Текст книги "Приключения Благородного Дика. Первый сезон (СИ)"

Автор книги: Елена Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Глава 9

Его встретил просторный округлый зал с вырубленными цельными каменными колоннами. Вдоль стен стоял ряд тронов, украшенных золотом и драгоценностями, но все они пусты. В самом центре зала полыхал костер. Огромный каменный очаг, колесо, сложенное из необработанных валунов. Вокруг него на полу, как охотники или пастухи в горах, сидели люди в шелковых мантиях, на которых переливались языки пламени. Когда Дик подошел к очагу, он увидел, что это не простой плоский круг, а колодец. Никаких углей в нем нет, в центре дыра, над которой низким шатром сходились огненные языки.

– Кто из вас Тор?

Не ответили. Дик понял, что ему предлагают самому угадать, к кому обращать свою речь. Хмыкнув, он обошел против часовой стрелки весь круг, присматриваясь к людям. У всех лица суровые, неприветливые. В остальном, сходство в круге торелингов семейное. Каждый, кто постарше, мог оказаться отцом или дядей одного из тех, что моложе. Здесь присутствовали только мужчины разного возраста. Много черноволосых и рыжих, разного оттенка, от цвета соломенного пламени, до красного золота, меди и молодого каштана.

Пройдя между ними, Дик вскочил на обод огненного колеса и сунул в огонь свой меч. Не столько затем, чтобы проверить, что в круге действительно пустота, сколько чтобы спровоцировать возмущение торелингов. Тут же чьи-то руки оттащили его от края, люди зашевелились, перешептываясь. Некоторые ругали Дика, некоторые сдержанно предупредили об опасности. Только один невысокого роста коренастый широкоплечий старик с черной волнистой бородой, спускающейся на грудь, и с такой же угольной гривой до плеч, продолжал невозмутимо смотреть в огонь. Дик остановился перед ним.

– Хотел бы говорить с вашим величеством наедине.

Не поднимая головы, Тор сделал короткий знак рукой и всё окружение, шурша мантиями, с поклонами растворилось, оставив их с Диком одних возле очага.

Став на одно колено, Дик протянул королю свой меч.

– Знаете это оружие, ваше величество?

– Да, малыш. В нем огонь нашего круга. И твой меч, если не ошибаюсь, назван в мою честь? – Тор взял меч в свои руки и любовался отблесками на лезвии.

– Верно. Почему вы приказали страже не пускать меня к вам? Чтобы посмотреть, как у меня получится войти без вашего позволения?

– Угадал, – Тор впервые поднял глаза на своего гостя. – Садись, – он похлопал по камню рядом с собой. – Или предпочитаешь золотой трон?

– Мне всё равно, – Дик сел рядом с королем Огня.

– Молодец… – Тор держал на коленях его меч и с большим интересом переводил лукавый блестящий взгляд с Тореллинга на его владельца. – Мне давно интересно узнать, для кого понадобился мой огонь? Вестники леса сказали, этот меч будет служить человеку, который настолько горяч, что без Огненного круга не обойтись. И теперь вижу, они не врали. Ты не такой, как я представлял. Ты ещё более упрямый и дерзкий.

– Благодарю за теплые слова и такой же прием. Дальше.

– Я слыхал о твоих подвигах, но не верил. Почему ты такой непреклонный, Дик? Ты идешь, никогда не сворачивая, сметая все препятствия на пути. Ты не хочешь считаться ни с кем и ни с чем, что тебе мешает… Ты летишь, как комета, горе всякому, кто пытается удержать тебя.

– Люди часто становятся на пути у комет? Это неправда, что перехожу кому-то дорогу. Хочу только свободно идти по своей.

– Но ты не можешь не задевать других.

– Это от них зависит, не от меня. Очень часто те, с кем приходится спорить и даже драться, нападают на меня сами. Или на других… Тогда нельзя не вмешаться. Но нарочно не ищу этих встреч.

– Мне очень близок и понятен огонь. Он тоже идет, всё сметая, но может остановиться перед камнем или водой. А что способно остановить тебя, Дик? Что может тебя сломать?

