Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"
Автор книги: Елена Крыжановская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
54.
Омела, стоя неподалёку, наблюдала за ними. Она не слышала разговора, а изумлённо рассматривала высокого загорелого незнакомца, сильно похожего на разбойника, появление которого повергло её новых родителей и друзей в столь безумную радость. Они даже не взяли её на берег, хотя сами катались на шлюпке, это нечестно! Хорошенько подумав и смутно припоминая его имя, девочка поняла, что известие именно о его смерти недавно повергло её друзей в не менее глубокое горе. Он, значит, живой? Тем лучше, он ей нравится.
Натал заметил пристальный взгляд Омелы:
– Миленькая малышка. Дочка капитана?
Его друг засмеялся:
– Угадал, старик! Только не туда смотришь, капитан О`Хризантем тут ни при чём. Это – моя дочка.
Натал уставился на него и долго хранил молчание. Потом налил себе ещё вина.
– Знаешь, – проговорил он, – я уже и не удивляюсь. Хотя, так нечестно. Мы не виделись всего несколько дней, где ты её взял?
Гиацинт двинул плечом:
– Нашёл. Она мне понравилась, вот и украл. По-цыгански.
Друг нахмурился:
– А серьёзно?
– Она спасла мне жизнь. А потом, заодно, и нам всем.
– Хорошая девочка, – оценил Нат и обернулся к Омеле: – Иди сюда.
Она подошла и встала перед ним, засунув обе руки в кенгуриный карман своего платья:
– Здравствуй.
– Привет.
Омела посмотрела на них, сперва на одного, потом на другого. Обернулась к Гиацинту.
– Папа, это твой друг?
– Да, золотце.
– Лучший друг, – строго уточнил Натал, с интересом разглядывая её.
– Я так и поняла. – Омела о чём-то сосредоточенно размышляла: – Значит, тебя не убили?
Он усмехнулся:
– Нет, как видишь. Тебя как зовут?
– Омела Ориенталь.
– Боже, как официально! – Нат перевел искрящийся иронией взгляд на Гиацинта. Тот нахмурился:
– Ты мне глазки не строй! Я ж говорю, моя дочка!
– Да я вижу, вижу. Омела, ты как, очень вредная девочка?
Она сморщила нос:
– Не очень. Так, самую малость. – (Оглянулась на Гиацинта). – Папа, он – такой же крокодил, как и ты?
– Что ты, он значительно крокодилистее, – однозначно ответил Гиацинт.
– Чего? – не понял Натал.
Граф сделал успокаивающий жест:
– Я тебе потом объясню.
Омела подошла к новому знакомому. Он сидел на низкой скамейке, но Омеле всё равно пришлось смотреть вверх, чтобы разговаривать с ним. Выбрав его колено как удобную опору, она взялась за него.
– А ты можешь поднять меня одной рукой? – тоном вызова спросила она.
Натал поставил пустой стакан на крышку ящика.
– Ну, могу. А очень надо?
Его тон ясно свидетельствовал, чтобы встать, ему понадобится достаточно весомый аргумент.
– Очень, – Омела привстала на цыпочки, держась за его колено и доверительно сообщила: – Понимаешь, с высоты открывается такой вид…
Нат нашёл аргумент вполне убедительным. Он встал, подхватил Омелу правой рукой, как пушинку, и закружил в воздухе. Потом поднял повыше и посадил к себе на плечо.
Девочка нашла, что вид оттуда очень даже ничего и высота два с половиной метра – её любимая высота. Натал снисходительно усмехнулся:
– Можешь даже встать в полный рост, если хочешь. Будет – три метра.
– Старик, прекрати, – сказал Гиацинт. – Свалится ещё!
– Чего вдруг? – Натал двинул плечом, как обычно, выражая недоумение. То, что на этом плече сидела Омелка, его движению помешало не больше, чем если бы вместо шестилетней девочки Нат держал маленькую обезьянку.
Крепко держась за его руку, Омела встала в полный рост и взвизгнула от восторга. Видимо, она установила новый рекорд высоты, намного превосходящий все, известные ей до сих пор.
