Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"

Автор книги: Елена Крыжановская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Ирис видела, как Гиацинт подмигнул ей, и бочком подошла к матери.

– Мамочка, ты же не будешь убивать по-настоящему моего люби-имого дядю? – Она сладко пропела: – О-очень любимого… – И покосилась на Натала.

Тот расцвел улыбкой.

Амариллис со вздохом положила нож:

– Ну, по-настоящему, не буду.

– А жаль! – в один голос сказали Джордано и Розанчик.

Ирис демонстративно надела шляпу и подошла к мужчинам.

– Не будешь? Вот и хорошо…

Остановившись рядом с Наталом, она патетически сообщила:

– Мама тебя не убьет. Моя любовь спасла тебя!

Все покатились со смеху. Обнимая племянницу, Натал толкнул Гиацинта локтем:

– Видал? Перед лицом опасности она сказала правду!

Крёстный Ирис насмешливо кивнул.

– Видал. Артистка растёт. Золотце, скажи, а если б не по-настоящему?

Ирис ярко пожала плечами:

– Так пусть бы убивала, мне-то что?

Натал кинулся на Гиацинта.

– Старик, я тебя придушу, если ещё раз…

– Угомонись, Отелло! – смеясь, тот отбивался от разъяренного друга.

Тико примчался и встал между ними. Поучительно подняв палец и копируя отцовскую интонацию, крестник заявил Наталу:

– Старик, я тебе голову откручу, если тронешь моего папу!

Зал трясся от хохота. Амариллис захлопала в ладоши.

– Браво-браво! Продолжай будущий зять в том же духе, и я, возможно, соглашусь на ваш брак с Ирис. Лет через десять…

Виола укоризненно покачала головой, глядя на мужа.

– Разбаловал ребенка, сил нет.

– Я?!

– Ну, а кто же?

Гиацинт скептически хмыкнул.

– Зато, `Ори твой – просто девчонка. Дрожь берет, какой послушный!

– МОЙ `Ори?!

– А чей же?

Виола задохнулась от праведного гнева.

– Тысяча чертей, – удивленно выдохнула она. – Тико, иди к мамочке! Мы с этим чудовищем не разговариваем. Он обижает твоего старшего брата, и меня, и ещё неизвестно кого будущего… Всё, баста! Мы объявляем вам войну! Омела, ты за кого?

Принцесса хмыкнула:

– За папу.

– Кенгуру рыжая! – обозвала её Виола, изображая возмущение.

Натал, улыбаясь, постучал друг о друга хрустальными бокалами.

– Слово именинницы – закон! Выпьем за примирение.

Все с готовностью подняли бокалы…

– Нет, старик, ты зря всё-таки! – Натал положил себе на тарелку огромный кусок индюшатины и поливал соусом. – Твой `Ори ничего парень. Они с Бертом хотели поохотиться на страусов, так очень трудно было жене уговорить их переключиться на стрекоз.

Гиацинт отпил вина.

– Уговорила?

– Ну! Ты Бертоллецию не знаешь? Она – твердый орешек, сказала, значит – всё! Но мальчишки сопротивлялись. Они сейчас прямо неразлучные друзья, так на нас похожи…

– Да где ж похожи на нас, если твой Берт – весь в мамочку!

– Так и `Ори тоже!

Они заговорщицки смеялись.

Тико, пристававший к Джордано, оставил Георгина в покое, и снова влез на колени к отцу, слушая беседу друзей.

Играла музыка.

Танцевали только Омела и Ирис. Кавалеры наперебой дрались за право танцевать с принцессами. А те, жутко довольные, чувствовали себя точно на рыцарском турнире.

Наверное, никто бы сразу не услышал стук в дверь, если бы две огромных собаки породы волчников[3] не кинулись с лаем в прихожую.

– Аконит, Борец,[4] назад! – крикнула им Омела.

Её партнер по танцу, смуглый красивый парень лет двадцати, в котором родная мать не узнала бы бывшего юнгу, а ныне штурмана – Кориандра (если бы он не ездил каждый год на каникулы в Ливорно, к маме и сестрёнке) пошел открыть дверь.

– Нежданный гость, – Натал проводил Кориандра настороженным взглядом. – Твои не стучат, а влетают сразу.

