Текст книги "Приключения Благородного Дика. Первый сезон (СИ)"

Автор книги: Елена Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Глава 14

Дик не собирался идти один ночью в лес. Хозяин «Пятака» сказал ему, что отвозить продукты в башню будут завтра утром. Телеги уже нагружают. Дик наблюдал, как двое дюжих парней вкатили на телеги бочки и поставили огромные высокие корзины из красной речной лозы. В корзинах яблоки, картошка, репа, лук и прочие запасы овощей и фруктов. Дик осторожно сдвинул крышку корзины с белыми яблоками. Они просвечивали сквозь прутья наливными боками. Улучив момент, когда работники закончили грузить мешки с мукой и крупой и ушли спать, Дик вытащил почти все яблоки из корзины, сложив их под телегой, и влез внутрь, плотно закрыв крышку. Места в корзине хватило бы и взрослому мужчине, но сидеть там не слишком удобно. Недавняя рана от копья на правом плече напоминала о себе. Дик снял с пояса маленькую фляжку из сухой тыквы с лекарством. Нещадно растер плечо, сгрыз одно яблочко и заснул, надеясь, что никто его не заметит не только до самых ворот башни, но и после колдунья не сразу обнаружит незваного гостя в корзине.

Проснулся он от тряски на кочках. Телеги ехали по тропке к берегу реки, словно собрались искать брод. Сквозь прутья корзины можно не только свободно дышать, но и видеть, что происходит вокруг.

На бледном небе чернела высокая башня с короной острых зубцов наверху. В этот ранний час над ней не кружили вороны, птицы ещё спали. Но с грохотом опустился на берег подъемный мост и спугнул птиц. Они шумно взлетели с верхней площадки, недовольно покружились и снова скрылись среди зубцов. Телеги грохотали колесами по окованным железными полосами доскам моста. Вход в башню закрывала не решетка, а тяжелая массивная дверь с маленьким окошком-глазком. Глазок открылся. Те, кто привезли продукты в башню, переговорили с хозяйкой, старший из слуг с опаской сунул руку в круглое окошко, словно в нору опасного зверя, и вытащил увесистый кошель с золотом. Ворота открылись, парни втолкнули телеги во двор крепости и быстро ушли. Дик сжался на дне корзины.

Кто-то ходил вокруг и недовольно ворчал, что привезли слишком мало, а цены всё растут и растут. Дик не мог посмотреть, кто это. Даже не мог различить, мужчина это или женщина: голос немолодой и скрипучий, к тому же говорил очень тихо. Но вот хозяйская рука потянулась к одной из соседних корзин, сняла крышку и вытащила луковицу. Послышалось звонкое шуршание шелухи. Рука потянулась к другой корзине с морковью…

Дик понял, что сейчас будет. Когда над головой сдвинулась крышка, он зачерпнул горсть яблок, лежащих на дне корзины и поднял их навстречу жадно шарящим пальцам. Рука ухватила одно яблоко и исчезла. Через несколько секунд Дик услышал хруст, сочное чавканье и одобрительное бормотание.

– Эй, бездельники! – загремел теперь явно пожилой и строгий женский голос. – Тащите всё в кухню! Или предпочитаете, сами стать моим завтраком?

Послышался топот множества ног, телеги снова заскрипели и покатились через внутренний дворик, под арку, ведущую в кухню. Кухня крепости – огромный каменный зал, приспособленный для готовки на сотню человек, самое меньшее. В печь такого размера входит целая туша быка на вертеле. Из-за того, что все слуги небольшого роста, кухня казалась принадлежащей сказочному великану, хотя это обычный размер для замка. Дик видел, что вокруг телег суетится дюжины две детей. Только мальчики. Три девочки стояли поодаль и по локоть в пене мыли посуду в огромном медном тазу.

Очень быстро и слажено десятки рук стащили с телег мешки, сырные головы, пакеты с сырым мясом, зеленью и составили вдоль стен корзины. Дик не знал, где в этот момент находится хозяйка, поэтому не спешил обнаружить себя перед ее пленниками. Он не сомневался, что видит немногих из пропавших детей Глинлада.