Натал вернулся вместе с ней к своему месту за столиком и сел, а Омела слезла вниз, поставив ножки в красных башмачках на его согнутое колено, как на ступеньку. А потом спрыгнула на палубу.
При этом (Гиацинт был уверен, доченька сделала это нарочно!) она скользнула рукой по груди Натала и зацепила раны от когтей волка. Тут же обернулась и обеспокоено воскликнула:
– Ой, тебе больно?
– Нет, – усмехнулся Натал. – Это просто царапина, ерунда.
Омела очень пристально посмотрела на него. Потом спросила:
– А тебя как зовут?
– Натал Кливи`.
– "Дядя" или так?
Натал серьёзно нахмурил чёрные брови:
– Можно "так".
– Ну и хорошо, – Омела снова вцепилась в его колено, не желая "выпускать из рук" новую игрушку. – А кто тебя поцарапал?
– Дикий зверь.
– А какой?
– Волк.
Омела сочувственно погладила его по рукаву красной рубашки.
– Он не прав, тебя надо беречь! – изрекла она. С явной неохотой оторвалась от него, отошла и помахала ручкой: – Ещё увидимся!
Она скрылась за дверью каюты. Натал проводил её взглядом.
– Ну как? – осведомился граф. – Хороша`?
– Мда… Похожа на Амариллис в детстве. И на тебя.
Гиацинт улыбнулся, передразнивая любимую фразу Омелы:
– Ну и хорошо.
Они не думали о грустном. К чему? Жизнь прекрасна, когда она есть; этот день ещё не исчерпал все свои сюрпризы и впереди, они надеялись, ждали новые встречи.
55. Возвращение капитана
.
К полудню "Сирена" шла недалеко от Виго – испанского порта вблизи границы с Португалией. До него оставалось около двадцати миль.
Берег, изрезанный бухтами удобными для стоянки кораблей, змеился вдали. Яхта шла медленно, надеясь заметить в одной из бухт стоящий на якоре "Дельфиниум". Но яхты нигде не наблюдалось, хотя, по их расчётам, "Дельфиниум" уже три дня назад мог появиться в виду Сен-Тюлип. Что-то случилось…
Не только хозяева пропавшей яхты, все находящиеся на борту "Сирены" беспокойно приглядывались к каждой щели в прибрежных скалах. Куда он делся? Не могла же яхта пропасть бесследно. Тревога как кислота разъедала их сердца.
Шторм?
Не может быть. На Азорах сейчас антициклон, а на Средиземном море штормы редки, особенно летом… Но бывают же. И потом, уже август – врата осени. Нет, пусть шторм, но "Дельфиниум" прекрасное судно, малыш уже доказал, что умеет бороться с волнами и бурей. Что же тогда?
Пираты?
В районе Гибралтара всегда неспокойно: рядом Африка… И Кадисский залив на пограничном участке с Португалией пользуется славой пиратского гнезда. Опять же, рядом марокканский Танжер и места отличные для засады и внезапного нападения с моря. Берега слишком близко, а "Дельфиниум", бесспорно, держится недалеко от берега. Они сами приказывали Баобабу не уходить в открытое море.
Неужели на яхту напали пираты? Она достаточно быстроходна, чтобы уйти от погони. Но если ночью, внезапно…
Какие только мысли не приходили в головы, когда обшарив внимательным взглядом много миль берега, они нигде не нашли следов пребывания их судна.
Кораблекрушение?
Но где же люди? Они бы не рискнули пойти в глубь страны, ждали где-то на берегу, надеясь поймать проходящий корабль.
Может быть…?
Нет, лучше не думать о всяких ужасах, яхта должна быть где-то здесь. Даже если она разбилась ночью о скалы, то обломки волны выбросили бы на берег. Хоть щепки!
Но берега оставались безлюдны и даже тени корабля они не встретили до двенадцати часов дня.
*****
К полудню прямо против них, на склоне расположилось селение в устье небольшой речки. Поля, засаженные кукурузой, редкие зелёные рощи тополей и олив.
