Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"
Автор книги: Елена Крыжановская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
В клубах огня и дыма метались люди. Он видел длинную фигуру Неро. Судя по жестам, принц панически отдавал приказы и сам бегал по берегу от группы к группе. Чёрный Тюльпан, несомненно, проклинал всех на свете и графа Ориенталь в первую очередь.
Брига «Геснер» больше не было. На месте его, гигантским костром полыхала, расцветая на фоне вечернего неба, махровая орхидея. Уронив руки, Неро вдруг застыл и подошёл к самой воде, бессильно глядя им вслед. Он по колено врос в волны прибоя, ещё более чёрный на фоне огня. Омела изо всех сил махала ему рукой, крича слова прощания, но принц не слышал её.
Гиацинт сердито посмотрел на девочку, и она расплакалась. Обняв Омелу одной рукой, он притянул её к себе и поцеловал в лоб:
– Я тебя предупреждал…
Она прерывисто всхлипнула и снова заревела, отвернувшись от берега.
Гребцы держали курс на встречную яхту. Вряд ли там поняли спектакль, разыгравшийся на берегу, хотя взрывы долетели и туда. Яхта подошла уже на расстояние мили от них.
Пушки Сен-Тюлип беглецам больше не грозили; "Геснер" ярко горел вдали. Похожий совсем не на маяк, а на гигантский жертвенный костёр.
Омела с абсолютно красным, распухшим от слёз лицом перебралась на нос и тихо сидела там, глядя в воду. Виола перешла на корму к мужу.
Оглядываясь через плечо, Розанчик и Джордано старались получше рассмотреть яхту.
Вечер. Скоро стемнеет.
– Девять часов, – Джордано глянул на часы, всё ещё привязанные к руке. – Скоро будем дома, – добавил он, кивая на яхту.
Виола тронула мужа за рукав:
– Но ведь это не "Дельфиниум", – прошептала она.
Гиацинт кивнул:
– Я вижу. Это шхуна, вдвое меньше нашего малыша. Но, думаю, это и не пираты. – Он бросил взгляд на яхту: – Так, прогулочная, скорее всего. Что их занесло в эти воды?
– Скоро узнаем, – Виола смотрела из-под ладони на кораблик, летящий к ним.
Мальчишки тоже убедились, что яхта чужая, но не откажутся ведь незнакомцы помочь им и высадить на берег возле их "Дельфиниума".
– А если всё же пираты? – ворчал Розанчик, неприязненно поглядывая на чужака. Он уже очень давно понял, что этот корабль не "Дельфиниум". – Что будем делать, если пираты?
Омела хрипло ответила, не обернувшись:
– Скажете, что я ваша заложница. Если это друзья Неро, они меня знают.
– А если нет, то бояться нечего, – заключил Гиацинт. – Я думаю, что нет… Эй, доченька, – окликнул он Омелу, – как хоть твоя фамилия?
– Так же как твоя, – огрызнулась она.
– А раньше как была? Тацетта?
– Нет, – сумрачно ответила Омела. – О`Вискум. А по маме —Альба.
Гиацинт вздохнул:
– О`Вискум? Ладно, будешь Ориенталь. Только если меня убьют, тебе снова катиться к новому папочке, – граф нервно засмеялся. – Нет, к мамочке! Потому, что убьёт меня в ближайшие дни мадам маркиза Матиола. – Он обернулся к Виоле: – Как считаешь?
Жена молча кивнула.
– Тебя не убьют! – сказала Омела. – Я не хочу.
– Тоже мне гарантия! – хмыкнул он. – А раньше ты хотела?
– Отстань, – сердито отвернулась Омела.
Граф повёл бровью:
– С родителями так не разговаривают.
– Да, папа, – послушно кивнула она. – Но всё равно оставь меня в покое.
– Паразитка, – вздохнул он.
– Крокодил!
– Так… – передав руль жене, Гиацинт резко показал здоровой рукой на берег: – Катись к своему Неро`, он – хороший. А я с тобой нянчиться не буду.
– Не надо…
– И не буду!
Омела улыбнулась:
– Ну и хорошо.
Он медленно выдохнул сквозь зубы, завидуя бездетным парам.
