Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"
Автор книги: Елена Крыжановская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
46. Игра всерьёз
.
За поворотом тоннеля мелькал огонёк.
Гиацинт и Розанчик немного отстали и шли за Омелой на расстоянии нескольких метров.
Предосторожность: если встретится человек из форта, Омела придумает что-нибудь, а они прижмутся к стене и будут ждать. Повернёт обратно в свой форт – его счастье, а нет…
В подземном ходе темно, он не успеет даже увидеть блеск лезвия, несущего смерть. Но пусть он лучше не встретится им на пути.
Идут молча, прислушиваясь к шорохам вокруг, но даже летучих мышей нет в этой заброшенной галерее. Только их шаги и огонёк впереди. Маяк.
Розанчик подавляет вздох: как же так? Ведь клялся он никогда больше не лезть в пещеру? Клялся. И снова – здесь, и снова идёт по тёмным переходам. Но теперь-то они точно знают, куда идут. В Сен-Тюлип.
Эта пещера уже не та, где они прятались, она не принадлежит природе, как остальные пещеры, как горы и море. Вся земля вокруг, от скалы и дальше за фортом – владения Чёрного Тюльпана. И ущелье, где они прячутся, и оливковые рощи на склонах, и берег. И этот подземный коридор. Они на его территории. Здесь каждый камень против них, и сердитое эхо – против. Оно гулко разносит шаги, стараясь предупредить хозяина об опасности.
Огонёк остановился за выступом скалы; Омела ждала их.
– Я скоро приду, а вы стойте здесь. И тихо! – она кивнула на дубовую дверь, преграждавшую путь. – Там маленькая арка на несколько шагов и сразу – погреб. Между ним и караулкой нет двери, так что не лезьте туда, вас заметят.
– А тебя? – спросил Розанчик. – Что скажешь, если спросят, где была и куда идёшь снова?
– Не спросят, – Омела успокоительно выставила ладонь. – Я тут целыми днями хожу. Они знают, что я здесь играю.
Гиацинт напутствовал сообщницу, скрывая тревогу:
– Что ж, хорошо. Иди, только будь осторожна.
– Так, повтори ещё раз, что вам принести, – она деловито достала из кармана ключ.
– Самый длинный шнур со склада боеприпасов; часы, лучше с секундомером, там, знаешь, такая маленькая стрелочка…
– Я знаю. Ещё что?
– Парочка револьверов нам бы не помешала и патроны… – Он посмотрел на девочку: – Только как ты всё это незаметно принесёшь?
– Это моё дело, – самоуверенно заявила малышка. – А что из еды?
Граф пожал плечами и посмотрел на Розанчика. Тот спросил:
– А зачем нам еда? Мы скоро будем в безопасности, если всё получится… А если нет, тем более еда ни к чему.
Глаза Омелы удивлённо округлились, и она всплеснула руками, чуть не выронив ключ:
– Как так можно?! Мы же не знаем, сколько дней будем в море, нужен запас еды!
– Хорошо, – уступил Гиацинт. – Принеси побольше бутылок с пресной водой и сухари. Так правильно?
– Да, – буркнула она. – Но у меня сухарей нет, только печенье.
– Вот и прекрасно, возьмёшь печенье. Сладкое?
– Нет. Галеты.
– Это гораздо лучше! Возьмёшь две пачки.
– Хорошо.
Розанчик потянул графа за рукав и закатил глаза, показывая: "Кошмар! Ну и зануда твоя подружка".
Гиацинт обещающе улыбнулся: "Это ещё что! А вот вырастет…"
Омела уже поворачивала ключ в замке. Вдруг она оглянулась:
– Папа, а я уже не вернусь сюда? Попрощаться с Неро сейчас?
– Не называй меня так, – устало сказал Гиацинт. – Ты, конечно, ещё вернёшься и ничего принцу говорить не надо.
– Ну я пока не буду, – пообещала Омела. – Ждите меня здесь и никуда не уходите.
Она скрылась за дверью.
Слышно было, как разговаривают внутри пираты. Обсуждали что-то очень мирное: когда вернётся патруль, привезут ли ребята новую партию сушёной рыбы или опять пропадать без приличной закуски? И вообще, что будет на ужин? Кто-то рассказывал историю, как в него влюбилась красотка-трактирщица, вот повезло! Она буквально носила дружка на руках, правда, потом явился муж, и пришлось уносить ноги…
Они громко хохотали и стучали кружками. Судя по звуку, бросали кости, тарахтя ими в игральном стаканчике, словно погремушкой.