Капитан О`Хризантем, в связи со значительно возросшим числом пассажиров "Сирены", решил пополнить запасы пресной воды и продуктов. Они ведь рассчитывали пристать к берегу ещё возле Сен-Тюлип.
Скарлет, Виола и Шиповничек, вместе с несколькими матросами "Сирены" и Люцерной пошли в селение.
Натал и Гиацинт бродили по берегу, рассказывая друг другу о происшедшем за эти дни по разную сторону бортов "Геснера". Омела собиралась остаться с ними, но, подумав, отправилась в посёлок вместе со своей неизменной няней Шиповничек.
– Глянь, какие! – Натал имел в виду удаляющихся дамочек. – Две принцессы пошли, каждая со своей фрейлиной!
Гиацинт молча кивнул и, сунув руки в карманы, смотрел на воду.
Джордано и Розанчик тоже крутились на берегу, но потом исчезли. Они поднимались на высокий холм, поросший травой и редкими кустами боярышника и тёрна.
– Нет, это обязательно, лезть неизвестно куда, неизвестно зачем?! – пыхтя, возмущался Розанчик, не поспевая за другом. – Так уж необходимо нам, только выбравшись из глубоких пещер, сразу взбираться на гору аж до неба?
– Необходимо, – Джордано подал руку Розанчику и слегка сбавил шаг. – Не лезть же мне одному!
– Чего тебя вообще сюда понесло? – сердито спросил паж, цепляясь полой и так изрядно потрёпанного камзола за колючки терновника. – Да что ж такое! – он рванул полу, оставив на кусте лепесток ткани. – Чего тебе не сиделось внизу?
Джордано вздохнул:
– А что там делать? Отсюда, если влезем, мы увидим соседнюю бухту, а может и дальше часть берега. Вдруг заметим где-нибудь мачты…
– А! Так бы и сказал сразу! – понял наконец Розанчик и тоже помрачнел: – Джордано, как думаешь, куда он мог деться?
Граф Георгин сердито тряхнул волосами:
– Почём я знаю?! Мог-то – куда угодно, а вот куда делся? Я просто не в состоянии сидеть и думать об этом, лучше лезть куда-нибудь вперёд.
– Пожалуй, – согласился Розанчик и тут же споткнулся о торчащий из земли корень.
Друзья оглянулись и посмотрели вниз. У подножия холма качалась на волнах яхта.
"Сирена" казалась сверху такой маленькой, словно золотистый цветок крокуса или как лепесток жёлтой кувшинки, потому что на целую кувшинку её не хватало.
Горизонт отодвинулся далеко-далеко, но по-прежнему оставался пустынен. Мальчишки со вздохом побрели на вершину холма. Она зеленела совсем рядом.
Взобравшись на довольно большую, заросшую боярышником площадку, где среди поблекшей от жары травы торчали серые мшистые камни, друзья подошли к её противоположному краю, откуда открывался вид дальше на берег.
У них закружилась голова: внизу стояла на якоре яхта. Паж и флорентиец хмуро посмотрели друг на друга, выясняя, кто именно из них сошёл с ума. Но по своим встретившимся взглядам, поняли, что жертвой галлюцинации стали оба. Нет, это точно противоположный край холма, никакого селения впереди нет, а среди густой зелени, спускающейся до самого края скалы над водой, растут две мачты.
«Дельфиниум» невинно покачивался на волнах, будто не понимая, чем вызвано недоумение двух молодых людей глазеющих на него сверху. Ну, здесь он, здесь, а что вас, собственно, удивляет?
Осторожно отойдя от края, несколько раз оглянувшись, чтобы убедиться, не исчезла ли яхта, друзья секунду постояли на вершине холма и помчались вниз, прыгая по камням и рискуя свернуть себе шеи. Уже сбегая по тропинке последние метры до берега, они увидели возвращающихся из посёлка.
Джордано замахал им и, забыв, что надо смотреть под ноги, упал и проехал пару футов на коленях. Виола заметила поспешное и явно радостное приближение, бросила Омелу и уже мчалась к ним.
Розанчик и Джордано объявили об удивительном открытии: они сбивчиво рассказали, что по ту сторону мыса стоит на якоре яхта, вне сомнений – "Дельфиниум".
