Текст книги "Приключения Благородного Дика. Первый сезон (СИ)"

Автор книги: Елена Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Топот приближался. Звучало в нем что-то недоброе. Не азарт охотничьей погони и даже не спешка затравленного беглеца. Ни охотники, ни беглецы не кричат "на помощь!" – рискуя привлечь внимание всех бандитов в округе и распугать дичь.

– На помощь! Лошадь понесла! Кто-нибудь, помогите!..

"Вот это денёк…" – мысленно усмехнулся Дик, уже бросаясь наперерез обезумевшим лошади и всаднику в развевающемся плаще, просвеченном предвечерним солнцем. Дик прекрасно понимал, что сейчас у него не хватит сил остановить взбесившегося коня, разве что чуть-чуть придержать. Он повис на поводьях, лошадь тащила его за собой, почти не замечая лишнего веса. Когда они миновали самые острые камни, и открылся маленький участок ровной насыпи, Дик вцепился уже в руку всадника и дернул его с седла:

– Прыгайте!

Тот скатился на берег и плюхнулся в воду. Лошадь, храпя и не разбирая дороги, промчалась в чащу, сойдя с тропы. Дик обернулся к озеру и увидел, как перепуганный всадник в промокшей одежде и прилипшем красном плаще поднимается из воды, сердито отряхиваясь. Почувствовав головокружение, Дик присел на ближайший камень.

– Глазам не верю… Милостью Всевышнего сын короля, его высочество светлейший принц Велеслав!

– Ты только что спас мне жизнь, – хмуро отряхивался принц.

– Сожалею.

Дик почти не чувствовал досады. Он всё-таки предпочитал видеть принца упавшего в воду, чем нагло развалившегося на золотом троне. Дику стало смешно. Он смотрел на мокрого наследника престола, а тот не знал, куда деваться от неловкости этого глупого положения.

– Что ты смеешься? – сердито спросил Велеслав. – У меня лошадь взбесилась! Мои люди сейчас ищут меня. Будет совсем не смешно, если они здесь тебя застанут!

– Какой бешеный дракон снова понес ваше светлейшее высочество в лес? На сегодня вам мало охоты?

– Не твое дело!.. Развеяться хотел, во дворце тошно… Я же старался держаться подальше от этой дороги! Если хочешь сказать, что сейчас я на твоей территории, то…

– Восхищаюсь вашей готовностью к поединку, – откликнулся Дик. – Но сейчас что-то настроения нет. Убирайтесь, пока слуги вас не застали в такой почетной компании. Интересно, чем карают за общение с изгнанником и неуважение к королевскому приговору?

– Я отменю изгнание, – принц смотрел мимо. – И охоту. Ты спас мою жизнь. Что ещё могу сделать, чтобы…

– Ничего, – Дик по привычке пожал плечами и сразу почувствовал рубцы, о которых успел забыть. – Ваше высочество уже ничего не в силах отменить из своих поступков. Я, к сожалению, тоже. Можем только извлечь уроки на будущее. Изгнание? Оно уже в силе. Пока вы – наследник или правите в этом городе, вряд ли захочу навестить его. Но город будет стоять, даже когда вас не станет. Тогда приговор забудется сам собой.[3] Подожду. Что ещё вы можете сделать? Впрочем… У вас есть деньги?

Велеслав торопливо развязывал мокрые ремешки кошелька на поясе. Пальцы не слушались, ремешки склеились от воды. Наконец кошелек открылся, принц хотел высыпать весь запас.

– Пожалуйста, поищите двадцать пять грошей, – остановил Дик его щедрый порыв.

– Почему столько? Если по числу углов в городе, это мало…

– Ваша жизнь больше не стоит. Но вы должны мне новую рубашку, это как раз ее цена.

Порывшись в кошельке, принц смущенно подал Дику один золотой.

– У меня меньше нет.

– Ничего…

Положив монету на плоский камень, Дик, не вставая, рубанул по ней мечом. Половинки не разлетелись, как ожидалось. Подобрав монету, Дик согнул ее по надрезу, чтобы сломать.