Розанчик толкнул Гиацинта локтем:
– Слушай, папочка, может тебе и правда её забрать? Девчонка хорошая, не оставлять же её Неро!
– Катись ты… – буркнул Гиацинт сквозь зубы. – Мне только этого счастья и не хватало. Пусть принц растит себе наследницу, может, она его человеком сделает. А нам как бы самим выбраться.
– Он вырастит! Представляешь, какой она паразиткой станет? Она и так язва.
– Угу. Я вижу, до чего доводит их "монархическое" воспитание. "Король умер – да здравствует король!" Не ребёнок, а переходящий приз. Как на турнире, прости Господи!
– А что? – улыбнулся Розанчик. – Ты ведь убил дракона, вот и получай принцессу. Жена у тебя есть, будет и дочка…
– Перестань, – Гиацинт смотрел в сторону. – Чёрти-что делается на свете…
– Глубокая мысль! – шёпотом засмеялся паж. – Но у нас на "Дельфиниуме" так же было: капитана нет – да здравствует… госпожа капитан!
Граф Ориенталь нахмурился:
– Во-первых, это не одно и то же. И тебе меньше времени стоило бы проводить при дворе с детских лет.
– Вот и забери её. Представь, как мадам маркиза обрадуется: дочь два месяца как замуж вышла и сразу – взрослая внучка! – продолжал ехидничать Розанчик.
Гиацинт хмуро покосился на него и вздохнул:
– Я представляю. Она всегда знала, что добра от меня не жди, и у нас всё будет не как у людей. – Он грустно усмехнулся и покачал головой. – Зато мой отец был бы счастлив.
Розанчик настороженно замер:
– Ты серьёзно?
– Ага.
– Так в чём дело? Давай…
– Тихо! – оборвал Гиацинт.
За дверью совсем рядом послышались голоса.
– Детка, но сегодня ночью будет очень холодно, – предупреждал грубый мужской голос. – Ты снова простудишься и его высочество будет очень недоволен.
– Я взяла одеяло, – беззаботно отвечала Омела. – Не замёрзну. Убери лапы!
– Так ведь тяжело тащить, давай помогу! – мужчина шагнул к двери. Слышно, как он взялся за ручку... Пальцы Гиацинта в ту же секунду легли на эфес кортика.
Омела спокойно ответила:
– Отстань, Репейничек.[1] Спасибо, но я сама. У меня же коляска, мне не тяжело.
– Как хочешь, – Репейник недовольно открыл дверь в катакомбы, пропуская Омелу.
Лазутчики прижались к стене, стараясь врасти в неё. Омела вкатила в коридор большую кукольную коляску, размером с хорошую тачку для камней, с закреплённой на ней свечкой. Обернулась и помахала пирату, закрывшему за ней дверь. Он так и не заглянул в подземелье.
Друзья облегчённо выдохнули. Омела откинула с тачки жёлтое пуховое одеяло, открыв бутылки с вином и водой, пачки с печеньем и три револьвера. Друзья восхищённо посмотрели на девочку.
– Ну ты даёшь! – покачал головой Розанчик. Гиацинт нахмурился:
– А где шнур и часы?
– Здесь! – похлопала себя по животу Омела. Её карман раздулся до невероятных размеров, только тачка скрывала его от посторонних глаз. Малышка достала большущий моток шнура, две полных коробки патронов и большие круглые часы, не карманные, а те, что ставят на полку – будильник.
– Да ты просто кенгуру! – усмехнулся Гиацинт. – Весь форт могла бы спрятать в свой карман.
Омела удивлённо раскрыла глаза:
– Но ты просил взять только это. Сказал бы…
Граф судорожно кашлянул, маскируя смех:
– Баста, пошли. Пора возвращаться. Розанчик, выставишь по этим часам свои. Потом, на свету`.
Они тронулись в обратный путь…
.
[1] репейник, лопушник малый (Lappa minor)
47.
*****
В ущелье Виола встретила их внизу.
– Всё в порядке?
– Да, нормально, – кивнул Гиацинт. – А у вас? Что ты такая сердитая?
– А у нас – нет, – хмуро ответила Виола.
– Шлюпка уже вернулась? – он тоже забеспокоился.
– Хуже. Поднимись на склон, увидишь.
Через миг они были уже рядом с Джордано.
– В чём дело?
Друг показал рукой в море:
– Парус. Там какой-то корабль, возможно, "Дельфиниум".