– Не знаю. А знал бы, разве сказал бы вслух?[1]

Тор усмехнулся в густую бороду:

– Глядя на тебя, думается, что людям давно пора бы изобрести порох!

– Вы отстали от жизни, ваше величество, – заметил Дик. – Пушки у нас давно стреляют, если вы об этом.

– Мда… значит, поздно. Твоим собратьям уже ничто не поможет, – покачал головой король Огня. – Какой характер!

– Я не разрушитель! – возразил Дик. – И сейчас я вестник мира, а не войны. Взгляните, ваше величество! – он провел рукой по лезвию своего меча, в котором сейчас отражалось породившее его пламя. – Владею холодным огнем, и вы сами его мне дали. Его жар – язычки Огненного круга, его холод – серебряная луна, которую влили в расплавленную сталь оружейники лесной страны. Тореллинг залог союза стихий. Его украшают листья, и золото, и драгоценные камни… В нем, по вашим словам, мой характер: острый и непреклонный. Его невозможно остановить, он готов пить кровь любого обидчика слабых и беззащитных и тем живет! Распадется союз, что останется от этого прекрасного творения? Горстка угольков? Бледный лунный зайчик? Сухие листья? И от вас без союза с лесом останутся только угли. Как от леса после войны с вами. Зачем?..

– Ты вестник леса, – возразил король. – Знаешь, сколько Целист запросил за мирное соглашение?..

– Нет. Меня не интересует золото. Так же как соглашения королей. Я не больше слуга леса, чем ваш!

– Тогда что тебе в наших делах? – Тор нахмурил густые брови, и глаза его казались горящими угольками. Дик снисходительно потянулся, раскинув руки:

– Вы с государем леса даже не понимаете, что от ваших споров пострадают в первую очередь мои владения. В дороге мне принадлежит всё, что вижу. Мне нет дела до первенства разных стихий. Люблю, чтобы лес дышал зеленой прохладой, а огонь – золотым теплом, и х споровельно глупой войны пострадают в первую очередь мои владенияне был слишком жгучим. Подумайте, сколько живой красоты погибнет, сколько лесных обитателей лишится крова? А что будет с людьми пограничных к лесу селений и замков, если в одно прекрасное утро они увидят в окно одни головешки? Война это очень скучно, как вы не понимаете?! В ней совсем нет свободы… только долг, которым связаны все, от солдата до короля. И все они поступают вопреки своей воле, потому что "так надо". Кому?..

– Ты хитрец, – вернув меч владельцу и подперев кулаком подбородок, заметил Тор. – Ты сказал то, о чем я сам думал не один день. Кому это надо? Разве король не может принять решение для своего народа, такое, как он принял бы сам для себя? А ведь я не стал бы лично драться с Целистом. Вот он, пожалуй, хотел бы, да не посмеет. Я сильнее. Говоришь, война это не красиво? А ты видел хоть раз настоящую битву?

– Разве что во сне. Но знаю, что такое штурм замка.

– И тебя не захватывал упоительный вихрь, который сильнее тебя? Ты видишь, что летишь в пропасть, но остановиться не можешь и чувствуешь ужас и восторг разом. И должен приложить все силы, чтобы выбраться невредимым… И лесной пожар ты не видел? А это зрелище достойное воспевания в поэмах. Но, увы, красота войны и стихии действительно быстротечна. Потом выступают разрушения, раны, уродство смерти… [2] Ты знаешь, что одна из дочерей леса недавно присоединилась к нашему кругу?

– Знаю, – Дик не понимал, какое отношение к делу имеют брачные узы принцев и принцесс.

– А сам не хотел бы остаться с нами? Наш мир не слишком велик и разнообразен, в основном это скалы и облака, но здесь тоже бывает очень красиво.

– Зачем? Что мне делать здесь? Ваши скалы обрываются слишком резко, а люблю идти и идти вперед, чтобы никогда не видеть края дороги.