Яхта легла в дрейф и ждала их. Шлюпка подвалила к борту. Над бортом высунулась голова с шёлковыми локонами и розовым вуалевым бантом. Знакомый капризный голосок взвизгнул от удивления и радости:
– Розанчик!?! Откуда ты взялся?! Ой, и вы здесь! Виола, мальчики, разве вы не в Италии??
– Трап дайте! – хрипло потребовал паж и проворчал, оглядываясь на друзей: – Счас разберёмся, кто откуда взялся…
50. Встречи в океане
.
Верёвочная лестница мгновенно упала сверху, красноречиво приглашая войти. Переглянувшись, друзья поднялись на борт: первым Розанчик, потом Джордано, лихорадочно поправляя рубашку, потом Виола. Омела следом, а за ней Гиацинт, следивший, чтобы девочка не упала в воду. Шлюпкой занялись матросы и подтянули её найтами к корме.
Розанчика, едва он ступил на палубу, тот час же атаковала восторженная девица в розовом платье. Она повисла у него на шее и целовала в щёки, восклицая, как она рада, как счастлива его видеть.
– Шиповничек, подожди! – отбивался он от девчонки. – Дай хоть слово сказать!
Но она трещала, не переставая, задавала всё новые вопросы, не давая возможности ответить ни на один. Друзья растерялись, узнав пылкую кузину Розанчика – Шиповничек дю Рози`, ставшую три месяца назад фрейлиной принцессы Скарлет, после очень удачного дебюта на балу по случаю дня рождения принцесс-близнецов.[1]
Понимая, что и до них дойдёт очередь, и часть восторга Шиповничек падёт и на их головы, гости торопились выяснить, куда они попали.
Стройный золотисто-рыжий мужчина со смеющимися голубыми глазами, ярко светящимися на загорелом лице, любезно приветствовал их по-английски:
– Welcome ladies and gentlemen. How do you do?[2]
– Hello! – сердито откликнулась Омела: – If you`re gentleman you have to speak French! You see that we`re Frenchmen![3]
– Sure, young lady![4] – засмеялся он, слыша в её произношении родной ирландский акцент. – Добро пожаловать на борт "Сирены", господа! Позвольте представиться, – он поклонился: – капитан О`Хризантем.
– Жених Скарлет! – уронила Виола. – Тогда понятно, откуда здесь сестрица Розанчика.
Шафран удивлённо вскинул брови:
– Мадемуазель Виола Одората?
Она с улыбкой поклонилась:
– Нет, сэр. Мадам Виола Ориенталь.
– О, конечно! – капитан хлопнул себя по лбу. – Прошу прощения, ведь мне известно о вашей свадьбе с графом Ориенталь. Мои поздравления! – (он усмехнулся). – Скарлет мне все уши прожужжала! И ваш муж… – (перевёл взгляд на Гиацинта).
Тот иронично склонил голову:
– Вы совершенно правы, капитан. Что, оригинал не соответствует рассказам?
– Напротив, – ирландец протянул руку: – Шафран О`Хризантем.[5]
Граф подал левую (красное пятно на правом рукаве рубашки вполне объясняло нарушение этикета):
– Гиацинт Ориенталь.
– Право, мне очень приятно.
– Взаимно, – граф оглянулся на берег, где жёлтой звёздочкой мерцал догорающий костёр. – От имени всех нас хочу выразить сердечную признательность за оказанную нам услугу. И в качестве первой благодарности, прошу принять дружеский совет: не подходите ближе к берегу ни на полукабельтов, иначе вас встретят огнём пушки форта Сен-Тюлип. А их там…
– Шестнадцать, – подсказала Омела.
– Большое спасибо! А я думал, там нужна помощь… – всерьёз поблагодарил капитан О`Хризантем. И приказал держать курс на запад, вдоль мыса, на расстоянии от берега.
Гиацинт окинул одобрительным взглядом яхту:
– Красавица! Разрешите выразить восхищение вашей "Сиреной". Она безупречных линий и главное, появилась очень вовремя.
– Благодарю вас, граф.
Гиацинт мечтательно вздохнул, глядя на пенящуюся в кильватере воду:
– Летит, как на крыльях! Это сколько у вас, двадцать узлов?
