Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"

Автор книги: Елена Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

37.

*****

Странный народ, мальчишки. Разве от смеха рухнет скала или в пещере вдруг загорится солнце? Их смерть по-прежнему неотвратима, но она сама (если бы вздумала кружиться чёрной молью вокруг костра), несказанно бы удивилась, услышав своё имя среди взрывов смеха.

Она имела все основания обидеться на обоих графов, и на всех остальных представителей мальчишеского племени, независимо от возраста и происхождения столь невежливых, что не собирались уступать даме место и не воспринимали её всерьёз. Хотя имя почтенной мадам должно внушать ужас всему миру живущих: мадам Мортис[1] – Смерть.

Друзья рассуждали, какой памятник поставят на их могиле и одновременно очень хотели выжить, не зная сами, что никакого противоречия здесь нет. Они уже заслужили этот памятник, ведь Жизнь и держится на таких, которые просто хотят жить. Счастливо.

Испокон веков их всегда старались уничтожить. Убить, чтоб не смеялись над привычными страхами, не мешали, не смущали покой других, не будили спящие души, которым радоваться жизни мешает долг, а умереть им не даёт… тоже долг. Странно…

Мальчишки этого не понимают. Им смешно и они не могут поверить, что жизнь и смерть – одно и то же, две стороны бытия, почти сёстры, почти как свет и тьма, как отражение в зеркале…

Чушь!!! Когда есть жизнь – есть отражение, есть зеркало и всё прочее. И ты! А когда смерть… Тогда всё есть, а тебя нет, или, если Смерть вообще, то НИЧЕГО нет. Ни-че-го! И это совсем не одно и то же, господа. Это – наоборот.

Не идут рядом жизнь и смерть. Вернее, смерть-то крутится всё время рядом, но её нет, если не давать подачек и не уступать ей. Это не дополнение, а взаимоисключающие понятия. Не стоит забывать об этом, иначе они легко поменяются местами эти ваши «стороны медали» и всё чаще будет приходить мысль: «Да разве это жизнь?..»

А если НЕ жизнь, то какого дьявола вы здесь делаете и как вы это допустили?!

Те, кто любит жизнь, и вообще, те, кто любит, никогда этого не допускают сами, потому их и убивают. Но не учитывают, что жизнь – одна, но она бесконечна. А смерть – лишь шаг с обрыва, сам обрыв и это совсем не весело…

Мальчишки это знали.

Отсмеявшись, Джордано расцепил сплетённые пальцы, положил руку на руку сверху на колени и упёрся подбородком в костяшки пальцев. Со стоном выдохнул, начиная новый отсчет.

– Гиацинт… Ты хоть немного боишься смерти?

Друг посмотрел на него с грустью и, нисколько не рисуясь, сказал то, что чувствовал:

– Нет. Умереть почти всегда легче, чем оставаться в живых. Я устал… Я даже хотел бы сдаться и больше вообще не двигаться с места. Умереть несложно. Но сейчас это, чёрт возьми, очень некстати… – (Он вздохнул с завистью). – Тебе ещё куда ни шло!

– Почему? – удивился Джордано. – Я совершенно ничего не успел сделать в жизни. Что был, что нет – одинаково. Только родителям не всё равно.

– Не скажи. Тебе самое время. Ты уже спасал людям жизнь и ещё не успел никого убить. Этого достаточно. Умирать надо, когда всё в порядке, когда нет долгов.

– Но это несправедливо.

– Смерть не может быть справедливой. Она бесчеловечна по своей сути. Её не должно существовать совсем. – Капитан опустил глаза и после недолгой паузы сказал: – Зато вас, по крайней мере, нормально примет вечность.

– А тебя, можно подумать, не примет? – насмешливо фыркнул Джордано.

Гиацинт безнадёжно покачал головой:

– Сам подумай: вы, здесь именно из-за меня. Если бы вы погибли сейчас, то это имело бы нормальный смысл: спасали друга. А я – просто так. На "Геснере" ещё ладно, но сейчас…

Не хочу. Совсем не хочу, чтобы умирала Виола. И остальные…

Считай. То, что для всех родителей это удар, можно не упоминать, и так ясно. Но Баобабу когда сообщат, он получит инфаркт, и скоро присоединится к нашей милой компании. А Наталу даже не сообщат, не успеют. Он, наверняка, столкнулся с пиратами ещё вчера, на разведке.