– Меришь всех по себе? – капитан удивился вдруг наступившей тишине. – Впрочем, ты прав, мои просто все здесь. Почти все…

– Да весь город знает, что там замка нет! Или чужой, или кто из властей.

Кориандр через полминуты вернулся один и, подойдя, положил руку на плечо капитану.

– Гиацинт, тебя. Только советую взять шпагу…

Розанчик насторожился:

– В чём дело? Полиция, что ли?

Кориандр молча покачал головой.

– Сейчас узнаем, – хозяин дома отпустил сына и взял с каминной полки револьвер. – На всякий случай. Я сейчас…

.

[1] ирис (ирида) – радуга (греч.)

[2] бертоллеция высокая, бразильский орех (Bertolletia excelsa)

[3] волчник смертельный (Daphne mezereum) – порода собак.

[4] борец, или аконит волчий (Aconitum licoctonum).

66.

*****

Открыв дверь, Гиацинт вышел на улицу. Спустился с крыльца. В тени лестницы кто-то стоял. Капитан разглядел сгорбленную фигуру старика в черной шляпе и сером плаще, сливавшимся с ночью.

– Я вас слушаю?

"Старик" выпрямился; в свете фонаря над дверью мелькнул орлиный профиль. Глухо прозвучало знакомое приветствие:

– Здравствуйте, граф…

Гиацинт чуть удивленно глянул на пришельца.

– Ваше высочество? Что ж, проходите в дом, будете моим гостем.

– Я ненадолго, – хрипло ответил принц. – Могу я посмотреть на девчонку? Ей ведь сегодня семнадцать?

– Да. Уже. Прошу, ваше высочество…

Принц с удивлением посмотрел на открытую дверь, потом перевел взгляд на хозяина дома, сравнивая этого спокойно-учтивого мужчину и насмешливого дерзкого мальчишку с отчаянно-синими глазами, которого он знал.

– Граф, вы уверены, я могу войти?

– Да, прошу вас.

В маленькой прихожей принц снял плащ и шляпу. На свету они могли рассмотреть друг друга.

Вокруг глаз и губ принца время прорезало глубокие морщины. Серебра в его черном костюме значительно поубавилось, зато в волосах, бывших прежде цвета воронова крыла, теперь серебрилась густая проседь.

Мельком скользнув взглядом по фигуре принца, Гиацинт положил руку ему на плечо и ввел в зал. Капитан спокойно объявил:

– Его высочество принц Чёрный Тюльпан.

Он мог и не представлять гостя.

Когда они оба возникли на пороге, разговор моментально смолк.

Скрестив на вошедшем холодные кинжалы глаз, поднялись женщины. Виола и Амариллис стояли по обе стороны от пустого сейчас места именинницы во главе стола.

Розанчик отскочил назад, молниеносно выхватив шпагу.

– Ну и реакция у вас, лейтенант. – Гиацинт насмешливо покачал головой и строго глянул на бывшего пажа: – Сядь. Тико, стул гостю!

Загорелый мальчик с каштановыми кудрями и ясно-синими глазами притащил от стены тяжелый резной стул с высокой спинкой и поставил рядом с местом отца, во главе стола.

Натал резко отодвинулся подальше, решив, что этого мало ушел на дальний край, ближе к сестре, ворча, что это не праздничный вечер, а "дом свиданий".

Омела беседовала с Джордано в углу и не обратила особого внимания на вторжение нового гостя.

Гиацинт подвел к ней принца.

– Это, собственно, к тебе, девочка.

Омела приветливо обернулась к вошедшему:

– Здравствуйте. – И подала ему руку.

Принц машинально дотронулся до неё, потом, сообразив, поцеловал руку имениннице.

Перед ним стояла высокая спортивная рыжеволосая девушка в изящном жемчужно-сером мужском костюме, с золотым ожерельем на шее, в узких замшевых сапогах и с двумя пистолетами за поясом.

– Я очень рад видеть…э…рад познакомиться с вами, мадемуазель, – выговорил принц, украдкой рассматривая её.

– Взаимно! – хмыкнула Омела.

– Детка, наш гость всё-таки принц, могла быть и повежливей, – строго заметил ей Гиацинт.

Омела засмеялась.

– Подумаешь! Ты сам говоришь, что я – принцесса, значит, мы на равных. – Она подергала края длинного в талию светлого жилета. – А делать реверанс мне всё равно нечем.