– Но сейчас ты стоишь на краю, – мягко сказал Тор, сочувствуя гостю. Дик понял это по выражению глаз короля. Улыбка тонула в густой бороде. Ясно, что Тору жаль. Чего?..

– Смотрите на меня, как на смертельно больного, – заметил Дик. – Считаете, ничего не понимаю в жизни?

– Ты угадал, малыш. Ты всё понимаешь, кроме того, как близка твоя смерть. Знаешь, почему я предлагаю тебе остаться? Потому что отсюда нет иного пути наружу, кроме как через Огненный круг. А пройти сквозь него и не сгореть, могут одни дети пламени. Даже повелители стихий бессильны перед чужой стихией. Ни феи, ни эльфы, никто из тех, в ком есть дэкайская кровь, не выйдут из огня живыми. Что уж говорить про обычных людей…

– Но для странника нет границ.

– Да. Они могут пройти даже сквозь смерть. Разве не знаешь, что любой переход, по которым вы шастаете сотни раз, не задумываясь, проходит очень близко от грани смерти? А странник может не только пройти туда и вернуться, но и проводить других. Огненный круг особенный переход. Он только для детей моего народа. Для тебя это горящий колодец, который никуда не ведет. Ты умрешь, в этом нет сомнений.

Дик внимательно слушал негромкую речь короля. Сосредоточенно кивнул, подтверждая, что понял его слова:

– Дальше.

– Но странник может иногда выйти из объятий смерти живым.

– Что надо делать?

Тор отвел глаза, ему тяжело смотреть в лицо мальчишки. Дик не чувствовал страха, только спокойное любопытство. Смерть тоже закрытая граница, дорога, по которой ходят, не возвращаясь. Поэтому, он испытывал к ней интерес.

– Чтобы выжить, надо хотеть этого. Не верить в окончательность смерти, не смиряться с ней.[3]

– И всё? Так просто? – удивился Дик.

Король засмеялся открыто:

– Поверь, малыш, порой это сделать труднее всего. Не беспокойся о жителях леса. Я пошлю своего гонца. Если тебя толкает в огонь только долг и забота о других, лучше останься.

– Не могу, – Дик пожал протянутую ему широкую горячую ладонь. Встал на край круглого очага, боком к огню. Поклонился Тору в последний раз и посмотрел на сходящиеся под ногами языки пламени. Они сплетали непрочную паутину над темным провалом, похожим на бездонную земляную печь. – Прощайте…

Дик не прыгнул, просто шагнул в огонь. Когда он пропал с глаз, Тор закрыл лицо ладонью и, не глядя, махнул рукой на очаг. Пламя взревело, столбом взвившись под потолок зала.

*****

Дик слышал этот рев огня в трубе и видел перед собой только языки пламени, когда снова открыл глаза. Постепенно перед его взором соткалась из кусочков другая картина: голубое небо с кровавым отблеском и зеленые мелкие ладошки листьев, хлопающих по облакам. Вокруг, вместо вырубленных скальных колонн, поднимались в небо ровные стволы молодых деревьев. Лица касалась вечерняя прохлада, остужая раскаленную кожу. Голова кружилась, он чувствовал слабость и сухость во рту. Очень хотелось пить и, за неимением воды, он вдохнул влажный воздух, стараясь освежить язык и горло. Точно такое же ощущение бывает после битвы с драконом. Когда вдыхаешь жар, всё внутри будто сгорает. Легкие сжимаются и становятся твердыми, как кожа, высохшая на сильном солнце.

Снова научившись дышать, Дик попробовал сесть. Потом встал и увидел перед собой тот же самый пустырь со стеной и окошком по другую сторону от сада воспоминаний. Покинув лесное укрытие, Дик пересек пустырь и прошел сквозь пролом в стене.

Келлерлиса сидела на низкой скамейке, рядом с грядкой своих цветов. Держала небольшую лейку, но давно уж забыла, зачем ее принесла. По щекам лесной девы катились слезы. Она смотрела на меч, вкопанный в землю, словно отмечающий место могилы. И не видела ничего, кроме тусклого лезвия, потемневшего, как нечищеное столовое серебро. Казалось, клинок опалили в огне. Дик решительно воткнул настоящий меч рядом с волшебным зеркалом.

