Текст книги "Приключения Благородного Дика. Первый сезон (СИ)"

Автор книги: Елена Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Некому было наблюдать из окошка, как последний из оставшихся в живых пленников Морганы уходил по мосту с ее острова.

Увидев на плоском глинистом берегу переход, Дик нырнул туда, не думая, как расстроятся все, кто ждал его возвращения на хутора. Ему совершенно не до празднования победы.[4]

– Слушай, знаешь трактир Ялицких? – обратился он к первому встреченному в лесу охотнику. – Да, здесь рядом. Пожалуйста, передай Миле, буду ждать ее на берегу реки, возле старой сосны с дуплом. Буду здесь до ночи, пусть придет, когда сможет…

Мила примчалась всего через полчаса. Подбежала к искривленной ветром сосне, беспокойно огляделась по сторонам. Радостно бросилась навстречу, заметив Дика чуть подальше, на опушке леса.

– Как же я волновалась! Но ты молодец: обещал предупредить, с кем идешь на битву, и сдержал слово. А увидеть тебя даже и не надеялась! Думала, пришлешь весточку о победе, и то хорошо.

– А если бы не прислал?

Мила улыбнулась уголком губ и опустила голову, хорошо понимая, что значило бы долгое отсутствие новостей. Они с Диком уселись под деревом. На солнышке, но так, чтобы издали их не видели.

– Как твоя рука? – заботливо поинтересовалась Мила.

– Двигается. Твоими стараниями, всё прошло.

– Мне снилось, что тебя чуть не задушила большая змея. Рассказывай, что там с этой колдуньей?

– Расскажу, при одном условии. Ты не передашь это по эстафете.

– Подробностей?

– Нет. Ничего. Ни слова о том, кто был в Глинладе.

– Об этом знает тот, кто принес тебе просьбу о помощи, – напомнила трактирщица. – Об этом знают все дети, которых ты спас. Они расскажут дома…

– Кто им поверит? То, что колдунья крала детей и исчезла, узнают, это трудно скрыть. Но… – Дик напряженно покрутил головой, глядя в глаза подружке.

Мила осторожно коснулась ладонью его лба.

– Ты весь горишь. Нервная лихорадка. Тебе очень плохо?

– Я убил человека.

– С драконом было так же?

– Она хуже дракона! – глухо ответил Дик, закрыв лицо руками. – Можешь что-нибудь придумать? Лекарство...

– Жди здесь, – юная врачевательница живо вскочила на ноги и побежала домой.

Дик со стоном уронил руки и смотрел в небо, прислонясь затылком к сосне, пока девочка не вернулась.

– Держи! – Мила протянула ему маленький мешочек, похожий на кошелек. В нем шуршали измельченные душистые сухие листья и веточки. – Это трава забвения. Будешь заваривать по щепотке каждый вечер. Чтобы получилась кружка чая.

– И всё забуду? – Дик подбросил мешочек в ладони, прикидывая, на сколько вечеров хватит лечебной травы.

Мила снисходительно погладила его по руке:

– Ты ничего не забудешь, Дик. Но, пока пьешь отвар, тебе не будут сниться сны. И время за ночь промчаться в десять раз быстрее, чем на самом деле. Каждое утро воспоминания будут отступать всё дальше, и скоро тебе станет казаться, что всё плохое случилось много лет назад. Говорят, время – лучшее лекарство… Во всяком случае, лучшего у меня нет.

Дик слегка улыбнулся, глаза остались печальными, и вложил траву забвения обратно в пальцы Милы.

– Благодарю. Оставь для тех, у кого горе. Кому она нужнее. Из-за какой-то ведьмы не откажусь ни от своих поступков, ни от снов. Мне надо помнить всё как можно четче. И если снова придется выбирать, пусть кто-то дальше убивает и сеет страх и горе, пусть дальше мучает людей или я должен остановить его, то пусть лучше мне будет плохо, чем многим людям. Меня оплакивать некому. Жаль, что всё так… но я переживу. Хотелось бы уметь остановить зло как-нибудь иначе… но мне дан только меч.

