Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"

Автор книги: Елена Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

58.

*****

С "Сирены" перекинули деревянные мостки на "Дельфиниум", обе команды бегали туда-сюда, знакомясь и встречая старых друзей. Шутки, смех…

Люцерна переходил из рук в руки. Его и флорентийских солдат приветствовали как героев.

– А где же Каштан и остальные ребята? – спросил между прочим Поль Люпин. – На берегу, ждут шлюпок?

Вопрос упал в пустоту, и удивлённые взгляды обратились к Люцерне. Самый весёлый матрос "Дельфиниума" вдруг погас и даже его веснушки перестали отражать солнце.

– Да, они остались на берегу, – медленно сказал Люцерна. – На берегу Сен-Тюлип… За ними уже пришли шлюпки… из той гавани. – Он посмотрел на небо.

Матросские шапки без звука поползли вниз.

Двадцать три человека, обугленный "Геснер", девять сумасшедших дней с бесчисленными оборванными нитями и нервов, и жизней… Хорошенькая цена за небольшую очередную шалость принца. Хоть бы за последнюю! Но Чёрный Тюльпан сам потерял немало людей, первого помощника, корабль и маленькую девочку, которую любил как дочь. Он потерял ещё и шанс вернуть своих друзей и отомстить врагам и, увы, он вряд ли поэтому остановится.

Вечером катамаран «Сирена» – «Дельфиниум» снялся с якоря.

Убрав абордажные крючья и дощатый трап, соединяющий мостиком обе яхты, они вышли в море. Подальше от берегов Испании, где по углам квадратной шахматной доски полуострова стоят, нависая над морем, чёрные ладьи фортов.

"Сирена" почти пустая шла в кильватере, позади большей яхты. Кроме старшего помощника, пары матросов и рулевого на ней никого не осталось. Все прочие перешли на "Дельфиниум", где в честь возвращения капитана устраивали праздничный ужин.

За столом не было пустых мест, но в сердцах-то они остались и останутся всегда…

Когда рука об руку Гиацинт и Виола в парадных костюмах спустились в кают-компанию, команда, встав, дружно грянула:

– С возвращением… капитан!

Супруги иронично переглянулись.

– Это тебе или мне? – спросил жену Гиацинт.

– Не знаю, – Виола весело глянула на свой экипаж. – Нам…

Они в недоумении остановились по обе стороны от кресла капитана, во главе стола. Граф в раздумье почесал бровь:

– Хм, не ставить же вопрос на голосование, тем более что выберут они тебя.

Виола улыбнулась:

– Но я-то выберу тебя. Раз я здесь хозяйка, моё слово – закон.

Она склонилась в реверансе, уступая звание мужу.

Гиацинт занял место во главе стола и саркастично заметил, глядя на смиренную позу Виолы:

– Хорошенькое решение! Капитан здесь я, а командуешь ты?

– Старик, так она ж королева! – Нат галантно подал руку Виоле и проводил её до места во главе, на другом конце стола.

Натал церемонно поклонился и поцеловал даме ручку. Амариллис закатила глаза: "Боже, неужели это мой брат?"

Принцесса Скарлет смотрела этот спектакль со всё возраставшим восторгом. Наконец она светски рассмеялась:

– Теперь-то я поняла, граф, почему вы бросили нас и не хотите жить при дворе. У вас просто своё королевство – "Дельфиниум". Это нечестно!

Он улыбнулся принцессе:

– Прошу прощения, ваше высочество, но разве вы не поступили точно так же? "Сирена" великолепна и не уступает нашему королевству.

– Неправда! – обиженно протянула принцесса, пряча улыбку. – Я ради этой жизни отказалась от короны, а Виола её здесь получила!

– Совершенно справедливо, – подтвердил Шафран. – На "Сирене" командую я, а Скарлет будет только миссис О`Хризантем, не больше!

Гиацинт с сомнением покачал головой и пророчески произнёс:

– Подожди, Шафран, это вы ещё не женаты. У тебя ещё всё впереди…

Джордано весело показал на своего друга сочувственно склонившего голову:

– Прислушайтесь к совету, капитан! У него дар ясновидения и большой опыт!