Переговариваясь между собой шепотом, вздрагивая от каждого громкого звука, юные слуги готовили завтрак хозяйке. Видно, очень торопятся. Наверху зазвенел медный гонг и дети испуганно замерли. Несколько человек поспешили вверх по лестнице, остальные расселись по углам, отдыхать. Только две девчонки продолжали мыть посуду, а третья, высокая, черноволосая, в синем платье, вытирала тарелки и ложки и составляла их на полки. Дик улучил момент, когда она подошла очень близко к его корзине, и шепотом окликнул ее:

– Эй, не бойся!

Она уронила тарелку и вскрикнула, но никто не обратил внимания на ее испуг. Разбить тарелку само по себе ужасное происшествие. Все притихли, а девочка, присев, быстро собирала осколки. И снова услышала тихий голос:

– Не бойся меня, хочу вам помочь. Как тебя зовут?

– Кайна, – выдохнула она.

– Ты жила в Пятаке? – обрадовался Дик. – Знаешь Силану из Горностаев?

– Да, мы дружили.

– Она пропала вчера. Она здесь?

– Я не знаю. Мы никогда не знаем, когда кто-то новенький появляется в подземельях. Это они знают, когда мы пропадаем. Но не знают, куда. Кто ты? Можешь выбраться, никто тебя не выдаст хозяйке.

– Сам собираюсь познакомиться с ней поближе, – Дик столкнул крышку и выглянул из корзины. – Тише, пожалуйста. Рад, что мне удалось найти вас!

Увидев его, дети остолбенели. Но кричать, ни от радости, ни от страха, они не стали. Молча собрались вокруг Дика. Он такой же, как они, стоит посреди той же кухни, в той же башне колдуньи… но, в отличие от них, он свободен! Он пришел сюда сам, вооружен, и у него ещё одно важнейшее преимущество: колдунья Моргана не знала о его существовании! Детям казалось, что перед ними вдруг ярко засияло солнце, такое счастье видеть кого-то, пришедшего извне, спасти их.

– Сколько вас всего? – Дик пересчитал счастливые лица. На кухне трудилось восемнадцать детей. Ещё пятеро унесли завтрак хозяйке и должны скоро вернуться. Если вернутся, конечно. Всякое случается.

– Мы не знаем точно, сколько нас здесь, – серьезно сказал долговязый парень постарше других, Мишка, брат Кайны. – Сперва все оказываются в подземелье. А потом колдунья приходит, долго высматривает того, кто почти умирает от страха, и каждый день забирает по одному человеку. Остальные не знают, куда. Она рассказывает всякое, что съедает детей или отдает в пищу воронам. Или превращает во что-то. На самом деле она собирает себе команды рабов: на кухне, во дворе, в комнатах. И переводит их жить в следующее подземелье. И отсюда те, кто провинились, порой пропадают. Уже мы не знаем, куда. Это самое страшное наказание, когда она забирает кого-то с собой. Остальное кажется пустяками. Но я думаю, она переводит непокорных ещё куда-нибудь, следя, чтобы мы не встречались. В башне огромные подземелья и народу здесь тьма, судя по тому, сколько мы готовим еды. Она завела тут такой порядок, все трясутся от страха!

– По тебе не скажешь, что так уж боишься хозяйку, – заметил Дик.

Мишка засмеялся, обняв за плечи сестру.

– Мы ведь дети хозяина "Пятака", понимаешь? Колдунья никому из родственников не позволяет встречаться, ни в подземелье, ни, тем более, вместе работать. Мы устроили целый спектакль, чтобы обмануть ее. Когда Кайна попала сюда вслед за мной, она меня будто бы не узнала. И колдунья не догадалась, что мы родня, ведь мы не слишком похожи. Я пошел в отца, а Кайна вылитая мать.

– Как Моргана вообще может знать, есть ли среди ее пленных родственники и кто именно? – удивился Дик.

– Так ведь мы сами ей всё рассказывали, – пояснила Кайна. – Я вот например, встретила в лесу старушку-травницу, рассказала ей, что у меня пропал брат. А она указала мне дорогу к башне на острове.

– Я тоже ее видел, – робко зашумели вокруг. – И я! Я тоже!

– Говорил с ней, – кивнул Дик. – Так она?..

– Та старушка и есть колдунья, – быстро оглянувшись, шепнула одна из девочек. – Вернее, ее лицо. Она может принимать разный облик. Никогда не узнаешь заранее. Она только не может превращаться в мужчин, а в зверей и птиц может!