– Тоже хотела бы в жизни не видеть ран, – Мила[5] сидела рядом, плечом к плечу. – Или хотя бы уметь убирать их бесследно одним движением. Но кожа у людей не ластиковая и, так или иначе, они пока смертны. Что ж делать? Почему ты не хочешь зайти к нам, отдохнуть? Мама и папа будут очень рады.

– Для меня лучший отдых, вообще не видеть людей, – засмеялся Дик. – Ведь среди них столько нуждающихся в защите!..

(конец истории)

____________________

[1] (от составителя) Это закон физики нормальных миров: вещь, лишенная смысла существования, как мертвые тела, пыль и мусор, не представляющий ни для кого на свете ценности, очень быстро распадается на атомы. Из-за этого отсутствуют многие виды паразитов и микроорганизмов, отвечающих за распад тканей в Мире-без-Чудес. Стоит иметь в виду, что тут нет моли, червивых яблок, источенных жучком стволов деревьев и т. д. Нет домашних паразитов и очень редки комары, хотя есть пчелы, муравьи, бабочки и пауки.

[2] (прим. Лины) Я всегда считала, что Моргана говорила правду. Она таким жутким образом пыталась найти свою половину. Но когда после очередного объяснения ответное чувство в ее сердце не возникало, злилась и убивала мужчину. Жажда полной власти над другими истребила в ней всё человеческое. Дик говорит, даже ходило предсказание, что убить ее сможет не мужчина и не ребенок. Поэтому их она не боялась. Но отчего она похищала девочек? Ведь должна бы в первую очередь опасаться их. Я бы ей устроила, попадись мне эта колдунья!!!

(от составителя) для читателей "Панголина". Если бы Линочка могла выразить все свои чувства по поводу того, что Дик, через более чем тысячу лет, встретил последнюю из рода Морганы, здесь бы не хватило места для других слов. К счастью она не взяла книжку с собой в степь и таким образом не могла делать пометки о событиях шестой книги и дальнейших.

[3] (прим. Лины) В тот момент Дик не думал о том, что у Морганы остались младшие сестры и от них произойдет великий колдовской род с наследованием по линии дочерей. И со многими из них Дику ещё придется сталкиваться, потому что желание убить его или заполучить в свою власть передавалось у них в крови по наследству. Убитая колдунья будет занесена в учебники и летописи под именем Морганы Первой. И в каждом поколении будет рождаться новая Моргана, названная в честь пра-тетушки.

(от составителя) для читателей "Панголина". К счастью Лина не могла оставлять комментарии после выезда в степь. Иначе красочно высказалась бы о встрече с наследницей рода, пра-племянницей легендарной колдуньи, известной им с Диком как "Мэгги".

[4] (прим. Лины) той же осенью Дик получил приглашение на свадьбу Алны и Роби, но не смог побывать там. Он вернулся в Горностаи позднее, когда у Силаны уже родилась племянница Дикана. Впоследствии Силана стала хозяйкой "Пятака" и вступила в братство. Руины башни на острове у разлива реки сохранились как памятник. Их можно увидеть до сих пор, сильно заросшие мхом. Детей по-прежнему тянет туда, это любимое место игр многих поколений юных хуторян.

[5] (прим. Лины) Мила Ялицкая всегда мне исключительно нравилась. Она занимает почетное место среди моих самых любимых героев "Приключений". Если бы она не предупредила Дика о змее, всё могло бы закончиться гораздо хуже. Я мечтала стать на нее похожей, вернее, стать для Дика кем-то таким же близким. И недавно Дик сказал, что я очень похожа на Милу – его первого личного лекаря, самую строгую подругу. Но Дик так сказал потому, что я часто делаю ему очень больно, чтобы потом стало легче. И, в отличие от меня, Мила во время своих операций никогда не резала ему душу. А я, по словам Дика, "занимаюсь этим при всяком удобном случае и без наркоза!"

Кстати, я узнала, Мила сдержала слово, история о Моргане стала полностью известна только через много лет. Когда собиратели историй о Дике обратились лично к госпоже Ялицкой. Ведь слишком многие знали, что эстафету перед битвой Дик отправлял ей.