– Да, – заинтересованно кивнул капитан.
– А какой тоннаж?
– Полтораста.
– Шикарно, – восхитился Гиацинт. – У меня чуть побольше: двести пятьдесят.
– Ого! Тоже шхуна?
– Бригантина.
Шафран уважительно взглянул на него:
– Так мы коллеги, граф?
– Так точно. И на этом основании, если можно, на "ты".
– Все французы такие противники церемоний? – засмеялся ирландец. Граф Ориенталь ответил с наиучтивейшим поклоном:
– О нет, сэр! Только я.
– Прекрасно! Ирландцы, тоже не такие ханжи, как англичане, я буду только рад. Так что с вами случилось? Потерпели кораблекрушение?
Гиацинт загадочно улыбнулся:
– Не совсем. Но где наш корабль, мы действительно понятия не имеем. Где-то на побережье в бухте. Должен быть…
– Вы – наши гости, пока не найдёте свою яхту, – заверил Шафран. – Скарлет ужасно обрадуется.
– Она здесь?
– Да. Вероятно, ее высочество крепко спит, если не слышала взрывов. Мы вчера попали в сильнейший шторм, вот, решили держаться поближе к берегу. Скарлет очень устала, она килевую качку не особенно легко переносит. А тут… Вот будет сюрприз!
– О, да! – энергично поддержал Гиацинт. – Особенно если учесть наш вид…
Но привести себя в порядок гости уже не успели. Шиповничек, расцеловав Виолу, кинулась к Джордано и заверещала, оглядываясь ко входу в каюты:
– Ваше высочество! Ваше высо-чес-тво!! У нас такая радость!
– В чём дело, Шиповничек?
Красивая брюнетка в алом, появилась в дверях выхода на палубу.
Виола в пыльном платье без рукавов, в потрёпанных сандалиях и с закрученным наспех узлом волос на затылке сделала такой церемонный реверанс, которому позавидовали бы нарядные версальские дамы.
– Добрый вечер, ваше высочество.
Скарлет схватилась за косяк двери, словно яхту сильно качнуло волной:
– Виолетта?!
Принцесса обвела взглядом всех на палубе, отмечая знакомые лица:
– Розанчик, граф Георгин… – (понимающе покивала): – Гиацинт… Естественно! – Она удивлённо воззрилась на жениха: – Шафран, откуда они взялись?
Гиацинт опередил его.
– Ясно, не с неба же! – хмыкнул он. – С моря! Рады приветствовать ваше высочество.
Все вместе они поклонились принцессе, точно во дворце на праздничном приёме.
– Разве вы не в Италии? – удивилась Скарлет.
– А разве вы не в Англии? – невинно отозвался Гиацинт.
Убедившись по дерзкому ответу, что видит не привидения, вынырнувшие из вод Атлантического океана, Скарлет радостно объяснила:
– Мы плывём в Африку к Пассифлоре за благословением. Папа дал согласие на наш брак, и у нас в некотором роде свадебное путешествие!
– В некотором роде, у нас тоже, – Гиацинт иронично оглядел себя и своих спутников.
Скарлет всплеснула руками:
– Господи! Граф, я всегда знала, что ты чудовище, но не до такой же степени!
– А я никогда не сомневался в том, что Виола – красавица, – невозмутимо ответил он. – У нас идеальный брак. Знаете, в мире так принято: красавица и чудовище. Как в сказке.
Скарлет удручённо покачала головой:
– Как в сказке!.. Боже, Боже!.. У вас, господа, такой вид, будто вы сбежали из тюрьмы.
– Ваше высочество совершенно правы, – Гиацинт с достоинством склонил голову и озорно сверкнул глазами: – Но одно другому не мешает!
Предупреждая град готовых посыпаться вопросов, он проникновенно попросил:
– Полагаю, мы будем иметь полную возможность рассказать обо всём, что вас интересует. Чуть позже…
Принцесса схватилась за голову:
– О небеса! Разумеется, вы должно быть ужасно устали, проходите, располагайтесь, сейчас подадут ужин… – (она обернулась к фрейлине). – Шиповничек, что ты стоишь? Позаботься о наших гостях!