– Надеюсь, у меня ее примут. На рынке у торговцев такие ходят, но в лавках "только для рыцарей"… – Он подал половинку принцу: – В расчете. Оставьте на память, если хотите. Удачи в поисках вашей лошади. Надеюсь вас больше никогда не спасать и не убивать[4]. Прощайте.

Прихватив с костра зажаренного карася, Дик опять поднялся на берег и скрылся между деревьями. Принц не понял, куда он пропал, сделав только шаг. Продолжал беспокойно вглядываться в лес за тропой, вспоминая, что говорят о странниках. Что они могут в мгновение ока перенестись за тысячу миль.

Дик действительно был уже в другом лесу, далеко, но тоже возле чистого озера, где его никто не потревожит сегодня. А принц продолжал смотреть ему вслед, пока обеспокоенная свита не нашла и не вернула его высочество во дворец.

(конец истории)

______________________________

[1] (от составителя) Это не бравада, по закону Дик не имеет прав на родовые дворянские привилегии. В его распоряжении только те, что дает звание странника. Уходя из дома, Дик сознательно отказался от своего происхождения, став "никем". Получив новое звание (равное дворянскому), он тем более не собрался использовать как щит прежнее, которое для него никогда ничего не значило.

[2] (прим. Лины) Так раньше называли дягиль – болотной дудкой или ангельскими трубами. Теперь говорят ангелика или дудник. Это мое родовое растение, чем очень горжусь. Но, стыдно признаться, много лет я видела дудник только на картинках, пока сама не отправилась в дорогу.

[3] (прим. Лины) Все совершенно точно знают название города – Ладлен, и королевства – Славица на Юго-Западе. Вскоре после Южной войны род Велеслава окончательно покинул Славицу, вернувшись в лес. Ладлен стал вольным городом и переименован в Маль-Гор (Малый Город) в честь столицы. В нём такие же законы, как в Городе.

[4] (прим. Лины) Они больше не встречались. Дик отклонил несколько официальных приглашений ко двору короля Велеслава, которому ужасно хотелось знать точно, его гость – тот самый рыцарь, о котором все говорят? Они немало слышали друг о друге. Неизвестно, как реагировал Велеслав, но Дик никак не мог сдержать смех, когда при нем высказывали похвалу в адрес короля Велеслава, называя того мудрым, честным и милостивым правителем. Однажды Дику даже пришлось ответить на вызов двух молодых людей в трактире, которые никак не могли понять, что смешного в том, что Велеслав носит прозвище "милостивый"? Они сочли это оскорблением королевской чести и своей собственной. Дик не стал им ничего объяснять. Начав бой, он вскочил на стол, потом прыгнул в окно и сбежал. Потому что не мог даже драться с ними всерьез. А позволить убить себя подданным Велеслава Милостивого через столько лет, было бы ещё смешнее.

Глава 17. Священная клятва

История двенадцатая, о том, как Благородный Дик помог влюбленным

– Ах, Берми, что будет с нами? Если не суждено нам быть вместе, я умру от горя!

– Я ненадолго переживу тебя, Тасинька. И если жизнь сможет разлучить нас, то смерть не посмеет мешать нашей любви!

– Но этот беспощадный дракон не отступится! Я погибла…

На слове "дракон" Дик проснулся, и два голоса теперь звучали для него наяву. Девушка плакала. Влюбленный утешал ее, обещая не отдавать любимую никому, грозясь разорвать всякого, кто причинит ей горе.

Солнце залило сеновал вечерним светом, превращая груды сухих стеблей в чистое золото. Осторожно, чтобы не спугнуть двух голубков, Дик выбрался из мягкой душистой постели и выглянул из-за края стога. На фоне неба пышные волосы девушки тоже светились красным золотом. Она склонила голову на плечо долговязого паренька в обычной крестьянской одежде. Сама тоже одета просто: в красной юбке, белой блузе с коричневым корсажем, но голос и осанка выдавали в ней не крестьянку и не служанку, а нечто более независимое. Дочь кузнеца, лесничего, гвардейца… В общем, из тех девушек, что умеют постоять за себя. Что же привело ее в такое отчаяние?

– Надо бежать, медлить нельзя, – обреченно сказал парень.

– Это слишком опасно, Берми! У нас нет ни денег на дорогу, ни друзей, у кого можно остановиться. Надо придумать что-то другое.