Шафран благодарно кивнул и опасливо покосившись на свою принцессу, предложил тост за прекрасных дам.

– Подождите! – хрипло сказал Гиацинт и поднялся из-за стола.

Он лично налил всем присутствующим полстакана красного сухого вина из отдельно стоящих бутылок в центре стола. Так, чтоб на дне их не осталось ни капли.

Первый тост пили молча. Стоя пили испанское сухое вино, принесённое Омелой из погреба Сен-Тюлип на дорогу друзьям. После него оставалась оскомина, но на языке они её не почувствовали, слишком явным был этот привкус во всём празднике.

Поминальным салютом хлопнули бутылки весёлого шампанского и праздник снова вернулся к живым…

59. "Братство Дороги"

.

Вечером, гуляя по палубе, Гиацинт наконец спросил отца:

– Почему вы ждали нас здесь, а не возле форта?

– Да мы вас не ждали, – возразил герцог. – Мы только сюда успели добраться! Остановились взять пресной воды и через минуту должны были сниматься с якоря. Так что мы сами пошли бы навстречу "Сирене".

Сын беспокойно нахмурился:

– Что произошло? Пираты, шторм?

– Увы, всё до смешного просто: встречный ветер и задержки на таможне. Губернатор Барселоны не желал расставаться с нами, а когда Матиола настояла на немедленном отплытии, закрыл порт и арестовал нас.

Через двое суток нам это наскучило, пришлось сбежать. Мы с "супругой" отвлекали его внимание, а Баобаб, швырнув полицейских в воду, вывел "Дельфиниум" в море. А потом взял нас на борт, за несколько миль от города. – Герцог с улыбкой развёл руками: – У Матиолы дипломатическая неприкосновенность. Корабль-то ладно, а её лично губернатор задержать не имеет права. Ну, а я для него интереса тем более не представлял, пришлось разрешить нам уйти. Шлюпка ожидала нас на берегу.

Гиацинту рассказ не показался забавным:

– Ну и страна… Дикие нравы.

– Рано смеёшься, это ещё не конец, – весело сообщил герцог. – Вообрази нашу радость, когда через день на рейде Картахены нас окружила дюжина патрульных катеров и потребовала немедленно лечь в дрейф, под угрозой открыть стрельбу.

– Папа, это совсем не смешно! – вспыхнул Гиацинт. – Что им было нужно?

– Да как сказать… – герцог загадочно пригладил бороду. – Понимаешь, они сообщили, что одна очень богатая пассажирка отстала от судна и её не устраивает никакая замена, кроме нашего "Дельфиниума". Они третий день держали блокаду на много миль от порта. Это был цирк! – невозмутимо добавил он, взглядом показав на Амариллис.

Актриса слышала часть их разговора и, почувствовав, что Гиацинт сейчас бросится на неё, обернулась и сама пошла в наступление:

– А думаешь, легко было изобразить чокнутую бразильскую миллионершу, которая может купить весь этот порт со всеми его корабликами, таможней и полицией? Изобразить, чтобы поверили!

– Думаю, тебе это очень легко, – каменно возразил Гиацинт. – Ты прекрасная актриса.

Амариллис страдальчески возвела глаза к небу:

– Но они-то – жуткие зрители! Они потребовали документы, а когда я сказала, что во-первых, документы на корабле, который ушёл в Амстердам, а во-вторых, пусть откроют любую газету (я там на первой странице) и жутко оскорблённым тоном потребовала главного городского корреспондента для интервью, вот тогда они всё-таки предоставили мне гостиницу и патрульные катера. Но страстно желали, чтобы я вызвала кого-нибудь из свидетелей, кто бы удостоверил мою личность.

Гиацинт уже хохотал, слушая рассказ подруги, и без сомнения простил бы ей задержку "Дельфиниума" хоть на месяц.

– Тогда я, – продолжала Амариллис, – назвала с десяток самых громких имён и среди них, мэтра Жасмина Текому – крупнейшего импресарио всех международных круизов для лиц из высшего общества. Он чрезвычайно кстати оказался в пределах досягаемости, и власти связались с ним посредством пневматической почты.