Сейчас, пока Дик в "рыцарском отпуске", я ему предлагала траву забвения. В долине ее нет, но можно достать. Оказывается, Дик ее никогда не пил. В самом большом горе он предпочитал помнить. А сейчас хотел бы, да нельзя. Это опасный дурман, ею можно отравиться и впасть в неживой сон. Дику именно этого и хочется, он боится, что не сможет соблюдать меру, будет пить до полного забытья. Говорит: "Что толку? Дальше, чем в другой мир память не отодвинется".

А теперь, когда Ластик лечит зависимость от эликсира послушания, Дику тем более нельзя подавать пример слабости. Дик знает, что такое дурман: стоит попробовать и не сможешь остановиться. А несвободу он ненавидит больше, чем свою память.

Глава 15. Первое изгнание

История одиннадцатая, о том, как Благородный Дик был впервые приговорен к изгнанию

Если бы Дика спросили, любит ли он лес, он не мог бы ответить сразу, не уточнив: «Который?»

Большой лес как государство он не любил, хотя считался его почетным гражданином, желанным гостем и крестником[1]. Не любил до такой степени, что сразу сказал бы "нет", а не молча пожал плечами.

А лесную природу он любил больше, чем настоящее море. Зеленое море без края, где вместо плеска волн – шорох листьев, вместо белой пены – цвет бузины, калины и лесной груши, вместо пения сирен – щебет птиц… Это их с Робин Гудом общая любовь, как выяснилось позже, почти через триста лет, когда они встретились в Шервуде. Лесная тропинка, уходящая в солнечный изумрудный туман весной – мечта Дика. Но приходилось признаться, что по-настоящему он любит лес, только когда на сто миль вокруг там нет ни одного человека. Только на Осеннем балу или в окружении людей братства, Дик согласен делить свое любимое царство с другими. Но лес, в котором не тесно, встречался ему так же редко, как сбывается любая мечта.

Казалось бы, славное ясное утро, солнце льет расплавленное золото сквозь кружевной шатер листьев, а достать не может, чем не повод для радости тому, кто идет по лесу в такое утро? Но вдруг сквозь беспечную перекличку часовых леса доносятся голоса и хохот, даже отсюда слышно, что не совсем трезвый. Всё, надо уносить ноги. Хорошего от таких встреч ждать напрасно. Надо отдать должное лесному народу, их хотя бы не видно, а днем никогда и не слышно, сколько бы их там ни пировало и ни разгуливало в чаще леса!

Почему же Дика тянет вперед? Что за сила толкает его к поляне, когда хочется бежать прочь? Вот уж не любопытство! Чего он не видел в таких компаниях? Расселись точно лесные короли, костры жгут, пьют эль (если не дубовый сок) и хохочут. Только траву вытаптывают, как стадо! Не надо туда идти… Не надо. Не надо!..

– Нет! Не надо, пожалуйста! Я никогда больше не…

Что именно "больше не…" Дик не разобрал, но ему это неинтересно. Голос тоненький, испуганный. Теперь знаешь, что тебя туда вело, и сбежать хочется ещё больше. Но уже поздно. Надо идти.

Напрямик, стараясь скорее выйти на поляну, Дик свернул влево. Зрелище именно то, как он себе представлял. В центре поляны чернел круг костра. Угли ещё тлели. В окружении собак, слуг и таких же молодых и богато одетых приятелей на пне со спинкой восседал красавчик в светло-алом шелковом плаще и короне. В золотой, что довольно странно. Обычно они плетут себе короны из листьев. Конечно, с куском мяса на вертеле в одной руке и с кружкой в другой. Неужели, правда король? Что он тогда здесь празднует? Война кончилась? Остальные чинно стоят вокруг. Не сидят, не лежат, как бывает намного чаще. Дик сообразил, что стоят они из-за торжественности момента. Предводитель вершит королевский суд. Его слуги – охотники в кожаных лесных костюмах и воины в легких кольчугах, стоят полукругом. Кроме двоих. Эти охраняют упавшего перед троном на колени крестьянского мальчика.

По знаку "короля" один из приближенных вельмож подал мальчику серую меховую накидку. Но тот снова стал отбиваться и просить, чтобы "его милость" простили его.

