Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"
Автор книги: Елена Крыжановская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
4.
*****
Втроём, вместе с Тацеттой, они спустились в просторную каюту, где имелся даже камин. В центре – овальный лакированный стол со множеством подсвечников, письменных принадлежностей, дорогих безделушек. На одном краю, к тому же, стоял серебряный обеденный прибор и несколько бутылок вина. На другом краю лежала карта с отмеченным на ней маршрутом "Геснера". Гиацинт с порога заглянул в неё.
– Не волнуйся, я и так скажу, где мы, – заверил хозяин каюты. – Мы только что прошли остров Ивы.[1]
Гиацинт не удивился:
– Я и без тебя знаю. Балеарские острова. Что нам вчера было нужно в Пальме?
Принц нахмурился:
– Откуда знаешь?
Гиацинт надменно взглянул на него.
– В отличие от тебя, Неро`, я не только хозяин своей яхты, но ещё и её капитан.
– БЫЛ капитаном, – нежно уточнил принц. – Надеюсь, ты не станешь устраивать истерику и кричать, что похищение это незаконно, что я подлец, мерзавец и так далее?..
Граф спокойно уселся во главе стола, с ближней стороны, где лежала карта.
– С какой радости кричать? Кто здесь узнает что-нибудь новенькое о тебе?
– Вот и правильно, – одобрил Тюльпан. – Надо уметь проигрывать достойно.
– Предлагаешь брать пример с тебя? Ладно…
Гиацинт провел лежащей на столе левой рукой как циркулем, небрежно смахнув все вещи, до которых смог достать. Карта, карандаши, чернильница, пара подсвечников грохнулись на пол:
– Поговорим о деле, Неро`.
Принц удивлённо вытаращил глаза:
– Какое ты имеешь право, это мои вещи!
– Катись ты к чёртовой матери со своими правами! Мне на них плевать с верхушки грот-мачты. Выкладывай лучше, что тебе надо?
Тацетта, поражённый такой наглостью, не мог не вмешаться.
– Как вы смеете так разговаривать с принцем?
Гиацинт обернулся к нему с любезной улыбкой.
– Синьор Тацетта, если бы мы познакомились поближе, – он осекся, глядя на синяк под глазом пирата. – Гм!.. В общем, вы знали бы, что моя вежливость вообще носит строго избирательный характер.
– Он-то как раз в этом убедился, – саркастично заметил Тюльпан, тоже оценивая отметину на лице своего помощника. – Интересно, на какую из граней твоей сложной натуры, он наткнулся, выполняя мой приказ на площади.
– На эту, – Гиацинт взглядом указал на свой левый кулак, лежащий перед ним на столе.
Тацетта абсолютно пожелтел от злости. Тюльпан расхохотался. Хладнокровно глянув на него, граф спросил:
– Куда мы направляемся и что тебе нужно?
Неро перестал смеяться.
– В мой форт на побережье, пока что. Где это, и зачем мы туда идём, ты узнаешь позже. Могу только сказать, тебе там понравится. У меня достаточно глубоких каменных подвалов, куда не проникает свет, откуда не слышны крики. Можно взывать о помощи сколько угодно, никто не придёт.
Гиацинт безразлично пожал плечами:
– Мне нужно беречь голосовые связки. Это преимущество твоего форта меня не интересует. Как он называется, "Приют Святого Неро"?
– Нет. Сен-Тюлип.
– Я почти угадал: "Святой Тюльпан". У тебя мания величия, Неро`. Это может плохо кончиться…
– А ты… просто наглый мальчишка!
– Среди многочисленных возможных причин моей смерти никто никогда не называл скромность, – улыбнулся Гиацинт
– Да! От этого ты действительно не умрёшь! – не мог не признать принц. – Но, исключив одну причину, я быстро найду другую. Можешь не сомневаться! – он угрожающе взялся за рукоять кинжала.
– Целиком доверяю твоей фантазии, – флегматично отозвался Гиацинт, придвинув бокал и наливая себе прекрасное бордо`. – М-м… Какого года? – он с видом знатока смаковал вино.