– Ты мне пятый год это говоришь, Таська! – по-детски возмутился влюбленный. – Сколько можно! И чего ждать? Что ты ему разонравишься?

– Поверь, Берми, я старалась как могла, но Холодин не отстает. Чем меньше я замечаю его ухаживания, тем он настойчивее.

– Добром это не кончится, – нахмурился парень. Теперь Дик видел, что парочка очень молода, обоим лет по семнадцать. – В голове каждый раз вспыхивает пожар, только вижу эту длинную ухмыляющуюся физиономию! Сегодня утром, когда седлал ему коня, слышал, как он говорил о тебе со своими дружками. Как о куропатке, на которую они охотятся! Обсуждали изящество шейки, ножек и нежный вкус мяса! Честное слово, если он посмеет только слишком близко подойти к тебе, я его застрелю! У меня давно припрятан в дровяном сарае и лук, и стрелы.

– Не надо, Берми, – спокойно и холодно остановила своего любимого девушка. – Ты погубишь этим и себя, и меня. Я хочу прожить с тобой всю жизнь и родить нам много детей. Тень принца и даже его смерть не должна стоять между нами. Надо сделать так, чтобы Холодин не мог помешать нашей любви.

– Он принц! – горько усмехнулся Берми. – Он всегда получает то, чего хочет! Так и будет продолжаться, если я не остановлю его или если мы не сбежим далеко-далеко.

– С тобой – хоть на край света, – девушка теснее прижалась к любимому. – Но почему-то мне кажется, далеко нам не убежать.

Они посидели молча, обнявшись, потом парень сказал, что ему надо идти. Плохо будет, если его хватятся в замке. Он быстро поцеловал свою милую и спрыгнул с сеновала во двор. Красавица с распущенными светло-рыжими волосами, по имени Тассина, осталась и с грустью перебирала сухие травинки, не зная, чем заняться, чтобы заглушить тоску и тревогу.

Услышав шорох за спиной, она испуганно подскочила и вскрикнула, сообразив, что тут ещё кто-то есть. Неужели один из жителей замка? Он ведь может донести Холодину! Нет, скорее, бродяга забрался сюда, чтобы отдохнуть, и невольно присутствовал на их тайном свидании с Берми.

– Вам нечего бояться меня, – услышала она молодой мужской голос. И очень удивилась, разглядев, что бродяга совсем мальчик. Романтический настрой девушки, как только схлынул первый ужас, мгновенно нарисовал ей облик бесстрашного и беззаботного авантюриста, способного оказать помощь влюбленным. Теперь надежда на помощь уступила место удивлению.

– Кто ты?

– Странствующий рыцарь, – мальчишка сердито стряхивал с кожаного костюма соломинки.

Забыв тяжкие думы о своем безвыходном положении, девушка звонко расхохоталась. Но смех ее прекратился, когда на поясе незнакомца она действительно увидела меч.

– Что ты здесь делаешь?

– Спал, пока не разбудили меня своим воркованием. Голубки! – хмыкнул Дик. – Собираетесь бежать? Расскажите всё по порядку.

– Чем ты можешь помочь? – печально улыбнулась Тассина. Но потом подумала, что пусть этот рыцарь и младше Берми, но меч и хороший проводник в дороге беглой паре не помешал бы. – Ты ведь слышал. Меня просит стать его женой принц Холодин, сын нашего короля Тира. Я люблю другого, я отказала. Холодин не отступит от своего, уговаривает, грозится. Он дал мне последнюю неделю на размышления. Осталось четыре дня.

– Принц знает, что вы любите другого?

– Он мог усвоить за это время, что не люблю его! Но принц не верит. Я боюсь выдать Берми, мы встречаемся тайно. Возможно, слуги в замке давно поняли, что он любит меня, но надеюсь, никто не догадывается, что чувства взаимны.

– Хорошо, если так. Кто ваш возлюбленный? Вероятно, у него есть другие достоинства, но, похоже, он не богат и не знатен?

– Берми сирота, он искал летнюю работу на хуторах и пришел в наши края совсем ребенком. Мы вместе росли, он остался слугой в замке. Помогает в поле, рубит дрова… Из-за того, что любит читать и пишет без ошибок, Берми стал любимцем бабушки принца. Она часто дает ему работу в библиотеке с хрониками и летописями, но сам Берми предпочитает труд на улице, а не в комнатах. Это безопаснее.