Отец безнадежно махнул рукой.

– Сгинь! – и обернулся к гостю: – Не обращайте внимания, ваше высочество. Хорошие манеры ей абсолютно невозможно вбить в голову. Тяжёлая наследственность, знаете ли…

Принц наконец тонко улыбнулся.

– Я понимаю вас, граф. Думаю, не стоит дольше стеснять вас своим присутствием. Я пойду.

– Ну что вы, ваше высочество. Останьтесь. – Гиацинт спокойно указал на место у стола рядом с собой: – Прошу вас. – И добавил вполголоса: – В счет "английского завтрака".

Принц сел, Виола поставила ему столовый прибор.

– А вы похорошели, графиня, – заметил гость.

– В отличие от вас. Вы очень постарели, ваше высочество, – скрипнула зубами Виола.

Её муж открыл новую бутылку вина и наполнял бокалы гостям. Омела наконец заняла место именинницы и провозгласила тост:

– От имени всех присутствующих, за меня!

Выпили молча.

Пригубив бокал, принц удивленно поднял брови:

– То самое?

Гиацинт протянул руку и развернул бутылку за горлышко.

– Как видите. 1887-го. Это последние капли, а был когда-то целый ящик.

– Понятно, – принц накладывал себе салат, не поднимая глаз от тарелки.

Присутствующие за столом напряженно переглядывались. Они демонстративно не замечали принца, разговаривая вполголоса между собой.

Выдержав минут пятнадцать этой немой войны и отдав должное вкусным блюдам, Чёрный Тюльпан обернулся к Гиацинту.

– Я хочу побеседовать с вами наедине, граф.

Гиацинт усмехнулся и встал, прихватив бокалы.

– Пройдемте на балкон, ваше высочество. Там открывается чудесный вид на море.

67.

*****

Оглянувшись к стеклянной двери балкона, понаблюдав с минуту за облокотившемся на перила Гиацинтом в синем морском кителе, расстегнутом, как всегда, и в белой рубашке без галстука, с открытым воротником, принц вздохнул и прислонился рядом:

– Прекрати ломать комедию.

Тот удивленно поднял бровь:

– О чём вы, ваше высочество?

– Ты знаешь о чём.

Гиацинт молча улыбнулся левым уголком губ и отпил вино.

– Почему не спрашиваешь, зачем я явился?

– Потому что ты сказал – зачем. Чтобы увидеть Омелу.

– Не только. Ещё и посмотреть на тебя.

– Ну, смотри. – Капитан пожал плечами и отвернулся, глядя в море.

– Гиацинт!

Тот вздрогнул и быстро глянул через плечо на руки Чёрного Тюльпана.

Поняв его взгляд, принц надтреснуто засмеялся:

– Ты что? У меня нет оружия!

Усмехнувшись, Гиацинт снова устремил взгляд к морю.

– С каких пор вы вспомнили моё имя, ваше высочество?

– С тех самых, как ты забыл моё, – сердито вернул усмешку принц. – Думаю, я ошибся: ты совсем не изменился. Вот только…

– Что? – граф тряхнул головой. – Стрижка короче?

Тюльпан тяжело вздохнул.

– Язык. Язык у тебя стал короче. А прическа такая же. И вообще… – Он опустил голову, потом одним глотком осушил бокал и резко грохнул его об пол веранды. С жалобным звоном хрусталь разлетелся вдребезги.

Гиацинт иронично покосился на гостя, но промолчал.

– Ты что, так ни разу за весь вечер и не заорешь на меня: "Какого чёрта, Неро`!" – не выдержал принц.

– Соскучился? – улыбнулся Гиацинт. – Просто ты хотел мне что-то сказать. Я жду.

К ним заглянула Омела.

– Папа, у вас всё в порядке?

– В полном, – капитан ногой подвинул осколки бокала в угол. – Ваше высочество желает ещё вина?

– Нет, – хрипло ответил принц. – Ты куришь?

– Дочка, где-то у нас были черные гаванские сигары, Натал привозил, не знаешь? – спросил Гиацинт Омелу. Та скорчила скептическую гримасу.

– В серванте.

– Принеси, пожалуйста.

– Мама тебя убьет, – предупредила принцесса.

– Успокойся, для гостя.