– 1887-го, – машинально ответил принц.
Сообразив, выхватил у Гиацинта бокал и запустил в камин. Осколки разлетелись по мраморной каминной полке. Тацетта, стоявший возле камина, резко отскочил в сторону.
Граф звонко расхохотался:
– Два ноль! Уймитесь, ваше высочество! Что ты мне сделаешь? Дорогим гостям прощают всё!
– Дорогим? – с ударением переспросил Неро`. – Хорошо, принимаю. Ты действительно дорого стоишь, а тебе всё это обойдётся ещё дороже… – (он посмотрел на часы.) – Ты имеешь что-нибудь против завтрака по-английски?
– Почему, по-английски? – спросил Гиацинт. – Молча, что ли?
– Потому, что они завтракают дважды: утром и днём. – Принц вздохнул, глядя на разгромленный стол. – Сейчас для обеда слишком рано, зато, как раз время второго завтрака. Присоединяйся.
– Не откажусь.
Чёрный Тюльпан взял с полки чеканный цветок колокольчика и позвонил. Явившиеся по сигналу слуги быстро накрыли на стол.
Тацетта не сидел рядом с ними. Он встал за спиной у Гиацинта на некотором расстоянии.
Граф ничего не ел более двух суток, но к завтраку отнёсся по-английски флегматично. Они с Неро` не спеша, с удовольствием пили бордо столетней выдержки, пробовали жаркое, салаты и вели вполне светскую беседу.
– Извини, мне сейчас либо нож, либо вилку, – Гиацинт показал на столовый прибор. – Сразу двумя в одной руке, по-японски, я не умею.
– Пожалуйста, – принц накладывал себе салат из крабов.
– Не возражаешь против такого нарушения этикета?
– Да ради Бога! Хочешь ещё бордо?
– Лучше, анжуйского.
– Оно больше подходит к десерту. Под ананасы со льдом. Советую попробовать.
– С удовольствием. Передай мне икру.
– Прошу…
Допивая бокал, Гиацинт кивнул на Тацетту:
– Твой дворецкий не имеет желания разделить нашу трапезу?
Неро` любезно пояснил:
– О, Тацетта противник английских традиций, как впрочем и я.
– Да и я тоже, – кивнул граф. – Но мы ведь нашли компромиссное решение…
– Мы – да, но мой помощник принципиальный синьор. Он будет держать тебя под прицелом, поскольку у меня острые столовые ножи. Не возражаешь?
– Нисколько. Но если ты не против, пусть встанет так, чтоб я его видел. С твоей стороны.
– Почему?
Граф накалывал на вилку очередной кусочек жаркого:
– Не люблю, когда у меня две тени. Неспокойно. И аппетит пропадает.
Принц жестом приказал Тацетте перейти на его сторону. Тот бесшумно скользнул вдоль стола и занял место за креслом хозяина, не снимая левую руку с заряженного пистолета со взведённым курком.
– Благодарю, – кивнул Гиацинт. – Твоё здоровье!
– Твоё здоровье! – любезно откликнулся Чёрный Тюльпан. Потом, нахмурившись, внимательно смотрел на пленника.
– Что? – Гиацинт поймал пристальный взгляд Неро` на своей ключице. Провёл рукой по воротнику рубашки. – Что-то случилось?
– Нет, ничего, – принц быстро отвел глаза. – Да, кстати, – он взглядом указал на Тацетту, – на твоём корабле команда наверняка обедает вместе с капитаном за одним столом?
Граф утвердительно кивнул:
– На моём, да.
– Я так и думал, – скорчил пренебрежительную гримасу Чёрный Тюльпан. – Это в твоём стиле!
– Здесь принципиальный вопрос, – Гиацинт наливал себе бургундское. – Мой мир держится на избранных друзьях, твой – на единоличной власти. У нас разные системы…
– Демократ! – фыркнул принц.