– "Не угадаешь, даже если будешь стоять рядом и говорить с ней", – повторил Дик слова доброй старушки в лесу. – Вы пытались передать весточку домой? – он обращался именно к Мишке. – Ведь продукты в башню привозят на ваших телегах.

Тот безнадежно покачал головой. Много раз они пытались подбросить в телегу записку и личные вещи с метками, но пока никаких освободителей не являлось. Видно, ведьма применяет какое-то волшебство, чтобы все следы пребывания детей в башне исчезли, как только телеги проезжают подъемный мост. Дик ответил, что похоже на то, в "Пятаке" ничего не знают о пропавших. Но разве пленники не слышали, что больше сотни рыцарей разных орденов и призваний приходили сюда и пропадали бесследно?

Дети удивленно покачали головами. Им приходилось готовить праздничные ужины довольно часто, но ни разу не показалось, что хозяйка здесь не одна. Впрочем, колдунья великолепно умела заметать следы. И ей явно нравилось вводить в заблуждение всех своих невольных гостей.

– Таля, которая убирала в комнатах наверху, – подала голос самая младшая из трех девочек, – говорила мне, что ей приходилось стирать пыль с гладких черепов с надписями. Колдунья хранит каждый на отдельной полочке. Их там очень много, больше ста. Наверное… – девочка испуганно замолчала.

– Что ж ты раньше ничего не сказала? – обернулась к ней Кайна.

– Таля пропала на следующий день, – шепотом ответила та. – И я подумала… что если скажу, со мной будет то же…

– Не реви! – оборвал ее всхлипывания Мишка. – Видишь, Дик, тут все такие, с ними только кашу варить! Боятся собственной тени. Мне известно, что ото всех дверей башни один ключ, он всегда у хозяйки. Но добыть его и устроить побег за три года мне так и не удалось! А недавно, колдунья как-то странно на меня посмотрела и спросила, сколько мне лет. Мне ведь скоро шестнадцать. Знаешь, тут нет ребят старше шестнадцати. Это что-то значит, только не пойму что.

– Она хочет забрать его! – с еле сдерживаемой злостью ответила за брата Кайна.

– Мне она сказала… ведь старушка это она сама? Что убивает взрослых, в рабстве держит только детей. Ещё знаю, что все рыцари и воины, пропавшие здесь, не оставили вдов. По ним не плачут ни дамы сердца, ни жены, ни невесты… Моргана не только колдунья, она пожирательница мужчин! Постарайся не попадаться ей на глаза, спрячься где-нибудь.

– Кажется, она всюду следит за нами. Может, и сейчас видит и слышит, как мы говорим с тобой, – в ужасе оглядывались по углам дети.

– Как пройти в подземелье? – спросил Дик у Мишки.

– Только вслед за ней, ведь ключа у нас нет. Колдунья сама носит туда обед.

– Постарайтесь забыть, что видели меня. Исполняйте все поручения, как обычно. Попробую достать ключ и устроить колдунье какую-нибудь ловушку, чтобы не могла вредить нам. Если получится, узнаете. Если нет… Передал эстафету. Придет ещё кто-нибудь. Хватит дрожать от страха! Если бы ваши родители вместе двинулись на приступ этой крепости, никакая колдунья их не остановила бы! Да и вы здесь все вместе могли устроить ведьме веселую жизнь! – Дик с жалостью посмотрел на поникших маленьких слуг и прокрался по лестнице вверх. Узкая и крутая винтовая лестница вела на второй этаж. Дик хотел попасть вниз, в подземелья, но для этого сперва надо подняться и проследить за колдуньей.

Юркнув за уродливую статую в железных доспехах, Дик с трудом разминулся в коридоре с двумя девочками. В руках они несли метелки из вороньих перьев. Дику показалось, что в одной из служанок он узнал Силану, но не стал окликать ее. Дождался, пока каждая из уборщиц войдет в одну из комнат дальше по коридору, и бесшумно проскользнул туда, где они уже побывали.