– Вряд ли… – Гиацинт присматривался к точке на горизонте. – Они идут с Атлантики, а наши шли бы здесь, вдоль берега.
– Может, отнесло в море? – предположил Джордано. – Ведь они давно должны быть здесь.
– Не думаю, – спокойно возразил капитан. – Яхта, скорее всего, уже здесь, ждёт нас в какой-нибудь бухте. – Глядя на быстро растущую точку, он процедил: – Неважно, кто это, но появление этого кораблика срывает нам все планы.
– Действительно, – заметила Виола. – Пираты там или просто чужой корабль, но все наши бандиты будут торчать на берегу или в форте возле пушек. Наготове…
– Ага, – Гиацинт зорко всматривался в силуэт парусника. – Когда он появился?
– Минут десять назад заметили, – отозвался Джордано. – Была только точка.
– Ничего себе, скорость, – оценил капитан "Дельфиниума". – Знаете, ребята, это яхта.
– Наша?! – испугался Джордано.
– Надеюсь, нет. Но всё возможно… Где этот чёртов патруль, нам нужна шлюпка! Надо бежать сейчас же, иначе упустим момент. Если это пираты – нам конец, но вряд ли это яхта Неро`. Попросим помощи… – Он оглянулся на примолкших друзей: – К берегу их подпускать нельзя. Тем более, если это "Дельфиниум".
Джордано понимающе кивнул:
– Что сейчас? Следить за берегом?
– Нет, – Гиацинт в последний раз искоса глянул на море. – Ты мне нужен, сейчас пришлю Розанчика.
– Я послежу за шлюпкой, – предложила Виола. Её муж покачал головой:
– Спускайся вниз. Будешь отвлекать девчонку.
– Хорошо, – жена обеспокоено посмотрела на него. Гиацинт шел вслед за ней по склону. И выражения его лица Виола не понимала. Не сосредоточенно-спокойное, как во время шторма или в бою, не мрачная решимость, загнанного в угол, не азарт, не злость, скрытая улыбкой, не тоска… Что-то новенькое.
– Что с тобой, ты очень устал?
– Нет, – вздохнул он. – Просто у нас слишком мало времени. И, в отличие от пещеры, всё теперь зависит не от нас.
Виола промолчала.
Что она могла сказать, если хорошо знала: там, где мы не властны что-либо изменить, надо просто не опускать руки и ждать, что же приготовила для нас жизнь. Может быть, мы успеем поймать момент, если будем готовы, вместо того, чтобы хныкать, как нам не везёт. Что ещё можно сделать, больше этого?
Виола ничего не сказала, потому что хорошо знала своего мужа: как он вечно взваливает всю ответственность на себя и упрямо идёт к своей цели. Но Гиацинт умел чувствовать ветер судьбы. Он ведь – моряк, а назло против ветра парус не ставят. Он решает головоломку, как всё устроить, чтобы уйти живыми, если всё-таки повезёт…
48.
*****
По приказу капитана, Розанчик занял пост наблюдения. Паж в душе надеялся, что неизвестный корабль – их "Дельфиниум". Тем более что с виду так и казалось.
Виола ушла играть с девочкой; Гиацинт и Джордано рассчитывали время до взрыва.
Отмерив локоть шнура, подожгли его и установили, что горит подозрительно быстро. Неизвестно, какой смолой он пропитан, но вспыхнул, как бенгальская свечка. Отрезок длиной в локоть сгорел за пятнадцать секунд. Стало быть, обеспечить минут десять для отступления могут почти пятнадцать метров шнура или сорок локтей. А тот, который нашла Омела, в длину всего шестнадцать локтей – чуть больше шести метров.
– Весело! – двинул бровями Гиацинт после этих расчётов. Джордано беспечно шмыгнул носом:
– Как-нибудь успею…
– Я твоей башкой рисковать не намерен, ясно? – рассердился капитан. – Герой!
Он поднял глаза к небу, проверяя расчеты:
– Значит так… Слушай и запомни: на этой ниточке – (сжал в ладони моток шнура), – не твоя жизнь держится, а наша. Всех, понимаешь?
Когда влезешь на борт, на "Геснере" не должно быть ни души, это очень важно. Как сделать, ещё не знаю. Думай!
Берёшь у девчонки ключ, пробираешься в каюту… Картинку вот эту хорошо изучи – (показал на стену, где нарисован путь внутри "Геснера"), – откроешь дверь отсека с боеприпасами… (Молодец Неро, сообразил на случай бунта!) Там тебя интересуют не гранаты, а бочонок с порохом. Шнур будешь подводить к нему.