– Почему ты так думаешь? – похолодел Джордано, свято веря в ясновидческий дар своего друга. Гиацинт понял его мысли и усмехнулся:

– Я не думаю, я знаю. Он всегда делает мне назло, даже на расстоянии. Это от нас не зависит. Так что за него я спокоен. Но узнает Амариллис…

И она уж никогда не простит ни мне, ни себе, что не была с нами. И что всё так получилось. И дабы лично поделиться соображениями на эту тему, она тоже последует за нами. И мы все будем вместе, – (он обвёл пальцем круг, показывая их расширившееся общество). – А если на том свете вас, не дай Бог, что-нибудь не устроит, то все, особенно девчонки, будут иметь возможность целую вечность напоминать мне, кому мы все этим обязаны.

Ужасная перспектива! Возможная встреча с Тацеттой волнует меня значительно меньше, то есть, совершенно не волнует.

Джордано невольно улыбнулся:

– Не шути так, пожалуйста. Это, правда, жутко звучит.

– Я не шучу. Я действительно не могу позволить, чтобы всё было зря.

Они замолчали.

Думали о своём, вспоминали родных…

Джордано обводил взглядом пещеру, спящих друзей, ещё не ведавших, что это, наверное, их предпоследняя ночь. Смотрел на Гиацинта, который молча сидел, прислонясь раненым плечом к холодной кальцитовой колонне, глядя вверх, сквозь сосульки сталактитов на заходящее солнце, гаснущее для других – на ночь, а для них, может быть, навсегда…

Снова почувствовав взгляд друга, Гиацинт прикрыл глаза, возвращаясь в пещеру:

– И как ты себя чувствуешь? На пороге…

Джордано неопределённо пожал плечами:

– Не знаю. С тобой умирать неинтересно.

– Почему?

– Ну, так… Не верится, что всё по-настоящему, навсегда. И выхода нет.

– Хм, поверь мне, Джордано, смерть так выглядит в любой компании. До последней секунды не веришь, что это по-настоящему, а когда понял – уже не живёшь и ничего изменить нельзя. А может, так только в молодости? Да нет, надежда всегда есть. Если хочешь жить, конечно.

Снова наступила тишина в пещере. Только ветки, догорая, слабо потрескивали. Розанчик пошевелился во сне.

– Ты им скажешь? – Джордано показал глазами на спящих.

– Придётся. А куда тянуть? Уже нет времени ждать, чтобы догадались сами. Скажем, когда проснутся. И пойдём… Знаешь что, давай спать.

В широко раскрытых глазах флорентийца, черных, как пещерное озеро, отражался свет костра:

– Сейчас?!!

– Угу. Чтобы ни было завтра, нам понадобятся силы для борьбы.

Граф Георгин криво улыбнулся:

– Да уж, будем кусаться до последнего!

– Не сомневайся, живыми она нас не возьмёт, – заверил Гиацинт, гася костёр. Джордано сидел не двигаясь.

– Ты спать не собираешься?

– Не могу, – шепотом ответил Джордано. – Как сейчас можно заснуть? Смерть так близко…

– Она что, уже взяла тебя за руку, – насмешливо зевнул Гиацинт, устраиваясь на камнях. – Или, не приведи Господи, поцеловала, леденящим дыханием коснувшись твоих губ и пронзив могильным холодом до самого сердца? Бррр! Снежная Королева какая-то! Плюнь на эту "романтику" и постарайся заснуть. В тюрьмах люди перед смертной казнью и то спят, а мы ещё, может быть, выберемся… – (он коротко выдохнул). – Может быть!