– Что думает о нем молодой принц?

Тассина улыбнулась:

– Разве Холодин замечает слуг? Берми вежлив с ним, старается поменьше попадаться на глаза принцу, открытых ссор между ними не было. Но приятели Холодина, целая шайка юных баронов, от которых вся округа трепещет, даже когда с ними нет предводителя, они Берми всегда ненавидели. В детстве они очень часто дрались, но Берми их не боится. Однажды… да, ему грозило суровое наказание, но я упросила Холодина оставить его в покое, Берми не виноват.

– Принц уступил просьбе? Что вы обещали ему за это?

– Один поцелуй. Он ведь всегда меня преследовал. Только раньше это выглядело как издевательство хозяина над бедной родственницей. А в последнее время речь идет только о свадьбе. Всё надеялась, что он так глупо шутит…

– А король? Мог бы помочь, если бы не воевал?

Тассина задумалась и огорченно признала, что вряд ли присутствие короля в замке помогло бы влюбленным. Нельзя ручаться, что он бы не принял сторону единственного сына. В любом случае, посылать гонца к королю Тиру слишком поздно, осталось четыре дня.

– Как странник мог бы передать ваше послание королю ещё сегодня, – напомнил Дик. – Но мне нравится, как трезво вы рассуждаете. Действительно, у королей сейчас много других забот. Хотелось бы помочь вам, но пока не придумал, чем.

– Берми хочет бежать и, я думаю, другого выхода для нас нет. Но куда?

– Ваш возлюбленный… постарайтесь не сердиться на меня, госпожа, но ответьте честно, почему король не взял его с собой на войну? Он предпочитает книги, а не кулаки, верно? За это его любит бабушка принца и ненавидят друзья вашего настойчивого ухажера. Отводите глаза, значит, правда. У него случались серьезные нелады с законом? Он ни разу не сидел под арестом? За его голову не давали награду? Он не знаком с плеткой и позорным столбом?

На все вопросы Тассина отрицательно качала головой, не поднимая глаз. Дик снисходительно смеялся про себя, понимая, что девушке неловко за столь безупречную репутацию своего любимого.

– Ваш побег безнадежен, – мягко констатировал он. – Вас поймают и очень скоро. Со мной или без меня, но слуги принца до вас доберутся. И знаю, что сделают с вашим другом, когда схватят. Отправка в особый полк военных рабов будет после всего уже самым лучшим итогом. Это если повезет. Думаю, он готов отдать за вас свою жизнь, но разве вам это нужно?

Тассина снова покачала головой, с ужасом глядя на Дика. Ее и саму страшил побег, неизвестность, скитания, но это Тассина готова пережить, лишь бы идти рядом с Берми. Но если их поймают, это будет страшнее всего. Она не позволит Берми погубить себя. Но что делать?

– Вы дворянка? – Дик скорее утверждал.

– Наполовину, – Тассина опустила золотые ресницы.

– На материнскую половину? Брак законный?

– Да, хотя семья матушки долго не могла смириться. Как ты узнал?

– Будь иначе, принц бы не церемонился, – усмехнулся Дик. – Мать жива?

– Да. Но, так же как и я, бессильна помешать ухаживаниям королевского сынка. Мы всем обязаны этой дальней родне, живем на их деньги, в доме, который нам предоставил король. Мы полностью зависим от них.

– Кто ваш отец?

– Королевский лесничий. На войне он стал лучником, погиб в первый год. Ты правильно понял, что я дитя любви, а не плод прихоти богатого вельможи, которому приглянулась простушка. Но разве это имеет значение? Я знаю Холодина с детства. Он капризный, самолюбивый, избалованный и упрямый. Будь я даже настоящей принцессой, в случае отказа он мог бы решиться на похищение. Но насилие… принц слишком дорожит своей честью.

– Добиться от девушки формального согласия и избежать небесной кары довольно легко, – жестко объяснил Дик. – Достаточно пригрозить бедой ее близким, пообещать огромный выкуп, например, простить многовековой долг ее рода, или, в конце концов, пригрозить потерей жизни или красоты. Вы отдались бы ему сами.