– А они взорвутся?
Гиацинт усмехнулся:
– Если хорошо поджечь, всё взрывается, даже моё терпение. Слушай дальше: бочонок тебе надо открыть. Зубами, когтями, чем хочешь, но открой. Возьмёшь мой кинжал, твой флорентийский не потянет…
Уложи шнур змейкой на полу каюты, чтобы не очень близко изгибы друг от друга и не загорелись раньше времени. Да осторожней, там сейчас всё перекошено, корабль-то лежит на боку.
Дальше самое главное: возьми у Омелки сумку (я видел, таскала она что-то подходящее), если не найдёшь, сделай мешок хоть из рубашки. В общем, что-то, куда можно насыпать побольше пороха.
– Зачем? – поинтересовался Джордано.
– Затем, что отсыплешь туда чуть ли не полбочонка, если он маленький. В бочонок опустишь пару гранат и подведёшь внутрь шнур. А порохом начертишь от конца шнура дорожку по всему кораблю и по трапам! Только не по ступенькам, ясно, а с боку. Соображаешь?
– Угу. Я понял, надо удлинить шнур, да?
Гиацинт вздохнул:
– И время тоже. Смотри, чтоб ни одна крупинка не сдвинулась: палуба ведь наклонная. Что хочешь придумай, но чтобы никаких разрывов в дорожке. Иначе всё полетит к чёрту, но совсем не так, как предполагается.
– Я постараюсь, – заверил Джордано. – На самом наклонном месте уложу шнур, ему всё равно. По лестнице будет просто провести дорожку, а на палубе… ну, насыплю побольше.
– И там, где начинается шнур, тоже побольше пороха, – заметил Гиацинт. – Не жалей. Если взлетят гранаты, а дальше – крюйт-камера, сам бочонок, не так важен, лишь бы запустил всё, хоть и полупустой будет. Можешь поставить на него ящик гранат… хотя нет, лучше внутрь, а то ещё грохнется раньше времени…
В общем, шнур поджигай, когда сам уже будешь в воде, причём, проведёшь пороховую дорожку к порту, от которого ближе всего к берегу. Посмотришь, если горит – порядок, больше не жди. Стрелой ко мне!
На всё тебе даётся пять минут, больше у нас времени нет. Шлюпка будет ждать на плаву. Извини, но ты и Розанчик – на вёсла. Мне из-за подарка Тацетты там делать нечего, – капитан зло покосился на свою правую руку: – Сяду у руля, на корме.
Джордано помолчал, запоминая.
– Хорошо. Где ты будешь ждать?
– Давай прикинем…
Они влезли на край оврага. Гиацинт указал подбородком на склон:
– Вон, видишь, ступенька на склоне, прямо против "Геснера". Отсюда – гладкий откос, а со стороны форта кусты какие-то растут, вроде акации.
– Да, вижу. Хорошее место.
Гиацинт, прищурившись, смотрел на долину:
– Только приедет патруль и уйдут люди с "Геснера", мы туда и полезем. А ребята – к шлюпке. Когда скроются все за воротами форта, и часовой на вышке на секунду отвернётся – летишь к кораблю. И всё, за кормой тебя не видно.
– А часовые?
Гиацинт выразительно посмотрел на друга:
– Не знаю, надо их как-то убрать.
– Слушай, – просиял Джордано, – пусть их Омела позовёт! Скажет, что Неро` ждёт всех в форте, их тоже.
– Мысль, – одобрил Гиацинт. – Плохо только, что она будет перед взрывом по берегу болтаться. Я рассчитывал сплавить её окончательно.
Они вместе скатились ко входу в пещеру.
– Девочки, как поживаете?
– Прекрасно! – ответила Омела.
Виола подвела её за руку. Гиацинт спросил:
– Во что вы играли?
– Во фрейлин и принцесс.
– Да, – подтвердила Омела. – Мама была фрейлиной, а я – принцессой.
– Какая она тебе мама? – возмутился Гиацинт. – Виоле только семнадцать. Она что ж тебя в двенадцать лет родила?
Малышка наивно раскрыла глаза:
– А разве так не бывает?
– Гм, бывает, конечно, – иронично почесал бровь Гиацинт. – Но довольно редко…
– А я вообще – редкий ребёнок! – заявила Омела.
– Что есть, то есть! – подтвердил он и взял малышку за ручку. – Солнышко, – граф серьёзно смотрел в глаза девочке, – можешь сделать одну вещь…?
