Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"

Автор книги: Елена Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

40.

Они шли ещё с полчаса. Если можно назвать ходьбой заплетающееся шаткое ползание «по стеночке».

"Эфедра" мигнув, погасла. Это был последний огарок.

Банка сапожного крема давно опустела и болталась в кармане у Джордано. Ещё возле озера он собирался выбросить ее, но Виола сказала:

– Ты что, если выберемся отсюда, знаешь, какая будет реликвия! Оставь на память.

И плоская жестяная коробочка осталась у них. Зелёная с белой поперечной полосой на крышке, где крупно написано "Эфедра" и нарисована хвойная веточка. Небольшая, с ладошку, а спасала их двое суток, если не считать время сна. И вот теперь, они видели только летящие впереди искры светлячков и, держась за стены, следовали за ними.

Пол и стены пещеры на ощупь были уже не соляными, а каменными. Путь стал ровнее и легче, но двигаться становилось всё труднее. Сильно болела голова, хотелось спать, легкие сжались, каждый вдох давался с хрипом, и жуткая обморочная слабость разливалась по всему телу.

Ахлорофиллия вступила в свои права, темнота и смерть заключили союз против них, бредущих по коридору неизвестно куда, вслед за блуждающими огоньками.

– Как в море, – Гиацинт смотрел на мерцающий вдали маяк из маленьких искр. – Стойте, здесь что-то нет так! – настороженно предупредил он и остановился.

– Я больше не могу, – Джордано опустился на пол и, отчаянно хватая ртом воздух, прислонился к стене.

– Подожди, – капитан отпустил руку Виолы и прошёл несколько шагов вперёд. Снова и снова проводил языком по губам, потом, по морской привычке, поднял вверх палец, проверяя направление ветра. Гиацинт обернулся к друзьям:

– Вставайте, скоро конец.

Розанчик застонал в темноте:

– Конец будет сейчас: я больше не могу двинуться.

– Сможешь, – усмехнулся граф. – Я говорю не о лихорадке, а о конце тоннеля.

– Где?! – послышались восклицания из темноты.

– Розанчик, у тебя спички?

– Да, а что?

– Зажги одну, только закрой огонь рукой.

– Зачем? – вяло удивился паж, тарахтя почти пустой коробкой.

В темноте вспыхнул огонёк, но, метнувшись, сразу погас.

– Я предупреждал, – Гиацинт увидел друзей и приблизился к ним. – Давай ещё одну.

– Всего пару штук осталось, – Розанчик старался зажечь огонь негнущимися пальцами, сведенными судорогой. Наконец, ему это удалось.

– Глянь, который час, – устало попросил Гиацинт.

Джордано достал у Розанчика из кармана часы – хорошо хоть без крышки, у них бы сейчас не хватило сил её открыть.

– Половина четвёртого, – сообщил он. – Только не знаю чего, дня или ночи.

– Ночи, – заверил Гиацинт. – К этому же времени днём мы были бы в гораздо худшем состоянии. Слава Богу, можно выходить.

– Куда? – Виола растерянно оглядываясь в поисках светлячков. – Я не вижу наших проводников.

– Они больше не нужны, – мягко сказал муж, снова взяв её за руку. – Идём.

– Откуда ты узнал, что выход близко? – Джордано, царапаясь о камни встал и помогал подняться Розанчику. Но, потянув друга за руку, сам снова не упал от слабости.

– Разве не чувствуешь? По нашей галерее гуляет ветер. Морской. Солёный. Раньше сквозняка не было. – Гиацинт оглядывался, будто прислушиваясь в темноте к движениям воздуха. – Должен здесь быть выход и всё тут! Будем идти, пока не свалимся, так что, в любом случае, ждать недолго.

– Куда же делись огоньки? – Виола старалась не спотыкаться при каждом шаге. Всякий раз она тяжело повисала на руке мужа и знала, что в какой-то очередной раз он не удержит её и упадёт сам. А тогда больше ни у кого не хватит сил сделать хоть шаг.

