Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"
Автор книги: Елена Крыжановская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)
61.
– Ха! А чем ты играть будешь? – всё-таки встав, поинтересовалась жена.
– А на то и друзья, чтобы помогать, когда рук не хватает, – (он весело подмигнул). – Джордано, скажи!
– Друзья, конечно, для того и созданы, – засмеялся Георгин. – Но я мелодии не знаю.
– Неважно. Подберёшь что-нибудь не быстрое, шесть восьмых. Там баллада, почти речитатив.
– Твоя?
– А как же! – усмехнулся Гиацинт. – Мы же "артисты!" – он обернулся к Наталу. – Ты, старик, сам потому же уехал за океан, а меня дразнишь "перекати-поле".
– Потому что так и есть, – Натал смотрел на звёзды. – Просто у каждого своя дорога.
– Всё-таки, Дорога? – поднял бровь Гиацинт. – Вся наша жизнь это Братство Дороги.
– Папа, а правда, почему мы странствуем по свету? – Омела, улыбаясь, обняла его за шею.
– В поисках счастья, девочка, – мягко ответил он. – Но сами поиски для таких бродяг как мы, уже счастье.
Виола принесла гитару и села рядом с мужем.
Они шли в открытом море, над ними горел носовой фонарь, освещая лица друзей, и можно было не спорить, что такое счастье, им только хотелось сохранить его подольше.
Джордано неспешно перебирал струны гитары. Гиацинт с улыбкой обвёл всех взглядом и кивнул:
– Вот так…
.
Все мы – люди в концертном зале,
Где актёры и судьи вместе
Наливают бокалы шампанским
И заздравные песни поют.
Здесь в антракте в буфете тесно,
Здесь все рады, если узнали,
Что из дальней страны бродяга
В нашем зале нашёл приют…
.
Мы идём под зелёным флагом,
С золотым колесом Дороги.
И нам дорог и шторм и ветер,
Хоть попутный, хоть встречный, пусть!
Пусть несёт наш корабль по свету,
В колыбели качают звёзды
Наших спящих детей и женщин,
Что в ладонях скрывают грусть…
.
Треплет волосы бриз удачи,
У кибитки скрипят колёса;
Нас концерты цикад на скрипках
Увлекают в далёкий путь.
Полюбить никогда не поздно,
Так к чему оставаться дома?
Мир, где в руки всем сходят звёзды,
Мы увидим, когда-нибудь…
.
Мир, где в руки всем сходят звёзды,
Мы увидим когда-нибудь…
.
P.S. Это еще не конец, далее следует большой-пребольшой бонус "Ночной гость".
62. НОЧНОЙ ГОСТЬ
.
МИР ФЛЕРМОНД
вторая половина августа,
Марсель и окрестности.
.
*****
На зеленой лужайке звенели шпаги.
Сады Марсова Поля вполне оправдывали свое название, сражения здесь велись почти каждый день.
На этот раз на лужайке дрались розовощекий молодой лейтенант в гвардейской форме двора Алой и Белой Розы, и огромный усатый капрал, красный как помидор от злости: поединок явно складывался не в его пользу. На дорожке ведущей к дуэлянтам появился всадник, несшийся во весь опор. Капрал, засмотревшись на него, не рассчитал выпад, и противник выбил у него шпагу.
– Вы намерены продолжать? – молодой гвардеец надменным жестом предложил противнику поднять оружие.
Капрал, тяжело дыша, схватил шпагу и ринулся в атаку.
– Лейтенант! – крикнул прибывший всадник. – Есть новости!
Отражая серию ударов, тот раздраженно ответил:
– Я занят! Как ты меня нашел?
Гонец засмеялся:
– Де Розан, вы задаете бестактные вопросы. Я только что из части; майор бесится, сказал, что у тебя опять «учения»!
Клинки бешено звенели.
– Отстань, Аир, я, правда, занят!
Гонец помахал узким белым конвертом:
– Тебе письмо от графа Георгин.
– Проклятье! – взбесился капрал, слушая эту милую беседу, главное в очень подходящее время. – Лейтенант, вы защищаете свою честь или развлекаетесь, чёрт вас возьми?
Отводя остриё шпаги противника, де Розан засмеялся.
– Одно другому не мешает! Как любит говорить один мой друг… Аир! Письмо большое?
– Один лист.
– Читай!
Гонец удивленно глянул на кружащих в опасной схватке мужчин. Лезвия скрежетали, гарды эфесов стукались друг о друга. Аир вытаращил глаза:
– Сейчас?!