– Никогда!

– Если он скажет, что повесит Берми, что возразите?

– Не говори так! – Тассина застонала, прижав руки к груди и раскачиваясь. Она признавала свое бессилие.

– С принцами спорить не принято, – Дик обращался к своим мыслям.

– Что же мне делать? – в отчаянии всхлипнула девушка.

– Соглашаться.

Тассина изумленно уставилась на него, но Дик не шутил.

– Я должна согласиться для виду, чтобы выиграть время? – Тассина видела, что надежда на спасение ускользает, рыцарь молчит и хмуро размышляет о чем-то недоступном ее пониманию.

– Нет. Скажите принцу, что согласны, и готовьтесь к свадьбе. Одно условие: как можно больше гостей, все родственники, все слуги, и поскорее. Лучше бы завтра.

– Но я не могу! Я лучше умру, чем выйду за Холодина!

Дик посмотрел на пышущее волнением лицо девушки и улыбнулся как человек, знающий цену таким словам. Перейдя на "ты", он успокаивающе сжал руку Тассины:

– Хочешь, чтобы все устроилось само собой, сделай, как я сказал. Где найти Берми? Надо поговорить с ним. Ты должна выйти замуж за принца. Иначе он не отстанет, поверь мне.

Дик оставил Тассину на сеновале в полной растерянности и отправился искать ее друга сердца.

*****

На следующий день в замке празднично звонили колокола. Дорожку к храму усыпали цветы, все жители окрестных селений собрались вокруг, чтобы приветствовать молодую пару. Близкая родня и самые верные слуги собрались в небольшом круглом храме и ждали, когда принц приведет сюда избранницу. Но самым первым храм навестил молодой странствующий рыцарь. Спросил, тут ли сегодня свадьба и что за пара будет венчаться?

– Наш принц Холодин берет себе в жены дочку вдовы Мейнер, маленькую Тасси.

– Благослови их Всевышний! Надеюсь, они любят друг друга?

Спрятав руки в широкие рукава черной мантии, священник пристально посмотрел на рыцаря с высоты своего роста и промолчал.

– У меня к вам большая просьба, – Дик понизил голос.

Священник быстро глянул по сторонам и опустил веки:

– Чем я смогу помочь, если они уже идут сюда? Это скорее дело таких, как вы, – он взглядом показал на ножны Тореллинга.

– Нет, всё только в ваших руках. Вы – свидетель. Посредник между людьми и Всевышним. Очень прошу, при обряде не опускайте никаких вопросов, даже если принц будет настаивать.

Высокий худой священник удивленно изогнул аркой правую бровь и стал казаться от этого ещё выше. Движением век он заверил просителя, что всё понял. Дик отступил в тень и смешался с первым рядом гостей, уже заполняющих храм. Только переступив порог, Тассина столкнулась с ним взглядом и смогла взять себя в руки. Невеста так дрожала, что казалось, на улице не жаркое солнце, а лютый зимний ветер, сбивающий с ног.

Деля храм на две половины, в воздухе возникла золотая арфа. В полу через каждые пять дюймов цепочкой вставлены зеркала, а в куполе над ними светились отверстия. Лучи, точно струны, воздвигли сияющую вертикальную решетку. Значит, солнце стоит прямо над храмом. Настало время венчания. На дневных службах под струнами солнца свечей не зажигали. Молодая пара прошла сквозь арфу и многие уверяли, что слышат звон ангельских колокольчиков: знак свыше.

Струны звучали на самом деле, в нише всегда стоял служка с лютней и давал несколько переборов, когда кто-либо проходил через центр храма. Все знали об этом, но каждый раз воспринимали звук солнечных струн как чудо.

Невеста шла в белом, по обычаю городов и замков, а не в цветном деревенском платье с колокольчиками. В короне из лилий. Ее яркие пушистые волосы окутывала легкая дымка вуали, но концы волос выбивались из-под кружевного края и блестели под солнцем. Под руку ее вел стройный черноволосый юноша в серо-стальной куртке-пурпуане с богато расшитым поясом, в узких бархатных штанах и мягких высоких сапогах. Платье невесты без шлейфа, зато, за ее женихом волочился длинный, расшитый королевскими гербами голубой плащ. Когда принц проходил мимо, все гости отлично могли рассмотреть выражение его лица, обычно со злым прищуром, но сейчас торжествующего. Кожа у принца отнюдь не изнежена, он охотно подставлял ее ветру и солнцу. А костюм жених явно подбирал под цвет глаз, таких же стальных и холодных. Его тонкий нос хищно загибался книзу. Узкие губы сложились в довольную улыбку победителя, которому вручают ключ от покоренного города.