Келлерлиса подняла лицо, но долго не понимала, кого видит перед собой. Наконец, уронив серебряную лейку, обхватила Дика за плечи и прижала к себе, осыпая упреками и слезами.

– Осторожнее, – весело предупредил он. – Иначе ненароком вырасту, так ты меня поливаешь. А это не входит в мои планы!

– Мой мальчик… Вернулся… Но как?.. Меч потускнел уже три дня назад…

– Наверное, шутки со временем. В переходах это бывает, заметил ещё вчера…

– Не вчера, Дик. Ты отсутствовал очень долго. Слишком долго… Целую неделю я поливала твой меч слезами. Думала, их уже не осталось. А вот, видишь… – лесная принцесса всхлипнула и оттерла слезы с лица. – Прости. Я не должна была подвергать тебя такому риску!

– Ты не знала.

– Знала, – Келлерлиса отвернулась. – Все знали, как опасна такая прогулка в гости к Тору, потому гонцы и отказывались.

Дик пожал плечами, не осуждая ее. После возвращения из огня он почему-то не мог говорить крестной иначе, чем "ты" и чувствовал себя ее покровителем. Хотя прежде считалось наоборот.

– Меч погас, – прошептала она, растеряно глядя ему в лицо, ища ответа. – Как же?..

– Наверное, твое волшебство не имеет обратной силы. Смотри, – Дик выдернул свой настоящий меч и, стряхнув с него землю, бережно спрятал в ножны, по которым Тореллинг уже тосковал. Провел рукой по тусклому отражению и зеркальное лезвие меча-двойника снова засияло. – Это будет твоим новым воспоминанием. Теперь ты всегда сможешь знать, не только, если буду ранен или умру, но и если вернусь к жизни, клинок заблестит снова. Теперь он бессмертен. Так же, как я.[4]

Келлерлиса молча обняла Дика и поцеловала в висок. Она уже знала новость о том, что Целист и Тор помирились, что рубка старого леса и отгрузка золота из сокровищниц торелингов идет полным ходом, что лесной народ ликует и прославляет своего мудрого государя, что Тор обещал самолично заглянуть в гости в ближайшие дни.

Лесная принцесса ничего не хотела слышать об этом. Она думала только о том, что Дик голоден и ее первый долг накормить его как можно лучше, а потом уложить отдохнуть.

Возле сада воспоминаний за кустами цветущего терновника и шиповника прятался крошечный дом, напоминающий летнюю кухню.

– Знаешь, – сказал Дик, когда они с крестной после ужина пили чай с пирожными, – снова убил дракона…

– Неужели? – весело удивилась Келлерлиса. – Как тебе это удалось?

– Случайно, – тяжело вздохнул Дик. – Совсем не хотел. Он всего лишь не давал мне пройти и… – он закрыл глаза. – Тор прав: горе всякому, кто встретит меня.

– Глупости, – с нежной улыбкой заверила его Келлерлиса. – Я счастлива, что столкнулась с тобой на границе леса. И что вижу тебя сейчас. И всегда рада увидеть снова. Поверь, Дик, не одной мне знакомство с тобой принесло самые яркие цветы на грядку воспоминаний… Сколько их ещё вырастет, я не знаю, а ведь я сейчас вижу будущее! Не грусти, мой рыцарь, и смирись с тем, что дорогу тебе преградит ещё немало драконов…

(конец истории)

[1] (прим. Лины) Теперь знает. И все мы знаем, что это средство называется Мир-без-Чудес или, как Дик говорит, «мир наизнанку». Но это невозможно описать одним словом. Пожалуй, бессмысленность и бессилие перед обстоятельствами, перед временем. Отсутствие хоть чего-то близкого по духу, но при этом настоящего, не заменителя, как всё в том мире.