Стены коридора очень сузились, и идти свободно, как раньше, стало невозможно. Они пропустили Розанчика и Джордано вперёд.

Коридор круто поворачивал вправо. Стало теплей, летний ночной ветерок чувствовался уже вполне отчётливо. Каменные стены продолжались, хотя вокруг посветлело, но у измученных путешественников перед глазами плыла всё такая же непроглядная тьма.

Внезапно Розанчик, задрав голову, увидел над собой светящиеся точки:

– Ой, сколько светлячков… – паж плавно опустился на землю. Не успев удивиться, что под ногами уже не камни, а мягкая трава, Розанчик упал в обморок.

– Звёзды! – Джордано судорожно вдохнул ночной воздух, падая рядом с другом.

– Нет уж, он прав – светлячки! – слабо усмехнулся Гиацинт, держась за стену ущелья.

Над головой у них расстилалось синее звёздное небо.

– А это – большой светлячок, – граф смотрел на выползшую над каменным гребнем ущербную луну, неровно отгрызенную за две ночи, что они не виделись.

Рука Виолы бессильно дёрнулась и выскользнула из его ладони.

– Девочка моя, что?.. – обернулся он и, потеряв опору от резкого движения, тоже съехал вдоль стены в траву. – О Господи, опять луна…

Небо перед глазами почернело; вместо звёзд на нём заплясали яркие летучие искры…

41. Ангел-Хранитель

.

Давно взошло солнце. Четверо друзей свалившихся замертво на пороге пещеры ещё не приходили в себя.

Им повезло: их Ангел-Хранитель не спал и не был подвержен ахлорофиллии. Он чутко следил, чтобы в заброшенное ущелье не заглянули пираты, рыскавшие по берегу, и дикие звери не нашли сюда тропинку. Правда, на рассвете, кроме ангела ещё одна пара глаз наблюдала за лежащими внизу людьми, но в данной ситуации это означало одно и то же.

К полудню лучи солнца перебрались через каменные стены ущелья и падали прямо на поросшую травой полянку, где "расположились" друзья.

Первым пришёл в себя Джордано Георгин и, оглядевшись вокруг убедился, что это не сон и чёрный кошмар пещеры действительно позади. Подняв лицо к небу, он понял, что "конец-света" им больше не грозит. Но, увы, других опасностей предостаточно.

Вход в ущелье довольно заметен. Невысокие стены, поросшие травой и зарослями дёрна, не скрывали этот овраг от людских глаз. Пара олив, склонившихся над ними, тоже укрытия не гарантировала. Серебристая прозрачная крона и тени-то особенной не давала: она вся рассеивалась по склону.

Джордано почувствовал, что оставаться с опасностью один на один ему не хочется да и не по силам ещё после болезни, и принялся будить друзей. Ближе всех находился Розанчик. Но, потормошив его, граф Георгин быстро убедился в тщетности своих усилий: паж спал как "спящий красавчик", и друг оставил его в покое.

Виола лежала на боку, протянув одну руку в сторону. Как шла, так и упала, склонившись лицом в траву, так что видна только щека с шевелящейся от лёгкого ветерка прядью волос. Джордано, встав на колени рядом с Виолой, легонько потряс её, стараясь привести в чувство, но вдруг обернулся, услышав какое-то движение за спиной.

Гиацинт, вероятно, только очнулся и, глядя на Джордано абсолютно чёрными сейчас глазами, сжимал в левой руке кинжал.

– А, это ты! – выдохнул он и расслабленно откинулся на спину, уронив руку с кинжалом в траву, – Джордано, извини, ради Бога! Почувствовал, что рядом кто-то ходит, и вижу человека, склонившегося над Виолой. Думал – бандиты…

Джордано широко улыбнулся, чувствуя, как проходит страх, и положил ладонь на грудь Гиацинту. Сердце у того билось часто и неровно:

– Извини…

– Да что, ты! Я наоборот рад, что теперь не один. Помоги мне.

– Что с ней? – спросил Гиацинт, вставая.