Маленькая комнатка со стрельчатым открытым окном. Окошко выходит на реку. Подоконник выгнут и выдавался за стены комнатки: среднее между балкончиком и смотровой площадкой. На полу – мягкий пушистый ковер с изумрудным узором квадратной улитки. Скамьи с подушками, табуретки, столики, полки… На полках вдоль стен выстроились человеческие черепа.

Дик пробежал глазами по их рядам. Некоторые кости очень белые, некоторые с янтарной желтизной или даже светло-коричневые. Черепа, которые пролежали открытыми много лет, и совершенно новенькие. На каждой полочке стоял номер и подпись на старинном языке. Дик с трудом разобрал мелкую вязь под номером 38: "Эльф Гамелон из Глинлада". Череп у него белоснежный. Судя по зубам, эльф, наверное, был красавцем и улыбкой повергал в трепет немало женских сердец.

Осторожно отступая, стараясь не оставить следов на ковре, Дик выбрался в коридор. Облегченно вздохнул, тряхнул головой и проскользнул в следующую дверь. Там он замер в растерянности.

Комната в точности такая же. Открытое окно, тот же вид на реку и далекую стену темного хвойного леса, тот же ковер с зеленым лабиринтом квадратной улитки, те же полочки с черепами… Дик подошел к стене. На уровне его глаз снова полка с номером 38. Только теперь надпись гласила: "Королевский рыцарь Бармонте из Агнелада". Череп пожелтел от времени, сбоку на лбу крошечная зарубка от меча. Видно, рыцарь Бармонте храбро сражался и победил немало противников, прежде чем сложил голову в этой коллекции.

"Интересно, как она достает черепа? Тело умершего тает в светящемся тумане, как лёд под солнцем[1]. Впрочем, если постараться, скелет можно сохранить, если он нужен кому-то. Ага, вот откуда вороны над башней! Она отдает им тела убитых, а на следующий день забирает черепа, чтобы недолго ждать. Здесь уже не осталось места, и черепа все постарше… думаю, где увижу свободные полки, в той комнате и обитает колдунья".

Дик заглядывал в каждую открытую дверь в коридоре. У него кружилась голова от сходства всей обстановки. Казалось он бежит сквозь странный запутанный сон. Бежит изо всех сил, но не может сдвинуться с места. Наконец в одной комнате под самым сводом на полке с черепами Дик заметил два свободных ряда. И тут же услышал шаркающие шаги.

В маленькой комнатке спрятаться негде, Дик юркнул в соседнюю комнату и встал за дверью. В щель он видел, как по коридору прошла та самая старушка, которую он встречал в лесу, возле поворота на Черный бор. Только без корзинки, и на седой голове вместо белого чепца тускло поблескивал венец с двумя изумрудами. Они зеленели над морщинистым лбом, как глаза змеи. Одежда старухи напоминала королевское платье и темную мантию, но превратившиеся в лохмотья от старости. Золотое шитье расползлось, бархат вытерся, прежде великолепный наряд годился разве что для огородного пугала.

"В таком виде хорошо выходить на крышу, пугать ворон!" – мысленно усмехнулся Дик.

Колдунья скрылась в соседней комнате, где ещё оставались пустые полки. Он правильно угадал.

Несколько минут Дик ждал, но потом его охватило сильнейшее беспокойство. Он думает, что Моргана рядом, рукой подать, спокойно сидит за стеной. А вдруг она обернется птицей и улетит? Вдруг превратится так, что он не узнает ее? Потом ищи ее по всей крепости! Дик не мог больше бороться с тревогой и оставаться на месте. Держа наготове меч, он осторожно заглянул в комнату, куда скрылась старушка.

Комната была пуста. Дик поднял голову, проверил, здесь ли свободные полки? Да, место то, что нужно, но колдуньи не видно. Осторожно Дик переступил порог и сделал ещё шаг к центру.

В тот же миг дверь позади него с треском захлопнулась. В замке повернулся ключ. По углам, точно сквознячок, прошелестел тихий женский смех. Казалось, он двигался. Дик вертел головой, прислушиваясь к колебаниям воздуха, понимая, что он в ловушке. Из солнечного света против окна соткалась высокая стройная фигура, ничем не напоминающая сгорбленную старушку. Молодая дама с вьющимися черными волосами в темном платье и багряном плаще, украшенном золотым шитьем, выросла перед мальчишкой. Лицо разглядеть трудно, его скрывала густая тень. Только огромные глаза и жемчужная улыбка поблескивали, когда она заговорила.