"Настоящий зайчонок!" – засмеялись вокруг. Дик вложил два пальца в рот и резко с росчерком свистнул, привлекая внимание. Охотничья свора побежала к нему, виляя хвостами. Их хозяева вытянулись в струнку, почуяв добычу.

Чтобы никаких сомнений в его намерениях не оставалось, Дик подходил к трону, держа наготове меч.

– Вижу, вам по вкусу веселые игры, – он обращался к главному в компании. – А вот сам их не одобряю. Отпустите свою "добычу".

– Кто ты такой, чтоб приказывать мне? – развязно ответил молодой человек на троне, выставив вертел вперед, как оружие. – Мои лучники вмиг превратят тебя в ежа!

– Пусть попробуют! – Дик тут же отбил мечом одну стрелу, другую… третья сама отскочила от его куртки. – Дальше!

Но охотники не стреляли, главный подал им знак прекратить.

– Отпустите его, – повторил Дик, показав на мальчика.

– Невозможно. Он нарушил королевский указ, – развел руками тот, что сидел на троне. Остальные поддержали его слова, пояснив, что жителям всех окрестных селений строжайше запрещено входить в лес, когда здесь устраивает охоту король. А этот мальчишка собирал хворост. Услышав рог, разумеется, кинулся бежать, но был схвачен.

– Он ваш подданный?

– Да. И я должен наказать нарушителя!

– А ты разве король? – невинно поинтересовался Дик. Тут же на него зашипели со всех сторон, словно он разорил гнездо змей.

– Это их высочество светлейший принц Велеслав! – возмущенно сказал один из таких же молодых красавцев в синем плаще.

– Принц? – переспросил Дик. – Значит, геральдику изучал? Это чей герб? – он протянул почти к лицу светлейшего Велеслава свой меч, чтобы тот мог разглядеть рисунок возле рукояти.

– Трех принцесс, – тот нервно отвел глаза и постукивал ногой.

– Трех великих лесных принцесс, Феолинды, Келлерлисы и Меролинды, – назидательно, тоном заносчивого принца леса поправил Дик. – Вы здесь на моей территории, а не в своем королевстве! Отвечайте, по какому праву вашим поданным запрещен свободный вход в лес, если у них на эти земли ровно столько же прав, сколько у короля?

– Ради их безопасности! – поспешил выручить принца другой его спутник, что стоял ещё ближе к трону. – Когда едет охота, специально заранее трубят в рог, чтобы люди в тот день не ходили в лес. Всякое ведь может случится! Думаете, принцу хочется отвечать перед матерью этого недоумка, если в него ненароком попадет стрела? Потому нарушители должны усвоить, какой опасности подвергают свои жизни, не уважая приказ! Мы загоним этого плаксу, как зайца, а когда он хорошенько прочувствует, что значит становиться у нас на пути, отправим домой.

– Справедливо, – холодно признал Дик и обратился к "зайчонку": – А зачем тебе так срочно нужен хворост?

– У меня мама и сестренка болеют, надо постоянно горячее питье, а дров уже не осталось, – дрожа, ответил будущий "заяц". – Я больше не буду, ваше высочество, честное слово! Я совершил глупость, я ведь слышал объявление об охоте! Конечно, лучше бы я занял дров у соседей, я теперь так и сделаю, только отпустите меня домой! Мы живем сразу на краю леса и я подумал… Я больше никогда так не сделаю!!

Дик прервал его причитания, не дожидаясь решения Велеслава. Молча взял "зайчонка" за плечо и подтолкнул к выходу с поляны. Тот стал медленно пятиться, кланяясь и поглядывая по сторонам. Принц не возразил. Собаки и придворные напряглись, но тоже смолчали.

Когда мальчик исчез с глаз, Велеслав расплылся в улыбке:

– Как это понимать, рыцарь? Вы же рыцарь леса, я не ошибаюсь?

– Рыцарь дороги, но крестник леса. Чего вы не понимаете?

– На кого же нам теперь охотиться? – весело удивился принц.

– На любого из своих подданных, – Дик кивнул на присутствующих на поляне. – У вас их ещё столько осталось!

– Это уже наглость! – возмутился вельможа в синем плаще. – Ты заслуживаешь урока хороших манер!