– Не знаю. Обморок. Что сделать, чтобы они очнулись?

– Хорошо бы воды… Но выходить отсюда пока не стоит. Так, Виолу я сейчас разбужу, а вот Розанчик… Помнится, в Оранжерее он вечно просыпал начало занятий, будить его – безнадёжное дело. – Друг улыбнулся, глянув на спящего пажа. – Знаешь, попробуй пощекотать его травинкой по губам: он щекотки жутко боится, может, подействует.

– Попробую, – Джордано перебрался ближе к Розанчику и сорвал пушистый колосок лисохвоста, растущего всюду на склоне.

Гиацинт нежно перевернул спящую жену и откинул с её лица длинные рассыпавшиеся волосы. Он поцеловал её руку, потом опущенные веки и виски:

– Девочка, пора вставать…

– Угу, – Виола улыбнулась и открыла глаза. Обняла его за шею и позволила поднять себя и поставить на ноги. Потом в её глазах мелькнуло беспокойство:

– Где мы?

– Понятия не имею, – ласково ответил Гиацинт. – Но не в пещере, точно.

Она опустила руки:

– Боже, здесь же полно пиратов. Нас могут найти в любую минуту, а он развлекается! Я уже поверила, что мы дома…!

Её муж открыто рассмеялся:

– Именно этого мне и хотелось! Пошли, посмотрим, куда мы попали.

Джордано тем временем удалось разбудить пажа. Розанчик сел, отбиваясь от невидимого противника, и открыл глаза.

– О! Значит, мы действительно выбрались? А мне снились летучие мыши, и у каждой была рожа Неро. А потом…

– Главное, что это только сон, – перебил Джордано, помогая Розанчику встать.

– Нет, пусть расскажет до конца! – вмешался Гиацинт. – Его сны имеют наглость сбываться, и мне это совсем не нравится.

– А я не помню, что дальше, – беспечно зевнул Розанчик, протирая глаза. – Мы снова шли по каким-то подземным тоннелям, и вдруг перед нами выросла железная дверь. Но такое не может сбыться, ни за какие коврижки я больше не полезу ни в одну в пещеру! Хотя… – Он вздохнул.

– Есть хочется, да? – понял Джордано. – Мне тоже…

– Перестаньте, – возмутилась Виола. – Посмотрим лучше, где мы.

Друзья взобрались на склон оврага и сквозь ветки кустарника осторожно выглянули наружу.

Перед ними расстилалась зелёная долина, полого спускающаяся к морю. Они смотрели на неё сверху, с холма, а на соседнем холме, по другую сторону долины возвышался форт Сен-Тюлип.

Слева внизу в бухте торчал "Геснер". Бриг завалился на бок совсем возле берега, и матросы смолили его и без того чёрное днище и правый борт.

По берегу в очень опасной близости ходили пираты. На склоне росли оливы и паслись козы. Петляя жёлтой змейкой среди травы, бежала дорожка, походя мимо ущелья по правому склону холма и заканчиваясь где-то за воротами форта.

– Мирная картинка! – процедил Гиацинт, грызя стебелёк травы. – Убрать бы "Геснер", перекрасить форт и поселить пастушек с белыми овечками. – Он оглянулся на тропинку над краем ущелья. – Чуть не влипли. Ума не приложу, как здесь никто не проходил за полдня?

Джордано кивнул:

– Нам крупно повезло.

Гиацинт считал людей на берегу. Услышав слова Джордано, хмыкнул и бросил травинку:

– Нам всё время везёт! Иначе не были бы сейчас живы. Не нравится мне эта идиллия, – (он кивнул на зелёную долину с оливковой рощей на склоне и чернеющим некстати фортом). – Попадёмся в самый неожиданный момент. Отсюда ведь один выход, обратно в пещеру.

– Нет уж! Хватит с нас одного раза! – взмолился Розанчик.