Когда Тассина прошла сквозь лучи, она почувствовала, что решетка сомкнулась позади нее, отрезая все пути к отступлению. Справа от алтаря в нарядном платье стояла ее мать, впереди ждал священник, вокруг толпились гости. Где-то в толпе, она знала, наверняка стоит Берми, но Тасси его не видела. И даже не представляла, о чем думает ее любимый, чего ждет? Не выйдет ли сейчас вперед с натянутым луком и не потребует ли у принца уступить ему место перед алтарем?

– Мы сегодня собрались здесь, чтобы стать свидетелями священного союза, – как гром с неба ударил Тассину голос священника. – Светлый принц Холодин Тирсен, согласен ли ты взять в жены девицу Тассину Мейнер?

– Да, хочу, чтобы она стала моей женой, – твердо ответил принц.

– Согласен ли ты заботиться о ней, беречь и любить ее, обеспечивать ей пищу и кров, как подобает мужчине, который принимает на себя ответственность перед Богом за эту женщину?

– Да, согласен. Она ни в чем не будет нуждаться рядом со мной.

– Не было ли у тебя намерения взять в жены другую? Не связан ли ты клятвой, которую не можешь нарушить?

– Нет, я свободен, – это прозвучало с полным сознанием собственного величия и достоинства.

Священник слегка поклонился ему и задал тот же вопрос невесте:

– Согласна ли ты, Тассина Мейнер, стать женой принца Холодина?

В затянувшейся паузе послышался недовольный ропот гостей.

– Послушайте, это ведь и так ясно, – раздраженно сказал Холодин. – Иначе она не стояла бы здесь!

Священник не обращая на него внимания, ободряюще кивнул девушке.

– Тассина означает "Молчунья". Но всё-таки надо ответить.

– Согласна, – шепотом выдохнула невеста. Их пара сделала шаг вперед, к алтарю.

– Согласна ли ты уважать и любить своего мужа и стать верной помощницей во всех его начинаниях? Охранять ваш дом от внешних невзгод и внутренних ссор, как подобает женщине, взявшей на себя ответственность перед Богом за создание семьи?

– Да, я… постараюсь.

Они сделали ещё один шаг.

– Не отдала ли ты свое сердце кому-то другому, не связана ли ты клятвой верности с другим мужчиной?

– Это можно бы и пропустить, – недовольно заметил жених. – Мне нравится следующий шаг: "поцеловать невесту". Побыстрее, пожалуйста!

– Сын мой, на венчании ты не наследник этого королевства, а только мужчина, который с трепетом ждет ответа. И не указывай слуге того, кто выше тебя, как проводить обряд, – тихо, но властно заметил ему священник. – Отвечай, дочь моя, ты свободна? Ты можешь стать женой этого человека?

Тассина затравленно оглянулась, ища поддержки. Она увидела, что Дик шел следом за ними, и снова оказался рядом. Он кивнул. И невеста, глядя на свидетеля перед Всевышним расширенными глазами, в которых застыло недоверие к происходящему, напряженно кивнула в ответ на его вопрос.

– Я могу это понимать, как "да"? – уточнил священник. – Ты подтверждаешь, что не любишь никого другого и свободна?

Тассина, вся дрожа, снова кивнула, более явственно. Тут же общий вздох прокатился по рядам гостей. Как срубленная под корень белая лилия, невеста замертво рухнула на пол перед алтарем. Холодин отскочил, будто чуть не наступил на змею.

– Что это значит?!

– Только то, что она солгала, – громко ответил Дик, подходя ближе к принцу. – Вы теперь не можете считаться не только ее мужем, но даже вдовцом!

– Тася… но, как? Она же не умерла?

– Почти, – невозмутимо подтвердил священник. – Сердце не бьется.

