? – он разглядывал её, словно некого неведомого зверька.
– Сейчас свобода, как выяснилось. Раньше были родители, которых вы уничтожили, дом, его постигла та же участь, драконы, и они там же. Осталась только свобода и жизнь, но без свободы, жизнь теряет ценность, понимаешь? Нет у меня ценностей, кончились.
– Пойдём, раз уж пришли, покажу, – он быстрым шагом пошёл вперёд.
Она шла следом, смотря себе под ноги, с абсолютно пустым, ничего не выражающим лицом. Он подвёл её к невысокому столику, на котором стояло несколько шкатулок. Открыл одну из них, и девушка увидела талисман их мира. Он мерцал красивым голубовато-молочным светом и в глубине пробегали тонкие молнии.
– Не может быть, как вам такое удалось?
– Ты сейчас про что? – уточнил он, следя за её выражением лица.
– Как удалось его забрать, чтобы он не погас?
– Мы его не забирали, нам его подарили, чтобы мы согласились купить парочку драконов.
– Не ври! – выплюнула она. – Такого не может быть! Ты что-то придумал и всех обманул.
– Покажу яйца драконов, поверишь?
– Не может быть, – прошептала она и сползла на пол, теряя сознание.
Он сам отнёс её в комнату и сидел возле кровати, пока она не открыла глаза.
– Всё хорошо? – спросил он.
– Нет! – она отвернулась к стене, – уходи, пожалуйста, – попросила она его.
Он встал, посмотрел на неё и ушёл, а она заплакала, уткнувшись в подушку. Как жить, если те, кому безоговорочно верили, оказались предателями. Яйца могли отдать только свои. Демоны бы их не нашли. Яйца золотого дракона были уникальны, при опасности сжимались, прячась от врагов, могли погружаться надолго в стазис. Драконы их откладывали очень редко, и каждое гнездо с яйцами было праздником для Дратикуса. Значит, отдали их свои. Как противно осознавать, что их всех использовали. Отдали самое ценное за какие-то деньги и ценности в итоге подписали приговор миру. Жить стало не зачем. Она закрыла глаза и больше их не открывала. Приходил Повелитель, хлопотал вокруг лекарь и служанки, а она просто лежала, отказываясь вставать и двигаться, ни пила и ни ела.
Через несколько дней пришёл Истих, сгрёб в охапку безвольное тело и взлетел с ней в воздух. Она, вдохнув свежий ветерок, чуть порозовела, и всё же открыла глаза, чтобы с какой-то невыразимой грустью всматриваться в небо. Истих крепче прижал к себе практически невесомое тело. Он отнёс её на высокую скалу и посадил на расстеленное одеяло.
– Ешь, – сунул ей прямо в руки небольшую булочку.
Она улыбнулась и покачала головой.
– Ешь я тебе сказал, – Истих стал злиться, – ты думаешь, если умрёшь, то кого-то этим спасёшь? Я предлагаю тебе заняться драконьими яйцами, – предложил он ей. Она недоумённо посмотрела на него. – Ну что согласна? Иначе они погибнут. Скажешь, что тебе надо. Обещаю, сделаю для них всё, что посоветуешь. Ну, давай же соглашайся, ты же знаешь, что они последние.
– Ты честно, сделаешь всё?
– Честно. Кстати, может скажешь, как мне тебя звать?
Она смотрела на него, прекрасно понимая, что он всё же добился своего. Она больше не видела в нём врага, и даже стала к нему постепенно привыкать, хотя ей этого совсем не хотелось. Но, вздохнув, поняла, что он, как это не прискорбно звучит, прав, если она хочет, чтобы у драконов был шанс, то должна попробовать заняться драконьими яйцами, она своя, они могут её принять. Но для этого она должна общаться с Истихом, а значит, этот ужасно привлекательный мужчина будет рядом с ней каждый день, и ей, как не крути, придётся с ним общаться, что ей, ой как, не нравилось.
– Нордания, – ответила она, поморщившись. Всё-таки не очень приятно сдаваться.
– А я Истих, – официально представился он, хотя она точно знала, как его зовут, – и я рад, что ты согласна, – демон в душе ликовал, он сейчас одержал очередную важную победу. Одна стена крепости пала. А он хотел завоевать её всю.