– Я не ваш подданный. Королевские правила меня не касаются.

– Но ты ведь знаешь… все рыцари должны это знать… что когда существует преступник и кто-то за него заступается, тот берет его наказание на себя, – вкрадчиво заметил Велеслав.

– Знаю. Дальше.

Молодой принц открыл рот, опешив. Он подал знак, чтобы ему налили ещё вина, встряхнув пустой кружкой. Промочив горло, он облизнулся и снова пришел в доброе расположение духа.

– Выпей с нами, – предложил он Дику. Слуга тут же подал королевскому гостю кружку, спрашивая, что налить?

– Дубового сока, – опередил его ответ Велеслав.

– Благодарю. Не пью, – отказался Дик.

– Дубовый сок? Или не пьешь в такой компании? – принц насмешливо сузил глаза, сделав глоток из своей кружки.

– Ваше высочество угадали. Стараюсь выбирать и напитки, и компании сам, – вежливо склонил голову гость.

Приближенные зашумели, но принц жестом остановил недовольство. Он от души забавлялся.

Велеслав очень молод, на вид ему не было двадцати. У него ясные голубые глаза и темно-русые волосы, длинней, чем у Дика. Принц высокий, худой и, глядя на него, непохоже, что эта стройность молодости пройдет. Корона при ближайшем рассмотрении у него оказалась не королевской, а со вторым внутренним рядом серебряных зубцов. Наследный принц. Значит, пока папочка на войне, королевством правит сынок. Он единственный законный правитель в этом краю и ему это нравится.

– Может, хочешь что-нибудь съесть? Угощайся, – радушно обвел всю поляну вертелом Велеслав.

– Благодарю, – Дик мечом разрезал пополам ближайший кусок мяса: тот, что держал перед собой Велеслав. Половина не удержалась на вертеле и упала к подножию трона. Собаки подрались за нее и мигом проглотили угощение. От неожиданности принц не мог удержаться от смеха.

– Господа! – восхищенно провозгласил он. – А ведь нам давно нужен королевский шут! Предлагаю эту почетную должность вам, рыцарь. Более достойного человека напрасно искать!

– Подумаю, – жуя, кивнул Дик. – Сколько будете платить?

– Много золота, если угодишь мне, и столько же пинков и плетей, если буду недоволен работой.

– Мало. Хочу ещё право называть вас на "ты" при любых обстоятельствах и точно такую же корону… или ещё получше.

– О, нет. Боюсь, такой шут мне будет не по карману, – притворно огорчился Велеслав.

– Тоже так думаю, – кивнул Дик, догрызая угощение. – Дальше.

– Извини, но сейчас я спущу собак, – Велеслав старался не потерять лицо, вымучивая улыбку.

– Не сейчас. А когда отойду хотя бы до края поляны, – Дик равнодушно зевнул, прикрыв рот рукой, заодно и облизал пальцы. – Какой интерес, если меня загрызут прямо на месте. Вы же сами хотите побегать, верно?

Наклонившись с трона, принц поднял длинную жилетку, сшитую из заячьих шкурок и бросил Дику. Тот поймал и продел руки в прорези. Старший загонщик протрубил сбор, собаки вскочили и сгрудились вокруг него. Велеслав и его приближенные, трое молодых людей, поднялись в богато разукрашенные седла. Дик стал медленно отходить к лесу, не поворачиваясь спиной к охотникам.

– Только без обмана! – крикнул ему вслед Велеслав. – Никаких этих ваших исчезновений, по-честному!

– Ладно! – махнул рукой Дик и свора бросилась на него, приняв этот жест как сигнал к погоне. Заячью жилетку собаки хорошо знали, им правила игры не надо объяснять дважды.

Дик бросился бежать и вскоре перепрыгнул овражек, через который собаки перетекли, как бурная речка, если бы волны речки бывали пегими: в белых, коричневых, черных и рыжих пятнах. Следом со свистом и азартными криками неслись всадники, но им труднее лавировать между стволами, чем Дику. Он легко скатился с такого крутого склона, который лошади заведомо пройти не могли. Собаки, вслед за вожаком, стали осторожно спускаться, а люди повернули, стараясь найти объезд.