Омела через минуту вернулась с большой коробкой эбенового дерева.

– Все начинают волноваться, – доложила она. – Ты скоро?

– Скажи, чтобы прекращали, и возьми мой бокал.

Омела ушла. Принц посмотрел на собеседника.

– Красивая выросла. А тот малыш… сын?

– Угу.

– Похож. Один он у тебя?

Капитан молча поднял два пальца. Неро` свистнул:

– Ого! И судя по тому, что Виола очень злая, ждете третьего ребенка?

– Почему? Четвёртого.

– О, конечно, извини.

Гиацинт посмотрел на него и спокойно спросил:

– Ты останешься на ночь?

Тюльпан отрицательно качнул головой:

– Хочешь, чтоб твои меня съели? Видел, как встретили? А Виола – прямо тигрица!..

Его собеседник двинул плечом:

– Просто ты явился как раз ко дню рождения нашей принцессы, точно как злая фея из сказки, которую забыли пригласить. Вот жена и забеспокоилась.

– А ты? – Чёрный Тюльпан сверлил его взглядом.

Гиацинт грустно усмехнулся:

– А мне-то что? Прошли те времена, когда ты мог меня чем-то смутить.

Принц шевельнул бровью.

– Положим, мне и раньше это не особенно удавалось. Но теперь… Не боишься? Я ведь могу ей всё рассказать.

– Кому? – бесстрастно спросил Гиацинт.

– Омеле.

Капитан вздохнул, почти с сожалением:

– Нет, не можешь. – И снова облокотился на перила балкона.

– Ты так уверен в моём благородстве? – хмыкнул Неро`.

– Просто, она знает всё то, что ты хочешь сказать.

– Ты говорил с ней? – удивился Тюльпан.

– Нет. У неё кошачья память, она просто ничего не забыла.

Неро` от неожиданности уронил сигару, и желтый огонек падающей звездочкой мелькнул в темноте.

– Думаешь, она могла меня узнать? – нахмурился принц, недоверчиво глядя на Гиацинта.

– Уверен.

Неро` замолчал, глядя на море и черное августовское небо. Потом медленно проговорил:

– По крайней мере, она не подала виду…

Капитан сухо усмехнулся:

– Это жемоядочка.

– Прости, не учёл…

Гиацинт тоже смотрел в небо. Принц спросил, не глядя на него.

– Ты дал девчонке свою фамилию?

– Угу. Она, правда, и свой, ирландский кусочек оставила. Недавно выписали паспорт… Теперь она мадемуазель О`Вискум Альба-Ориенталь.

– Почему так?

– Так захотела.

Тюльпан тревожно нахмурился:

– А кто ещё знает, что в ней… не графская кровь?

Гиацинт дернулся от беззвучного смеха.

– Ты меня доконаешь, Неро! Во всём мире мой титул ещё не забыли только два человека: Розанчик и ты.

– А как же твои родовые земли, замок? – Принц был не особенно изумлен, просто спрашивал. Капитан махнул рукой:

– Та! У моего отца одна надежда – на `Ори. Это наш старший. Ему скоро одиннадцать. Вот он – единственный из всей семьи проявляет какой-то интерес к делам поместья. А мы всё больше на море.

Чёрный Тюльпан кивнул.

– Я видел "Паллас" в порту. Твой?

– Угу.

– Красавец!

– Ничего, – сдержанно согласился Гиацинт.

Неро` ностальгически вздохнул.

– А где тот? Та скорлупка, на которой вы ходили в свадебное путешествие.

Гиацинт покосился на него.

– Радуйся, "Дельфиниум" затонул два года назад против мыса Игольный.

– Жаль.

Капитан сказал, после паузы:

– Это так мы с Виолой отправили в первый рейс сына. Чуть не погиб… И я знаю за что.

– Омела тоже там была? – Чёрный Тюльпан нисколько не радовался, напротив, забеспокоился.

– Да. Вся моя команда была, кроме нас. Мне вообще, их молодежные затеи уже в печенках сидят! Виола чуть из окна не выбросилась, когда узнала. Ну, всё обошлось… Вот это тогда мы "Паллас" отгрохали.

Неро` улыбнулся:

– В честь покровителя гиацинтов?

– Угу, в честь покровителя Тико.

– Тико? А..?

– Гиацинтик Палласа,[1] – усмехнулся капитан. – Тико.