Обойти мыс по суше невозможно: он круто обрывался и уходил под воду, и вокруг него – достаточно глубоко, судя по цвету воды. Имея в своём распоряжении корабль, пускаться вплавь нет смысла, но ждать возвращения Шафрана и партии матросов, ушедших за водой, они не собирались.
– Вернёмся в полном антураже! – усмехнулся Гиацинт, спуская, вернее, сбрасывая с борта их личную шлюпку.
– И прекрасно, – Виола уселась на передней банке и распустила волосы для большего сходства с той Виолой, которая неделю назад покидала Барселону, уводя в горы свой отряд. – Если Баобаб увидит нас на чужой яхте, сочтёт ренегатами! Мы должны вернуться с шиком, как короли-изгнанники, на захваченной у бандитов лодке, но целыми и невредимыми.
– Не все, – заметил Натал, уступая Люцерне место на вёслах.
Ещё трое солдат сели на вёсла – один в паре с Люцерной и двое на соседней скамейке, ведь шлюпка рассчитана на четыре весла. Гиацинт занял своё место у рулевого весла, но четвёртый солдат – ефрейтор Чепрэссо,[1] покачав головой, молча потянул руку к веслу.
Граф уступил ему руль, понимая, что сейчас его удел – нервничать и ждать радостной встречи с друзьями, а шлюпку прекрасно могут вести другие.
.
[1] Cepresso – кипарис (ит.)
56.
Рванувшись с места, они обошли «Сирену», и дружные взмахи вёсел снова отсчитывали секунды до взрыва, такова уж судьба «геснеровской» шлюпки. Но теперь погибнуть и сгореть синим пламенем должна разлука, а это куда приятнее, чем гибель корабля.
Через десять минут они миновали выдающийся в море скалистый мыс и увидели совсем близко корабль в бухте. С бешеной скоростью колотя вёслами, они пошли на абордаж "Дельфиниума". Их заметили с борта и взволнованно следили за приближением.
Команда не вся находилась на борту, их встречали только вахтенные матросы и Кориандр, радостно машущий обеими руками в знак приветствия.
Омела очень просила взять её с собой и теперь была единственной незнакомкой в быстро приближающейся шлюпке. Она ревниво смотрела на Кориандра, считая, что имеет право быть единственным ребёнком на любом корабле.
На носу яхты спустили трап. Джордано и Розанчик первыми влезли на палубу. Вообще, возвращение хозяев встречали тихо, без криков "ура!" и "какое счастье, вы вернулись!"
Боцман Адансон также был на палубе. Рядом с ним, вполоборота к трапу стоял широкоплечий седой моряк в тельняшке. Он обернулся, встречая Виолу, и друзья увидели на бронзовом загорелом лице ясно-голубые глаза и серебряные усы и бороду благородного Червового Короля. Гиацинт, в тот момент поднимавшийся по трапу, чуть не грохнулся за борт, но к счастью успел вцепиться левой рукой за перила:
– Папа?!!
С трудом веря своим глазам, он перебрался на палубу и подошёл к отцу. Они молча порывисто обнялись. Положив ладони сыну на плечи, герцог отстранил его и, посмотрев на своего слишком взрослого мальчишку долгим взглядом, снова прижал к груди.
Стоя напротив отца и криво усмехнувшись сквозь слёзы, Гиацинт покачал головой:
– Па, ну непутёвые дети бывают, я – пример, но ты сейчас на кого похож?
– На того, у кого сын пират и бродяга, – вернул ему усмешку герцог. – То есть, на твоего отца, мой мальчик. Мне не идёт эта роль?
– Напротив, очень идёт, – Гиацинт обвёл взглядом мощную фигуру отца с рельефно выступающими мускулами, подчёркнутыми тельняшкой. – Я тебя таким давно не видел. – Он шмыгнул носом, прогоняя слёзы. – По какому случаю ты в карнавальном костюме?
Герцог засмеялся:
– В отличие от тебя, я на такие мистификации не способен. Однако вы с Виолой нас бросили, прихватив ещё пару матросов, вот Баобабу и пришлось принять в команду меня и Амариллис, а то рук не хватает.