– Тихо! – оборвал Гиацинт причитания пажа. – Оставайся здесь. Следи за пиратами и за дорогой. Мы спустимся вниз, к входу в катакомбы. В случае чего, все спрячемся там. Я сменю тебя через час. Сейчас сколько?

Розанчик потряс часы.

– Они остановились в семь утра, – сообщил он.

Граф забрал часы:

– Неважно. Судя по солнцу, сейчас явно больше двенадцати. Поставим полпервого, когда покажут полвторого, я поднимусь к тебе.

Он сорвал с куста дикого кизила красную ягоду, похожую на длинный кристалл рубина, и бросил в рот:

– О, уже спелый! – констатировал Гиацинт и обернулся к часовому: – Кизил есть не советую, он возбуждает аппетит. Всё. Привет!

42.

Они спустились вниз в ущелье, оставив Розанчика на страже.

Неподалёку от входа в пещеру, под каменным навесом чернел сложенный кем-то очаг, где огонь разводили не так давно. Это лишний раз убеждало друзей, что ущелье хоть и неплохое укрытие, но известно не им одним.

Усевшись вокруг остатков костра, они обсуждали возможность пробраться в лагерь, где два дня назад остался их отряд. Кто знает, что там случилось, пока они блуждали под землёй, спасаясь от погони, а потом просто в поисках выхода. Выход они нашли, дальше что? Надо любой ценой добраться до места встречи с "Дельфиниумом", но по берегу рыщет банда Неро`, а им не улыбается попасть в руки к бандитам.

От нечего делать Гиацинт принялся распрямлять медальон, положив кружок на камень и постукивая по нему рукояткой кинжала. Он сидел вполоборота к друзьям и потому не сразу заметил, что Розанчик скатился по склону и спешит к ним, волоча за собой маленькую рыжую девочку. Паж крепко держал её за руку и тащил к друзьям. Пленница упиралась, размахивая корзинкой, но позвать на помощь не пыталась, храня упрямое молчание.

– Вот! Она шпионила за нами! – Розанчик кивнул на лазутчицу. – Теперь разболтает, что видела нас.

Оглянувшись через плечо, Гиацинт спокойно сказал:

– Отпусти ребёнка. Она если и опасна, то не для нас.

Розанчик яростно топнул ногой:

– Граф, ты спятил?! Она всё расскажет бандитам, и нам крышка!

Девочка сердито вырвалась и так же яростно тряхнула рыжими косичками, торчащими в стороны:

– Гиацинт, ну скажи им, что если б я хотела, вас бы давно поймали!

– Ты его знаешь? – поражённо уставился на девчонку Розанчик. И перевёл взгляд на их капитана: – А ты её?

– Конечно, знает! – опередила ответ графа малышка. – У него мои бусы!

Гиацинт остановил взгляд на её животе. На зелёном в мелкий белый горошек платье красовался огромный полукруглый карман, точно сумка у кенгуру. Он усмехнулся:

– А у тебя в кармане моё зеркало, да?

– Да! – она гордо предъявила металлический овальный диск.

Он показал бусы и покрутил их на пальце:

– Представь, помогли.

– Я знаю, – кивнула Омела и подошла ближе.

Теперь, когда состоялся обмен паролями, Розанчик отпустил её и стоял, раскрыв рот от удивления. Впрочем, остальных друзей сцена поразила не меньше.

Гиацинт сам видел Омелу впервые при дневном освещении и в полный рост. Она действительно оказалась огненно-рыжей и в красных башмачках, как предполагалось. Он посадил девочку к себе на одно колено:

– Знакомьтесь, это – Омела. Золото, а не ребёнок!

– Ага, – с важностью кивнула она, полностью подтверждая рекомендацию.

Виола насмешливо всплеснула руками:

– Любовь моя, мы не виделись всего неделю, и уже соперница! Как это понять? – Она удивлённо присмотрелась к зеркалу: – Ты получаешь от неё подарки и даришь ей мои вещи. Объяснитесь, ваше сиятельство!

– Ты кто такая? – спросила с высоты своего трона Омела.

– Я его жена!