Сестра Розанчика радостно взвизгнула и потащила их за собой вниз, в каюты.
.
[1] об этом в романе Бал Цветов
[2] – Добро пожаловать, леди и джентльмены. Приветствую Вас (англ.)
[3] – Если вы – джентльмен, должны говорить по-французски! Вы же видите, мы – французы! (англ.)
[4] – Безусловно, юная дама! (англ.)
[5] Шафран О`Хризантем – шафран золотистый (Crocuschrisantus), “О” – ирландская приставка перед фамилией.
51.
*****
После ужина, отдохнув, более-менее успокоившись после бурного дня и относительно приведя себя в порядок, друзья гуляли по палубе "Сирены".
В изящной двухмачтовой яхте тёпло-золотистого цвета только одна деталь не гармонировала с общей отделкой. Любому, встретившему сейчас "Сирену", бросилась бы в глаза громадная шлюпка на корме, чуть ли не в четверть самой яхты, с черной надписью "Геснер" вдоль борта.
Виола и Шиповничек болтали в каюте; Шафран, держа на коленях "маленькую француженку", вместе со Скарлет и матросами на юте слушал вдохновенное повествование Розанчика, рассказ которого дополняли Омела и Джордано.
Скарлет не могла прийти в себя, узнав, что проплыви они ещё полторы мили до берега, попали бы прямо в объятья Неро`. Она никак не предполагала, что Чёрный Тюльпан может ждать их здесь. И возмутилась ещё больше, когда Джордано сказал, что получись всё, как задумано, принц вызвал бы её сюда письмом с предложением обменять заложников.
Гиацинт молча стоял неподалёку, облокотившись о перила фальшборта, и смотрел в сторону берега. Но кроме звёзд и разводов светящейся пены за кормой яхты, вокруг ничего нельзя было рассмотреть.
Шиповничек вскоре присоединилась к компании слушателей. Виола села на свёрнутую бухту каната на корме и любовалась морем.
– И что дальше? – широко распахивала глаза Шиповничек, когда брат красочно описывал их побег, пальбу из пушек и ярость Неро`.
– Сгорел "Чёрный Гесс" синим пламенем! – заключил Розанчик, победно оглядев слушателей, и обернулся к Гиацинту: – Скажи, здорово было!
– Лучше некуда, – тот не отрывал взгляда от тёмного моря.
– Чего ты мрачный такой? – Розанчик тоже несколько умерил восторг.
– Да так, – неопределённо повел рукой Гиацинт.
– Но всё-таки?
– Жечь корабли последнее дело, – граф сумрачно вздохнул: – Просто у нас не было выхода.
Виола, грустно склонившись, сидела на корме. Гиацинт опустился рядом на свёрнутые канаты, боком к ней.
– О чём задумалась, солнышко?
– О моём отряде. Что я скажу, когда вернёмся? Что на войне как на войне? – Виола обернулась на миг и снова опустила голову: – Она мне никогда не простит…
– Кто?
– Амариллис обещала догнать нас… Я уговорила её закончить турне. Если б я знала, что всё так будет! А теперь она никогда не простит, что осталась. Ни мне, ни себе…
Омела примчалась и обняла их обоих:
– Вы что, поругались? Это нехорошо…
– С чего ты взяла? – тихо спросил Гиацинт.
– Ну, как же! Вы не смотрите друг на друга, значит, сердитесь.
– Ничего подобного, – возразила Виола. – Нам просто ни к чему смотреть, мы друг друга и так видим.
– Как это? – удивилась малышка.
– А так, – Гиацинт дёрнул её за косичку. – Когда любишь, глазами смотреть не обязательно, можно и так видеть.
Омела нахмурилась, подходя поближе:
– А ну, закрой глаза!
Гиацинт улыбнулся и прикрыл глаза рукой.
– Видишь? – спросила она самым прокурорским тоном, на какой была способна.
– Смотря кого?
Омела яростно топнула ногой:
– Меня!
– Дурочка! – засмеялся он, опуская руку. – Нашла что спрашивать! Я же тебя через дверь видел, ещё в первый раз.
– Честно? – она доверчиво раскрыла глаза.
– Честно.
– Значит, ты не сердишься на меня?
Он лукаво прищурился:
– Сегодня вечером, нет.