[2] (прим. Лины) Сколько он их видел с тех пор! И так и не смог найти в войне хоть что-то красивое. Только одно исключение Дик признал: битва стихий при штурме Норладского замка произвела на него впечатление. Жуткое, но захватывающее зрелище. Потому, вероятно, что в этой битве не видно людей. В остальном, даже честные поединки Дик считает неизбежным и наименьшим злом. И мечтает, чтобы в них не было необходимости.

[3] (от составителя) Этот закон главенства смысла и духа над материей – ключевое отличие нормальных миров. Все пограничные состояния (вроде комы, тяжелых болезней и т. д., где есть мизерный шанс выжить, но всё-таки он есть) там решаются элементарно: что сильнее в человеке, покорность перед смертью или желание жить? В Мире-без-Чудес победить смерть волей к жизни и любовью ближних – чудо, там – абсолютная норма. Усилия затрачены одинаковые, но результат разный…

[4] (прим. Лины) Когда Дик пропал в Мире-без-Чудес, Келлерлиса первой забила тревогу. Меч стал холодным, но не тускнел. Он как бы истончился, как призрак и больше не отбрасывал тени. Потерял связь с хозяином. Она же первой узнала, когда Дик вернулся.

Глава 10. Спор с маркграфом

История седьмая, о том, как Благородный Дик не уступил дорогу маркграфу

В первый год, когда Дик только начал свои странствия, произошла, казалось бы, незначительная история. Но этот случай стал широко известен. Возможно, именно с него начались пересказы историй о рыцаре-мальчишке. Возможно, именно из-за этой истории почтенные родители запрещали своим детям слушать, а позже, читать, «все эти глупости об этом негодяе, который не уважает старших». И возможно, именно с той поры любой мальчишка, не желая называть свое настоящее имя, отвечал, что его зовут Дик. Прежде в этом звучал вызов, теперь это стало традицией, вызывающей улыбку, в которой таятся самые разные чувства.

А получилось всё так.

Дик никогда не выбирал дорогу специально. Он не шел непременно вслед за солнцем или вдоль реки, или по одной избранной тропе в лесу. Каждое мирное утро, просыпаясь, он чувствовал, что абсолютно свободен в выборе. Это радовало Дика, и он шел туда, куда ему хотелось в данный момент.

Пройдя вчера довольно долго по ровной лесной просеке, заночевав, уютно устроившись на подушке из мха, Дик утром свернул к реке. Умывшись и выстирав, как обычно, рубашку, он увидел на другой стороне реки замечательный плоский камень. Течение здесь очень медленное, но с коварными водоворотами у берегов, вода прозрачная, река широкая… в общем, Дику непременно захотелось узнать, что на той стороне?

Он, не раздумывая, прыгнул в воду, переплыл реку, держа направление на приглянувшуюся ему каменную глыбу. Развесил одежду сушиться и растянулся на солнышке. Камень и правда замечательный. Ровный, сухой, срезанный наискосок чисто, словно отрубленный гигантским мечом. По форме он напоминал покосившуюся наковальню с заостренным концом. Сверху, над головой Дика, верхушка камня поросла мхом, а в единственной трещине прятался огромный куст земляники. Дик, не глядя, на ощупь срывал сладкие ягоды и отправлял в рот. Потом лениво приоткрыл один глаз и повернулся, убеждаясь, что угощение закончилось.

Ещё немного позагорав в нежарких утренних лучах, он прыгнул в воду и развлекался, держась за толстую ветку, застрявшую между двумя камнями, и позволяя течению утащить себя в водоворот. В последний момент он подтягивался на руках, вырываясь из цепких объятий. Когда бороться с течением стало совсем трудно, Дик понял, что тренировку пора прекращать, иначе это плохо кончится. Вместо того, чтобы вылезти из воды, он несколько раз глубоко вдохнул, набрал в грудь побольше воздуха и нырнул головой в водоворот. Прошел его насквозь, вырвавшись возле самого дна, где хвостик водоворота становился тоненьким, и вынырнул метров на десять дальше от валуна.