– Ясно… – протянул принц. – А `Ори?

– Орион. Небесный охотник. Виола придумала: граф `Ори Ориенталь. Смешно.

Неро пожал плечами.

– Красиво.

Гиацинт осторожно спросил:

– А у тебя?..

– Сын. Гес. Гес Лютеа[2]. Лютеция, мерзавка, увезла его в Нормандию. Мальчишке скоро – девять, а я его даже не видел. А твоему Тико?

– Восемь.

Гиацинт помолчал, глядя в море. Стараясь не смотреть на собеседника, хмуро спросил:

– Неро`, ты мне простишь когда-нибудь…"Геснера"?

Чёрный Тюльпан удивленно повернулся к нему.

– Я тогда, твоей милостью, потерял абсолютно всё, даже "гранда" лишился. Только то, что "принц крови" не могли забрать. Корабль бы всё равно конфисковали, так что… Так даже лучше. Тоже хотел спросить… Это твоя забота, чтобы Лютеция жила со мной в замке?

Граф опустил глаза:

– Да.

– Я так и понял. Спасибо.

Гиацинт невесело усмехнулся:

– Не за что. Ты останешься до утра? Только извини, мы завтра ждем Пассифлору.

– Я знаю, – кивнул Неро`. – Сегодня ночью я уезжаю.

– Если не секрет, куда?

Тюльпан тяжело вздохнул.

– Меня ждет почтовый клипер в порту. Что не спрашиваешь, сбежал я, или как вообще здесь?

Гиацинт пожал плечами:

– Это не моё дело. Но, думаю, не сбежал.

Неро закурил новую сигару и, выпустив кольцо дыма, кивнул:

– Правильно думаешь. Ты слышал, Скарлет разбилась на охоте.

– Слыхал. Но ведь спасли.

– Да, – Тюльпан жестко кивнул. – Она пока была при смерти, перед операцией подписала не только отречение от короны, но и прошение из Испании позволить мне покинуть континент и катиться ко всем чертям.

Гиацинт тихо спросил:

– Куда?

– По моему усмотрению, лишь бы подальше! – Неро яростно затянулся, коротко выдыхая дым. – Поеду в Австралию. Когда-то купил там в Виктории пару приисков, они не попали под конфискацию. Займусь делом.

– Один?

– Пока – да. С Лютецией мы разошлись. Правда, думаем снова сходиться. Она вздорная тётка, но у меня кроме неё никого нет. Опять же, сын…

Она ведь тогда опять завелась из-за женитьбы. Принцессой больно хочет стать. Всегда хотела…

Я говорю: "Что тебе от этого теплей зимой будет, что ли?" А она завелась и уехала. На последнем месяце была, стерва, вот и выпустили. – Принц нервно засмеялся: – А потом все годы писала, что рада бы вернуться, да не пускают. Вот скажи, зачем ей герб этот? Рисовать-то его всё равно не на чем. Мы же, в общем, на улице. Особенно теперь.

Гиацинт с болью посмотрел на него.

– Неро`, почему ты к нам приехал, а не к сыну? Марсель ближе?

– Смеёшься? – горько усмехнулся принц. – Хотя, кстати, действительно ближе. Я ей написал, чтобы приезжала в Викторию, если хочет. Теперь, наверное, разрешат. – Он помолчал, думая о своем. – Мне дано только два дня. У Омелы день рождения совпал… Решил посмотреть на неё. И вообще на вас всех. Вспоминал ведь, тебя в особенности, каждую минуту.

– Так уж и каждую? – с насмешливым недоверием переспросил Гиацинт.

Чёрный Тюльпан серьёзно кивнул и порылся в кармане.

– Каждый час – точно. Забери их, пожалуйста. – Он протянул Гиацинту круглые золотые часы с изумрудом на крышке. Граф удивленно вскинул брови:

– Откуда? А… Конечно… Оставь на память.

Неро засмеялся.

– Да сил моих нет больше, смотреть на них! Лютеция их двадцать раз в окно выкидывала; собака её желтая всё их сожрать пыталась, цепочку отгрызла… Забери, прошу. – Он отдал часы прежнему хозяину. – Там на крышке твоё имя, это подарок?