– А завтра? – в тон ему спросила Омела.
– А завтра, посмотрим.
Омела улыбнулась и пошла терроризировать Шиповничек, исполняющую все её капризы с неизменным восхищением.
Глядя, как они за ручку гуляют по палубе, Виола вздохнула:
– Дочка… Бедная моя мамочка, она никак не рассчитывала становиться бабушкой так скоро.
– Ничего. Они споются. Это для Матиолы достойная внучка. – Граф развёл руками: – Сувенир… Кто ж знал, что в Испании водятся кенгуру!
– Действительно! – Виола зевнула. – Знаешь, я так устала, хочу спать.
Муж удивлённо посмотрел на неё:
– Это что-то новенькое. Помнится, раньше я от тебя такого не слышал.
– А раньше негде было отдыхать, – улыбнулась она, вставая. – Вот и не хотелось.
– Ну иди, солнышко. Спокойной ночи.
Она обернулась и добавила между прочим:
– А ты ещё побудешь здесь, да? Знаешь, нам отвели каюту на корме, такую, маленькую. Так ты оставайся здесь…
Гиацинт мигом поднялся и, вильнув, будто в танце, бесшумно по-кошачьи возник у её плеча. Она нахмурилась, изображая удивление:
– Вы передумали, ваше сиятельство?
– Да, ты знаешь, – он невинно поправил на плечах жены шаль, которую Скарлет одолжила Виоле, – Видишь ли, я тоже очень устал… – Он томно взглянул на неё, чтобы не возникало сомнений в том, насколько он утомлён и силы его на пределе.
Виола покачала головой:
– Нет, не верю. У тебя довольно цветущий вид.
Взяв её под локоть и плавно направляя в сторону каюты, Гиацинт горячо заверил жену:
– Правда, я ж-жутко устал. И холодно… В общем, я ни секунды не могу больше оставаться на палубе. – И шёпотом добавил: – Без тебя…
"Сирена" легко скользила по волнам с зарифленными на ночь парусами.
52.
*****
Утром в холодном рассветном сумраке, яхта подошла ближе к берегу и проплывала медленно, заглядывая в каждую бухту.
Гиацинт бродил по палубе. Его друзья спали, Виола тоже спала в их каюте, вместе с дочкой.
Наигравшись с друзьями, часам к трём ночи Омела явилась к ним и сказала, что желает спать вместе с родителями, потому что, видите ли, мечтала об этом всю жизнь.
Недавно, уходя из каюты, Гиацинт любовался на них обеих, спящих.
Это было забавно. Он первый раз видел Омелу с распущенными волосами: на ночь та расплела косички и спала, склонившись головой к Виоле. Обе загадочно улыбались во сне и стали вдруг очень похожи. Мама и дочка. Ладно, пусть будет так.
В утренней дымке берег кажется ещё более пустынным, чем есть на самом деле. Не горит ни единый огонь…
Неправда: вот в рыбачьей деревушке в крайнем домике высоко над морем светится окошко. Там кого-то ждут. Ждут с ночи; наверно, хозяйка задремала, сидя за столом и ожидая мужа. Шитьё или может быть сеть, скользнула к ней на колени, выпав из усталых рук. Женщина спит, но и во сне продолжает ждать. И огонь горит, продолжая молитву о возвращении.
Гиацинт вздохнул: нет большего счастья на свете.
Хорошо, когда тебя ждут, хорошо, когда возвращаются…
Его – ждут.
Развернувшись, он хотел спуститься в каюту, но с улыбкой остановился. Опоздал… Виола поднималась на палубу, кутаясь в шаль от прохладного утреннего ветра.
– Доброе утро, любовь моя.
– Не доброе, – сердито проворчала она.
– Почему это?
Виола вздохнула:
– Потому что ты всё время исчезаешь.
Он обнял её, согревая своим теплом:
– Я больше не буду… – И добавил: – А малышка, кстати, сейчас проснётся.
– Нет, – покачала головой Виола. – Она крепко спала.
– Посмотришь, – усмехнулся он.
– Папа… – услышали они за спиной голос Омелы. Крошка стояла, держась за дверь надстройки. – Куда вы ушли? – подозрительно спросила она.