– Ещё бы! – заливался Гиацинт. – Ведь мэтр подтвердит, что ты родная дочка Папы Римского и всех его двенадцати кардиналов сразу!

– Нет, сынок, – серьёзно покачал головой герцог Провансальский, – это надо было видеть. Когда она поднялась к нам на борт, вся в немыслимо роскошном страусовом боа, в огромной шляпе, с веером в руке, сверкая бриллиантами, словно рождественская ёлка, а сама в большущих тёмных очках (видимо, чтобы блеск драгоценностей не слепил глаза), я, честно говоря, думал – палуба треснет. Такой пассажирки ещё ни один океанский лайнер не знал!

– Представляю, – простонал граф, сползая на палубу от смеха. С большим трудом ему удалось выговорить, что Амариллис рассчиталась с Испанией за всё, и он её жутко обожает.

– Приятно слышать, – скептически скривилась актриса. – Я тоже люблю тебя много больше, чем ты заслуживаешь.

– Сильно любишь? – прищурился Гиацинт.

– В общем, смотря что я должна сделать, – проницательно ответила Амариллис.

– Во-первых, расскажете эту историю остальным, а я посмотрю, кто первым грохнется в обморок от смеха. А во-вторых, покажи как-нибудь, как ты выглядела.

– Ладно, – пообещала Амариллис. – Только это надо при дневном свете.

– Разумеется, – согласился он. – Потом, чтобы неожиданно увидеть.

– Хорошо. На днях я устрою вам свой повторный бенефис.

Она побежала навстречу Виоле, которая под руку с Наталом появилась на палубе.

Гиацинт остался с отцом. Герцог упорно не расставался с матросским костюмом, только надел к вечеру куртку: стало прохладно. Скользнув по нему взглядом, сын перегнулся через перила фальшборта и смотрел на идущую следом «Сирену».

"Нет большего счастья, чем плыть вот так, неизвестно куда, когда над головой – паруса, вокруг – море, а все кого любишь – рядом", – подумал Гиацинт и негромко спросил:

– Папа, тебе нравится такая жизнь?

– Смотря что имеет в виду ваше сиятельство? – уточнил герцог. – Море? Да, нравится.

– Дорогу, – вздохнул Гиацинт и поднял глаза на отца. – Это моя дорога, папа. И не вернусь я ни в какой Париж.

– Понятно… – Герцог кивнул и скрестил руки на груди: – Что ж, вернёмся в Марсель, оформим документы на передачу тебе контрольного пакета акций "Пальмовой ветви". Будешь зарабатывать деньги на море, раз ты по-другому не можешь.

Сын криво усмехнулся:

– Я по-другому могу! Спроси Амариллис! – Он недоверчиво прищурился: – Это что ж, "Марсельеза" и "Пальма" – мои будут?

– А как же, – подтвердил герцог. – Две торговые шхуны, пропишешь в порту "Дельфиниум" и вперёд, работай… господин капитан!

Гиацинт удивлённо посмотрел на отца:

– А ты? А наш замок?

– Замок будет ждать наследника, – печально улыбнулся герцог. – На это, хоть, я могу рассчитывать?

Сын неуверенно двинул плечом:

– Мы с Виолой постараемся… Но ты же видишь, как нам везёт с детьми. Вон какая феечка с косичками! Ей твой замок даром не нужен, она отказалась от форта и всех дворцов Неро`.

Герцог помрачнел:

– Дворцов, положим, у него скоро не будет, так что она сделала правильный выбор.

Гиацинт отвел глаза:

– Ясно… Насчёт дворцов надо бы, конечно, позаботиться. Но…

Отец удержал его за плечо:

– В суд ты, разумеется, не явишься?

– Разумеется, не явлюсь, – граф независимо сунул руки в карманы. – Мне там нечего делать.

– Хоть заявление напиши…

– Чем? – сын невинно захлопал глазами, будто снова слышит предложение от своих похитителей на "Геснере".

– Ну, смотри, – вздохнул герцог. – Куда хоть мы держим курс, капитан?