– А когда же? – лейтенант обвел шпагу противника и рванул её на себя. Клинок сверкнул в воздухе.
– Капрал – шпагу! – младший дуэлянт откинул волосы со лба и обернулся: – Ну, читай!
Аир вскрыл конверт и прочел вслух:
.
"Ждем в Марселе. К дьяволу твои манёвры, бери отпуск! В пятницу возвращается «Паллас».
Джордано.
.
– Какой сегодня день? – заорал лейтенант, мигом забыв о дуэли.
– Понедельник. Розанчик, ты что, взбесился?
Махнув рукой секундантам, лейтенант вскочил в седло.
– Капрал, катитесь к чёрту, я вас прощаю! – и стрелой понесся по дороге в Париж.
– Да в чём дело? – успели крикнуть ему вслед секунданты. Вместо ответа они услышали радостный вопль:
– Наконец-то! Они вернулись!!
Капрал хмуро вложил шпагу в ножны...
63.
*****
В модном марсельском театре "Корона Кливии" закончилась дневная репетиция.
Беседуя с директором, хозяйка театра – герцогиняИридос, продолжавшая именовать себя в афишах «м-ль Амариллис Кливи`», прошла мимо рядов пустых кресел в темном зале.
– Что ж, мэтр, увидимся вечером. Я поеду домой.
– Устала? Немудрено – каждый день аншлаг. Сама виновата, могла бы играть и похуже.
Амариллис улыбнулась:
– И это мне говорите вы, мэтр? Дожилась…
Из темноты возник лакей в красной ливрее.
– Ваше сиятельство, экипаж ждет. Куда прикажете?
– Домой, Базилик. Я чертовски устала…
Сидя напротив открытого окна в своих апартаментах, герцогиня перед зеркалом снимала тяжелые бриллиантовые серьги в форме тропических орхидей. Она наклонилась к зеркалу и пальцем пригладила ровные шелковые брови.
Красавица в тёмно-бордовом платье с глубоким декольте, с высоким шиньоном из собственных каштановых локонов, с темной родинкой в нижнем углу ярко-алого рта, отразившаяся в зеркале её вполне устроила. Одобрительно кивнув своему отражению, она подняла руки и расстегнула замочек колье на шее.
Бриллианты радужной змейкой опустились на стол. Красавица в зеркале подняла одну бровь и по-кошачьи прищурилась, сверкнув зелеными глазами.
"Он бы сказал: "В свои почти тридцать два ты стала о-очень даже! Но мне ты раньше больше нравилась, солнышко". – Она со вздохом взялась за расческу.
В открытом окне показалась лукавая мордашка обрамлённая золотыми кудрями, и девочка лет семи, в роскошном пестром платье с оборками, подпрыгнув, влезла коленями на подоконник.
Герцогиня недовольно поморщилась.
–Ирис, что за манеры лазить в окна?
– Мама, я что скажу! – малышка пропустила замечание мимо ушей. – Угадай, где я сейчас была?
Мать изобразила раздумье:
– В гостях у подружки.
– Не-а! Второй раз.
– Воровала яблоки у господина Малу`.[1]
Девочка переступила коленками ближе к краю подоконника.
– Ма! Ну мы же только один раз! Сегодня другое.
Амариллис закатила глаза:
– У тебя каждый день что-нибудь новенькое. Осторожней, а то свалишься. Так где ты была?
– Не скажу. Догадайся!
– Не знаю.
– У-у… – обиженно протянула Ирис. – Крёстный бы сразу угадал…
– Ох, так бы и сказала! Опять болталась в порту?
– Конечно. – Довольная Ирис спрыгнула в комнату и подошла к матери. – А что я знаю…
Амариллис, запрокинув голову, посмотрела на дочку.
– Я вот знаю, что наш папа, когда вернется из клуба, жутко рассердится, если ты ему скажешь, где гуляла с утра.
Ирис качнула головой:
– А почему?
– А потому, что ты должна быть принцессой, а не… Неважно. Так что там случилось?
– А угадай, – малышка загадочно повела глазами. Амариллис не выдержала:
– Не мучай меня, говори скорей, что за секреты?
– "Паллас" – уже в гавани.
Герцогиня подхватилась на ноги.
– Что ж ты сразу не сказала, негодница! Сиди тут, жди папу.
Она хлопнула дверью.
– Ма-а! А Тико приедет?
– Обязательно! – крикнула на бегу Амариллис, спеша во двор. Кучер и лакей кинулись ей навстречу.
– Куда вы, ваше сиятельство?