Гиацинт поцеловал Виолу в висок и нежно прошептал:
– Ненавижу женщин. Всех-всех… – и обернулся к дочке: – Что мне с вами делать?
– Любить, – Омела категорически втиснулась между ними. – Что на свете новенького?
– Всё, – ответили они. – День, которого ещё не было…
Издали наблюдая за ними, Шафран О`Хризантем удивлённо думал, что в свои двадцать семь лет, абсолютно не умеет считать. Вот стоят они, и их не двое и не трое, и не два с половиной. А сколько? Когда люди стоят вот так, то сколько бы их ни было, они называются одним странным числительным – "семья", и так будет всегда.
Удивительные вещи творятся на свете! Вчера он спросил эту смешную малышку, их дочку:
– Так вы, леди, оказывается – француженка? Я-то думал, мы земляки… Вы на вид настоящая ирландка…
Ничуть не смутившись, Омела честно сказала, что она и есть ирландка из Голуэя. Но так было до сегодняшнего дня, а теперь она стала француженкой.
– Это как же вам удалось подобное превращение? – поинтересовался Шафран, пряча улыбку.
– Я поменяла фамилию! – важно ответила девочка.
– А! Понимаю, – кивнул он. – Действительно, как просто! Удивительно.
– Это как раз неудивительно, – отмахнулась малышка. – Гораздо более странно, что я могу быть ирландкой, если у меня папа – француз, а мама – почти итальянка.
Шафран вынужден был признать, что действительно, очень странно, но в жизни случаются порой самые невероятные вещи. Вот он, жил себе спокойно, как нормальный моряк из Дублина, служил в Королевском британском флоте и вдруг встретил короля с двумя дочками, которые искали яхту на время каникул. Им понравилась "Сирена", все вместе они путешествовали вокруг Британских островов, и он, конечно, влюбился в принцессу.
– Что ж, так всегда и бывает, – рассудительно заметила Омела.
Шафран не возражал – естественно, так всегда и бывает. Самое удивительное, что они скоро поженятся со Скарлет. Ведь обычно короли соглашаются на такой брак только в сказках. Впрочем, они и в сказках далеко не сразу соглашаются…
53.
«Сирена» просыпалась. Туман рассеялся и ярко светило солнце. Исчезли под его лучами одни призраки, зато появились другие…
Яхта проходила большой скалистый утёс, выступающий далеко в море. Над ним кружили чайки. За утёсом чернела глубокая расщелина и пятачок каменистого пляжа, на котором дымился костёр. Пассажиры яхты услышали выстрел: на каменном уступе высоко над водой стоял человек с ружьём и махал им, стараясь привлечь внимание проходящего корабля.
Надо сказать, это ему удалось. Издали заметив силуэт на фоне скалы, Гиацинт кинулся к перилам и, забыв, что он отец уже взрослой дочки, и что рядом находится её высочество принцесса Скарлет, он сунул два пальца в рот и засвистел так, что слышно было на милю вокруг.
Чайки, испугавшись воровского сигнала парижских улиц куда больше, чем выстрела, шарахнулись врассыпную. Ружьё полетело в сторону; Гиацинту ответил с утёса точно такой же свист, рассекая сонное испанское утро.
Виола пронзительно завизжала:
– Нат!!!
Обеими руками вцепившись в перила, она готова была прыгнуть в воду и вплавь добраться до берега. Повернув к Шафрану радостное залитое слезами лицо, Виола с маминой интонацией требовательно воскликнула:
– Шлюпку на` воду! Немедленно!!
На "Сирене" имелось только два маленьких ялика, и друзья спустили свою шлюпку, трофейную с "Геснера".
Через час после бурной встречи на берегу, "Сирена" приняла на борт ещё шестерых пассажиров. Те самые, выжившие из двадцати девяти человек, кто нашел приют в горах. Четверо солдат флорентийского гарнизона, матрос "Дельфиниума" Люцерна и "сбежавший главарь" Натал Кливи`, которого, по его собственному выражению "так и не удалось добить до конца".
Натал был ранен, и Гиацинт насмешливо цокнул языком, сказав, что это уж слишком. Они и так всегда были как сиамские близнецы, но это переходит все границы!