– Понятия не имею. Подальше. – Он хмуро глянул через плечо на берега Испании. Потом обернулся к отцу: – Слушай, па! Давай на будущий год, все вместе, а? Мы с Виолой, кенгуру наша, Баобаб, конечно, мадам маркиза… Мама вернётся со своего курорта на водах и закатимся куда-нибудь подальше, на всё лето! В Бразилию к Наталу или вообще вокруг света. Вместе, а? Как ты?

– Давай, – согласился герцог. – Мама счастлива будет, ты – на седьмом небе, да и мне неплохо. Только у тебя ведь без приключений не бывает…

– У нас, папа, – поправил Гиацинт.

– У нас. Что ж, даст Бог, поедем, конечно. Откроем какой-нибудь остров, а?

– Ага, – радостно кивнул Гиацинт. Помолчав, твёрдо добавил: – Спасибо.

– Не за что. – Гиацинт-старший потрепал его по волосам и усмехнулся: – Всё… Катись, тебя друзья ждут!

Сын ещё раз серьёзно кивнул:

– Спасибо.

60.

Он видел, на баке собралась вся «его команда». Не экипаж яхты, а команда со шлюпки «Геснера»: Натал, Джордано… Все.

Приветственно махнув им, граф остановился возле борта, рядом с Шафраном О`Хризантем.

Ирландец склонил голову:

– Привет коллеге!

– Привет.

– Теперь я, в свою очередь, хочу выразить своё полное восхищение "Дельфиниумом". Хорош! Правда, что подарок к свадьбе?

– Мда, – промурлыкал граф, глядя в упор на Натала.

– Ну я сказал, что такого? – возмутился тот. – Ведь подарок же!

– Завистник, – томно вздохнул Гиацинт и, вынув руки из карманов, скрестил их на груди. На левом запястье как браслет обвились лунно переливающиеся в сумерках белые четки.

Жест был рассчитан так, чтобы Натал обязательно заметил. Он и заметил, и спросил:

– Откуда?

Гиацинт облизнулся, как кот, нахально сверкнув глазами:

– Подарок! От ещё одной прекрасной дамы.

Он взглядом указал на Омелу, гулявшую по палубе с Розанчиком. Наталу была известна вся история их знакомства, и он, рассмеявшись, обречённо махнул рукой:

– Старик, ты неисправим! А потому – бессмертен.

Жестом он предложил другу сесть рядом. Гиацинт пересёк разделявшее их пространство и занял место между Наталом и Джордано. Шафран тоже опустился на доски бака. Виола и Амариллис болтали, сидя позади них, на основании бушприта и свысока взирали на мальчишек. Шафран спросил Гиацинта о дальнейшем курсе «Дельфиниума».

– Вместе с нами, к Пассифлоре? Или, как собирались, в Неаполь?

Тот пожал плечами:

– Не знаю. Но мимо Гибралтара я больше не полезу. Какого чёрта? Третий раз за месяц… – Он посмотрел на Джордано: – Боюсь, Неаполь пока отменяется.

– Что ж, – вздохнул флорентиец. – В другой раз. А через Гибралтар, действительно, лучше не возвращаться: корабля у принца теперь нет… Пока – нет, – уточнил он, зная возможности Чёрного Тюльпана. – Но и пешком, вернее, верхом, он, если сильно захочет, послезавтра будет в Барселоне. Я вовсе не жажду новой встречи.

– Точно, – подтвердил Натал. – Думаю, он будет ждать нас на побережье.

– Тогда, – Гиацинт обернулся к Шафрану О`Хризантем, – до экватора – вместе, а там… – Он повёл рукой, показывая, что мир широк, и они найдут, куда плыть. – Может, зайдём в Африку, к Пассифлоре, надо ведь дочку представить. А Неро`… К чему думать о нём сейчас?

Натал развернувшись, удержал его здоровой рукой за плечо:

– Старик, а когда же? Именно сейчас и надо думать, пока не поздно. Он вам покоя не даст. Такое не прощают.

Гиацинт сбросил маску беспечности:

– Я знаю.

Джордано по-другому повторил слова Натала:

– Да, такое не прощают… Ты мстить собираешься?