– В порт!
– Прикажете карету?
– К дьяволу карету! – герцогиня вылетела за ворота своего роскошного дома. – Базилик, скажи в театре: вечером спектакль отменяется!!
.
[1] г-н Малу(Malusdomestica) – яблоня домашняя.
64.
*****
В порту царило оживление. Красавец темно-синий фрегат "Паллас" – флагман марсельского торгового флота, подходил к причалу. На грот-мачте развевался зелёный вымпел «Пальмовой Ветви», коммерческой компании, к которой он принадлежал. Вернее, которая принадлежала ему. На флагштоке бизань-мачты, вместо флага королевства Франции, красовалось синее знамя с белым языкатым крестом.
Конечно, полагалось наоборот: флаг владельца – на грот-мачте, а королевский – на бизани. Но "Хозяину Марселя", как называли в городе "Паллас", прощалось всё. Он считался вольным пиратским судном и мог идти под каким угодно флагом. Хоть под "Весёлым Роджером". Никто даже не обратит внимания, все уверены, так и должно быть.
На командном мостике "Палласа" виднелась фигура капитана. Не в морской форме, без фуражки, но спутать невозможно даже издали. Держа руки в карманах, он смотрел на людей на пристани, время от времени бросая краткие приказы экипажу. Потом, обернулся, встречая поднявшуюся на мостик стройную фигурку в сиреневом платье, с развевающимися длинными волосами.
"Паллас" отдал якоря и спустил носовой трап.
Герцогиня, царапаясь, как дикая пантера, пробралась сквозь толпу на пристани и молнией взлетела на борт. Капитан что-то сказав стоящей рядом жене, спрыгнул через перила мостика на палубу и закружил гостью в воздухе.
– Гиацинт!! Наконец-то! Мы вас целый год ждали!
Он засмеялся.
– Каждый день?
– Каждый день.
Опустив подругу на палубу, Гиацинт критически рассматривал её.
– Ничего себе, герцогиня липовая! От бриллиантов, как, голова не болит?
Амариллис схватилась за волосы.
– Ой! Забыла снять диадему. Чтоб ты провалился со своими неожиданными появлениями. Мне Ириска пять минут назад сказала! Тут всё на свете забудешь.
Она сдернула искрящийся алмазами тонкий веночек и бросила в карман, в складках платья. Крепко обняла и поцеловала старого друга. Он иронично поднял бровь:
– А что скажет герцог?
Актриса пожала плечами.
– Как всегда. Скажет: опять твоего дружка черти принесли! Что-то давно его не было.
Гиацинт заглянул ей в лицо:
– Признавайся, скучала?
Она замотала головой и мужественно ответила:
– Ни капельки.
– Обманщица, – спокойно изрёк он.
– Правда! Ирис вас больше ждала!
– Ирис, положим, ждала не нас, а Омелу и Тико, но всё равно – приятно слышать.
В их разговор сверху вмешалась Виола.
– Амариллис, привет! Какая ты красивая… Всё в порядке?
– В полном. Спускайся, я не могу больше ждать. Целый год ведь не виделись!
– Даже больше. Эй, господин капитан, ловите меня!
– С ума сошла? – возмутился Гиацинт. – Тебе нельзя. Обойди по лестнице, как все нормальные люди.
Виола подошла к краю надстройки.
– Тебя это определение не касается, а жена всегда следует за своим мужем. Так что, как хочешь, я прыгаю.
Гиацинт поймал её в воздухе, сердито поцеловал и поставил перед Амариллис.
– На`! Образумь свою подружку. Мне это явно не по силам! Она, чувствую, допрыгается у меня…
Виола и Амариллис кинулись друг к дружке.
– Виолетта, золотце, ну, как вы съездили?
– Отлично! Чуть не врезались в айсберг возле мыса Горн.
– Как всегда!
Виола улыбнулась.
– Нет, в этот раз куда спокойнее. Всё равно жаль, что тебя не было. Мы в Бразилии останавливались…
Амариллис махнула рукой:
– Подумаешь, мы ездили прошлым летом.
– Не скучаешь по любимому брату?
– Очень надо! Он завтра-послезавтра будет здесь – увидимся.
– Завтра?!! – Виола обернулась к мужу и надменно подняла бровь: – Опять?
Гиацинт оскорблено скрестил руки на груди:
– Чего "опять"? Будто я знаю всё на свете! Нат сказал "приеду", а когда – его дело, я тут ни при чём.
– Совсем? – пристально глянула на него Виола.
Гиацинт усмехнулся:
– Почти.