– Я давно ждала тебя, мальчик. Но ты обманул меня! Не откликнулся, когда я звала тебя ночью, не пришел, когда приглашала днем, а явился нежданным. Но, главное, ты здесь! Добро пожаловать в мою крепость, рыцарь! Я – Моргана, дочь магии. Прибыла сюда из далеких северных земель, поблизости Альбиона. А кто ты?

– Дик. Пришел потому, что призвание велит мне вступаться за всех, нуждающихся в защите, особенно за детей. А вы похищаете их, причиняя горе семьям, заставляя жить в постоянном страхе, разлучая родных… Прошу вас прекратить бесчинства.

– Как ты сможешь мне помешать? – зубы Морганы снова блеснули сквозь тень.

– Прошу вас, – повторил Дик. – Но если недостаточно моей просьбы, ее подтвердит мой меч!

– Ты ребенок. Я не могу сражаться с детьми. А со взрослыми рыцарями у меня разговор короткий, – она величественно повела рукой в сторону полок уставленных черепами. – Тебе нравится моя коллекция?

– Как вам это удается? – нахмурился Дик.

– Побеждать мужчин?

– Нет, не перепутать такое количество комнат. И держать в порядке столько черепов. Вы ведь переезжаете с места на место, верно?

– Да, в Глинладских лесах я живу третий год. Это самое длительное пребывание на одном месте, какое я до сих пор могла позволить себе, – с удовольствием сообщила Моргана. – Рано или поздно люди догадывались, куда пропадают их детки, и тогда шли на приступ моего замка. Приходилось бросать всё и улетать прочь, прихватив самое ценное. А здесь хуторяне такие тихие и покладистые! Они готовы платить мне дань ещё сотню лет! Да, коллекция – моя гордость. Перевозить ее и устанавливать заново с годами не так легко. Но, видишь ли, мальчик Дик, я могу видеть лица на этих полках, а не только пустые кости. Я помню каждого…

– Такое внимание к сотням тех, кого вы убили? Удивительно! – сухо рассмеялся Дик. – Вы чувствительная особа, госпожа ведьма! Или их лица не дают вам спокойно спать по ночам, что вы стонете и летаете по всей округе?

– Глупый маленький мальчик, – мягко покачала головой ведьма. – Разве ты мог бы помнить в лицо все конфеты и яблоки, какие съел? Я помню каждого... Лица и голоса и последние слова, которые они говорили… потому что каждый из них клялся мне в вечной любви. И никто не солгал! Они все теперь навеки со мной! И последнее, что видели их глаза – я!

– Так поэтому вы убиваете только неженатых мужчин! Вам нужны те, чьи сердца свободны! – Дик обрадовался своей догадке, а колдунья нахмурилась. Этот приступ веселья ясно говорил, что в мальчишке нет страха, несмотря на то, сколько доказательств от предшественников, потерпевших неудачу в бою с ней, Моргана только что предъявила. Но следующий вопрос не понравился ей ещё больше.

– А что же дети? Не поддаются вашим чарам? В таком случае, госпожа, мне на роду написано победить вас! Если хотите знать, мое сердце тоже свободно. Но сам не из тех, что теряют голову от таких, как вы!

Колдунья внимательно смерила его взглядом, с сожалением вздохнула и отвернулась. Она подошла к смотровой площадке и устремила свой взор за окно.

– Едва ли ты заметил, но выйти отсюда ты сможешь только по моей воле. Ключ с другой стороны двери, я ведь всё-таки чародейка! Но зачем нам сражаться Дик? Я давно ищу того, кто бы устоял перед моими чарами, не испугался меня и, со временем, возможно, полюбил… Вдруг тебе на роду написано победить меня другим оружием, не мечом?..[2]

– Дальше, – потребовал Дик. Голос ведьмы странно действовал на него. Он знал, что опасность рядом, она внутри колдуньи, и казалось, она вот-вот покажет истинное лицо и даст ему возможность начать честный бой.

Но Моргана долго молчала и смотрела в даль за рекой. Дик видел, как по ее щеке вьется черная змейка локона.

– Ты можешь стать великим человеком, если останешься со мной. Я дам тебе власть над людьми и над миром.