– Тебя и кого? – Гиацинт думал, что ему послышалось.
– Меня! Кого же ещё? – ответил сверху звонкий насмешливый голос. Амариллис, легко спустившись по вантам, спрыгнула перед ними на палубу.
Виола кинулась обнимать подружку, Гиацинт – также; Амариллис смеясь целовала их обоих, обнимая изо всех сил и плача от радости. Потом подошла к Наталу и, смерив его взглядом, горестно вздохнула, мол, что с тебя взять братец?
Он молча двинул плечом и бровью: "Какой есть".
Амариллис не выдержала, заревела и уткнулась головой ему в грудь. Не чувствуя ран, он подхватил её на руки, нежно прижал к плечу, поднял её лицо за подбородок, заглянул в глаза и поцеловал дважды, осушая слезы.
– Откуда ты взялся на мою голову, – хлюпая носом и сердито отворачиваясь, ворчала Амариллис, будто это она была старшей сестрой: – Разбойник с большой дороги!
– Я тебе шкуру волка подарю, – дрогнувшим голосом пообещал Натал. – Только не плачь…
Виола обнимала Баобаба, Гиацинт наоборот, боялся к нему подойти, ловя взгляд «крёстного» на своей правой руке. Адансон укоризненно посматривал на него. Гиацинт глазами изображал раскаяние: «Так получилось! Я тут ни при чём».
Виола рассеянно оглядывалась по сторонам, искала свою мать и сестру, но Матиола и Фиалка куда-то пропали. Их не было среди встречающих. Боцман объяснил, что вместе с остальными ребятами из команды, они ушли в посёлок за продуктами и скоро вернутся.
– Что, мадам маркиза тоже научилась в наше отсутствие драить палубу и бегать по вантам? – поинтересовался Гиацинт.
– Что ты, сынок. Матиоле куда больше нравится стоять у штурвала. Клевер уверяет, она прекрасно справляется с обязанностями рулевого.
– Господи! – ужаснулся Гиацинт. – Как "малыш" до сих пор цел? Ей-Богу, папа, это первый и последний раз, когда я оставил вас одних на яхте! И то, не по своей воле. Вы прямо как дети, отвернись на секунду – обязательно что-нибудь придумают… небезопасное для окружающих. Ой, где же она? – он вспомнил про Омелу и оглядывался в поисках девочки.
Малышка спокойно сидела боком на леерном ограждении и с высоты наблюдала за оживлением, царящим на борту. Увидев, что Гиацинт ищет её, Омела спрыгнула на палубу и подошла к ним.
– Здрасьте, – кивнула она герцогу Провансальскому и изобразила придворный реверанс, как учила Шиповничек.
Он приветливо улыбнулся:
– Это чья такая красавица?
Сын тяжело вздохнул:
– Наша, папа. Познакомься, это твоя внучка.
– Как это понять? – нахмурился герцог, не уловив смысл шутки.
– Так, как я сказал. Она нам с Виолой – дочка, стало быть, тебе – внучка.
– Месье, вы мой дедушка? – Омела подозрительно разглядывала седого высокого моряка. Он нахмурился:
– Видимо, да… А откуда ты взялась, малышка?
– Из Сен-Тюлип.
– Я тебе потом всё расскажу, – устало пообещал Гиацинт. – Как думаешь, мама обрадуется?
– Вероятно. Она же всегда принимает твою сторону. А вот мадам маркиза, боюсь, будет очень удивлена, что так вдруг стала бабушкой.
57.
Омела, уверившись, что её удочерение законно, поскольку новая семья принадлежит к морской династии так же и даже больше, чем прежние, успокоилась на этот счёт и вприпрыжку поскакала осматривать свои новые владения. Почти снисходительно посмотрела на Кориандра, раскрывшего от удивления рот и наблюдавшего за ней. Малышка была уже не против, чтобы он оказался её братом. Но если мальчик не претендует на родство, тем лучше. Она будет единственной хозяйкой этого корабля.