В тишине храма раздался басовитый хохот, совершенно неприличный в такой момент.

– Сработало! – заливалась неудержимым смехом бабушка принца, почтенная теща короля Тира. – А говорят, сказки!!

– Что здесь происходит, в конце концов! – лицо принца перекосилось от гнева. По привычке он потянулся к поясу, но на венчании не полагалось жениху идти вооруженным, поэтому ни хлыста, ни кинжала под рукой не оказалось.

– Позвольте, объясню вашему высочеству, что случилось, – вызвался Дик. – Ваша невеста любит другого, и теперь это всем очевидно! Видимо, не хотела расстраивать вас отказом, но, солгав во время священной клятвы, она подвергла себя страшной опасности.[1]

– И что мне теперь делать? – сердито спросил Холодин.

– Что, змееныш, добился, чего хотел?! – с яростью набросилась на него мать невесты. Слуги принца пытались оттащить ее, но вдова Мейнер, молодая сильная женщина, вырвалась и ногтями вцепилась в лицо Холодина. – Мало тебе ее слез, теперь и вовсе решил убить мою девочку?!

– Да при чем здесь я? Уберите эту бешеную тигрицу!

– Госпожа, успокойтесь, пожалуйста, – Дик встал между ними. – Как мать вы наверное знаете единственное средство спасти Тассину.

Тяжело дыша, вдова Мейнер обернулась к нему, только сейчас заметив, что в храме ещё кто-то есть, кроме принца. Холодин тоже услышал эти слова.

– Говори! – велел он. – Как вернуть ее к жизни?

Дик небрежно пожал плечами:

– Сделать так, чтобы ее слова стали правдой. Она же любит кого-то. Найдите этого человека, приведите сюда и пусть закончит за вас обряд.

– Где же я его возьму? – резко развел руками принц.

– Наверняка, этот кто-то знаком вам. Возможно, часто бывал у вас в замке и, скорее всего, он сейчас среди ваших гостей… или слуг. Соберите всех снаружи, ваше высочество, и пусть выйдет тот, кому Тассина отдала свое сердце.

– Да разве кто-то признается? – со злобной насмешкой обвел толпу презрительным взглядом принц.

– Если они так любят друг друга, что она пожертвовала ради него жизнью, то, возможно, и он согласится рискнуть своей, и не побоится вашего гнева, – предположил Дик.

– Сомневаюсь в их доблести. Впрочем, проверим! Я соберу всех людей из замка… Всех прошу следовать за мной! – Холодин надменно вскинул голову и двинулся прочь из храма, даже не оглянувшись на лежащую бездыханную девушку.

Дик поймал за руку Берми, шедшего в хвосте поредевшей толпы приглашенных:

– Ты-то куда собрался, болван. Бегом, целуй ее, пока принц не сообразил! Постараюсь его задержать на улице.

Дождавшись, пока все вышли из храма, Берми кинулся к алтарю и подхватил на руки Тасси. Дик уже не слышал, согласен ли Бермон из Кантии взять в жены Тассину Мейнер, он смотрел, как на площади перед храмом принц требует выйти того, кто стал причиной смерти невесты. Все слуги, приглашенные гости и родственники угрюмо молчали, понимая: откликнется кто-нибудь или нет, гнев принца в любом случае будет ужасен. Только бабушка Холодина наблюдала за происходящим с живым интересом. Мать Тассины, улучив момент, проскользнула обратно в храм.

– Вы правы, ваше высочество, – заметил Дик. – Все они боятся за свою шкуру. Она им дороже, чем жизнь девушки. Обещайте ей и ее возлюбленному полное прощение и неприкосновенность, может, тогда…

– Обещаю помилование тому, кто встал у меня на пути! – нервно повторил Холодин. – Полное и безоговорочное! Выходи же, негодяй, никто не тронет твою жалкую шкуру!

– Похоже, они вам не верят.

– Даю слово, что тот, кто вернет Тассину к жизни, будет в безопасности. Кем бы он ни был! – зарычал принц. Но никто не откликнулся. Холодин злобно оглядел толпу. Тут к нему подбежал один из баронов, его близких друзей и что-то шепнул на ухо принцу.