– Зачем власть? Мне дороже свобода.

Моргана слегка повернула голову, но по-прежнему не смотрела на рыцаря.

– Ты рассуждаешь как ребенок, Дик. Настоящую свободу может дать только власть. Свобода, это ведь делать, что тебе хочется? А если ты не имеешь власти над другими людьми, они непременно будут мешать тебе жить, как ты хочешь. Ты мог бы занять высокое положение, достойное твоего ума и отваги.

– Но ради этого высокого положения, вы предлагаете отказаться от всего, что составляет нынешнего меня. Разве это свобода?

– Ты не желаешь расти, – мгновенно угадала Моргана и обернулась. Ее огромные глаза загорелись живым интересом. – Почему? Ведь положение взрослого даст тебе только привилегии. Больше уважения, больше силы… Если бы ты боялся ответственности, но нет… Почему, Дик?

– Мне это не нужно. Если послушаюсь вас, потерь для меня будет больше, чем приобретений. Я сейчас достаточно взрослый.

– Проверим. Посмотри на меня! – Дик и так не отводил глаз от ее лица, но колдунья по-особому цепко впилась взглядом в его зрачки, словно хотела выпить через них душу. – Я тебе нравлюсь?

– Не особенно, – холодно ответил Дик. – Ваши поступки не могут внушать мне уважение.

– Дурачок, кто говорит о поступках, – рассмеялась она. – Смотри на меня! Ты видишь мое лицо? Мою нежную кожу… мои глаза… мои волосы… мою белую шею… ты видишь, как я стройна, какие красивые у меня руки… какое на мне платье… Я нравлюсь тебе как женщина?

– Д-да, – с запинкой кивнул Дик. Моргана стояла теперь спиной к свету, ее волосы шевелись пышной короной, глаза чернели, как огромные арки входа в неведомую жуткую тьму.

По губам ведьмы скользнула недоверчивая улыбка:

– Ты, действительно, не ребенок. Но ты и не мужчина. Что мне делать с тобой? Убить или сделать рабом? Ты хочешь жить, Дик?

– Мне всё равно. Если вы прикажете, госпожа, буду жить. Если пожелаете, умру за вас, – он смотрел на высокую фигуру в багровом плаще с обожанием. Моргана протянула ему руку для поцелуя. Он упал на одно колено, как до него уже падали сотни рыцарей.

– Кто я для тебя? – колдунья добивалась полного повиновения.

– Госпожа и повелительница.

– Ты находишь меня красивой?

– Вы прекраснее всех на свете! – с жаром заверил Дик, глядя вверх.

– Что ты сделаешь, если я попрошу?

– Что угодно!

– Брось оружие…

Пояс с мечом отлетел в сторону.

– Стань на оба колена. Ты хотел бы оказаться в моих объятьях?

– Всем сердцем!

Тень колдуньи упала на Дика. Моргана приближалась, и по мере того как подходила вплотную, она росла и росла. Ее стройная белая шея качалась уже где-то под сводами потолка. Внезапно платье и мантия обвили фигуру колдуньи, как плотный кокон, и вместо багряных стали изумрудно-зелеными. Черные провалы глаз засветились желтым огнем, между губ появился раздвоенный язычок. Вытянувшись под потолок, гигантская змея стала падать на Дика с шипением, как водопад. Раскрыв пасть, она улыбалась и описывала мягкие круги, собираясь обвить его десятком колец.

Рыцарь застыл на коленях, уронив руки и восторженно глядя вверх. Но в тот миг, когда раздвоенный язычок почти коснулся его лба, в голове Дика лопнула нить, удерживающая его в подчинении. Строгий голос почти незнакомой девчонки сказал ему: "Берегись змеи!" – и внезапно Дик увидел змею, уже приоткрывшую пасть с ядовитыми клыками. Змея прямо над ним!

Он рванулся влево, кубарем прокатившись по ковру. Под действием чар Дик считал всё происходящее правильным, но всё-таки сознавал, что делает и помнил, куда бросил свой меч. Выхватив Тореллинг из ножен, он снизу рубанул по змее. Она с шипением расхохоталась: меч отлетел от ее чешуи, как соломинка.