Она чуть-чуть поела, и когда он сказал, что пора домой, расстроилась. Ей не хватало неба, вольного ветра и простора. Замок на неё давил своим стенами. Она тосковала по своим крыльям, ей так хотелось взлететь в небо птицей, и улететь за линию горизонта. Он успокоил её, пообещав вернуться на скалу в ближайшее время. Когда подошёл к ней, чтобы подхватить на руки и лететь назад, девушка сжалась и отшатнулась от него. Истих удивлённо поднял брови.
– Нордания, что не так? Я же принёс тебя сюда. Что теперь-то случилось?
– Я тогда не сразу поняла, что это ты меня несёшь.
– И…? – протянул он, ожидая ответа.
– Я…. То есть…, ну, я просто не знаю насколько это прилично, – засмущалась Нордания.
– И это говорит женщина, которая запросто держит в руках меч, стреляет из лука и под страхом смерти не встаёт на колени, предпочитая быть битой кнутом.
– Это разные вещи, – запротестовала девушка, – одно дело биться и совсем другое добровольно подпустить тебя к себе.
– Я настолько тебе противен? – синие глаза демона потемнели.
– Ты это знаешь Истих, зачем каждый раз спрашиваешь?
– Хочу услышать.
Она опустила голову, потом обхватила руками лицо и стала тереть виски.
– Нет, это невозможно, ты что мазохист? Ну ладно, хорошо, – она посмотрела прямо ему в глаза. – Получай, демон, сам напросился. Если бы ты не был тем, кто разрушил мой мир, убил родных, я бы может в тебя и влюбилась, но сейчас…. Нет! Послушай, отправь меня к другим пленным женщинам. Зачем я тебе? У тебя куча красивых женщин, которые любят тебя и хотят быть с тобой.
– Ты что никогда не думала о том, что можешь спасти мир?
– В смысле? – не поняла девушка. – Что ты опять придумал Истих?
– Ну не хочешь перевоспитать меня? – он абсолютно не отреагировал на её бурное высказывание.
– И долго думал? Как маленькая антилопа перевоспитает волка? С ума сошёл? Слушай, ну что ты во мне нашёл? Зачем, а…?
– Помнишь, я принёс тебе цветы, они росли почти на вершине, где вокруг был ледник и толстый слой снега. А они всё равно пробились к солнцу. Я тоже всё время задавался этим вопросом, что в тебе есть такого, что меня постоянно тянет к тебе. На прекрасную оранжерейную розу ты никак не похожа, а потом понял. В тебе есть стойкость и сила духа, и нежная прелесть тех цветов, что так поразили меня, они ведь умудряются цвести там, где даже расти-то по сути невозможно, а они ещё и столь прекрасны.
– Истих, ты сейчас что нагородил? Послушать тебя, так я росла, по меньшей мере, на леднике. Я выросла в прекрасных условиях, окружённая заботой и любовью своих родителей.
– Значит, тебе повезло, а я рос в бездне. Мою мать разодрал тригауд, когда мне было три года, она пыталась спасти нас и погибла. Отец, чтобы кормить меня и ещё семерых детей, постоянно уходил на охоту. Из всех нас выросло двое: я и старшая сестра. Да и та вскоре умерла от какой-то неизлечимой болезни. Отец, похоронив дочь, стал брать семилетнего меня с собой на охоту, страшась лишиться последнего ребёнка. Прятал меня, где-нибудь поблизости, приказывая не высовываться, но это было не про меня. В восемь я взял в руки меч и с тех пор сроднился с ним, – он замолчал и отвернулся, смотря далеко вдаль своими необыкновенными синими глазами. – Я люблю бывать здесь, – немного помолчав, добавил он, – отсюда можно смотреть на небо, тогда оно, кажется ниже, чем есть, и иногда у меня возникает чувство, что я вижу их всех, где-то там, далеко в небесах. Ладно, не обращай внимания, – усмехнулся он и словно натянул на себя другую личину, – летим, или прислать за тобой стражников, чтобы перенесли, раз уж вдруг стала меня стесняться?
Всё время, что он говорил, она внимательно смотрела на него и с удивлением наблюдала, как отваливается скорлупа наносного, и на доли секунд проглядывает его душа. И то, что ей оттуда показалось, поразило девушку до глубины души. Она не ожидала, что он может носить в глубине такую боль по близким, стараясь на виду быть абсолютно равнодушным. А Истих не понял, как ей удалось за такое короткое время выпотрошить его наизнанку. Ведь об этом он вообще никому никогда не говорил.
– Нет, не надо стражников, летим, – и разрешила ему подхватить себя на руки, – правда, всю дорогу занималась тем, что следила, чтобы не сильно к нему прижиматься, а демон глубоко внутри был ужасно доволен собой, она разрешила сама нести себя, но на его лице присутствовала маска безразличности.