– Точно? – девчонка сверлила Гиацинта инквизиторским взглядом.

– Честное слово, – заверил он, улыбаясь. – Жена. Клянусь твоими косичками.

Омела одобрительно кивнула:

– Тогда, ладно. – Она слезла с колен, подошла к Виоле и протянула ей зеркало: – Твоё?

– Да, наше, – кивнула графиня. – Но можешь оставить себе.

– Спасибо, – зеркало тут же исчезло в "сумчатом" животе.

– Понимаешь, – вполголоса доверительно сообщила Омела, – я думала ты просто так, подружка. Нашёл себе кого-то за пару дней, – она гневно кивнула на Гиацинта: – Он может!

Мальчишки давились от хохота, но Виола серьёзно закатила глаза:

– О! С него станется! – Она погрозила Гиацинту кулаком: – Слышишь, невинное дитя говорит правду!

Граф кашлял от смеха, не в силах смотреть на двух барышень, сразу нашедших против него общий язык.

– Омела, прекрати, будь человеком! – взмолился он. – А то, ты не фея, а ведьма сейчас.

Малышка поучительно подняла палец:

– На правду всегда обижаются.

– Мамочки, откуда она взялась? – с трудом проговорил Розанчик, катаясь в траве и хохоча.

Гиацинт оборвал смех и стал серьёзным.

– С "Геснера". Это дочка Тацетты.

– Кто?!! – подпрыгнул Розанчик, мигом забыв про веселье.

– Чего дёргаешься? – хмуро спросил Гиацинт. – Дочь Тацетты и воспитанница Неро`, так что? – Сделав паузу, он добавил: – И моя подружка.

Глаза у Розанчика потемнели:

– Так она же…Надо взять её в заложницы, нас тогда быстро выпустят отсюда!

– Шевалье де Розан, – Гиацинт бросил на друга суровый предостерегающий взгляд: – вам не кажется это предложение несовместимым с дворянской честью?

Удивлённый серьёзным тоном графа, Розанчик смутился:

– А чего? Неро, вот, принц крови и испанский гранд, а хотел сделать тоже самое, только хуже. С нами всеми…

– А… – протянул Гиацинт, и глаза его сузились. – Если ты считаешь себя вправе поступать подобно некоторым благородным принцам, тогда конечно… можешь делать что хочешь, но нам больше не о чем говорить. И ребёнка ты пальцем не тронешь, иначе я буду вынужден защитить её и… – капитан обещающе посмотрел на него: – Ты меня знаешь.

43.

Розанчик сник, видя, что его друг говорит абсолютно серьёзно. Виола, Джордано и Омела удивлённо переглянулись. Ещё чуть-чуть и перед ними бы разыгралась настоящая дуэль. Гиацинт и Розанчик молчали, не глядя друг на друга и вообще ни на кого. Джордано растерянно пожал плечами в ответ на немой вопрос Виолы: «Что это с ними?»

Омела нарушила тишину и дипломатично вздохнула:

– Мальчишки, вы, наверно, голодные и поэтому злые. Хотите есть?

– Да! – сразу оживился Розанчик, забыв, что минуту назад собирался захватить девочку в плен и использовать как гарантию их безопасности. Джордано энергично кивнул.

Присев на корточки и поставив перед собой корзинку с едой, Омела бросила на Гиацинта торжествующий взгляд:

– Видишь! Они – хорошие, не то что ты!

Она принялась раздавать куски хлеба с сыром и достала из корзинки кувшин молока, закрытый, чтоб не расплескался, пергаментом. Сняв верёвочку, закреплявшую крышку, Омела протянула молоко Виоле, следом подала ей бутерброд. Держа ещё один кусок хлеба в руке, она оценивающе посмотрела на Гиацинта: "давать – не давать?"

Он не сделал ни одного движения, только иронично смотрел на неё.

– Они все – хорошие! – Омела широким жестом показала на его друзей, радостно жующих её "подарки". – Они хотят есть и берут еду, как нормальные люди, а ты упрямый и злой!