– Проклятье! – Холодин развернулся и бегом кинулся обратно в храм. Перед алтарем, держась за руки, стояли Тассина и Берми, и священник уже второй раз разрешал жениху поцеловать невесту. На этот раз, она могла ответить ему. Румянец вернулся на ее щеки, и сердце снова билось.

Принц широким шагом, не слыша жалобного звона, разорвал ряд солнечных струн и подошел к алтарю.

– Я раздавлю тебя, мерзкий скользкий червяк, – он выхватил у кого-то из приятелей меч и наступал на Берми.

– Ваше высочество, вы в храме! – преградил ему дорогу священник.

– И вы дали слово! – напомнил Дик.

Принц рывком обернулся к нему. И глаза его сверкнули радостью человека, нашедшего нового врага:

– Но тебе-то я не обещал помилование, бродяга!

– Верно. Но все, кто находится в храме, неприкосновенны. Они под защитой дома Всевышнего.

– Ты ведь не останешься здесь вечно, – с удовольствием оскалился Холодин.

– Нет, но могу быть здесь сколько угодно. Пока вам не надоест ждать. Главное, чтобы вы подтвердили свое обещание не причинять никакого вреда этой паре.

Холодин искоса глянул на свою невесту, счастливую в объятиях другого, жалкого мальчишки-слуги, презрительно хмыкнул и вышел, уже не продираясь сквозь струны арфы. Словно по волшебству, сияющая решетка пропала. Солнце переместилось.

– Вам действительно лучше переждать здесь хотя бы до темноты, рыцарь, – заметил хранитель души.

– Благодарю, это ни к чему. У вас прямо за алтарем есть переход. Могу выйти отсюда куда угодно, хоть в другой мир.

– Я всегда подозревал это. Рад, что смог убедиться.

– Я же говорила, лучше умру, чем выйду за другого! – Тася впервые открыто, на глазах у других людей прижалась к груди своего молодого мужа. – Я слышала, что такое бывает, но не верила. Откуда ты знал?

– Кормилица рассказывала, как не вышла замуж за нелюбимого, выбранного ей волей родителей, – слегка улыбнулся Дик. – Мы могли сказать правду, но тогда бы разразился скандал, и что остановит месть принца?

– Но почему ты решил, что истории кормилицы можно верить?

– Обязан знать цену словам, это мое оружие.

– Я привык думать, что скорее это мое оружие, – мягко заметил священник. – Но и вы правы, рыцарь. Что ж, госпожа Мейнер, благословим эту пару? Право, она мне нравится больше предыдущей!

– Будьте счастливы, – поклонился им Дик и без всяких ритуальных вопросов сделал шаг к алтарю.

– Как твое имя? – полетел ему вслед вопрос невесты.

– Зачем вам?

– Чтобы знать, как будут звать нашего первенца! – серьезно ответил Берми.

– А если родится девочка? Пусть будут счастливы все ваши дети, как бы их ни назвали!

– Спасибо тебе, – Тассина не могла сдержать слез и не хотела, чтобы Дик уходил.

– Не за что. Простите, что заставил вас умереть. Ничего лучшего не придумалось. Зато теперь вам не надо бежать. Впрочем, если сможете, советую собрать денег и уехать подальше. Прощайте, голубки! Не дразните коршуна!

– Прощай, мой спаситель! Мой милый убийца и клятвопреступник, – засмеялась сквозь слезы Тасси. – Никогда тебя не забудем.

Дик сокрушенно вздохнул и прошел в переход. Для стоящих посреди храма он растворился в воздухе, только слабо зазвенели струны невидимой лютни…

(конец истории)

____________________

[1] (от составителя) Духовные законы одинаковы по всем мирам: солгав в клятве Всевышнему, тем более если речь идет о любви, человек убивает сам себя. Но физические законы Мира-без-Чудес искажены, поэтому смерть не очевидна не только окружающим, даже самому клятвопреступнику. Для примера: будь священник подкуплен принцем и нарушил обряд (и собственную клятву верности Богу), он мгновенно перестал быть священником. Таинство брака стало бы недействительным. Но внешне это никак бы не проявилось на соучастниках ложного обряда. Сам Всевышний должен громом, молниями или ещё как-то высказать свое неодобрение.