– Да оставь его в покое, – потащила её за руку Амариллис. – Чудовище, он навсегда – чудовище. Лучше скажи, ты как?
– Нормально.
Амариллис нежно обняла подружку.
– Третьего ждешь?
Виола улыбнулась:
– Ага. Хочется девочку, но, в общем-то, мне всё равно.
– А ему?
Жена капитана страдальчески закатила глаза.
– А ему наоборот: слишком не всё равно. Шагу ступить нельзя, сразу: "Осторожно!", "Куда?", "Это тебе нельзя!" Зверь просто!
Герцогиня засмеялась:
– Везёт же некоторым! Я имею в виду себя: мужа никогда дома нет, с заботой своей не пристаёт, в кругосветные путешествия не ездим…
Виола фыркнула:
– Завистница! Всё равно, ты его любишь.
– Кого? Изверга этого? Иридоса?[1] Ха! Конечно, люблю, – Амариллис лукаво облизнулась. – Нужен мне его титул дурацкий, если б я не влюбилась. Этих герцогов-принцев-князей на свете просто завались! Ступить некуда, повсюду гербы.
Виола хмуро кивнула.
– Особенно принцев…
Амариллис тоже посерьезнела:
– Ничего не слышно?
– Пока нет.
Актриса обняла подругу за плечи.
– Ну и забудь. Нельзя тебе волноваться.
– И ты туда же! – рассмеялась Виола, загоняя тревогу поглубже, на самое дно.
– Мама! – стройная рыжеволосая девушка в мужском костюме птицей слетела со смотровой площадки грот-мачты. – Ма, вон они, едут.
Она протянула руку, указывая на дальний конец площади. Виола посмотрела туда, Амариллис тоже обернулась. В толпе, блестя золотыми пуговицами и аксельбантами, как знамя мелькал розовый мундир дворцовой гвардии. Двое мужчин верхом прокладывали себе путь через толпу. Добравшись до борта «Палласа» они не стали утруждать себя подъемом по трапу, а, ухватившись за снасти, взобрались наверх и лихо перепрыгнули через перила фальшборта на палубу. Почтовых лошадей они бросили на пристани, не заботясь об их дальнейшей судьбе.
– Это что, мода такая на "Палласе" всем вести себя как взбесившиеся мартышки? – хмуро спросил капитан, видя, что борт взят приступом, и бандиты с воплем "На абордаж!" прыгают на палубу.
– Тебе ли читать им морали? – вздохнула Виола, глядя как Омела взлетает на руках у Джордано и верещит от радости.
– Да уж, "маэстро учитель изящных манер", – насмешливо поддержала Амариллис. – Это всё твоя школа! Без вас, поверь, они люди как люди. Солидные, законопослушные граждане… Эй, мальчики, осторожней! – крикнула она, чувствуя, что рискует сыграть Дездемону в жизни и без грима, задушенная объятьями старых друзей.
Гиацинт стоял в стороне, с усмешкой глядя на двух дам и двух кавалеров хохочущих и оживленно жестикулирующих на палубе. Тряхнув длинной огненно-рыжей вьющейся гривой, Омела подбежала к нему.
– Папа, ну что? Командуем разгрузку?
Он показал глазами на смеющуюся четверку:
– Подожди. Пусть перебесятся…
– Капитан! – обернулся Розанчик. – А ты что же не здороваешься, будто не узнаёшь нас!
– К сожалению, узнаю! – Гиацинт, подходя, одновременно пожал руки им обоим. – Салют! Ну, как ваша карьера, шевалье де Розан? Извиняюсь, лейтенант гвардии де Розан.
Розанчик кисло поморщился:
– Нормально. Скучно только, нечем заняться. Двор принцессы Бьянки укатил в Англию, к сестре…
Гиацинт сочувственно кивнул:
– Ясно. Значит, девочки тю-тю, развлекаться не с кем, и сидишь ты в Париже один-одинёшенек, грызешь целыми днями военную науку. Так?
– Да, на практике.
– Молоде-ец. А ты, будущий великий герцог, чем занимался весь год?
Джордано улыбнулся.
– Грабил библиотеки и музеи.
– Хорошее занятие, – одобрил Гиацинт. – Опять пишешь научную работу?
– Угу. По римскому праву.
– Мрак! Слушай, светоч истории, как тамАрника? Она приехала?
Георгин радостно замотал головой, так, что чёрный бант, держащий сзади хвост пышных черных кудрей, заколотил по плечам.
– Не приехала и не сможет! Дома с детьми.