– А что будет, если не получится?
– Тогда ты нас погубишь, – спокойно ответил он.
Омела широко раскрыла глаза:
– Совсем? И тебя?
– Да, всех.
– А, тогда, конечно, могу, – она легкомысленно отмахнулась.
– Тогда… – Гиацинт поднял её на руки; их лица стали на одном уровне. Омела чуть выше. Глаза в глаза.
"Мда… А ведь если всё получится, мы никогда с ней больше не увидимся", – подумал он, глядя в большущие чёрные глаза Омелы, где прятались все кельтские тайны, как в пещерах друидов. Она так же, не мигая, смотрела на Гиацинта, как тогда, в первый раз, но теперь он сам хочет поставить между ними решётку. Вот сейчас опустит её на землю и…
Со стороны он слышал свой голос, ровный, как всегда, даже слишком:
– Омела, иди сейчас в форт, и когда все соберутся во дворе, позови часовых с "Геснера", скажи, что принц приказал собраться всем.
– Позову, – кивнула она. – Потом возвращаться?
Как сквозь сон он услышал слова, сказанные чужим голосом:
– Нет, ты спрячешься там, за воротами.
– Надолго? – спокойно спросила Омела, ожидая дальнейших инструкций.
Что было отвечать?
Сказать "навсегда" и провалить всё дело или пообещать, что он придёт за ней потом и заберёт с собой?
Гиацинт сам знал, что врать он не умеет. То, что язык не повернётся сказать, это дело десятое, весь вопрос в том, что Омела ему не поверит! Взрослые как-то всегда умудряются обманывать детей, но он же… Мальчишка!
Спасло то, за что он получил золотой диплом в Оранжерее. То, за что его обожали все учителя изящных манер, которые он ненавидел. Розанчик завидовал блестящему умению графа Ориенталь "говорить правду с другой стороны", когда невозможно соврать. И на вопрос Омелы, долго ли ей оставаться в форте, он честно ответил:
– Ты подождёшь сигнала. Когда будет жуткий грохот, будто упала гора, можешь выходить. Только осторожно, обещаешь?
– Хорошо, – кивнула она. – Ну, всё, я пошла.
Гиацинт опустил её на землю.
– Счастливо…
– До встречи! – с ударением сказала девочка.
Он молча помахал рукой и когда убедился, что Омела ушла, отвернулся:
– Прощай…
Странно, они прощаются навсегда уже второй раз, но теперь, всё совершенно иначе. В прошлый раз девочка была никем, феей, а теперь они познакомились по-настоящему.
Виола тронула его за плечо. Гиацинт стоял, упрямо засунув руки в карманы, и всё его внимание поглощало созерцание гравия на земле, который граф перекатывал носком сапога. Туда-сюда… Почувствовав прикосновение жены, он оглянулся.
– Что вы решили? – мягко спросила Виола.
Муж неопределённо качнул локтем:
– Она согласилась. Позовёт часовых.
– А ты?
– Что, я?
– Что будет с девочкой?
Гиацинт каменно-спокойно ответил:
– Не знаю. Останется в Сен-Тюлип, с Неро`.
Жена снова промолчала.
Джордано укладывал вещи. Продукты, свернул кольцами шнур для взрыва корабля; ключи от двери кабинета и от потайной дверцы завязал в полотняную салфетку вместе со спичками. Супруги Ориенталь подошли и предложили свою помощь.
– Да нет, спасибо, я уже всё собрал. Виола ты возьмёшь пачки галет и наши вещи, Розанчик – бутылки с водой и вино, и будете ждать нас в шлюпке.
Они поделили оружие: Джордано взял трофейный кинжал Гиацинта, кольт оставили для Розанчика, Виола взяла себе второй, в дополнение к пистолету, и Гиацинт взял ещё один кольт, теперь их у него стало два.
– В одной руке, – пошутил он, повертев оружие. – Вот интересно, у них вся команда вооружена этими револьверами, наверное, тоже купили партию оптом, как гранаты.
– Видимо так, – Виола сжала его левую ладонь: – Смотри!
Розанчик махал им, спустившись ниже по склону. Значит, вернулся патруль.
– Пора, – сказал Гиацинт, и друзья в последний раз обернулись на вход в пещеру. Что бы ни было, сюда они больше не вернутся.
Джордано снял камзол и рубашку, чтобы не стесняли движений. Пристегнул к руке часы, узелок с ключами и спичками, не рискуя складывать всё в карман, чтобы случайно не утопить спички.