С тех пор у Нордании появилась цель в жизни. Они всё же сделали драконье гнездо. Как демоны умудрились возле дворца за короткий срок выложить из огромных камней пещеру, для неё осталось тайной. Спросили, что надо, она рассказала, и через несколько дней Истих уже отвёл её туда. Перенесли яйца, и Нордания стала проводить возле них почти всё своё время, пытаясь рассказать не родившимся малышам, какой прекрасный мир их ждёт, и как их все будут любить. Никого вовнутрь больше не пускала, даже Истиха, сказав, что малыши чувствуют их энергетику, и она их пугает.
Шло время и ничего не происходило. По вечерам Истих всё также приходил к ней, и они болтали, вначале вроде как бы она должна была отчитываться, а позже, уже не замечая, как, стали обо всём. Нордания перестала шарахаться от него, всё больше и больше свыкаясь с его постоянным присутствием в её жизни. Они несколько раз ненадолго летали на скалу, но она там грустила, видя такое недоступное небо рядом. Истих наблюдал за ней и пообещал себе, что разрешит ей летать, как только она станет его. Своих целей он умел добиваться. Из её глаз постепенно уходил холод по отношению к нему, и он всё чаще ловил на себе её взгляды.
Прошло месяца два. Истих как обычно спешил вечером к Нордании. Постучав, открыл дверь и на него обрушился шквал радости.
– Истих! – закричала девушка, бросившись к нему. – Я тебя еле дождалась! – глаза её блестели от восторга. – Представляешь, у нас всё получилось! Они, наконец-то, вышли из стазиса. Они ожили, Истих! – она подлетела к нему, как к самому близкому ей человеку и, смеясь, бросилась на шею. Он подхватил её стройное, гибкое тело и закружил по комнате. Постепенно смех затих, и до Нордании дошло то, что она только что сделала. Она хотела отстраниться, но он не дал, прижав одной рукой покрепче к себе, второй прошёлся легонько по спине вверх. Она вся напряглась, смотря на него огромными, испуганными глазами, но он уже не хотел упускать свой шанс и прижался к её губам. Она дёрнулась, как от удара, но он крепко держал, и постепенно она затихла, отдаваясь во власть его губ.
С этого дня Нордания вечерами сама ждала его, успокаивая свою совесть тем, что она и правда может перевоспитать демона. И если после встречи с ней, он больше ни на кого не пойдёт войной, то это будет её победа. Значит, её жертва будет оправдана. С этими мыслями она и жила, пытаясь обогреть своей энергетикой яйца и любя того, кто разрушил перед этим её дом.
Но глубоко в душе всё равно жила боль и презрение к самой себе. Демон был темпераментным и настойчивым мужчиной, он знал, как соблазнять женщин. В один из дней они полетели на скалу, и он, опустив её на землю, спросил, не забыла ли она как летать. Она с удивлением посмотрела на него и покачала головой, у неё и в мыслях не было, что последует за этим дальше. Он нежно поцеловал её, смотря своими невозможно синими глазами.
– Лети, – улыбаясь, произнёс Истих.
– Не поняла? – переспросила Нордания, не веря своим ушам.
– Я тебе предлагаю полетать, хочешь?
– Ты серьёзно? – она боялась поверить в услышанное.
– Ну, конечно, давай лети, я хочу посмотреть какая ты в небе, – он легонько подтолкнул её.
– Отвернись, – она просяще улыбнулась, – мне надо раздеться.
Он улыбнулся в ответ, пожал широкими плечами и отвернулся. Услышал шорох снимаемой одежды, потом тихие шаги, и через несколько минут крик птицы разорвал тишину вокруг. Он повернулся и увидел крупную рыжевато-коричневую птицу, она взмахнула огромными крыльями и полетела. Он с восторгом смотрел, как она легко набирает высоту, скрываясь за тучами от его глаз.
Демон не переживал, он верил, что она вернётся, сильно много ниточек привязали уже её к нему. Он расстелил одеяло, что хранилось у него здесь, и лёг, подставив лицо тёплому солнцу. Она прилетела наверно через час, может чуть больше, он не открывал глаз, чтобы не смущать её, и продолжал спокойно лежать, подложив руки под голову, и вытянувшись во весь свой немалый рост. Она тихонько оделась и скользнула к нему, полная благодарности. Он прижал её к себе, потихоньку его руки стали ласкать её податливое тело, а губы нашли её. Благодарная птица в этот день расплатилась с ним по полной, став его безраздельно.