– Ну, взяли бы Жоржету с собой. Подожди, сдетьми? Когда?!
Джордано довольно улыбнулся:
– Два месяца назад. Можете поздравить: близнецы!
– Что ж ты молчал! – накинулся на него Розанчик. – Кто – мальчики, девочки?
– Угадайте.
Гиацинт насмешливо хмыкнул:
– Нечего угадывать: двое мальчишек.
Джордано растерянно захлопал ресницами.
– Господи, столько лет, а я всё не привыкну. Ну откуда узнал?
– Так ясно же, меня догоняешь, – вздохнул капитан и обернулся к Виоле. – Любовь моя, слышишь? У нас жесткая конкуренция с Италией!
Омела втиснулась между ними.
– Не волнуйся, папочка. В плане внуков им за нами не угнаться!
Гиацинт с сомнением покачал головой.
– Вряд ли. С такой бандиткой как ты, внуков придётся ждать оч-чень долго.
– А я не о себе, – возразила Омела. – Это Тико с Ириской скоро поженятся!
– Счас!! – возмутилась герцогиня, услышав слова девицы. – Только этого мне не хватало для полного счастья!
– Вот именно этого тебе и не хватало, – засмеялся Джордано. – Ничего, капитан, – (кивнул на Амариллис), – она согласится. И не таких усмиряли. Помнишь?
Гиацинт улыбнулся.
– Было дело… Кстати, она тоже не приедет. Хотя, может быть… Завтра.
– Па, почему бабушка не приедет? – огорчилась Омела. – Она же обещала!
Розанчик раскрыл глаза:
– А с каких пор, детка, ты так хорошо осведомлена в семейных делах?
– Уже очень давно, – опередил Гиацинт вопрос друга. – Солнышко, можешь объявлять разгрузку, – кивнул он дочке. И когда Омела убежала, обернулся к друзьям: – Что вы смотрите так? Она всё давно знает.
Розанчик нахмурился.
– Граф, ты того… рискуешь. Я не об этой странице семейной хроники, а о другом.
Гиацинт пожал плечами.
– Она и не забывала никогда. Кажется. Но пока молчит. В Дели пожелала оформить паспорт.
– На твою?
– Через черточку.
– А почему в Дели? – не удержался Джордано.
– Спроси у неё! Так, для экзотики. Но нас предупредила.
Розанчик вздохнул:
– И то хорошо. Французский паспорт?
– Угу. Ну, всё, забыли, – приказал капитан. – Сегодня вечером – у меня.
– По случаю приезда?
– Не только.
Розанчик пораженно свистнул и оглянулся на Омелу, беседующую с моряком с рыжей с проседью бородой.
– Это что, сегодня?!
Гиацинт кивнул.
– А почему, думал, мы вернулись на месяц раньше? Мамзель пожелала праздновать свой день рождения дома, в кругу близких друзей.
Джордано покачал головой.
– Это сколько же стукнуло нашей принцессе?
– Да слава Богу, семнадцать.
– Уже?! Mamma mia! Это она такая, как мы были тогда?
– Угу, такая, как вы.
– Значит, вечером будет грандиозный праздник, – вздохнул Розанчик.
Гиацинт двинул бровями:
– Ну, грандиозный не будет. Она хотела только для своих.
Виола и Амариллис в этот момент подходили к ним.
– К чему ждать вечера? – спросила Виолетта. – Поехали сейчас.
Амариллис засмеялась:
– Отлично! Только сначала – ко мне, заберем Ирис. Где ваш красавчик?
Виола пожала плечами.
– Честное слово, не знаю. Это ведь не ребенок, а кенгуру. Точная копия сестрички. – (Она оглянулась на Омелу, рьяно спорившую о чём-то с Баобабом). – Не успеешь оглянуться, его уже нет. Не удивлюсь, если у тебя они будут встречать нас вместе.
Герцогиня возвела глаза к небу:
– О, это вполне возможно. Идёмте скорее, не то они разнесут весь дом.
Капитан, не двинувшись, кивнул им:
– Я догоню. Идите.
Виола нахмурилась:
– Вернешься домой вместе с дочкой.
– Да это до вечера будет! Она ведь должна ко всем друзьям зайти… – Муж недовольно посмотрел на Виолу: – Опять за старое? Что ж мне, на привязи сидеть, что ли? Ладно, подождите секунду. – Он отдал какие-то распоряжения боцману и догнал всю компанию на берегу: – Пешком?
– Конечно. Погода отличная.