Довольный собой, Дик вышел на берег и направился к камню.[1]

Но место уже заняли. Там, где недавно загорал мальчишка, на солнышке грелась небольшая змея. Она улыбнулась, глядя на Дика, и показала ему язык.

Пожав плечами, рыцарь решил уступить ей место. Оделся, натянул мягкие, как чулки, сапоги, присев на край камня и следя, чтобы тень не падала на змею. Костюм давно высох, а рубашка ещё немного влажная. Но на теле она сохла быстро, а в особенно жаркие дни приятно холодила плечи, если идти без куртки.

Уходя от реки, Дик заметил, что лес впереди светлеет. И вскоре он вышел на крестьянские поля и луга. Впереди на холме стоял высокий "тощий" замок с острыми башнями. Башен всего шесть. Это говорит о богатстве владельца. Возможно, не первого поколения хозяев, которые строили замок, но уж последующих, наверняка. Замок темный, в дымке на горизонте он казался фиолетовым. Холм хорошо укреплен и обкопан рвом. Чтобы наполнить его, специально отвели воды реки. Река текла от замка, плавно извиваясь, через поля, и где-то далеко соединялась с лесным руслом, знакомым Дику.

От замка вела широкая прямая дорога. В одном месте над рекой перекинут высокий деревянный мост. Почему Дик решил, что пастухи на том берегу добрее пастухов возле леса? Он не задавал себе вопроса, куда идти. Направился к тому стаду, которое видел далеко перед собой, а не к тому, что виднелось на холме слева. Надеялся добыть немного еды, узнать, чьи это владения, послушать новости.

Идти пришлось далеко, к тому же Дик должен перейти мост. Увидев на дороге ведущей от замка облако пыли, Дик замедлил шаги. Он думал спрятаться под мост и посмотреть, кто проедет. Но, разглядев, что всадник один, успокоился и пошел дальше. Мост не настолько узкий, чтобы не разминуться.

Копыта уже грохотали по доскам. Дик посторонился, держась правого края моста. Всадник проезжал слева. Не гонец, а вельможа в богатой одежде, с золотой цепью королевского ордена на груди. Похоже, он очень спешил, нахлестывая коня.

Поравнявшись с Диком, всадник и на него замахнулся плеткой:

– Прочь с дороги, мальчишка!

Гибкий язык змеи обвился вокруг руки странника. Дик перехватил плетку и так дернул на себя, что всадник едва не рухнул ему под ноги. Но свободной рукой успел схватиться за деревянные поручни моста и удержался. Конь встал поперек дороги.

Видя, что плетка висит на кисти вельможи, и вырвать ее не удастся, Дик отпустил рукоятку. Сделал шаг назад и взялся за меч.

– Что ты себе позволяешь, бродяга? – вельможа возмущенно выпрямился в седле и развернул коня. – Я тороплюсь! Дай проехать!

– Спешка – не повод настолько забывать о вежливости, – холодно ответил Дик, не уступая дороги.

– Да знаешь ли ты, кто я? Хозяин этого замка, маркграф Ростич! Ты на моей земле!

– Хозяин земель и замка, но не мой! – парировал Дик.

– Я прикажу переломать тебе все кости и содрать шкуру! – надрывался вельможа. Даже пастухи далекого стада заинтересовались, отчего это господин маркграф так спешил, а теперь вдруг встал, как вкопанный, посреди моста. Они не могли видеть за массивной фигурой всадника мальчишку, с которым разговаривал хозяин. – Прочь!

– Можете кричать, звать слуг, но не можете проехать, пока не позволю. У меня есть меч, это достаточное основание меня уважать. И у вас есть оружие… Спускайтесь. Сразимся, если желаете.

– У меня нет времени на беседы с тобой, щенок! Если бы я не спешил так на сбор к королю, ты бы познакомился с моей плеткой!

– Благодарю, мы уже знакомы. Дальше.

Маркграф зарычал, сжав кулаки и взывая к небесам в бессильной злобе. Конь от страха дернул в сторону, наткнулся на поручень моста, испугался и коротко заржал. Дик засмеялся, не разжимая губ.