– Смеёшься, да? – с дрожью возмутился Джордано, сам чувствуя некоторый подъём духа и решив последовать совету "маэстро" и лечь спать. Через некоторое время, лёжа с открытыми глазами, он сказал:

– Я просто не могу собраться с мыслями. Вчера нас много раз хотели убить, но сейчас я впервые столкнулся со смертельной опасностью, как ты выражаешься, глаза в глаза. Так, чтобы успел ее осознать… Гиацинт!

– М-м?

– У тебя это, наверное, не первый случай?

Тот равнодушно кивнул, не открывая глаз:

– Угу… Третий, за неделю. Хотя, возможно, и больше…

Граф Георгин покачал головой:

– Ужас!

– Спокойной ночи, – послышалось из темноты.

Джордано коротко вздохнул и закрыл глаза.

.

[1] Mortis (Mors) – смерть (лат.)

38. Светляки и летучие мыши

.

Среди ночи мальчишки услышали крик Виолы. Она сама, проснувшись, вскрикнула от неожиданности и от испуга, чувствуя рядом какое-то неизвестное страшилище, прыгнувшее на неё из темноты.

– Что случилось? – подхватился Гиацинт.

– Ничего, – ответил сердитый голос Виолетты, охрипший после сна. – Зажги свет!

– Солнышко, что с тобой? – обеспокоено спросил он, ища в темноте "Эфедру".

– Мышь, – нервно ответила Виола. – Летучая мышь схватила меня за волосы, пока я спала. Отцепи её… Ай! Она царапается и, наверно, может меня укусить.

– Секунду, – Гиацинт зажег спичку а от неё светильник. – О Господи! Это же целая крыса! – ужаснулся он, увидев, что Виола сидит, наклонив голову набок, а над её плечом болтается огромнейшая летучая мышь.

Виола оттянула прядь волос и посмотрела на повисшее там чудище:

– Ой, мамочки! Отцепи её скорее, она мне все волосы изгрызёт!

– Держи, – Гиацинт отдал жене факел и принялся распутывать мышь. – Вот девчонки! – хмыкнул он. – Она, видите ли, за волосы боится! Меня больше волнует, чтоб эта зверюга не добралась до твоей шеи. Укусит – знаешь, что будет?

– Перестань! – дернулась Виола. – Скоро уже?

– Подожди, запуталась. – Он поймал мышь за крылья и спинку и отцеплял её когти от волос Виолы. – Ты почему не заплела их на ночь?

Она сердито ответила:

– Ты так загонял нас за день, я вообще заснула, пока шла. Ну больно же! Ты хочешь с меня скальп снять?

Мышь отчаянно вертела головой с огромными ушами и пыталась укусить Гиацинта за пальцы.

– Молчи уж, – он отдёргивал руку, словно мышь горячая, как раскалённая печка. – Порасставляла тут сетей на всяких зверюг, а теперь я же и виноват во всём. На`! Вот твоя добыча, – он протянул ей брыкающуюся мышь, – Какая-то летучая лисица!

– Спасибо, – Виола застонала и схватилась за голову: – А-ай… Это я её добыча. Она мне всю шею поцарапала и знаешь, как напугала!

– Не больше, чем ты меня! – откликнулся Гиацинт. – Что было думать, когда ты закричала?

– А мне, когда она в меня вцепилась?

– Покажи зверя, – Джордано протер глаза и с интересом наблюдал супружескую сцену семьи Ориенталь.

Гиацинт обернулся и показал ему пойманную "крысу". Она освободила одно крыло и отчаянно трепыхалась.

– Ого, какая! – изумился Джордано размерам "мышки". – Съедим её, раз попалась?

– Вы что! – запротестовала Виола, услышав "кровожадное" предложение. – Отпусти лучше. Она наверняка ядовитая!

– Ты меня радуешь! – взмахнул рукой Гиацинт. – Мало того, что это чучело могло тебя загрызть, оно ещё вдобавок и ядовитое?

– Да отпусти ты её! – Виола стукнула о камень факелом, словно жезлом. Гиацинт разжал пальцы. Мышь, вырвавшись, ринулась прямо на Виолу.

Графиня резко отшатнулась в сторону и выронила светильник. "Эфедра" скатилась с края площадки и упала в озеро.