– Узурпатор, – мгновенно парировал Гиацинт.
– Тацетта, спокойней! – одёрнул Тюльпан своего помощника. – Это всего лишь философия.
Итальянец, опустив пистолет, исподлобья глянул на графа. Гиацинт сдержал улыбку:
– Ещё сыра, пожалуйста.
– Тебе – швейцарский, голландский?.. – предложил на выбор Неро`.
– Швейцарский.
Так, мило беседуя, они добрались до десерта, и Гиацинт признал, что анжуйское вино действительно превосходно сочетается с ананасами.
Выпив заключительный бокал, Неро` с сожалением вздохнул:
– У нас столько общего, граф. Если бы не разные жизненные принципы, мы могли стать друзьями.
– Возможно, – сдержанно согласился Гиацинт. – Насчёт дружбы не знаю, но у нас действительно много общего: я тоже люблю хорошее вино…
.
[1] о. Ивиса в Балеарском архипелаге.
5. Коррида с рубашкой
.
Неро` приказал Тацетте растопить камин.
Гиацинт удивлённо вскинул брови, услышав такой приказ:
– Нас отнесло на широту айсбергов?
Принц отрицательно покачал головой:
– Нет. Пока, нет.
Тацетта развёл огонь, перемешал угли изящными кованными щипцами и поставил их рядом с камином, у стены. Неро следил за его действиями. Когда огонь вырос и горел ровно, Тюльпан подозвал своего помощника и что-то тихо приказал ему. Тацетта вышел. Принц обернулся к Гиацинту.
– Как твоя рука? Болит?
– Так себе. Могло быть и хуже.
Неро прошёлся по каюте, поглядывая на графа, спокойно стоящего рядом со спинкой большого кресла.
– Я приказал позвать врача. У меня служит превосходный арабский лекарь, Шалфей.[1] Полагаю, он сможет тебе помочь.
Гиацинт насмешливо кивнул на жарко потрескивающую пасть с огненными зубами:
– Благодарю… А камин зачем? Варить зелье?
– Нет, гораздо проще. Рану надо обработать раскалённым железом, – невинно пояснил Неро`. – Ты ведь не хочешь получить заражение крови?
– Конечно, не хочу, – в тон ему ответил Гиацинт, не меняя выражения лица.
Тюльпан сокрушённо вздохнул:
– Безусловно, есть и другие, более цивилизованные методы, но не могу же отказать себе в удовольствии.
– Очень хорошо тебя понимаю, – мило кивнул граф, будто речь всё ещё шла об их общих вкусах в еде.
Вернулся Тацетта в сопровождении высокого худого старика в бледно-голубом халате до пят, расшитом полумесяцами. Доктор был в небольшой белой чалме и когда кланялся, походил на вынутого из гербария сушёного богомола. Он поклонился:
– Здравствуйте, господа.
– Алейкум салам, эфенди, – весело откликнулся Гиацинт.
Шалфей снова поклонился, на этот раз одобрительно:
– Всегда приятно встретить человека, уважающего культуру Востока. У вас хорошее воспитание, молодой человек.
Доктор говорил по-французски очень мягко, с неуловимым арабским акцентом. Гиацинт иронично глянул на Чёрного Тюльпана, как бы говоря: "Слышал? А вы возмущаетесь моим поведением", – и снова повернулся к Шалфею.
– Мне-то положено уважать Восток, моя фамилия: Ориенталь.[2] Предки моего рода долго жили в Персии, в Малой Азии…
– Для меня очень приятно знакомство с вами.
Граф снова покосился на Неро`.
– Для меня также оно очень приятно.
Принц решил вмешаться.
– Доктор, у меня к вам просьба: мой друг ранен, не могли бы вы оказать ему помощь?
Шалфей в сотый раз поклонился:
– Сделаю всё, что в моих силах.
Тацетта придвинул ближе к камину обитую кожей низенькую скамейку. Поставил рядом принесённый тазик с тёплой водой, ящичек с лекарственными настойками, и порошками.