Дик вскочил на ноги и принялся драться всерьез. Как ни проворна и огромна змея, как ни ошеломительны и сокрушительны по силе ее броски, но всё же нижняя часть ее туловища должна оставаться внизу, на ковре. Примерившись, как проскочить клинком между чешуйками, Дик рубанул змею по хвосту. Она ахнула, задрожала, как подрубленное деревце, из раны брызнула кровь. Дика привело в настоящее замешательство то, что кровь змеи – красная. Он привык к драконьей, зеленой.

На мгновение отвлекшись, он получил такой удар в грудь, как если бы его снесло тяжелым тараном. Дик отлетел к дверям и упал, ударившись раненным плечом о стену. Локоть правой руки свело слабостью, кисть онемела. Он перехватил меч левой и сумел отразить две атаки. Потом змея кольцом обвила его ноги и снова пыталась атаковать сверху, как в первый раз. Клыки блестели в нескольких дюймах от лица, когда Дик, вместо того, чтобы поднять меч вверх, качнулся вперед и вонзил клинок в грудь змеи по самую рукоятку.

Из окна башни выпорхнул и полетел над рекой протяжный жалобный стон. Этот плач Дик слышал в лесу. Казалось, это крик ночной птицы, у которой разрывается сердце от горя.

Вместо змеи перед Диком стояла маленькая круглолицая девочка со светлыми волосами. Она прижимала руки к рукояти меча, между ее пальцами текла кровь.

– Силана? – Дик схватил ее за плечи. – Что это?

– Спаси меня, Дик, – прошептала она. – Вытащи меч…

– Нет! – он убрал руки, словно обжегся. Маленькая фигурка перед ним сгорбилась, одновременно выросла и съежилась. Ее волосы стали ещё белее, платье превратилось в лохмотья, нос загнулся хищным крючком. Руки, сжавшие рукоять Тореллинга, покрылись узлами вен и морщинами. Старуха из леса жалобно стонала и раскачивалась, умоляя пощадить ее. Ей и так недолго осталось жить. Пусть Дик только избавит ее от мучений. Его меч причиняет ей такие страдания, которых ее старость не заслужила. Она просит пощады!

Он отрицательно мотнул головой:

– Уже слишком поздно. Только причиню вам лишние мучения, пытаясь вытащить лезвие.

– Помоги мне, – слабым голосом попросила старушка. И казалось она вот-вот упадет и вцепится в сапоги Дика. На всякий случай он отступил на шаг. Но сухая сгорбленная фигурка не падала, а только качалась, как прежде змея, собираясь напасть. Когда старуха подняла лицо, оно побелело и стало молодым. Волосы наоборот, почернели и расползлись по плечам, как живые. Умирающая колдунья выпрямилась, и на Дика смотрела прекрасная молодая женщина с невыразимо печальными глазами.

– Ты убил меня, – с мягким упреком с трудом выговорила она. – А ведь я тебе нравилась, верно? Ты говорил, что прекраснее меня нет на свете…

– Это сказал не я, – очень спокойно возразил Дик. – А то, что вижу сейчас, не вы. Настоящая вы не такая.

– Откуда ты знаешь? Я умираю. Я теряю способность к перевоплощениям. Это мое последнее лицо. Настоящее…

– Хотите меня обмануть, но не выйдет. Ваше настоящее лицо зеленое, с раздвоенным языком!

– Дурачок, – бледно улыбнулась Моргана. – Все колдуньи в битве могут превращаться во что угодно, но по-настоящему я человек. Убедишься в этом, когда я умру. Вытащи меч…

Дик молча покрутил головой. Его трясла нервная дрожь, зубы стучали, он старался не подавать вида, как ему страшно.

– Убери меч!! – яростно вскрикнула колдунья, и стало ясно, что сейчас она страдает по-настоящему. Но не от боли, от страха, что придется в самом деле умереть от руки мальчишки.

Моргана шаталась, теряла последние силы, а Дик не собирался ей помогать. Он медленно отступал к дверям, мечтая умчаться прочь без оглядки. Но дверь заперта.

– Дик!! Посмотри на меня!.. – колдунья рухнула на колени и с мольбой протянула руки, пытаясь ухватиться за ниточку жалости, которая ещё могла ее вытащить из смертельной трясины. – Избавь меня от мучений. Твой меч жжет мое сердце огнем. Дай мне перед смертью вздохнуть свободно! Это последнее желание, ты не можешь отказать, Дик! Помоги, пожалуйста!..