– Допрыгалась, любительница животных? – мрачно спросил Гиацинт, услышав всплеск. – Эта – последняя?

– Нет, – ответила Виола, шаря по камням. – Есть ещё огарок.

Тут же Джордано вскрикнул, потому что мимо его лица промчалась ещё одна мышь, задев щеку кожистым крылом. Дёрнувшись, Джордано больно стукнулся головой о висящий сталактит.

– Да что они, взбесились, что ли? – сердито спросил в пространство Гиацинт, когда рядом с ним тоже пролетела мышь. – Чего им надо?

– Смотри, вот что им нужно, – Виола разыскала наконец огарок "Эфедры", но не спешила зажигать его.

В темноте мелькали светящиеся точки. Целый рой огоньков кружился над их головами. Присмотревшись, друзья узнали в них светлячков, которых полно летом во всех приморских садах.

– Как они попали сюда, – шёпотом удивилась Виола. – Разве светлячки живут в пещерах?

– Почём я знаю? – (Она чувствовала, как муж недоумённо двинул плечом). – Может, решили прогуляться под землю, как мы?

– Совсем даже не как мы, – возразил Джордано. – Нас-то съели бы, останься мы наверху, а их съедят здесь!

Георгин прав: летучие мыши тоже заметили светящийся рой, этим и объяснялось оживление в их рядах.

– Большая охота! – усмехнулся Гиацинт, глядя, как над озером мелькают искры, гаснущие, когда мимо проносятся бесшумные тени.

Виола тронула мужа за локоть:

– Я не пойму, мыши, допустим, спали целые сутки, мы их видели, но откуда взялись светлячки?

– Я знаю, к чему ты ведёшь, солнышко, – тихо сказал Гиацинт ей на ухо. – Надо попробовать.

– Эй, что нельзя вслух сказать! – возмутился Джордано. – О чём вы шепчетесь?

– О том, что эти жучки могут послужить нам нитью Ариадны, – отвечала Виола. – Они ведь как-то прилетели сюда. Пусть покажут, как.

– Ты думаешь… – начал Джордано, но его прервал недовольный сонный голос:

– В конце концов, что за дискуссии в темноте?

Розанчик попробовал встать, но, естественно, наткнулся на летучую мышь и завопил не своим голосом.

– Прекрати, – приказал Гиацинт. – Дай подумать.

– Что здесь происходит? – хрипло осведомился Розанчик. – В меня стукнулся какой-то зверь, так что искры из глаз посыпались!

– Балда! – засмеялся Джордано. – Это светлячки. Они у нас всех сейчас перед глазами.

– Что, свет тяжело зажечь? – буркнул Розанчик, пытаясь сесть. – Врёшь ты всё! – заявил он, падая обратно. – У меня правда искры перед глазами и голова кружится.

– А, это само собой! Так и должно быть, – успокоительно заметил Джордано.

– Что за новости? – яростно фыркнул паж, – Как "так и должно быть"? Я себя чувствую как на том свете!

– Ты скоро там и будешь, если не замолчишь, – нелюбезно заверил Гиацинт. Он обнял в темноте Виолу: – Тебе тоже плохо, любовь моя?

Её трясло, как в лихорадке.

– Да, только не понимаю отчего, – выстучала зубами Виола.

– Ты можешь идти?

– Н-не знаю, – ответила она. – Я бы лучше полежала, может, пройдёт…

– Некогда, к сожалению. Если не выберемся в ближайшее время, мы погибли.

– Что случилось-то? – Розанчик сообразил, что искры перед глазами мелькают не только у него, и это помимо светлячков. Ответ он получил от Джордано:

– У нас ахлорофиллия, от темноты.

– "Конец-света"? Вот влипли! – испугался Розанчик, зная, как и все, что значит это жуткое название: "ахлорофиллия", "чёрная смерть" или "лихорадка конец-света", как её называют, не думая, что лично их это когда-нибудь коснется. – Что ж теперь делать?

– Уходить, – Гиацинт дотронулся до руки жены: – Зажигай "Эфедру".