Гиацинт сел на скамеечку. Упираясь подбородком в согнутую левую руку, насмешливо смотрел на Неро и Тацетту, ожидая, что будет дальше. Чёрный Тюльпан нервничал куда больше него. Шалфей собирался начать лечение.
– Сними рубашку, – сказал гостю Неро`, видя, что доктор срезает с раны старую повязку.
– Зачем? – лучезарно усмехнулся граф.
Вопрос был вполне резонный. От правого рукава батистовой сорочки Гиацинта остался один манжет, соединённый с плечом узкой полоской ткани, никак не мешавшей добраться до раны.
Принц заботливо пояснил:
– Но она всё в крови. Я дам тебе новую.
Он сделал знак Тацетте, тот развернул принесённый белый пакет. Это оказалась простая мужская сорочка с открытым воротом и широкими манжетами. Граф одной рукой поймал её, брошенную Тацеттой.
– Бери. Пусть не тончайший батист, зато, новая.
Синие глаза Гиацинта проницательно сузились:
– Ты жутко любезен, Неро`, а значит, не бескорыстен.
Тюльпан изобразил обиду.
– Мне всего лишь нужно, чтобы ты имел приличный вид. Да, если хочешь, я заинтересован в этом!
Гиацинт примирительно улыбнулся:
– Ладно.
Он положил рядом на скамейку новую рубашку и стянул через голову свою, разодранную, в пятнах крови. Но не отдал Тацетте, хотя тот протянул руку, чтобы забрать её, а бросил на пол и, как бы случайно, прижал каблуком.
Шалфей смыл губкой кровь с руки и вокруг раны. Ловкими сухими пальцами ощупал предплечье и всё руку до кисти. Отёк минимальный, перелома и разорванных сухожилий не наблюдалось. Только глубокий, почти сквозной удар кинжалом, тонким и острым, как стилет.
Гиацинт снова поставил подбородок на левую руку и одновременно наблюдал за доктором и за Неро.
– Большая потеря крови, но в целом ничего опасного. Подвижность в скором времени восстановится.
– Когда? – спросил вместо пациента Чёрный Тюльпан.
– М-м… Через месяц, – Шалфей занялся широкой ссадиной на виске. – Чем это нанесено? – спросил он Гиацинта.
Тот иронично повёл бровью:
– Полагаю, чем-то оч-чень твердым. Впрочем, синьор Тацетта осведомлён в этом лучше меня, пусть он и расскажет. А главное, он может дать исчерпывающие сведения обо всём, что касается раны в плече…
Тацетта заскрипел зубами и подарил Гиацинту обещающий взгляд, говорящий, что этими повреждениями дело не ограничится.
Шалфей укоризненно покачал головой, промывая рану на виске целебным раствором.
– Сколько часов вы провели в беспамятстве?
– Что-то около пятидесяти.
– Мда… – понимающе протянул старый доктор, глянув на Неро`.
Принц изо всех сил сохранял невозмутимый вид. Поморщившись, словно укусил кислое, Неро пояснил, что они не видели необходимости беспокоить Шалфея по пустякам:
– Корабельный врач прежде вас позаботился о нашем госте, как только он попал сюда. Мы знали, что опасности нет, а покой и сон – лучшее лекарство. Граф не провёл двое суток без сознания, он несколько раз приходил в себя, пил воду, но не помнит этого из-за крайней слабости от потери крови. Мы обратились за консультацией к вам потому, что меня беспокоит состояние моего дорогого гостя, а ваши знания и престиж общеизвестны.
– Понимаю, – скромно поклонился Шалфей.
Тацетта что-то шепнул доктору на ухо. Тот удивился:
– К чему? Ведь есть прекрасная настойка Подорожника, она не хуже снимает риск заражения. Но если вы желаете раскалённым железом… – он обращался к принцу, прекрасно понимая, кто именно этого желает.
– На всякий случай, – примирительно молвил Неро. – Для верности.