– Сапоги оставь, не снимай, – хмуро посоветовал Гиацинт. – Там заноз полно, а сейчас, тем более, – смола. Может быть, и на палубе краска.
Сам также решил снять камзол, чтобы не мешал, когда надо будет очень быстро стрелять. Да и руке, чем холоднее, тем лучше, меньше болит. Снимая, снова зацепил рану и, скрипнув зубами, зашипел от боли.
Виола услышала и протянула руку:
– Давай помогу.
– Помоги, – усмехнулся муж. Сунул за пояс оба кольта и поцеловал жену в знак благодарности. Виола задержала руку у него на груди:
– Будь осторожен.
– Угу. Вы тоже.
– Знаешь, – она опустила глаза, – мне бы правда хотелось такую дочку. Жаль, если наша жизнь оборвётся сегодня вечером.
Он взял её руку в свою:
– Считай, что мы всё в жизни успели. Ведь Омела уже называла тебя мамой, значит… – Он подмигнул: – Всё будет хорошо. Идём, уже пора…
49. Минуты до взрыва
.
– Ну когда она придёт? – снова спросил Джордано.
– Успокойся и жди, – Гиацинт сидел в траве, глядя то на приближающийся корабль, то на уходящих в форт пиратов. Прямо по их следам друзья пробрались к уступу на склоне, скрывающему их от глаз часовых с "Геснера" и наблюдателей из форта.
Ровно двадцать минут восьмого. Вечер. Патрульная шлюпка только вернулась, и матросы, весело переговариваясь, отправились в форт.
Виола и Розанчик уже скользили среди камней к шлюпке, но Гиацинт не видел их в тени скалы и радовался: раз он сам не заметил их, стража из Сен-Тюлип тем более не заметит.
Джордано кусал пальцы от нетерпения.
– Куда их несёт? – шипел флорентиец, глядя на быстро растущий силуэт парусника. Тот летел прямо к берегу. Кораблик ещё очень далеко, но казалось, это точно "Дельфиниум". Джордано волновался:
– Когда она придёт?
– Не знаю, – сквозь зубы ответил Гиацинт. – Скоро.
Через плечо он посмотрел на черноглазого полуголого мальчишку, похожего на ныряльщиков с набережной. У Гиацинта в детстве были друзья среди ловцов жемчуга в Марселе и в других портах. Например, в Мадрасе, в Индии, десять лет назад. Граф улыбнулся:
– Джордано, ты сейчас меньше всего похож на сына великого герцога Тосканского.
– А н-на кого? – Джордано бил озноб от нетерпения.
– На пирата, – Гиацинт поймал его запястье в кольцо, проверяя пульс. – Ничего себе! Тебе часы брать ни к чему, – усмехнулся он. – Считай по сердцу: десять ударов в секунду.
– Смеёшься, д-да? – обиделся Джордано.
– Успокойся, – мягко попросил Гиацинт. – Не то взорвёшься сам, раньше "Геснера".
– Как тебе удаётся не волноваться?! – изумился Джордано и даже перестал дрожать. Гиацинт показал свои пальцы:
– Мне грызть нечего. Ни одного целого ногтя, и руки` всего полторы. Если я буду нервничать, что ж от меня останется?
Джордано невольно засмеялся:
– Нет, ну как можно шутить в такую минуту?!
– Господи! – Гиацинт устало провел ладонью по лбу и растрепал чёлку. – Что вы одно и то же все? В такую минуту! А если она последняя в жизни, то кто сказал, что я плакать должен? Это, во-первых. И потом, я так же волнуюсь, как ты, если не больше. Ведь тебе-то действовать, а мне ждать. Думаешь, легко? Но показывать, как я волнуюсь, я просто не умею. Только на сцене получается, а больше нигде особенно и не надо. Хотя бывают моменты, когда не владеешь собой, но уж не сейчас.
– Ты что, каменный? – бессильно возмутился Джордано, уронив руки в траву.
– Угу, – Гиацинт с грустной улыбкой протянул ему левое запястье ладонью вверх. – Потрогай.
Джордано прижал его вену пальцем. Пульсирующая кровь колотилась, словно льдинки по крыше, во время жуткого ливня с градом, выбивая под пальцами тревожный марш. Джордано удивлённо вскинул глаза на друга, стараясь соединить внутренний накал с внешней спокойной улыбкой.
– Ну ты даёшь… – прошептал он, отпуская руку.
Гиацинт усмехнулся:
– И ты… давай. Главное надо сделать тебе. Всё помнишь?