Нордания была счастлива, это чувство распирало её. Ей казалось, что ради неё он изменился, став лучше и добрее. Она была уверена, что его уже не тянет воевать, потому что она с ним, а она для него так много значит. Его Нордания, которую он стал звать Данной, шепча ей на ухо, что это боги подарили её ему. Он радовался, что, наконец, заполучил в своё безраздельное пользование эту чистую, смелую, невероятно отважную девушку, которая бонусом для него оказалась ещё необычайно страстной и темпераментной.
И она ему верила, но однажды изменилось всё. В этот день он пришёл ранним утром и предложил ей слетать на их скалу. Она с радостью согласилась. День был хороший, а вот Нордания уже которое утро неважно себя чувствовала. Её подташнивало. Она решила, что свежий воздух, это как раз то, что ей необходимо. Они прилетели, он опустился недалеко от края, рассчитывая, что она сейчас полетит. Обычно тискавший и обнимавший её всё время Истих, казался каким-то отстранённым и чужим, словно его мысли были далеко. Она пыталась понять, в чём же всё-таки дело.
– Что-то случилось, Истих? – она смотрела озабоченно в его ставшее внезапно чужим лицо.
– Мне надо будет уехать, – сказал он, не смотря ей в глаза.
– Надолго? Что-то случилось Истих? – она никак не могла поймать его взгляд и ей это не нравилось.
– Ничего. В общем если хочешь полетать, быстренько лети и давай назад. Меня потом долго не будет.
– Истих, я что-то не поняла? Ты сначала не сказал, что надолго. Ну-ка скажи мне, куда ты собрался.
– Нордания, я не собираюсь перед тобой отчитываться. Я просто ставлю тебя в известность.
С лица Нордании медленно стали сползать краски по мере того, как до неё доходил смысл сказанного, и приходило понимание, куда он собрался. В её душе разрастался неведомый ей ранее пожар. Гнев захлестнул сознание.
– Ты собрался воевать! Да? Впрочем, не отвечай, и так всё ясно. Ты проклятый демон всё же растоптал меня! Я тебя просила, не трогать меня, отпустить, – прошипела она, каким-то странным, чужим голосом, – но тебе же без разницы чужое горе. Ты опять идёшь убивать! Я презираю себя, за то, что полюбила тебя, но я, дурочка, думала, ты ради нашей любви остановишься, помилуешь других, а ты оказывается, лишь ждал подходящего случая. Я ненавижу тебя!
– Нордания, постой, – Истих с испугом смотрел на её бледное, как снег, лицо и понимал, что её надо как-то успокоить, но она уже не слышала его.
– Не подходи ко мне, – снова прошептала она, – не подходи, – и попятилась. Мелкие камешки посыпались у неё из под ног в пропасть, но она не обратила на них никакого внимания. Истих застыл, понимая, что ещё один шаг и всё, конец.
– Нордания, стой! Только не шевелись, любимая, хочешь, я останусь с тобой?
– Что это изменит? Твои демоны снова понесут боль и смерть, не приближайся никогда ко мне, я не хочу тебя больше видеть.
– Нордания, я не пойду воевать, успокойся родная, – он протянул к ней руку и сделал шаг вперёд, она качнулась от него, нога соскочила. Последнее, что он увидел, был ужас, промелькнувший в её глазах, и она полетела с обрыва вниз. Демон прыгнул следом. Она пробовала раскрыть крылья, чтобы остановить падение, но, увы, другой мир и одежда не позволили ей сил это сделать. Ему не хватило доли секунд, чтобы поймать её. Дикая боль, не испытанная им до этого ни разу, полоснула по груди, сжимая сердце. И демон, сев возле распластанного тела любимой, застыл каменной статуей. Когда наступила ночь, от тела женщины отделился призрак. Она подплыла к демону и попробовала коснуться его, но рука прошла мимо. Он очнулся и протянул к ней руки, чтобы обнять хотя бы её мираж, но результат был такой же, как и у неё. Она с грустью смотрела на него, а у демона в волосах проявлялась белая прядь. Вот так они и провели ночь, глядя друг на друга. С рассветом она исчезла. Истих похоронил её там же в горах и вернулся во дворец.