Куда с большим интересом, даже с надеждой она взирала на Баобаба. Виола с мужем стояли возле боцмана и оживлённо беседовали. Она в раздумье сравнивала боцмана с герцогом.
Нет слов, папа Гиацинта очень красивый и сильный и, похоже, будет её любить. Он похож на доброго короля из сказки, не какой-нибудь там Артур с круглым столом, а из тех, у кого обязательно есть маленькая хорошенькая дочка-принцесса. Омела бы согласилась на эту роль, пожалуй да… Только упаси Бог таких королей потом жениться на злых мачехах, не то плохо придётся принцессе! Нет, ну этот дедушка смог бы её защитить, он – сильный. Но Баобаб…
Да, боцман ей тоже нравится, тем более что совершенно ясно: он вообще не способен жениться ни на какой мачехе. Правда, он похож больше на домового, чем на короля, но тоже неплохо.
За последние дни Омела убедилась, что рыжим совсем не чужда страсть к морским путешествиям. Море их любит. Вот капитан Шафран – какой красавец! Теперь этот симпатичный боцман, которого и зовут так смешно: Баобаб. Люцерна вон, тоже рыжий, а вполне ничего парень, опять же – она сама…
"Нет, здесь жить можно", – решила Омела, любовно глядя на Баобаба. Уловив из уст Гиацинта обращение "крёстный", сказанное покаянным тоном, девочка решила, что два дедушки ей совсем не помешают. Чем больше, тем лучше!
Пора было появиться бабушке.
"Сирена" вынырнула из-за мыса и подошла к ним. Оказалось, Матиола и Фиалка заметили её, возвращаясь из деревни, и столкнулись с принцессой Скарлет.
Маркиза много лет служила при королевском дворе отца Скарлет, выполняя дипломатические миссии в разных странах. Принцесса радостно пригласила их на свою яхту и сообщила Матиоле, что та всего на несколько минут разминулась с возвращающимися из Сен-Тюлип дочкой и зятем. Прихватив всю команду "Дельфиниума", они отправились в гости "к соседям" на другую сторону мыса.
Принцесса и её жених по дороге рассказывали новости. Шиповничек не удержавшись, сообщила Фиалке, что на "Дельфиниуме" их ждёт одна маленькая рыжая девочка…
Сестра Триколор очень хотела посмотреть на реакцию матери, но вспомнив о долге христианского милосердия, предупредила её и была вознаграждена. Удивление остальных не поддавалось описанию, когда перейдя на палубу "Дельфиниума", после бесконечных объятий и поцелуев, маркиза сама подошла к внучке и заявила:
– Я твоя бабушка, золотце. Скажи, тебя не обижали эти бандиты? – (Красноречиво кивнула на Виолу и Гиацинта, застывших неподалёку). – Ты мне расскажешь, как они себя вели, правда? И если что, я разберусь… – Маркиза, угрожающе сдвинув брови, сжала кулак и показала "бандитам".
Омела просияла:
– Да, бабушка! Я тебе всё-всё расскажу.
– Я так и знал! – уронил Гиацинт. Жена вздохнула:
– Влипли. Теперь она всё расскажет мамочке. И как я у неё зеркало забрать хотела, и как конфет сегодня в посёлке не купила, и как ты её "кенгуру" дразнил и хотел отправить на корабль, чтоб она взорвалась, лишь бы не брать с собой…
– Да уж, – вздохнул граф. – И в Робинзона мы с ней толком не поиграли, и вообще… Я говорил, они споются!
Мальчишки: Джордано и Розанчик, волновались не меньше и также страшно удивились поведению маркизы. Заметив нахальные улыбки Фиалки Триколор и своей дорогой кузины, Розанчик понял, чем объясняется дипломатический ход "белой ладьи" Матиолы, которая пошла напрямик, сразу сказав Омеле: "Давай дружить!"
– Ну, девчонки! – обещающе зашипел Розанчик. – Я вам ещё устрою за ваши змеиные языки!
– Женская солидарность, – сочувственно изрёк Джордано. – Что с них взять, слабые они создания…
Шиповничек и Фиалка перестали хихикать и обиженно удалились, собираясь послушать обвинительную речь Омелы.