– Угу, – Джордано снова взглянул на берег. – Ну когда…
– Ус-по-кой-ся, – Гиацинт гипнотизировал друга глазами. Джордано вздохнул и сник. Граф Ориенталь посмотрел в сторону шлюпки:
– Они уже рядом, ждут сигнала. Слышишь, забыл сказать: Омелка говорила про какой-то ларец с драгоценностями.
– Да, я помню. Я заберу его.
Граф скептически покачал головой:
– Я тебя прошу, если будет тяжёлый, не тащи. Нам сейчас нужны не деньги, а жизнь.
– М-м, хорошо, – неохотно пообещал Джордано. – Если уж будет тяжёлый…
– Тише ты! – приказал Гиацинт. – Смотри, что там случилось?
Двое вахтенных (на борту их должно бы остаться четверо) сошли на берег и направились к шлюпке, собираясь, быть может, вытащить её дальше на берег, чтоб не унесло в море. Или что-то заметили? Что? Светлый камзол пажа среди камней?
– Эй, вы! – послышался звонкий голос Омелы, зовущей часовых. Друзья не видели, как она подошла. Встревоженные передвижениями пиратов, они на миг выпустили из виду дорожку, ведущую из форта.
– В чём дело? – сердито обернулся часовой, в котором Гиацинт узнал Чеснока.
– Его высочество приказал вам также явиться на вечерний сбор, – церемонно передала Омела распоряжение принца.
Пираты развернулись и направились вместе с ней в форт. Двое других вахтенных пошли следом. Джордано надел через голову кольцо шнура с закреплённым концом, чтобы не держать в руках. Гиацинт молча кивнул, показав движением век: "Ну, с Богом!"
Улучив момент, когда торчащий на квадратной башне форта часовой отвернулся, наблюдая за другой стороной долины, Джордано сбежал на берег. Добравшись до воды, ловко, как лягушонок, скользнул за корму лежащего на боку брига и скрылся в его тени.
Сейчас Гиацинт не мог видеть его, но знал, что Джордано, обойдя корабль, взберётся на борт, нырнув в один из открытых пушечных портов на носу.
Ха! А если их задраили наглухо на время ремонта? Значит, он, взявшись за руслени, перелезет через фальшборт – всего две секунды, перила сейчас низко над водой.
Две секунды!
Теперь Гиацинт готов был грызть суставы пальцев в волнении, считая эти самые секунды. Но только спустился с откоса и стоял, прижавшись боком к камням. Проверил кольты. Курки взводить ни к чему, врагов вокруг нет, а если будут, он сумеет выстрелить первым. Это графа сейчас волнует меньше всего. Главное, не вернулись бы пираты.
Слишком долго тянется время и слишком близко неизвестный корабль. Наверняка, в Сен-Тюлип удвоили караул возле пушек. Одна надежда: когда бриг вспыхнет, им будет не до того, и столб огня скроет беглецов от охраны форта. Успеть бы уйти!..
Джордано точно уже вышел из каюты и рассыпает порох по всему кораблю. Хоть бы они покрасили палубу! На свежей краске пороховая дорожка замечательно держится. И краска быстро горит. Где же Джордано?..
Вторые часы в шлюпке; граф видит, как Розанчик то и дело смотрит на них. Как только поджигатель прыгнет в воду, паж должен включить секундомер. У них десять минут, чтобы отойти достаточно далеко в море. Не точно – десять; может, больше, может быть…
Кто его поймёт это время, когда оно, то летит, только секунды мелькают, как спицы колёс бешено мчащейся кареты, то остановится, и между секундами падает чёрная пропасть.
Где же он, в конце концов?! Ведь сейчас откроются ворота форта, и будет слишком поздно.
Прошло уже семь минут. Гиацинт считал секунды и перебирал в кармане четки Омелы, отмечая, сколько шариков прошло от начала застёжки, то есть, с момента исчезновения Джордано. Он знал, какой самый надёжный счёт. Усвоил на море от Баобаба, что "Господи помилуй" – это ровно секунда, и не сбивался.
Восемь!
Чёрная кудрявая голова вынырнула из-за кормы "Геснера", и Гиацинт кинулся на берег, навстречу Джордано.
Шлюпка качалась на воде. Виола лихорадочно перебралась на нос. Джордано на бегу махнул рукой: "Порядок!"
Минуя заросли шиповника и дёрна на склоне, они со всех ног мчались к лодке.
Девять!