Левая рука Натала простреленная болталась на уровне груди. Два удара кинжалом пришлись по рёбрам. Скользнув по кости, сталь ничего не задела из внутренних органов, это спасло ему жизнь.
– А это откуда? – Виола показала глазами на четыре длинные глубокие царапины, видимые в разрезе красной рубашки. Они наискось пересекали его грудь от плеча, подобно орденской ленте.
– Это? – Натал усмехнулся: – На вторую ночь в горах на нас волки напали. Костёр – не костёр, а один почуял кровь и сразу ко мне. Вот, оставил автограф, на память.
– Надеюсь, ты тоже не зевал, старик? – сверкнул глазами Гиацинт. – Шкуру покажешь?
– Да, там, в наших вещах. Здоровый зверюга!
– Не сомневаюсь, – вздохнул Джордано. – Глупо всё-таки: волк против волка…
– Почему, вполне законно, – проворчал Нат. – Это же был испанский волк и явно держал сторону Неро`, а я…
– А ты – расист! Из Бразилии, – хмыкнул Гиацинт. – Я тебе давно говорил.
Натал, сидя напротив него в шлюпке, погрозил другу кулаком:
– Я тебе покажу расиста!
Граф, смеясь, достал из кармана потрепанную шёлковую ленту и повесил свою правую руку на грудь, так же как у Натала:
– Старик, на зеркало обижаться глупо.
Друзья засмеялись, признавая справедливость его слов. Нат тоже расхохотался и махнул здоровой рукой:
– Ладно, живи, брат-близнец! Амариллис увидит, убьёт обоих. Гарантирую!
– И я вас защищать не стану! – сердито заверила Виола. – Она будет полностью права: вас лучше убить самим, чем ждать, пока это сделают другие!
– Хорошенькая логика! – возмутился Натал. – Это у всех женщин такая, или только у наших?
Гиацинт не знал ответа:
– Понятия не имею. Могу только сказать, нам с тобой повезло…
После знакомства с принцессой и её окружением и завтрака в их компании, новые пассажиры "Сирены" спустились в кубрик к матросам. Натал остался на палубе. Они с Гиацинтом сидели на корме, друг против друга, взяв вместо столика деревянный ящик для канатов, поставив на него бутылку вина и, якобы продолжая завтрак. На самом деле, обменивались впечатлениями от последних событий.
– Знаешь, – Гиацинт кивнул в сторону кают, где находились их друзья. – Эти тебя похоронить пытались. Я не дал.
– Ориентировался по себе?
– Угу. Ты тоже?
– Да. С тобой разве чего хорошего дождёшься, – усмехнулся Натал. – Я после свалки на берегу ещё сомневался, а после нападения волков сразу понял, что пропуск в рай мне пока не дают. Отсюда вывод, что и с тобой всё в порядке.
– Точно. Молодец, соображаешь.
– Ещё бы! – Нат опустил глаза и вздохнул: – Хотя, шансы были.
Гиацинт смотрел сквозь доски палубы. Ему виделась чёрная земля, залитая кровью.
– Из-за меня всё это, – шёпотом проговорил он.
– Ага, как обычно, – с полным спокойствием подтвердил Натал, жуя бутерброд. – Кроме вас, граф, на свете больше ни одного рычага движения Вселенной не наблюдается. Я, по крайней мере, ничего другого в жизни не видел! В Бразилии, незадолго до моего отъезда, случилось сильнейшее наводнение, а в Перу два извержения вулкана, так я всё думал, с чего вдруг? А оказывается, это исключительно твоя вина.
Гиацинт криво усмехнулся:
– Спасибо, утешил.
Натал налил ему ещё полстакана:
– Успокойся.
– Что "успокойся", нас – двое, а их – больше двадцати!
– А я слышал, в Японии при последнем цунами жертв было…
– Перестань. – Гиацинт, наконец, поднял голову и посмотрел на друга. Подавил вздох: – Ты прав, давай о чём-нибудь другом…
Натал серьёзно сказал:
– Чего теперь, этих из форта тоже порядком полегло… не считал. Так что у принца голова не меньше твоего болит.
– Ха, ещё насколько больше! Потом расскажу.