Беззаботно весело болтая, они шли по залитой солнцем набережной, а прохожие с завистью оборачивались и смотрели им вслед…
.
[1] ( Iridacea) – семейство Ирисовые
65.
*****
Вечером в ярко освещенном обеденном зале звенели бокалы. Большущий стол, как в старой кают-компании, занимал полкомнаты. "Принцесса", как не сговариваясь ещё в давние годы друзья окрестили Омелку, была в ударе. От каждого её слова по залу прокатывались взрывы смеха.
Джордано – папочка новорожденных близнецов и взрослой трехлетней дочки хохотал до слёз и разлил вино в салат и на скатерть, что вызвало новый приступ веселья.
– К счастью! – махнула рукой Виола.
Они с Амариллис сидели друг против друга на дальнем конце стола, где посередине, во главе, пустовало место "принцессы". Омела постоянно носилась по всей комнате, и гости, желая сказать тост, долго высматривали именинницу, пока та не возникала неизвестно откуда.
В конце концов, место именинницы заняла Ирис, и сразу начались шуточки, что празднуют они не день рождения, а чью-то помолвку. Тем более что Тико Ориенталь сидел напротив подружки, на другом конце стола, устроившись на коленях у отца. Это единственный способ заставить его пять минут посидеть спокойно.
Амариллис при каждом полупрозрачном намёке на скорую свадьбу переливалась радужными цветами, краснела и зеленела от возмущения, напоминая о том, что она всё-таки замужем за греческим герцогом из семейства Ирисовых[1].
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник некто в черном с револьверами в каждой руке. В широкополой шляпе, в кожаном охотничьем костюме, в черной маске с прорезями для глаз, сливавшейся с угольно-чёрной небольшой круглой бородой.
С порога грянуло два выстрела, от которых погасла свеча на камине и грохнулся со стены красивый кинжал с ручкой в виде чесночной головки.
Рыча как леопард, разбойник сунул за пояс револьверы и обошел вокруг стола, схватив малышку Ирис.
Тико рванулся на помощь, но отец удержал его и спокойно смотрел на дикое чудовище подошедшее к девочке.
Амариллис схватилась за сердце, а Ирис дико заверещала, когда бандит страшным и страшно знакомым голосом грозно спросил:
– Молилась ли ты на ночь, Дездемона? – и положил свои руки в черных перчатках на шею малышки. Она радостно завопила:
– Дядя приехал!! – и повисла на шее бандита.
Амариллис дрожащими руками взяла бокал и отпила пару глотков, чтобы успокоиться.
– На-тал, я тебя убью. Слово герцогини!
Держа на плече племянницу и ослепительно улыбаясь, Натал Кливи` снял маску и шляпу.
– Самое смешное, сестричка, что напугать мне удалось только нашу великую актрису, то есть, тебя! Остальные совершенно спокойно отреагировали на "Отелло по-бразильски". Стареешь! Стала проводить слишком чёткую грань между театром и жизнью.
– Нат, радуйся, что я – ещё молодая и вовремя тебя узнала, – сказала Омела, покачав пистолетом.
Все рассмеялись, Натал – громче всех.
– Ого, детка! У тебя папина реакция! – он покосился на Гиацинта. Тот скромно кивнул:
– Тебе действительно повезло, старик. Ведь глаз у неё тоже папин, не промахнулась бы.
– Ха! С трех футов и слепой бы не промахнулся, а уж наша принцесса тем более! – хмыкнул Натал, расстегивая куртку. – Стрелять-то её учил не ты, а я.
– Тем хуже для тебя, – мрачно процедила Амариллис, накладывая брату салат из кальмаров – его любимый. Он бросил маскировку и куртку на свободный стул, оставшись в красной рубашке.
– А ты вообще молчи, герцогиня! – заявил Нат, садясь рядом. – Надо же! С первого взгляда не узнать родного брата. Виола, скажи, это свинство? – обратился он к хозяйке дома.
– Свинство, дорогой, это то, что ты до сих пор не поздравил именинницу, – нежно ответила она.
Натал удивился.
– Разве? Иди сюда, принцесса!
Омела обняла и расцеловала его.
– Я принимаю в качестве подарка постановку "Отелло по-бразильски". Было жутко весело.
– Особенно мне, – Натал понимающе потрогал рукоятку пистолета. – Заряжен?
– Естественно, – пренебрежительно ответила Омелка, мол, кто же задает такие глупые вопросы!
– Закрой глаза, – потребовал Натал, и когда Омела послушалась, достал из кармана куртки плоский футляр змеиной кожи.