Гиацинт медленно ответил, глядя вдаль:

– Не совсем. Единственная вещь, которую покупал сам, после первого солидного заработка в театре. В Париже. Амариллис забрала и выгравировала надпись: "Гиацинту Ориенталь на счастье. Пусть время и дальше работает на тебя".

Тюльпан молчал, глядя на загорелый чеканный профиль своего бывшего врага. На губах Гиацинта играла тень улыбки, ветер шевелил вьющиеся светлые волосы на лбу.

Неро завистливо вздохнул:

– Оно и работает. Время… Повернись на секунду.

Граф усмехнулся:

– Знаю, куда смотришь. Здесь он. Остался. – Он провел рукой по волосам, открывая тонкий белый шрам на виске. Тюльпан снова вздохнул и выбросил окурок сигары.

– А ты потом ещё раз ЭТО видел?

– О чём ты? – шевельнулся Гиацинт.

– Последний луч заката.

– А… – капитан с лукавой улыбкой обернулся к гостю. – Да, ещё раз видел. – Он посмотрел на черное небо и рассказал.

– Мы тогда были на севере Атлантики, в Море Мрака. Виола тогда… ну, это последние дни, когда она носила Тико. Каждую секунду ждали родов.

Вечер. А я на палубе торчу, айсберги же кругом! Это в конце осени было. Возвращались из Швеции. Устроили себе круиз по Скандинавии. Вообще-то ездили в Голландию, а потом…

Увлеклись: Дания, Швеция… Когда сообразили, что ребенок родится в море, уже было поздно. А ещё нас, как всегда, чёрт понёс вокруг Великобритании; хотели зайти в Ирландию, к Скарлет, и Омела чтобы посмотрела на родину предков, но потом нам стало уже не до Ирландии.

– Могу представить! – хмыкнул Неро.

Гиацинт с грустной иронией смотрел на него.

– Представить можешь? Вот и представь: вдали полоса айсбергов. Закат. А я чуть ли штурвал не грызу от беспокойства. Но ничего, обошлось.

Полчаса мы с айсбергами играли в прятки, вроде бы в нашу пользу. Я только передал управление кораблем и подхожу к борту… Тогда и вспыхнул опять этот зелёный луч. Оглядываюсь – стоит Омелка и спокойно так говорит: "Папа, началось…" – Он засмеялся: – Кошмар, правда?

Неро покачал головой.

– Завидую я твоим кошмарам. На, отдашь ей. Подарок ко дню рождения. – Он протянул маленькую черную коробочку.

– Кольцо?

– Угу.

Гиацинт взял подарок.

– Можно посмотреть?

Принц улыбнулся:

– Ради Бога…

.

[1] гиацинтикПалласа ( Hyacintella palasii) – дикорастущее растение с ясно-голубыми цветами, меньшая копия гиацинта восточного.

[2] “Гес” – сокращение от Геснера – имя ученого, присвоенное этому виду тюльпанов (Tulipa gesneriana) – тюльпаны Геснера. Lutea – желтый (лат.)

68.

В коробочке лежало серебряное витое колечко из скрещённых тюльпанов, которые заплели свои лебединые шеи в загадочный узор и смотрели в разные стороны, как бы догоняя один другого.

– Прекрасная вещь, – приподняв бровь, оценил Гиацинт. – Отдай сам, я позову Омелу.

Неро поморщился:

– Не надо. Отдашь, когда я уйду. Потом.

– Не хочешь с ней поговорить?

Принц посмотрел вверх, потом оглянулся на дверь зала, где пировали гости.

– Лучше не надо. Что я ей скажу?

Капитан хмыкнул:

– Тебе ничего говорить не придётся. Сама будет болтать без остановки.

Неро молча с сомнением покачал головой, но опустил коробку с кольцом в карман, видимо, согласившись отдать подарок лично. Потом он что-то вспомнил.

– А ты что подаришь?

Гиацинт смущенно и озорно улыбнулся:

– Не скажу. Ты смеяться будешь.

– Ну, скажи, – попросил принц. – Даже если это не в моём вкусе, я пойму.

Капитан оценивающе покосился на него, как ребенок, который думает доверять ли секрет взрослому дяде.

– Ладно, – решился он. – Только не говори ей.

– Да как я могу ей вообще что-то сказать! – возмутился его недоверием гость. – Ну, обещаю. Так – что?