Вернее, пошла только первая минута обратного отсчета, и до взрыва осталось девять. Джордано с маху влетел в лодку и схватил левое весло, Розанчик – правое…
– Где Гиацинт?! – Виола сжимала в руке часы, показывающие на секундомере две минуты. Стрелка, вздрагивая, двигалась внутри круглого окошка в большом циферблате, а сбоку на маленьком табло стояла двойка. – Где он?
Джордано замотал головой:
– Не знаю! Только что был рядом.
А Гиацинт стоял на три метра выше по склону, скрытый от них кустами и ругался с Омелой.
Как выстрел его остановил на бегу детский голос:
– Папа!
Граф оглянулся и застыл: девочка стояла на тропинке, держась рукой за ветку с красными рубинами кизила.
– Какого дьявола ты здесь? – взбесился он, понимая, что небо над ними сейчас расколется от взрыва.
– Я ждала вас, – заявила Омела, подходя ближе.
– С ума сошла? Сию секунду беги в форт! Немедленно!
Она разревелась, яростно топая ногой:
– Я с вами поеду!!
– Никуда не поедешь, беги, кому говорят! Сейчас всё взлетит!
Он выскочил на берег, Омела бежала за ним. Граф обернулся спиной к лодке:
– Последний раз говорю, уходи сейчас же!
Омела с разбегу прыгнула ему на руки, вцепившись, как мартышка, коленями и обхватив двумя руками за шею.
– Гиацинт, ну забери меня с собой, ну я буду хорошей… – рыдала она.
– Да не возьму я тебя! Кенгуру рыжая! – рычал он, стараясь освободиться. – Тебя же убьют с нами!
Ему удалось оторвать девочку от себя и поставить на берег.
Шесть минут!
– Ах, так, – глотая слёзы, сказала Омела. – Тогда я пойду на корабль и догоню твою лодку!
Она развернулась и направилась к "Геснеру".
– Вернись!! – крикнул он. – Взорвёшься!
– Ну и хорошо! – Омела быстро топала прямо к лежащему бригу.
Пять минут!
Гиацинт отбросил ногой камень и коротко зло засмеялся:
– Вот дрянь!
В два прыжка он догнал девчонку, буквально зашвырнул её в лодку и прыгнул сам, оттолкнув шлюпку от берега.
Мальчишки рванули вёсла. Шлюпка, подскочив на пару дюймов над водой, полетела вперёд.
Четыре!
Они гребли изо всех сил, но казалось, что "Чёрный Гесс", не двигаясь с места, всё равно преследует их.
Со стороны форта мелькнуло белое облачко.
– Чёрт, заметили! Пригнитесь! – успел крикнуть Гиацинт.
Несколько ядер шлёпнулись в воду в пяти метрах от них и разорвались с оглушительным грохотом, подняв фонтаны воды. Шлюпка закачалась, по берегу бежали пираты.
Три минуты!
Вёсла мелькали с предельной скоростью, позади трещали выстрелы.
– Да пусти меня! – Омела вырвалась и, взобравшись на кормовую банку, встала на колени, держась за борт, так, чтобы её хорошо видели с берега.
– Не стрелять!! – заорал на берегу Неро`, заметив рыжие косички, торчащие над бортом.
Но в форте его не слышали.
Ядра пенили воду вокруг шлюпки. Гиацинт, лавируя рулевым веслом, старался уклониться от них.
Полторы минуты!
Они отошли ещё менее чем на четверть мили от берега, когда фонтан огня выстрелил в небо. Совсем бесшумно, как на картинке, а потом грянул взрыв.
Всё вокруг в момент потемнело, гигантский огненный гриб вырос над кораблём, разрывая воздух с оглушительным треском. Он грохотал, меняя форму, словно сросшиеся красные облака под порывами ветра.
Взрывы следовали один за другим, сливаясь в страшную симфонию грома и огня. После первого взрыва в каюте, взлетела крюйт-камера, но разделить непрерывный грохот на части было невозможно. Секундомер показывал перед взрывом девять минут, три секунды.
Толкая перед собой упругую волну горячего воздуха и летящих обломков, хлынула вода. Настоящий девятый вал подбросил и закружил шлюпку, но за миг до того она развернулась носом к волне, отреагировав на "приглашение на танго".
Благополучно опустившись со страшного гребня, лодка больше страдала от мелких поперечных волн, перехлестывающих через борт. Виола, как могла, вычерпывала воду. Мальчишки гребли без остановки. Правой рукой держа Омелу, а левой кормовое весло, Гиацинт сидел вполоборота к берегу.