Он усмехнулся:

– Хм! Если говорить как ты, то они все – домашние животные, а я – дикий хищник.

Омела кивнула и восторженно улыбнулась:

– Правильно. На`!

Он взял у неё из рук бутерброд с сыром и лукаво подмигнул ей.

– Крокодил, – нежно вздохнула Омела и уселась на траву, сложив руки на коленях с чувством выполненного долга.

– Как я сразу не догадалась? – весело удивилась Виола, передавая мужу кувшин с молоком. – Тебя действительно надо дрессировать, а то не слушаешься меня совсем.

– Я?! – Гиацинт застыл с кувшином в руке.

– Ты, милый! Сколько раз я тебе говорила, чтобы не пытался что-то от меня скрыть? Ну, сколько?

– Двести или больше, – мстительно заметил Розанчик, не переставая жевать.

Гиацинт молча отпил молока.

– Хорошо, – ласково кивнула Виола. – Омелочка, расскажи мне, пожалуйста, как вы с ним познакомились?

Малышка подняла глаза и ладошки к небу:

– Ну, как… – она хлопнула себя по коленям. – Просто. У меня была ангина, и я не знала, когда он появился на корабле. А потом услышала, что Неро и Тацетта собираются убить какого-то своего пленника, который их окончательно доконал своим упрямством, потому что он колдун и чудовище. Ну и я решила на него посмотреть.

– И что? – Виола заинтересованно поглядывала на мужа. Он хранил молчание.

Омела развела руками:

– Он мне понравился, хотя и сказал, что уже женат. Я хотела его выпустить, но поняла, что Неро говорил правду. Этот – (она мотнула толстенькими косичками в сторону Гиацинта) – таки упрямый! – Малышка взялась руками за голову: – Ох, я намучилась!… Я ему – "да", он мне – "нет". Кошмар какой-то! Есть – "не хочу", пить – "не буду", удирать уз тюрьмы – "буду", но сам. Всё хочет сам! Как ты с ним живёшь? – недоумённо спросила она у Виолы.

Та покачала головой:

– Знаешь, иногда сама удивляюсь. А что дальше?

Омела продолжала рассказ. Мальчишки и Виола старались не пропустить ни слова; Гиацинт делал вид, что это его не касается.

Девочка рассказала, что он обещал улететь из тюрьмы как ангел, без её помощи, и ему это прекрасно удалось.

– Неро` аж побелел весь, когда утром узнал, что тебя нет, – доложила Омела. – А Тацетта бегал по всему кораблю, орал и обещал убить тебя разными способами. Они никак не могли понять, куда ты делся. – Девочка проницательно посмотрела на него: – Как тебе это удалось?

Гиацинт наивно переспросил:

– Улететь? М-м, как ты просила…

– Нет, открутить решётку. Чем? У тебя же ничего не было.

Он нахмурился:

– Как же, а волшебство? Я её заколдовал.

– Чем?

– Волшебной палочкой, разумеется, – вздохнул граф. – Друзья твоего дорогого Неро` её не заметили.

– Покажи! – Омела требовательно протянула руку.

Гиацинт подал ей медальон:

– Вот всё, что от неё осталось.

Омела рассмотрела трофей, вернула владельцу и скептически поморщилась:

– Ну-ну… А Чеснок заснул на вахте очарованным сном?

– Конечно, – невинно подтвердил Гиацинт. – Как спящая красавица.

– Да! Он, когда его нашли, ничего не помнил, кроме того, как его здорово стукнули по башке. – Она лукаво улыбнулась, поставив зубки на нижнюю губу: – Тоже волшебной палочкой?

Гиацинт серьёзно подтвердил:

– А как же. Только другой. Вот этой, – он показал на рукоятку торчащего у него за поясом кортика.

Омела понимающе кивнула:

– Понятно. Я, правда, думала, револьвером…

Мальчишки изумлённо переглянулись: "Ничего себе, невинный младенец!" Виола безмятежно улыбалась, наблюдая за их беседой.