Гиацинт пренебрежительно хмыкнул:

– Я похож на Монте-Кристо?

– Ужасно похож, – заверил Джордано. – Особенно титулом, тоже граф!

– Тогда и ты похож, ведь ты у нас также граф.

– Я – другое дело, – возразил Джордано. – Ты больше похож, он ведь тоже бежал из тюрьмы.

Гиацинт устало усмехнулся:

– Скажи ещё, тоже моряк, тоже из Марселя…

Джордано радостно захлопал глазами:

– А вот об этом я не подумал!

– И не думай, – всерьёз оборвал Гиацинт. – В отличие от него, у меня прекрасная семья и нет завистливых друзей. Так что, партию "Аз воздам" я предоставлю разыгрывать Богу, как полагается. Это дело небес.

Он взглянул на удивлённо притихших друзей, зная, что сейчас посыплются вопросы и укоры. И неохотно пояснил:

– Это действительно не моё дело… Орден Пассифлоры для этого вполне подходит.

– Ты сообщишь ей?

– Я? Нет. Не успею. Да и не стал бы. – Он обернулся к Шафрану: – Скарлет ведь всё равно пожалуется крёстной в первой же беседе, даже если я просил бы молчать?

– Разумеется, – кивнул ирландец. – И будет права.

Гиацинт с сомнением качнул головой:

– Возможно… Но, думаю, и я поговорю с Пассифлорой…

– И что тогда? – Натал выжидательно глянул на друга.

– Не волнуйся, тогда она сделает так, чтобы Неро` больше не смог вредить нам.

– Я не верю в чудеса такого рода, – мрачно усмехнулся Натал. – На его душу проповеди не подействуют. По крайней мере, так сразу.

Гиацинт задумчиво возразил:

– Как знать… Но я о другом. Пассифлора поставит на уши весь Европейский союз королевств, и, самое большее через месяц, его высочество Чёрный Тюльпан будет вызван в Страсбургский суд.

– За тебя? – спросил Джордано.

Гиацинт с горькой усмешкой сбоку глянул на него:

– Смеёшься? Кому я нужен? И наши ребята тоже… Для этих сфер интересы личности ничего не значат.

Тяжело вздохнув, он объяснил:

– Принц нарушает Конвенцию по разделу недр: добывает нелегально апатитовую руду. Кража национального богатства Королевства Норвегии – вот основание призвать к ответу даже принца крови. – (Он помолчал немного). – По закону за это смертная казнь, но Неро`, думаю, даже "гранда" не лишат. Скорее всего, пожизненная ссылка в какой-нибудь отдалённый замок.

– Куда, например? – поинтересовался Натал.

– Не на Эльбу же! Вероятно, в одно из его поместий, по собственному выбору. – Граф нервно засмеялся: – Но только теперь уже вместе с Лютецией! Баста! Я лично поставлю это условием приговора! Не хватало ещё давать ему повод для нового неравноценного обмена.

– И тебя устроит такое решение суда? – напряженно спросил Джордано. – Ведь он будет почти на свободе!

Гиацинт снисходительно улыбнулся одними глазами:

– Меня лично – устроит. И поверь, ему ой не будет казаться, что он свободе. Считаю, мы достаточно наобщались с ним на всю жизнь и ни к чему снова к этому возвращаться.

Глаза Джордано, и без того чёрные, потемнели:

– Ты его прощаешь?

Гиацинт спокойно ответил:

– Я хочу жить. И хочу, чтобы на море меня поджидала опасность только встречи со штормом.

Море – не лучшее место для сведения личных счётов. Боюсь, с нашей помощью, и Неро это понял. Нам он больше не грозит, я могу спокойно уходить в рейс.

Кстати, о Монте-Кристо! Ему титул нужен был для борьбы, а у меня вечно путается под ногами. Можете поздравить, я перехожу на легальное положение и поступаю в торговый флот Марселя. Нат, хочу поблагодарить, это ведь явно ты подействовал на моего отца.

– Почему я? – удивился Натал.

– Ну, как же! На твоём примере папа убедился, что, затратив небольшую сумму, из мелкого пирата, вроде меня, может получиться настоящая акула бизнеса, вроде тебя.