– Собираетесь извиниться? – подсказал он. – Иначе не проедете. И король будет огорчен, не увидев вас.

– Что-о? – красное широкое лицо сморщилось, густые усы встали торчком, как бивни кабана. – Мне, маркграфу Ростичу, просить извинения у дорожной пыли, что ненароком задел ее? Тебе сколько лет?

– Мне двенадцать. Но не советую в будущем спрашивать возраст странника, можете получить нежданный ответ.

– Как ты смеешь учить меня, тварь бездомная? Ты обязан уступать мне дорогу! Всегда! Без разговоров! Ты в моих владениях, я старше тебя, мой род знатностью превосходит многих нынешних королей, я – благородный маркграф, а ты… – Ростич не мог выбрать подходящее слово, чтобы втоптать противника в грязь.

– Я – странствующий рыцарь, – ничуть не смутившись этим громким провозглашением собственной важности собеседника, подхватил Дик. – Мой герб – колесо Дороги, поэтому требуя уступить вам путь, вы всегда на моей территории. Кроме того, все мосты, деревья и реки, кроме плодовых садов и подъездных мостов замков – общее достояние. Так что мы не на вашей земле, господин маркграф. Что касается знатности вашего рода… Да, возможно, отец смог оставить вам большое наследство, король пожаловал вам награды и титулы, и вы сможете завещать всё это своим детям. Но я бессмертен. Могу прожить и пятьсот, и тысячу лет. Кто знает, будут ли ваши потомки тогда богаче, чем я сегодня? И проживет ли весь ваш род столько, сколько я один?

А уж если судить, кто больше, по количеству лет… Никто не обязан уважать кого-то по старшинству. Это глупый обычай. Он применим только к беспомощным и слабым, но в равной степени к старикам и к младенцам. А за что мне уважать вас?

Если кто-то родился позже, не значит, что он и проживет дольше. Всегда имейте это в виду, господин Ростич. Уж тем более тот, кто младше, не обязательно бывает слабее, глупее и меньше заслуживает уважения.

– Младшие обязаны уважать старших! – припечатал маркграф.

– Никто никому без причины уважением не обязан! – сквозь зубы, тоже закипая, ответил Дик. – Уважение надо заслужить! Родители дают жизнь, король защищает свой народ… Всякий, хозяин только своим подданным! Моя родня – Братство Дороги, я сам для себя король. А кто вы, чтобы требовать моего уважения? Человек, недостойно поступающий с первым встречным?

– Не смей, звереныш! – забыв, что это так холодно и остро блестит в руке Дика, маркграф наклонился с седла и зашипел, грозя плеткой.

Дик засмеялся, отводя ее от своего лица, кончиком лезвия Тореллинга.

– Почему? Это правда. Никто не сможет запретить мне говорить, что хочу. Я свободный человек! Вы куда-то торопились, по-моему? Ничего, король подождет. А вы подумайте, господин маркграф. Или разворачивайтесь. Ведь не запрещаю вам искать брод. Это ваши владения, вы должны хорошо знать их!

– Ты мне надоел, – окончательно потерял терпение вельможа. Расстегнул плащ и перекинул ногу с седла. – У меня огромное желание притащить тебя королю на аркане, как оправдание моей задержки. Защищайся! – маркграф спрыгнул на мост и выхватил свой меч.

Дик легко отразил удар.

– Сейчас посмотрим, кто кого будет учить вежливости! – пыхтел грузный вельможа, наступая на Дика. Маркграф использовал свое преимущество роста и большой силы. Его удары трудно парировать, зато легко уклониться. Дик оказался намного более ловким и быстрым.

– Куда ты вертишься? – возмущался маркграф. – Стой же, стой!

Дик сделал ложный выпад и выбил меч из руки противника. Сверкнув молнией, по красивой дуге меч булькнул в воду с моста. Маркграф крякнул с досады. Дик тоже смутился.

– Не хотел, простите, – и тут же направил Тореллинг в живот Ростича: – Ваша очередь.