– Не "что", а "кого". Мы с Виолой решили подарить ей… кошку.

Глаза у принца округлились:

– Кошку? – он почесал бровь. – А… почему?

– Понимаешь, она очень хотела кошку. Всегда. Они ей жутко нравятся. Виола сопротивлялась раньше: и так дома зверинец, а тут ещё кошку, ну… Вот наконец решили. Омела ещё не знает, мы её принесем завтра утром. – Граф закатил глаза: – Дай Бог, чтоб моя теща завтра не приехала, а то крику будет…

– А вы нашли уже эту… кошку?

– Ну да. Она у соседей. Спрятали до завтра. Маленькая, котёнок ещё, пушистая.

Неро улыбнулся.

– Рыжая?

– Ага. Аж розовая. Омелке понравится, и, главное, она её теперь повсюду таскать с собой будет, а на корабле кошка не помеха. Кстати, на "подарке" будет браслет из розового жемчуга на шее, но, уверяю тебя, наша принцесса и не заметит.

– Как зовут этот "подарок"? – Неро представил себе рыжую кошку с ожерельем на шее из крупного розового жемчуга, отливающего янтарем.

Капитан махнул рукой.

– Нара, конечно. Антеннария[1]. Вообще-то, Омелка завтра должна сама имя выбрать, но она давным-давно говорила: «Будет у меня кошка, назову Наркой».

Принц кивнул:

– Правильно. Раз ей так хочется… А у Омелы какие вообще планы на жизнь?

– Не зна-аю… – протянул Гиацинт, прислоняясь боком к краю балкона. – Морем она, конечно, заболела. Вся её жизнь, всё-таки. Но это – так… Оранжерею закончила здесь, поступила в Кембриджскую, учиться не хочет. По-моему, из неё вырастет знаменитая укротительница хищников. Видел бы ты, как она по джунглям носилась – блеск! Но сама ещё не решила толком. Да и куда спешить?..

– Действительно, – согласился принц. – Не влюбилась ещё?

– Да как… тебе сказать, – Гиацинт оглянулся.

В дверь стучала Омела.

– Эй, вы! Возвращайтесь в дом! Госпожа капитан приказывает!

– Это ты или мама? – спросил Неро. Омела взобралась коленями на подоконник и повисла в форточке.

– Вообще-то мама. Но сегодня – я!

– Она сегодня вообще центр вселенной, – саркастически заметил капитан. – Чего ты там висишь? Заходи к нам.

– Как? – возмутилась Омела. – Через форточку? Ты закрыл дверь.

Гиацинт коротко вздохнул и, не глядя, повернул ручку. Омела ворвалась к ним.

– Солнышко, у нас мужской разговор…

– Я вижу! – перебила она. – Если не хочешь нарваться на "женский", иди к маме. И вообще, они все там бесятся… – Она лукаво посмотрела на отца. – Почему, не знаешь?

Он картинно развел руками:

– Понятия не имею. Детка, ты поговори тут, пока, с… его высочеством, а я займусь своими прямыми обязанностями: успокою шторм.

– Иди-иди… Капитан, – закивала Омелка. – А мы тут с принцем…

– Ведьма! – сверкнул глазами Гиацинт. – Рыжая. – И захлопнул дверь.

Раздвинув шторы, как занавес, он появился перед публикой. Вернее, «над» публикой, на верхушке балконной лестницы. С другой стороны зала такая же вела в кабинет.

– Что? – первым не выдержал Розанчик.

– Ничего, – Гиацинт спокойно спустился, подошел к столу и к Виоле. – Всё кончено. – Он поцеловал жену.

Малышка Ирис спросила:

– А где тот? Ты его сбросил с балкона, да?

Тико Ориенталь через стол погрозил подружке кулаком за дурацкие вопросы. Но по лицам остальных было видно, что они вполне могли спросить то же самое.

– Где дочка? – Виола нахмурилась, наблюдая, как Гиацинт наливает себе шампанского и пьёт, как ни в чём не бывало. Он кивнул на дверь веранды.

– Там. Они беседуют.

– И ты оставил её одну с ним? – Амариллис не верила своим ушам.

Сев во главе стола, на своём месте, капитан спокойно кивнул:

– Да.

.

[1] (Antennaria dioica) – кошачья лапка двудомная. Женские цветки – розовые, мужские – белые.