Довольно скоро принц и его слуги обнаружили свору в полном составе, беспомощно лающую и прыгающую под деревом. Дик сидел на высокой горизонтальной ветке старого дуба, влезть на который невозможно без веревки, и весело болтал ногами, глядя на бесплодные прыжки гончих.

– Как ты туда забрался? – крикнул Велеслав.

– Секрет!

– Слезай!

– Снимите, если достанете, – засмеялся Дик.

– Он влез на тот бук, ваше высочество, а оттуда перепрыгнул на эту ветку, – пояснил один из сообразительных приближенных.

– А вы можете так, маркиз? – нетерпеливо спросил Велеслав.

– Раньше мог… Теперь не рискну. На глазах у такого количества слуг сорваться мне вовсе не хочется.

– Но снимите же его оттуда!

– Прикажите стрелять, ваше высочество, – посоветовал другой приятель, которого Велеслав называл бароном. – Так, чтобы стрелы летели мимо, или легко ранили. Сам спрыгнет.

Лучники как раз подоспели. Но Велеслав помнил, как стрела отскочила от плеча Дика и приказал стрелять куда попало, только не в лицо, мелкими стрелами для пернатой дичи. Сообразив, зачем лучники выстроились полукругом, Дик спрятал кисти рук в рукава и закрыл лицо локтем. Дождь стрел он чувствовал так же, как если бы продирался сквозь острые ветки. Но кожаные доспехи не могли проткнуть ни колючки, ни стрелы. От копей и камней оставались серьезные синяки, но до перелома ребер дойти не должно. Дик уже имел случай проверить.

Наконечники застревали в меховой жилетке. Дожидаясь, пока охотникам надоест стрелять, Дик осторожно выдергивал стрелы и бросал вниз, пополняя запасы лучников. Он не видел, как юноша в синем плаще в свою очередь нагнулся к Велеславу, советуясь с ним. А потом снял с пояса длинный кожаный аркан. Тонкая прочная петля скользнула по колену и затянулась на щиколотке. Дик почувствовал, что летит вниз и оттолкнулся руками от ствола, чтобы не упасть на собак. Они с визгом бросились врассыпную, но, учуяв добычу, свора тут же вернулась. Дику снова пришлось закрыть лицо локтем.

Земля довольно мягкая, он не ушибся, а собачьи зубы сквозь костюм не более опасны, чем стрелы. Стрелы как раз хрустели на зубах у собак. Десяток гончих мгновенно разорвали заячью жилетку на части и отбежали с добычей к хозяевам, надеясь на похвалу. Дик встал и отряхнул с костюма траву и сухие листья. Одна стрела почему-то торчала в волосах возле уха. Дик выбросил ее и встал перед Велеславом, снова обнажив меч.

– Наконец-то вы меня поймали! Игра окончена. Теперь могу спокойно вызвать вас на поединок.

– За что? – удивился принц. – Разве я тебя оскорбил? Мне казалось, тебе весело.

– Мне-то весело, – Дик часто дышал. – А что сказать о человеке, если он хотел сделать то же с мальчишкой, у которого нет доспехов?

Велеслав вспыхнул до корней волос и легко соскочил с коня.

– Не надо, ваше высочество! – удержали его сразу несколько дружеских рук. – Вы не вправе рисковать собой. Позвольте сразиться за вашу честь кому-то из нас.

– Нет уж, сам отвечу этому наглецу! – кипел принц.

– Мы не можем этого допустить! Мы присягнули королю и должны беречь вас!

– А что угрожает вашему драгоценному принцу? – презрительно спросил Дик. – Предлагаю поединок до разоружения или бескровной победы. В случае, если победа будет моей, вы прекратите преследовать людей, задержанных во время охоты. Можете заставить платить деньгами, если так печетесь об их безопасности! И вообще не будете больше устраивать охоту на людей, даже если станете королем.

– Что значит, "если стану"?! – возмутился наследный принц. – Допустим, я соглашусь… А что я получу взамен, если победа будет моей?

– Чего бы вам хотелось? – спросил Дик. – Охоты на меня без доспехов?