– Открывай.
Омела открыла сперва один глаз, потом оба, а когда открыла футляр, глаза её раскрылись ещё шире.
– О-ой! Это мне?
– Не мне же, – возмутился Натал. – Дай, одену.
Она села к нему на колено и откинула с шеи рыжий водопад волос. Нат защелкнул застежку, и принцесса гордо выпрямилась, показывая подарок. На её шее сверкало золотое круглое ожерелье из сплетенных друг с другом ушастых веточек омелы, с вкраплениями вставленных попарно крупных жемчужных ягод.
– Здорово! – восхитился Розанчик.
Остальные зачарованно смотрели на красавицу и её подарок.
Кроме Гиацинта. Он с легким недовольством нахмурил брови.
– Старик, слишком роскошная вещь. Ты не мог заказать поскромнее? Она теперь его вовек не снимет, и будет смущать всех бандитов в порту.
– Ничего ты не понимаешь, папочка! – Омела горячо обняла дарителя.
Натал поддержал девчонку:
– Тебе что, жалко золота для принцессы? У меня на плантациях знаешь сколько таких штучек может вырасти за год?
Омела двумя поцелуями засвидетельствовала свое одобрение. Зато возмутилась её конкурентка – Ирис.
– Дядя, а мне? Я тоже хочу подарок.
Натал снова потянулся к костюму "Отелло":
– А тебе – шляпа.
Огромная чёрная шляпа с расшитой зубами анаконды тульей, очень шла "маленькой принцессе" и вполне стоила в её глазах золотого ожерелья. Но, увы, в глазах старшей принцессы тоже.
– И я хочу шляпу! – Омела капризно надула губки, закрыв ожерелье руками, ясно показывая, что на обмен она не согласна.
– Старик, – обратился заокеанский гость к Гиацинту, – я вот давно хотел тебя спросить: как ты управляешься со всеми этими женщинами? – Он обвел широким жестом присутствующих дам. (Их было всего четверо, считая Ирис, но стоили они многих.)
Капитан пожал плечами:
– Сам удивляюсь. Наверное, с ними надо всегда иметь в запасе далеко не один подарок, зная их скромный аппетит.
– Ну что-о ж, – вздохнул Натал, отстраняя Омелу и достав у неё из-за пояса пистолет: – Закрой глаза, детка. Будем разбираться...
Вопреки явной угрозе принцесса послушно закрыла глаза и любопытно улыбаясь.
– Открывай, – услышала она через пару секунд. – Угадаешь, который твой?
Глаза Омелы удивленно пробежали по залу, ища объяснения чуда на лицах гостей. Она с интересом уставилась на Натала:
– А как это?
В его раскрытых ладонях лежало два абсолютно одинаковых пистолета с рукоятками старинной чеканки. Он усмехнулся.
– А вот так. Бери, для пары.
Омела удивленно разглядывала оружие со всех сторон. Наконец покачала головой:
– Не-ет. Этот – мой! На твоем, в завитушках остались крупинки табака. Меня не обманешь!
Натал выразил свое восхищение Омелке, и все присутствующие присоединились к нему.
– Чье же это такое знакомое влияние? – хмыкнул Нат. – Никак, тётя Амариллис, наша прирожденная криминалистка постаралась!
– А я тебе десять лет говорю, братик, бросай курить! – парировала Амариллис, запивая омаров красным шампанским. – Давно пора.
Натал поднял руки вверх, "сдаваясь".
– Всё. Считай, бросил.
– Аплодисменты, пожалуйста, – щелкнул пальцами Гиацинт, поднимая бокал. – За это надо выпить.
Предложение встретили громом рукоплесканий и салютом новых бутылок шампанского. Розанчик перегнулся через стол, чокаясь с Наталом.
– Всё, друг. Попался! Теперь попробуй, откажись от клятвы, ведь уйма свидетелей!
Джордано шутливо погрозил кулаком довольной Омелке:
– А всё из-за неё, из-за принцессы!
Омела засмеялась, а её мать веско заметила:
– Так ведь на то и существуют принцессы, чтобы из-за них всё случалось.
Слова Виолы понравились, и все хором провозгласили тост за принцесс.
Это прозвище Омела получила жутко давно. Так называли её все друзья, и родителей, и её самой. Потому что она стала первым ребенком в их компании, к тому же, дочкой капитана: значит, первая и самая главная. Потому и принцесса.