– Извините, рыцарь, – маркграф глядел в сторону, на бегущую под мостом воду. – Я уступаю вам путь. Проклятье… и что теперь делать прикажешь?

– Именной? – Дик спрятал меч в ножны и тоже выглядывал с моста. – Подождите, сейчас достану.

– Да где ты достанешь, – безнадежно махнул рукой Ростич. – Течение быстрое…

– Вот же он блестит на дне, почему не достать? – Дик бросил на доски моста пояс с оружием и прыгнул в воду. – Здесь?

– Левее, – показал маркграф. – Глубоко!

Дик нырнул, стараясь разглядеть в толще воды блестящую полосу. Ростич уж думал, что мальчишка утонул, когда тот показался над водой, держа в руке его меч с черненой рукоятью. Позволив течению снести себя по диагонали, Дик вышел на берег по другую сторону от опор моста. Снова поднялся до середины и вручил свой трофей маркграфу. Тот принял меч, не веря своим глазам. Посмотрев на мокрого с головы до ног мальчишку, с одежды которого ручейками текла вода, маркграф Ростич отечески похлопал его по плечу.

– А ты молодец. Заслуживаешь уважения.

– На слово не поверили, – с горькой иронией заметил Дик. И вельможе наконец стало неловко.

– Прости, – сказал он уже от души. – Чем наградить тебя?

Дик жестом прервал его попытку отвязать с пояса кошель с золотыми.

– Обещайте мне одну вещь.

Хозяин замка выжидательно поднял бровь, не давая слова заранее. Дик убрал с глаз мокрую челку.

– Больше никогда в жизни не поднимайте плетку на мальчишку просто потому, что он стоит у вас на дороге!

Маркграф молча отсалютовав мечом, и повел коня за повод. Дик поднял пояс с ножнами и пошел на другую сторону реки, как и собирался. Не оглядывался, представляя, что Ростич, только ступив на твердую землю своих владений, вскочил в седло и летит сломя голову к своему королю, проклиная глупую задержку в пути. Стук копыт действительно удалялся, но потом неожиданно Дик услышал храп коня у себя за спиной.

– Эй, послушай! – маркграф нетерпеливо гарцевал на месте. – Как твое имя, защитник мальчишек?

– Дик. Это всё, что вы хотели узнать?

– Да, я вернулся потому, что забыл спросить раньше.

– Как же король?

– Подождет! Не каждый день встретишь такое, почти на пороге своего дома. – Маркграф развернул коня и снова пустил его вскачь: – Удачи, рыцарь! Я рад знакомству!

– Взаимно, – сказал вслед Дик, когда от Ростича осталось уже только облако пыли далеко на том берегу реки. – Похоже, благородный маркграф нашел отличное оправдание тому, что так долго ехал. Расскажет эту историю королю… То-то все посмеются…

Пастухи тоже интересовались причиной странного поведения своего хозяина. Что это он более получаса торчит на мосту, даже, будто бы дрался с кем-то? Носится туда-сюда за какими-то невидимками, словно его шмель ужалил.

Дик никого не заметил, когда переходил мост? Хозяин ведь это спрашивал у него?

"Что ещё он мог у меня спросить? Дорогу к своему замку? – со смехом отвечал Дик. – Нет, кроме господина маркграфа, на мосту никого не видел. А что случилось?.."

(конец истории)

___________________

[1] (прим. Лины) Показывая на эти строки, Дик говорит: "И чему хорошему могу научить?" Он часто убеждает меня, что чтение его приключений, а того хуже, подражание им вредно для здоровья. Но когда я спрашиваю: "Значит, ты раскаиваешься в своем поступке и теперь бы головой в водоворот не полез?" – на его лице появляется такая ухмылка, что не требует слов. А что, действительно лучше захлебнуться от страха, отчаянно пытаясь вырваться? Гошка тонул один раз (хотя он прекрасно плавает, что есть, то есть) и говорит, выбрался потому, что вспомнил этот случай и смог сохранить хладнокровие.