– Не могу, – его голос дрогнул, по щекам прочертили дорожки слезы. – Очень хотел бы облегчить ваши страдания, но не могу сделать того, что вернет к жизни змею.

– Я человек, Дик! – заклинала Моргана. – Я всего лишь слабая женщина! Я хочу жить! Я ведь ещё так молода…

На все ее причитания Дик только молча отрицательно качал головой, прижавшись спиной к двери. Снова над рекой и над лесом пронесся жалобный плач, не птичий, не человечий… Кто бы мог подумать, что так стонет умирающая змея.

Колдунья лежала на полу и больше не шевелилась. Дик осторожно подошел к ней и заглянул в лицо. Прекрасная дама старела на глазах, но теперь не походила на лесную старушку. Это облик грозной ведьмы, и хотя в волосах змеилась седина, они черные и длинные на самом деле. Щелкнул замок в дверях, колдовство рассеялось.

Дик не мог больше видеть Моргану. Не мог даже вытащить из ее тела свой меч. Убедившись, что ведьма действительно мертва, без притворства, он рывком набросил на лежащую фигуру багряную мантию и выскочил в коридор. Дважды повернул резной ключ в замке и спрятал в карман. На лестнице, ведущей в кухню, столкнулся с Силаной и отпрянул.

– Что там, Дик? – нетерпеливо спросила девочка. – Мы слышали, как она воет. Всё кончено, да?

Он кивнул, тяжело дыша.

– Можете идти по домам, – объявил он детям, столпившимся между печкой и медным тазом для мытья посуды. – Держите ключ! Надо выпустить тех, кто ждет в подземелье.

– А колдунья? – с опаской спросил маленький мальчик, лет шести.

– Она больше не повредит вам. Сам останусь ее охранять.

– Дик, ты разве не пойдешь с нами? – Силана уже представляла почетную встречу героя и пир у них дома, а потом – в "Пятаке".

– Должен остаться ещё на несколько дней. Проверить, всё ли здесь тихо. Вдруг нагрянет родня колдуньи? Должен ведь кто-нибудь их встречать… – Дик молол любой вздор, лишь бы его не спрашивали, что случилось там, наверху, и скорее оставили одного в башне.

Силана не могла долго упрямиться, схватила ключ и побежала в подземелье, освобождать Алана и остальных.

Дик смотрел, как веселая вереница детей переходит подъемный мост, прощаясь с проклятой башней. Он стоял у окна на такой же площадке, с которой недавно смотрела на реку Моргана. Шатаясь от усталости, спотыкаясь на каменных винтовых лестницах, Дик всё-таки обошел башню сверху донизу, проверив, не осталась ли тут хоть одна живая душа, кроме него. Но, похоже, в башне не водилось даже мышей. Только с верхней площадки вспорхнул десяток ворон.

Проверив свои владения, Дик нашел комнату внизу, возле кухни, и упал на кровать, забывшись тяжелым сном. Единственный уголок, куда он не заглядывал: комната хозяйки.

Двое суток Дик провел в заточении в башне колдуньи, мечтая только успеть убраться отсюда раньше, чем появится какой-нибудь доблестный рыцарь, томимый мечтой вызвать ведьму на смертельную битву. Возможность того, что люди с хуторов и родители возвращенных детей могут появиться здесь, Дика волновала не слишком.

На третий день он проснулся рано и не мог найти себе места до самого полудня. Наконец решился, взял возвращенный ему ключ от всех дверей башни и открыл комнату хозяйки.

Окно распахнуто настежь. Кровь на ковре успела высохнуть и почернеть. Комната пуста. Казалось, колдунья улетела за реку, став той самой птицей, вестницей несчастья. Но Дик знал, что куда бы ни упорхнула ее душа, тела колдуньи нет больше на свете.[3]

На полу лежал плащ Морганы. Дик осторожно потянул, ткань развернулась и открыла сияющий в центре меч с золотой рукоятью. На клинке не осталось ни пятнышка. Дик всё равно провел тканью по лезвию, полируя меч. Поднял пояс с ножнами, вернул Тореллинг на законное место и вышел из комнаты, оставив ее открытой.