– Ну что ж…
Гиацинта в самом деле забавлял этот спектакль, как будто всё происходило на сцене и не с ним, хотя огонь в камине пылал отнюдь не нарисованный.
Роли расписаны заранее, но принц нервничает вдвойне: заботясь, как бы самому сохранить лицо, и предвкушая проигрыш своего гостя. Психологических дуэлей у них с графом на счету больше десятка, при самых разных ставках. Но до прямых столкновений силы, к сожалению обоих, раньше не доходило.
В отличие от виконта Нарцисса (чью скандальную драку с Гиацинтом даже при максимальном напряжении фантазии невозможно назвать дуэлью), а теперь и Тацетты, оценившего "сложность натуры" графа на своей шкуре, Черного Тюльпана всегда защищала броня дипломатической неприкосновенности на территории французского двора. Обратная цена защиты такова, что сам Неро не мог открыто никого пальцем тронуть. А ему давно хотелось настоящего поединка. С кровью! С риском для жизни!.. Как угодно, только бы в полную силу! Пусть даже с возможностью проиграть.
Но, столкнувшись с желанным противником без стеклянной стенки, принц нервничал: что сейчас будет?
Гиацинт испытывал примерно такое же легкое головокружение неожиданной свободы от лопнувшей цепи условностей, когда ничто больше не удержит и не остановит поединок. Но в отличие от Неро, заранее знал результат.
Тацетта, не слишком доверяя служебному рвению Шалфея, собственноручно раскалил докрасна чугунные щипцы на углях камина, бормоча проклятья в адрес наглых мальчишек, из глупого упрямства корчащих из себя героев до последнего момента. Наконец он передал Шалфею светящиеся на концах щипцы.
Взгляд графа лучился иронией: "Как же вы мне надоели, господа…"
Поймав момент, он прикрыл веки…
Раскалённый металл сердито зашипел, прильнув на слишком долгое мгновение к ране.
По загорелому шёлковому плечу прошла лёгкая дрожь, как от щекотки…
И только.
Чёрный Тюльпан и Тацетта переглянулись. Да… Если нужно будет заставить его что-нибудь сделать, методы инквизиции результатов не принесут. Это ясно. Граф Ориенталь уступает в жизни дорогу только дамам, да и то, не всегда…
Гиацинт незаметно выдохнул, на секунду разжал кулаки и снова спрятал пальцы (словно кот втянул когти в подушечки лап), чтобы дрожь не выдала нервного напряжения. Шалфей наложил на рану новую повязку (пропитав её, кстати, крепким обезболивающим настоем, но об этом всяким принцам лучше не знать). Граф любезно кивнул в знак благодарности за лечение, надел новую ослепительно-белую рубашку, обернулся к хозяину каюты и выжидательно двинул бровью: "Что дальше?"
Принц встретился с ним взглядом и безучастно сказал:
– Так гораздо лучше. А эту – оставь.
Он кивнул на прежнюю одежду своего пленника. Гиацинт поднял рубашку и встал.
– Эту?..
Неро` сделал обеспокоенный жест и шагнул ближе. Граф несколько мгновений двумя пальцами покачал окровавленную рубашку на весу, искоса глядя на приближающегося принца, молниеносно взмахнул ею, словно тореадор плащом, и бросил в камин. Лёгкая ткань сразу вспыхнула.
Чёрный Тюльпан лязгнул зубами, как щука, упустившая добычу, и наотмашь кулаком ударил Гиацинта в лицо. Пленник чуть не последовал за трофеем, налетев на каминную полку.
Прижимая ладонь к разбитой губе, граф коротко засмеялся:
– Четыре ноль! Неро`, ты сердишься, значит, я был прав…
Эта перефразировка известного латинского изречения,[3] окончательно доконала принца. Он растерянно оглянулся в поисках справедливости в этом мире и сделал движение с явным намерением броситься на "гостя" и задушить его.
Доктор преградил ему путь и сердито сказал:
– Ваше высочество, вы всё-таки хотите его вылечить или убить? Прошу вас, определитесь, наконец, в этом вопросе!