Склонив голову набок, Омела внимательно следила за каждый движением Гиацинта.

– Что ты на меня так смотришь?

– Ничего. Рука болит?

– Не очень.

Она недоверчиво хмыкнула:

– Они как увидели решётку, страшно взбесились. Тацетта её так тряс, что выломал, и всё время орал, что доктор Шалфей – шарлатан. А доктор сказал, что такое просто невозможно, у тебя там какие-то нервы в руке…

– Хватит уже красочных описаний, помолчи, – перебил он. Но безуспешно. Омела даже на слове не споткнулась, а уверенно продолжила:

– …и каждое движение должно причинять адскую боль. А они кричали, что они – круглые идиоты, потому что надо было заковать тебя в цепи, чтобы не мог двигаться. Правда, Шалфей говорил, что всё чепуха, и ты не мог действовать рукой, а они сказали, что раз уж тебя не берёт раскалённое железо, то какие там нервы! Это у них от тебя "нервы" и…

– Ну и язык у тебя, Омела, – процедил Гиацинт, отворачиваясь от взглядов друзей. Виола широко раскрыла глаза:

– Какое железо? – тихо переспросила она.

Гиацинт разозлился:

– Да послышалось тебе, ясно? Забудь! Я же говорил, что было – того нет, а ничего страшного и не было! А ты… – (он резко обернулся к Омеле), – больше не появляйся тут. Спасибо за заботу, конечно, но не ходи сюда, если хочешь нам помочь.

– Почему это?

– Потому! Заметят тебя и узнают, что мы здесь, поняла?

Она на удивление легко пообещала больше не приходить. Вернее, она сказала: "Хорошо, больше никто не увидит, как я иду к вам! Ну, до свидания…"

Омела забрала пустую корзинку, помахала им ручкой, и Розанчик проводил её до дорожки. Он следил, как Омела пошла в сторону форта. Малышка здоровалась с работающими на берегу бандитами, те кивали в ответ и продолжали заниматься своими делами, не обращая внимания на девочку. Вот она остановилась поговорить с кем-то, они смеются, и Омела идёт дальше, размахивая корзинкой.

Розанчик спустился с холма.

– Слушай, а она правда дочка Тацетты?

Гиацинт хмуро поднял глаза:

– Приёмная, успокойся.

Паж не удивился:

– Я так и думал. Где они с Неро` её взяли? На рынке рабов?

– Нет. Спасли с тонущего корабля. Там погиб её отец.

– Разумеется, они сами и потопили этот корабль, – Виола больше утверждала, чем спрашивала. Гиацинт кивнул и снова занялся медальоном, давая понять, что разговор окончен. Жена со вздохом остановила его руку:

– Идём.

– Куда?

– Наша очередь следить за пиратами. Нельзя оставлять их без присмотра.

Он встал:

– Я сам. Оставайся здесь.

Виола утомлённо покачала головой:

– Нет, милый. Сам ты больше шагу не сделаешь, хватит! Придётся терпеть моё присутствие.

Он дёрнул плечом: "как хочешь".

Оставив Розанчика и Джордано внизу, они устроились рядом на краю оврага и долго смотрели на долину молча, не говоря ни единого слова. Наконец Виола, глядя на форт, где сейчас вероятно находилась Омела, тихо вздохнула:

– Хорошая девочка. Зря ты её прогнал.

– Угу, – откликнулся Гиацинт. – Так она меня и послушалась, как же! Не волнуйся, явится снова. – Он с беспокойством взглянул на Виолу: – Почему ты заговорила о ней?

Виола погрустнела:

– Может быть, я убила её отца. Мне хотелось спросить, жив ли он, но я боялась…

Гиацинт нахмурился и обнял жену:

– Во-первых, не ты, а мы убили, а во-вторых, я думаю о том же. И ещё о другом: эта малышка и правда может быть нам полезной…

– Думаешь, она ещё вернётся?

– Уверен, – быстро сказал Гиацинт и добавил со вздохом: – Надёюсь, вернётся.