Виола чиркнула спичкой и зажгла светильник. Они просто испугались, увидев бледные осунувшиеся лица друг друга, с очень явным теперь смертным приговором лихорадки. Стая летучих мышей ринулась от огня во все стороны.

– Пошли.

39.

Гиацинт помог жене спуститься на берег. Мальчишки молча потащились следом.

Они подошли к отверстиям в стене. Летучие мыши носились над озером, истребляя светящихся жучков. Здесь, в дальнем конце пещеры, охота шла не столь бурно.

– Который же из ходов ведёт наверх? – Розанчик размышлял вслух.

– Сейчас узнаем, – Гиацинт погасил факел. – Куда они полетят, туда и пойдём мы. Последний шанс.

Все напряжённо следили взглядом за висящим в воздухе "созвездием" из фосфоресцирующих бледно-зелёным светом светлячков. Внезапно их стайка заметалась в разные стороны, и число насекомых быстро уменьшалось. Нахальная мышь решила полакомиться и с упоением гонялась в темноте за светлячками.

– Однако, нам это некстати! – рассердился Гиацинт. – Джордано, поймай-ка её, или она съест все наши маяки. Другие культурно обедают над водой, а эта прицепилась к нашим светлячкам, будто других ей мало.

Спасаясь от летучей мыши, светляки улетели в какой-то ход в стене. Друзья зажгли свет.

– Отлично, – кивнул Гиацинт. – Здесь мы ещё не были, отметки нет.

Мышь, хотя и боялась горящего факела, пыталась атаковать ход в стене, возле которого стояли друзья. Джордано попробовал отогнать её. Мышь отлетела на некоторое расстояние с явным намерением вернуться.

– Да ну её! – Розанчик слабо погрозил летунье кулаком. – Пошли, мы их не найдём, если улетят далеко.

Огонь "Эфедры" слепил глаза и мешал видеть светлячков. Поэтому, факел погасили и пробирались ощупью, в полной темноте, скользя по наклонному полу пещеры. Впереди мелькал рой огоньков.

Не успели друзья пройти несколько минут по каменному коридору, как над головами снова пронеслась мышь. Видимо, она вообразила себя птеродактилем и продолжала творить бесчинства не соответствующие её скромным размерам.

– Ненормальная какая-то! – возмутился Розанчик, зажигая свет. – Поймайте её и сверните шею, чтобы не путалась под ногами.

– Вообще-то, она наверху, так что "над головами", – уточнил Джордано. – Но мысль правильная.

Он снял камзол и накинул его на летучую мышь, как сачок. Получилось с первой попытки, и друзья порадовались этому, ведь бегать за летуньей ни у кого не было сил. Виола держала факел, мальчишки склонились над оранжевым камзолом, внутри которого, как в мешке, билась мышь.

– Ну и что с ней делать? – спросил Джордано. – Проще всего так и бросить здесь – пока выберется, мы будем далеко. Но я ей свою одежду оставлять не собираюсь.

– И не надо, – Гиацинт прицельно глянул на камзол. – Виола, дай спички.

– Не дам! – испугалась графиня. – Выбросьте её подальше и пойдём.

– Догонит, – заверил Розанчик.

Гиацинт забрал у них камзол с мышью и опустился на пол, на колени. Свёрток положил рядом с собой. Он протянул назад левую руку, как хирург перед операцией, и требовательно щёлкнул пальцами:

– Ну дай спички! Ничего с ней страшного не случится.

Виола несмело протянула ему коробку:

– Только не убивай её, пожалуйста, я прошу!

– За кого ты меня принимаешь?! – обиженно хмыкнул муж. – Как я могу её убить! Джордано, разверни, только осторожно. Виола, посвети чуть-чуть, чтоб я видел.

Джордано присел рядом и медленно развернул камзол. Мышь сидела там, вцепившись в рукав, и дёрнулась, чтобы улететь. Но не успела расправить крылья, как у неё перед мордой вспыхнул яркий свет – Гиацинт зажёг спичку прямо возле неё.

Мышь, пискнув, упала, свернув крылья, как мёртвая. Гиацинт быстро отцепил её коготки от ткани и посадил мышь на пол пещеры.