Натал иронично взглянул на него:

– Если я правильно понял, ты предлагаешь нам заключить с тобой контракт?

– Старик, ты читаешь мои мысли, – подтвердил Гиацинт. – Почему бы и нет? Две огромные торговые шхуны и "Дельфиниум", не так мало для начала. Мои корабли – твой товар. Поставки в любые части света.

– Ты серьёзно? – нахмурился Натал.

– Абсолютно.

– Не знаю… А какие суда?

Гиацинт лукаво сверкнул глазами:

– Угадай. "Пальма" и…

– "Марсельеза"?!!

– Угу.

Натал расхохотался, потом, сдвинув брови, официально сказал:

– Ладно. Считай, договорились. Договора я с тобой подписывать не буду, вот вернёмся, обсудим всё и составим контракт. На отдыхе я делами не занимаюсь.

Пришла очередь смеяться Гиацинту. Взглянув на почтенного коммерсанта, он зажмурился и затрясся от беззвучного хохота:

– Старик, ну если это – отдых, то мы будем партнёрами на всю жизнь! И будет она о-очень короткой! – (Он оглянулся). – Виола, как тебе улыбается перспектива сидеть дни и ночи у окошка и ждать мужа из рейса?

Виола хмыкнула:

– Не сомневайся, я прослежу, чтобы акции компании достались нам поровну, и в отличие от нормальных жён моряков, буду мотаться с тобой по всему свету! Устраивает?

Муж пожал плечами:

– Не знаю. Это зависит от того, согласится ли наш любимый бразилец заключать контракт на троих.

– Нет, не соглашусь! – моментально, не задумываясь, ответил Натал. – С ней я буду иметь дело, а фрахт судов и твоё жалование пусть Виола оплачивает тебе из своей доли.

– Ничего себе! Дружба на коммерческой основе! – возмутился Гиацинт. – Акула бразильская!

– А ты как думал, – спокойно подтвердил Натал. – Тебя ведь деньги не интересуют, я знаю, а Виола будет надёжным партнёром. И тебе спокойней, и мне. Вам, господин капитан, предоставляется держать в руках всё, что касается непосредственно транспортировки товара. Без работы не останешься! Экипажи торговых шхун, это не сборище ангелочков, как на "Дельфиниуме", где все свои, и всё люди братья.

– Старик, кому ты рассказываешь? Я не младенец и на море больше десяти лет. Насмотрелся.

– Кому ты рассказываешь! – передразнил Натал. – Я только потому и согласен отдать тебе в руки судьбу всей компании. Ты меня знаешь: в делах – деловые принципы.

– А тебе известны мои принципы, и я тоже не решаю дела на отдыхе. Потом всё обсудим. После.

Амариллис вздохнула, спускаясь ближе к ним и обнимая Гиацинта и брата за плечи:

– А как же театр?

Граф повернул лицо к ней:

– Не волнуйся, солнышко. Если у нас не будет совпадать время гастролей, то есть же зима. У меня навигация закончится к ноябрю, а этот изверг – (кивнул на Натала) – не каждый ведь год сможет устраивать поставки в южном полушарии. Иногда будет время. Или заставь его купить театр и пусть финансирует гастроли сестре, – он мстительно взглянул на Натала: – И оплачивает мне фрахт судов за каждое турне. А чем дольше гастроли, тем лучше…

– Согласен, – устало кивнул Натал и показал на свою руку. – Только не такой монетой, а то на долгие гастроли меня не хватит. И вас тоже. – Он хмыкнул: – Артисты! Господи, что вам не сидится на месте?!

– А зачем сидеть на месте? – к ним подошла Омела. – Натал, объясни, зачем?

– Он не сможет объяснить, – засмеялся Гиацинт. – Это высокие чувства, а не коммерция!

– А ты, детка, спроси у своего папочки, знает ли он, зачем с юных лет шатается по свету! – парировал Нат, беря Омелу к себе на колени. – Он сможет объяснить?

– Смогу, представь себе, – Гиацинт посмотрел на паруса. – Виола, принеси гитару.