– Возможно, – Велеслав медленно склонил голову, признавая такой вариант выкупа интересным, но не наилучшим. – Но я бы предпочел, чтобы ты стал моим шутом, например.

– Навсегда это невозможно, ваше высочество. Ни вы и никто другой не может отнять у меня призвание. Назовите срок.

– Год!

– Неделя, – охладил его резвость Дик. – Но мои условия службы прежние.

– Я согласен, – принц опять расплылся в жестокой улыбке, предвкушая это веселое время. – А зачем нам драться? Обменяемся словами. И каждый получит именно то, чего хотел. Я отменяю охоту, а ты служишь мне целую неделю. Только на плату золотом не рассчитывай. Мне как хозяину угодить очень трудно.

Дик пожал плечами:

– Предпочитаю поединок. Но если настолько боитесь, тогда конечно…

– Вовсе я не боюсь, – загадочно ответил принц, вместо вспышки гнева. – Давай отложим этот разговор и подумаем, что и как нам лучше устроить. А пока я приглашаю тебя в гости в мой дворец.

– Нет приличного замка? – зацепил его Дик.

– Есть. Даже два. Но я вынужден охранять наш город, пока законный король в отъезде. Поэтому живу скромно, в легком роскошном дворце. А мой замок с укрепленными стенами и подъемным мостом – весь город. Тебе он понравится. Или боишься?

– Не верю в ваше гостеприимство, – честно ответил Дик.

Велеслав поджал губы. Обвел всех присутствующих широким жестом, призывая их в свидетели:

– Даю слово, что пока ты мой гость, ты в безопасности. Клянусь короной!

Дик не знал, что придумать, чтобы отказаться. Велеслав напоминал ему молодого дракона. Его язык опутывал хуже вьюнка, а слова сплетались прочными цепями. Ясно, что принц уже знает, как безнаказанно нарушить клятву, иначе не дал бы ее. Если драться со всеми, силы очень неравные. За их спинами свора гончих и лучники. Противников больше полусотни, считая собак. Если принц прикажет, Дика потащат к нему в гости силой. И сил у них хватит, приходится это признать. А перехода тут, как назло, поблизости ни одного не видно. Дик попробовал последнее средство:

– А если не хочу быть гостем человека, который отказывается от честного поединка?

– Обвиняешь меня в трусости? Напрасно! Я не отказываюсь, – обижено сказал принц. – Я только предлагаю наш спор немножечко отложить. До обеда хотя бы, побудь моим гостем!

– Поеду в одном седле с вашим высочеством? – иронично поднял бровь Дик, мысленно проклиная всех принцев, все дурацкие охоты на свете и злясь на глупого "зайчонка", который, живя на самом краю леса, не мог увернуться от этих разодетых в разноцветные плащи господ!

– Ты пока не мой шут,[2] – тонко возразил Велеслав. – Попрошу маркиза уступить тебе своего коня.

– Благодарю. Маркиз, значит, пойдет пешком?

– Это его дело. Пусть учится лучше лазать по деревьям! – презрительно дернул щекой принц, показывая, что не забыл оплошности своего приближенного и ещё гневается. Молодчик в сливовом плаще, тот самый, что превозносил заботу короля о безопасности подданных, без возражений сполз с коня и передал повод Дику. Барон подал ему руку, помогая подняться в седло рядом с собой. Дик со вздохом вдел ногу в золоченое стремя.

___________________

[1] (прим. Лины) И за тысячу лет Дик сбился со счета, сколько раз его объявляли изгнанником отдельных территорий и всего леса. Свидетели самого последнего раза уже мы с Гошей (Гошка сам причина этого изгнания) и теперь ясно, почему Дик не помнит обстоятельств других конфликтов, даже не мог ответить, сколько раз его изгоняли "навечно". Он ни разу и не подумал держаться подальше от границ леса, несмотря на опасность. В этот раз тоже "навечно". И уже я не могу сосчитать, сколько раз за месяц он успел нарушить запрет. Устала его ругать. Понимаю, наконец, Келлерлису!

[2] (от составителя) Вызов Дика это намек на историю Великого шута. При первой встрече с королем, которому он потом служил много лет, Пакколь тоже претендовал на золотое королевское седло.