В этот же день издал указ, запрещающий женщинам – птицам выходить за стены помещений. И если пленённые женщины не видели свободы, то теперь их лишили и чистого воздуха. Одна за другой они чахли в неволе и погибали. Демоны тогда ещё не догадывались, какой подарок они им подсунули. Ещё сидя вместе в закрытых сараях для рабов, где пытались усмирить их нрав, они создали артефакт способный перекрыть рождение мужского потомства у демонов, сплетая энергетические линии основоположников родов в единую цепь и замыкая её на небольшом предмете. Потом одна из служанок из ранее пленных женщин, служащая при дворе, умудрилась как-то подбросить его в охраняемый источник. Источник перестроился, и с тех пор мальчики перестали рождаться у демонов.
Демоны не понимали, что происходит, после того как два года подряд спальни рожениц оглашали криками только маленькие демоницы, старейшины родов отправились к Повелителю поговорить.
– Нужно на время прекратить все войны, боги отвернулись от нас. Всё успокоится, придёт в норму природное равновесие, и маленькие демоны вновь станут появляться на свет.
Но Повелитель не внял, его душа болела, и ему нужно было куда-то выплёскивать свой гнев, что раздирал его изнутри. Главный демон тосковал, тосковал по этой несносной маленькой женщине, посмевшей забрать с собой его сердце. Он провёл ещё пару рейдов, но ситуация не улучшалась, мальчиков не было. Тогда ему пришлось внять совету старейшин родов и для этого пришлось надеть на свою душу панцирь. И Повелитель, закрыв свою личную жизнь для всех, занялся, что называется политикой. Шпионаж, наёмные убийцы и убийства, заговоры, неожиданно для себя он вдруг понял, что можно захватывать страны, миры и континенты без видимых глазу войн, не подвергая уничтожению своих демонов. И это не менее увлекательно и захватывающе, чем разрабатывать планы военных стратегий. Те же противники, только методы немного различаются.
Но всё-таки для него было пока не понятно, что же произошло с его народом. Они долго пытались найти ответ на этот вопрос пока не нашли в одном из миров Хаоса древнюю, как и сами миры, провидицу. Истих лично отправился к ней, хотя и говорили, что это опасно. Слишком уж непонятным был этот мир, создающий чудовищ из вечной тьмы и огня, что властвовали там над всем. Как удавалось выживать там этой старухе, не знал никто, но, по всей видимости, только она одна знала ответ на их вопрос. Идти надо было одному, иначе старуха пропадала, только её и видели.
– Боль и ненависть, царящая вокруг вас, породила то, что вы имеете, – смеясь над ним беззубым ртом, прошамкала древняя, когда он нашёл её в какой-то мрачной грязной пещере. – Что сеял, демон, то и жни, – она, скрючившись, подошла к нему совсем близко, вглядываясь в него своими чёрными, как бездна, глазами и дохнула в лицо запахом смерти. – Силён, – хихикнула она, – а девку свою прошляпил, – Истих вздрогнул, но промолчал, ничего не спросив. Она отпрянула от него, распрямилась, крутанулась, совсем как молодая, вокруг своей оси и снова приблизилась к нему, протянула руку и прочертила дорожку по его груди.
– Она вернётся демон, – сказала вдруг нормальным женским голосом, – когда не скажу, сам узнаешь, – вновь захихикала противным шамкающим голосом. – Долго бегать будете, за теми, кого по дурости своей обидели и почти уничтожили. Найдёшь, не обижай демон, как бы ни хотелось, вспоминай, что уже сделал, и отдай, что попросит. А так думай башкой своей, она у тебя пока ещё как не странно светлая, демон, – и, дохнув на него опять запахом гниющей плоти, рассыпалась, словно её и не было.
Истих вернулся от провидицы и закрылся у себя. Вышел через сутки и объявил, что это сделали женщины – птицы, только они были в состоянии сотворить такое и приказал доставить во дворец выживших, но ни одна из них, ни согласилась, что-либо изменить, сколько их не уговаривали, суля даже свободу, тогда демоны решили вылавливать всех свободных, и началась охота. Дошла очередь и до Миланды.
Глава 17
Клео.