– Вот именно! – насмешливо подтвердил Гиацинт. Достал из кармана платок и старался остановить кровь, сочащуюся из угла рта. Платок вскоре покрылся красными пятнами. Граф так же взял его за уголок, издали показывая Неро:
– Не хочешь для коллекции? Правда, он без меток. В отличие от моей рубашки на нём не вышит серебряный герб, и никто не примет его как доказательство моей скорой гибели, но…
Принц зарычал и выкрикивая испанские ругательства, потребовал увести "чудовище" с глаз долой и как можно скорее!
Тацетта, очень надеявшийся на какой-нибудь более решительный приказ, толкнул Гиацинта к выходу из каюты, постаравшись, чтобы тот сильно ударился раненным плечом.
Проклиная графа на всех наречиях средиземноморья и грозя ему самыми страшными мучениями, которые он смог придумать по дороге до "камеры" (и за весь день тоже), Тацетта довёл пленника до его каюты, где тому надлежало пребывать без воды и пищи до окончательного решения его судьбы.
В очередной раз врезавшись в доски, в данном случае – в борт корабля, то есть в наружную стенку своей каюты, Гиацинт спокойно встал, тщательно отряхивая пылинки с новой рубашки, и поднял глаза на злую-презлую багровую рожу Тацетты в окошечке двери:
– Передай Неро, что смирение есть высшая добродетель, поэтому ДОРОГИМ гостям прощают все! Иначе это просто губительно для нервов…
Окошко с треском захлопнулось.
Жутко ругаясь, Тацетта поднимался на палубу, слыша позади невежливый смех Гиацинта за дверью.
.
[1] шалфей аптечный (Salvia officinalis) – известное лекарственное растение.
[2] Гиацинт никогда не упускал случая извлечь пользу из того, что “Ориенталь” – значит “Восточный”.
[3] В оригинале она обычно звучит: “Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав!”
6. Последний луч заката
.
Вечером следующего дня, до захода солнца, принц Чёрный Тюльпан вызвал пленника в небольшую палубную каюту на носу брига.
Заранее предупредив, что встреча официальная, и пленнику не мешает привести себя в порядок. Гиацинт оценил любезность.
Накинув камзол на плечи, граф в сопровождении конвоиров вышел на палубу. Войдя в каюту, где ждал Неро`, не здороваясь, развернул и придвинул к открытому окну большое, единственное в каюте кресло и устроился в нём, не обращая внимания на стоящего рядом принца.
Неро` возмутился:
– Я не предлагал вам сесть, граф! Это кресло – моё!
Гиацинт устало отмахнулся, не глядя на хозяина корабля:
– Когда ты наконец поймёшь, что на все твои предложения и прошлые и будущие мне глубоко наплевать. Я буду делать абсолютно всё, что хочу, поскольку ты не можешь мне этого запретить.
Принц постарался вернуть спокойствие:
– Хорошо. Я всё же советую тебе встать, поскольку то, что я собираюсь тебе сообщить, обычно встречают стоя.
– Меня вообще слабо волнуют общепринятые правила поведения, тем более с тобой. Говори, что хочешь, – граф остался сидеть, глядя в окно. Небо на западе переливалось оранжевым шёлком.
"Чёрт побери, как во Флоренции, – подумал Гиацинт. – Как же всё это теперь далеко…"
Стоя вполоборота к чёрному резному комоду в углу справа от кресла, принц аккуратно заряжал револьвер. Вложив все шесть зарядов, подошёл к креслу. Над ухом у Гиацинта щёлкнул взведённый курок.
– Это для кого? – бесстрастно спросил граф. – Для меня или для себя?
– Гиацинт-Бонифас, граф Ориенталь! – срывающимся голосом начал принц. – Я решил покончить с вашим существованием и сейчас исполню своё решение. Если у вас есть последнее желание, назовите его. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах.