– Идёмте, быстро! Пока не пришла в себя, – приказал капитан, встав и потащив за руку Виолу.

Они спешили по коридору, насколько позволял наклонный пол галереи и болезненная слабость.

– Что ты ей сделал? – спросил на ходу Розанчик.

Граф усмехнулся:

– Загипнотизировал. Надеюсь, у неё шок и она ослепла на пару минут. Но если не поторопимся, очнётся и снова догонит нас.

– И сожрёт все фонарики, – Виола радовалась, что зверюшка осталась жива. Гиацинт сокрушенно цокнул языком.

"Кто их поймёт, этих женщин? Когда выстрелы, дым, люди падают, она стреляет и хоть бы что! А тут мышь эта. Маленькая, мышонок летучий. Глупый до ужаса. Так тронь он эту мышь, Виола бы сразу крик подняла: "Убийца!" А людей, ничего, пожалуйста, "убивай сколько хочешь, милый, я даже помогу и всё равно тебя любить буду". Кошмар!"

Виола видимо разгадала мысли мужа и нежно потёрлась на ходу щекой о его плечо:

– Она же маленькая…

– Хороший аргумент! – раздражённо ответил Гиацинт. – А если бы она съела всех светлячков? Треснуть её надо было об стенку и не задерживаться там. Где теперь наш маяк?

– А ты смог бы? Об стенку? – лукаво спросила Виола.

Он тихо усмехнулся:

– Конечно, нет.

– Потому что у неё нет оружия? – невинно спросила жена.

Гиацинт иронично поднял бровь:

– Потому что она – маленькая.

– Хороший аргумент! – засмеялась Виола. – А ещё говорят, что любят просто так, не зная за что. Я вот знаю…

– Ну-ну, – прохрипел он, оглядываясь по сторонам. – Стоп! Здесь два хода, почти напротив друг друга. Куда идём?

Действительно, в стене галереи чернело два отверстия: боковое ответвление влево, и чуть дальше по коридору ход вправо.

– А где наш маяк? – сунулся Розанчик.

Они с Джордано проверили оба хода. Светлячки оказались в дальнем, ведущем вправо. Их искры мелькали, то появляясь, то исчезая, и вроде их стало больше. Друзья, прикрыв факел, последовали за ними.

– Ох, чувствую, заведут они нас! – качал головой Розанчик. – Ход-то опускается.

– Здесь ничему нельзя верить, – устало отмахнулся Джордано. – Он сейчас уйдёт вертикально вверх, так что радуйся пока: вниз идти легче.

Но паж не чувствовал особого оптимизма:

– Заведут. Как огоньки на болоте…

Ход, вильнув пару раз, стал ощутимо подниматься и вёл теперь вроде бы в обратную сторону. Это немало беспокоило друзей. Их силы на исходе. Не хватало ещё снова вернуться в пещеру с озером. Но вскоре они поняли, что ход поднимается гораздо дальше, чем шёл спуск и под большим углом.

– Мы перешли на второй этаж, – предположил Джордано, – как по винтовой лестнице в башне.

– Угу, – кивнул Гиацинт. – Похоже. Только не в башне, а в подземелье замка.

Розанчик вздрогнул:

– Слушайте! А вдруг эти катакомбы соединяются с подвалами Сен-Тюлип? Ведь есть же в форте подвалы.

– Есть, – подтвердил Гиацинт. – Неро` говорил, очень глубокие.

Виола сжала его руку:

– А может так быть, что мы выйдем прямо туда?

Он хмуро оглянулся:

– Всё может быть…

Розанчик даже остановился:

– Так ведь тогда мы попадём прямо им в руки! Чёрный Тюльпан будет счастлив!

– Да, он обрадуется, – согласился Гиацинт. – Но я думаю, что его владения отделены от подземных галерей катакомб прочной железной дверью. И мы не сможем сразу попасть туда, даже если бы захотели.

– Надеюсь! – паж слегка успокоился. – И, надеюсь, в подвалах форта не водятся светлячки?

Джордано полностью поддержал его.

– Будем считать, что не водятся, – постановил Гиацинт. – Так спокойней.