Клео рассказывала, собранную по крупицам историю их жизни в последние годы. Любовью Повелителя была сестра её матери. Они тогда прикрывали женщин с детьми и девочек – подростков, чтобы те смогли уйти, и попала в плен к демонам. Её историю рассказала служанка, которая прислуживала Нордании, других, та не захотела. Они подружились, и Нордания делилась с ней всем, а когда она погибла, Повелитель вернулся в её комнату и три дня там пил, а прислуживала ему та же служанка, тому казалось, что так ему легче и, напившись, он рассказал ей одной, как погибла девушка. Эта история стала легендой, обрастая и правдой, и ложью, но передавалась она именно так. Клео замолчала. Молчал и Рей, не зная, что сказать, ведь это как камень в душе, вряд ли сдвинешь словами. Немного помолчав, Клео продолжила, что рассказала, чтобы Рей понял, что Миланда, скорее всего, во дворце под охраной, поэтому рассчитывать, что её выпустят в небо или дадут прогуляться по улицам, не стоит. Поэтому было бы идеально найти тех, кто хотя бы был во дворце, чтобы знать, как туда попасть. Клео переживала и давала свои советы Рею, стремясь быть хоть в чём-то полезной. Герберт, добавила она, будет пробивать информацию по своим каналам, ведь гномы, будучи торгашами, расползлись уже по всему миру, доказывая в каждом, что именно этот их родной. В итоге договорились все вместе встретиться через пару дней, узнать, кто и что разузнал.
Клео отправилась в другой конец королевства. Там, скрываясь от народа, жила в лесу знахарка. Бабка-ведунья прозвал крестьянский люд подругу Клео ещё по молодым годам. Она поселилась в лесу с дочерью, стараясь мало кому попадаться на глаза. Волосы красила травами в чудной зеленоватый цвет, выдавая себя за колдунью местного розлива. Все считали его её родным цветом и полагали, что это от ведовства. Клео приезжая, каждый раз подливала масла в огонь, распуская в какой-нибудь таверне, куда обязательно отправлялась пообедать и закупить провизии, слухи, что её двоюродная сестра малость не в себе, но если надо кого подлечить или сделать снадобье, или настой какой, то что удивительно сделает лучше, чем любые другие нормальные ведьмы. Сама Клео волос уже не прятала. С тех пор как погибла её дочь, покрылась голова Клео словно изморозью, спрятав истинный цвет её волос навсегда. Тара одна из немногих женщин была наследницей той, что сбежала из Тритинопсиса. Её мать была рабыней у демона, от него и забеременела. Демон, заполучив рабыню в качестве оплаты за выполнение некоего деликатного поручения от Повелителя, относился к ней хорошо и даже полюбил необычную женщину. Узнав, что она в положении, решил скрыть её от глаз других демонов и отправил в граничащий с Арагоном, Берилог. Оттуда она и перебралась в королевство Арагон и поселилась в лесу, где и прошло детство Тары. Мать Клео частенько отправляла дочь погостить к подруге.
Вот теперь Клео и ехала к дочери подруги матери, узнать, не сможет ли она хоть чем-то ей помочь. Тара была смекалистой и предприимчивой дамой. Несмотря на все свои приветы, как говорили в деревне, лучшей травницы в округе было не сыскать. Её дочь, тихая и незаметная Аркадия открыла в ближайшей деревне лавку, где и продавала продукцию своей матери: настойки, сушёные сборы, приправы. У Аркадии гены вели себя странно, и она не ощущала зова неба, да и волосы ей достались угольно чёрные, видать сказалась кровь прадеда. Но она особо не страдала, как можно страдать за тем, чего не знаешь и не хочешь. Но она свято хранила в душе все рассказы матери и её наставления, надеясь в душе, что возможно когда-нибудь полетит. Вот с ними-то Клео и держала совет. Они и предложили отправить Аркадию погостить к прадеду, он, кстати, давно её зовёт, а вместе с ней и Герберта, якобы налаживать торговые связи, и получить разрешение на торговлю оружием. Он и будет охранять Аркадию в пути до портала и дальше до родственников. Портал на Тритинопсис был только один из столицы Арагона. Демоны строго охраняли портал, его вход и выход. Неизвестно кто не мог попасть на Тритинопсис. А у Аркадии на руках было приглашение. Да и какую угрозу могла представлять девушка с двумя охранниками неизвестно.
Рей, Агард.
Рей отправился к себе, нужно было встретиться с Агардом и расспросить, может он что-то знает. Пытаясь хоть что-то предпринять, они вспомнили про Октавию, и отправились её искать. Им повезло, они нашли Октавию в пещере.
– Я не могу сказать, где девушка, но я слышу Абшуга. Они засунули его на Дионий. Это песчаный материк демонов. Вытащите Абшуга, он поможет, приведёт к ней, тем более эти псы, становясь взрослыми, при желании могут становиться невидимыми.