– Неро, ты первый раз в жизни вспомнил мое имя, – удивлённо констатировал Гиацинт, не отрываясь от созерцания роскошного заката. – У меня есть желание, но ты не сможешь его выполнить, так что считай себя свободным от обязательств.
– Я прошу вас встать, граф! Это всё-таки моё кресло. Будет жаль, если обивка пострадает, – добавил принц с нервным смешком.
– Перебьёшься. Мне так удобней.
Неро поднял револьвер и коснулся холодным стволом виска Гиацинта:
– Молись! Я считаю до десяти…
Чёрный Тюльпан глубоко вздохнул, начиная отсчёт последних секунд жизни своего врага:
– Один, два, три, четыре…
За открытым окном полыхало небо. Последние лучи…
– Восемь, девять!…
– Не трать заряд, – услышал Неро спокойный голос с вечной насмешкой. – Всё равно холостой…
– О-о! Чтоб ты провалился!! – зарычал Тюльпан, швыряя револьвер о стену.
Грянул выстрел, естественно вхолостую. Но его эхо далеко разнеслось над водой, пугая чаек и бакланов.
Гиацинт обернулся через плечо, в первый раз посмотрев на чёрного принца.
– Извини, говорить под руку нехорошо. Я испортил тебе лучшие минуты жизни, но ты сам виноват…
– Как ты узнал? – охрипшим голосом спросил Неро.
Граф невесело усмехнулся, снова отворачиваясь к окну.
– Дар ясновидения, как утверждает один из моих друзей. А на самом деле… Я просто хорошо тебя знаю, Неро`. Это твой стиль. Ты всегда любил такие эффектные сцены. На закате… Последние лучи! Неплохо срежессировано…
– Я тебя ненавижу, – тихо сказал Тюльпан, садясь боком на стол, за неимением другого кресла и бессильно уронив руки.
– Я знаю, – вздохнул Гиацинт. – Порой я сам себя ненавижу, но что же делать? Надо жить…
– А как про рубашку узнал? – принц постепенно успокаивался.
– А ты?
– Я увидел у тебя вышитый герб на воротнике. Все твои друзья и родные моментально узнали бы эту одежду, а она выглядела до того живописно…
– И ты собирался преподнести её в качестве своей верительной грамоты?
Неро` усмехнулся:
– Согласись, твоя жена очень бы обрадовалась такому подарку.
– Ещё бы! – Гиацинт засмеялся.
– Что тут смешного? – возмутился таким бесчувствием Чёрный Тюльпан.
– Я о другом. Подумал, что, слава Богу, больше не ношу серьгу и забыл дома своё обручальное кольцо. Не то ты бы его "одолжил"… Вместе с пальцами.
Принц цокнул языком и мечтательно протянул:
– Забыл, да? Жаль… Половина руки или хотя бы кисть, смотрелась бы также впечатляюще…
Гиацинт сочувственно покачал головой:
– Господи, Неро! Ну откуда в тебе это призвание мясника, ты же испанский гранд.
– А ты – бродяга! Хоть и называешься графом и сыном герцога, – обиделся принц. – Явно твоя мать нашла какого-нибудь разбойника с большой дороги или пирата, раз ты такой любитель приключений!
Граф устало засмеялся:
– Здрасьте! Только об этом мы ещё не поговорили! Увы, ваше высочество, я слишком похож на обоих своих родителей, чтобы даже в угоду вам мог предположить что-либо подобное… Лучше скажи, как ты объяснишь, что я жив? Твой Тацетта точно сочтёт меня привидением и грохнется за` борт!
– С ним я как-нибудь разберусь, – мрачно сказал Тюльпан. – А с тобой… Давай поговорим серьёзно, с открытыми картами.
– Второй день тебя только об этом и прошу, – Гиацинт смотрел в окно. – Расскажи, наконец, чего ты от меня хочешь.
Чёрный Тюльпан сердито взглянул на эту наглую статую, сидящую в его кресле.
"Как каменный! Чёрт его возьми…"
И начал спокойно рассказывать.