Ещё маленькой Омела как-то спросила отца, почему он перестал называть её феей, как раньше, а всё принцесса, принцесса… Гиацинт серьёзно ответил:
– Понимаешь, солнышко, феи появляются неизвестно откуда и исчезают, если хотят. Они ничьи. А ты – моя! Наша, ясно?
– Ясно, – кивнула малышка. – А почему же `Ори и Тико не принцы? Они ведь тоже наши.
Он вздохнул и, отвернувшись к окну, сказал, что хорошие принцы ему встречались только в сказках, а мальчишки ведь всё равно после неё, значит не первые, и вообще, не достойны такой чести.
– Ну-ну… – загадочно покивала Омела. Но с тех пор откликалась на прозвище больше, чем на имя, вызывая жуткую ревность у маленькой герцогини Ирис, которую называли в крайнем случае Ириской, но уж никак не принцессой.
Словом, в белом двухэтажном доме, с крылечком, с черепичной крышей, открытой верандой выходящей на море; именно не в «особняке», а в доме Ориенталь, где хозяева бывали, увы, не так часто, как им хотелось, вечно разъезжая по свету, – в доме светились большие стрельчатые окна, и царило веселье.
Омела из всех сил старалась вытащить на танец Розанчика, но лейтенант не сдавался, делая вид, что жутко занят беседой с графом Георгин.
Натал перебрался на другой край стола, ближе к другу. Гиацинт узнавал у бразильского коммерсанта последние подробности жизни его плантаций, ткацкой фабрики и работы их общей торговой компании. Потом разговор вновь перешел на семью.
– Нат, почему Берта не приехала? Так и не удостоила нас своим посещением.
– Кто, Бертоллеция?[2] – хмыкнул Нат. – Она дома, на гасиенде осталась. Говорит: «Видала я твоих дружков два месяца назад. Соскучиться не успела».
Гиацинт горестно цокнул языком.
– Не любит она нас. Задва месяцаи не соскучилась. Нет, не любит…
– Зато `Ори твоего она обожает, – успокоил Натал друга.
– Ха! Это потому, что он на меня не похож.
– `Ори не похож?!! Да это ж просто вылитый ты! Копия просто. Разве что глаза светлее, как у твоего отца, а так – один к одному!
Гиацинт криво улыбнулся.
– Старик, я имею в виду характер.
– Ах, характер… – насмешливо протянул Натал. – Тогда конечно, наша принцесса Кенгуру, хоть и рыжая, но оч-чень похожа на папочку.
Капитан пожал плечами.
– Да, похожа. Можешь дразниться сколько угодно. Ты лучше скажи (и не мне, я догадываюсь, а Виоле), куда дел нашего сына? Они ведь, с тобой вместе ехали. По идее…
Натал беспечно махнул рукой:
– Да успокойтесь, родители! Будут их сиятельства завтра, и герцог, и внук. Они с Пассифлорой к твоим, в Ориенталь поехали. Заночуют там, а завтра явятся, как миленькие. А я к вам сорвался. Пораньше.
Виола слышала их разговор, поскольку Натал вёл рассказ на два фронта, чтобы успокоить её материнское сердце.
– Натал, а твой красавчик где? – поинтересовалась Виола. – Не верю, что он остался дома, в Бразилии.
– И правильно делаешь, – кивнул Нат. – Само собой, он не дома, то есть, он – у вас дома. Я обоих этих бандитов спихнул твоей сестрице Триколор, и они с Пассифлорой, по-моему, были счастливы.
– Эх ты, вечный холостяк! – засмеялась Амариллис.
Брат отбил удар:
– Не всем же быть прирожденным семьянином, как некоторые…
– Не умеешь ты обращаться с детьми.
– Я не умею?? – взревел Натал. – Ириска, скажи маме, кто у тебя самый любимый дядя? Только, смотри, скажи правду!
Ирис закатила глаза, а потом пальцем указала на "любимого".
– Крёстный!
Гиацинт засмеялся.
– Получил, правду?
Натал обиделся.
– А если я у твоей спрошу? Она-то скажет правду…
– За ожерелье?! Да за драгоценности она мне лично горло перегрызет, конечно, ты будешь любимым! А вот устами младенца…
– Ха! Ириска просто маминой породы веточка, а сестрица моя всегда была на тебе чокнута, вот и передала дочке.
– С материнским молоком! – хихикнула Виола.
Герцогиня взбесилась и схватила столовый нож.
– Нат, если не прекратишь мутить воду, сделаешь меня братоубийцей!
Розанчик оторвался от танца с Омелой и напевая: "Тор-реодор, смеле-е в бой…" – следил за исходом поединка.
