Текст книги "Подарок рыжей феи (СИ)"
Автор книги: Елена Крыжановская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Флермонд. Подарок рыжей феи
1. Пленник лунной решётки
.
МИР ФЛЕРМОНД
август,
Средиземное море, Испания, Бискайский залив
3 месяца после Бала Цветов
.
Гиацинт шевельнулся и открыл глаза. Щекой он чувствовал жёсткие деревянные доски.
"Как палуба…" – он старался вспомнить, что же случилось.
"Была ночь…"
Он разжал и передвинул левую руку, её локоть мешал видеть, что делается вокруг.
"Была ночь…"
Ночь была и сейчас. Гиацинт видел лунную сетку на полу – тень квадратной решётки окна.
"Как ярко светит луна. Тогда, на площади, луны не было…"
Вспомнилось всё, что случилось в тот день, правда, смутно. Вроде точно ясно, что происходило, но подробности как-то стёрлись, перемешались, никак не расставить события, всё путается…
"Потом разберусь, – решил Гиацинт. – Посмотрим, что тут творится…"
Он попробовал встать, но, чуть приподнявшись, снова со стоном упал. Правая рука онемела и не желала двигаться вовсе. Опираясь на левую, он сел и прислонился к стенке.
Его окружала квадратная дощатая комнатка с единственным окном высоко от пола. Сквозь него потоками лился лунный свет, рисуя на полу яркий узор решётки. Светло, можно рассмотреть все предметы, тем более что их вообще нет. Пол, стены, окно с решёткой и дверь, тоже с маленьким клетчатым ромбом – окошко, закрытое снаружи деревянным ставнем. Ни стола, ни кровати, одни тёмные деревянные стенки и лунный свет.
"Люкс! Хорошие декорации для медового месяца, – усмехнулся Гиацинт, рассматривая свои новые апартаменты. – Качается всё, будто в море…"
Он глубоко вздохнул и собирался встать на ноги.
От порции кислорода закружилась голова, в ушах зазвенело. Чтобы не упасть, он вцепился в доски пола, мягко поплывшего в сторону.
По освещённому квадрату на полу мелькнула серая хвостатая тень. Испуганная его резким движением, крыса метнулась и пропала в темноте.
– Только тебя мне всю жизнь и не хватало, – вслух сказал граф и левой ладонью убрал со лба упавшие на глаза пряди волос.
Пальцы больно задели какой-то шрам. Гиацинт провёл рукой по лицу. Справа через висок до кости скулы тянулась широкая ссадина.
"Откуда? А… конечно! Последний удар, такой, что всё небо распалось на звёздочки. Это мне ещё повезло – пришёлся вскользь, а то бы всё… Да где я, в конце концов?"
Поразмыслив, он решил, что, похоже, – на корабле. В трюме. Граф ярко вспомнил ночную драку. Как его угораздило помчаться ночью без оружия по улицам?!
Обругав себя законченным идиотом, он собрался перейти к более решительным действиям, но сделать это было не так-то просто. Стоило пошевелиться, перед глазами всё плыло. Подняв голову и чувствуя затылком дощатую переборку, он рассматривал лунные блики, плясавшие на потолке. Отражение волн за бортом.
"Статуэтка такая есть, три обезьяны. Никого не вижу, ничего не слышу, ни черта не соображаю, – сердито оценил своё состояние Гиацинт. – Наверное, сотрясение мозга…"
Он мысленно усмехнулся и застонал сквозь зубы: "Было бы что трясти! Болван, дать себя поймать на эту идиотскую весть о пожаре…"
С досады он легонько стукнулся затылком о переборку. Сознание вроде бы прояснилось.
"Вечно у меня всё наоборот! Надо треснуть как следует, чтобы всё встало на место".
Резкой болью правая рука напомнила о своём существовании. Гиацинт удивлённо опустил глаза и ахнул. Вся правая половина рубашки залита кровью. Но странно, на полу крови нет.
Гиацинт осмотрел рану, чуть ниже плеча. Она оказалась забинтована полоской ткани выдранной из рукава рубашки от плеча до манжета. Граф удивился такой заботе бандитов. Так же забавляло то, что его камзол, брошенный на площади, лежал рядом на полу.
"Может, они мне ещё и деньги оставили? – насмешливо подумал пленник. – Хотя меня сейчас больше интересует зеркало…"
Он проверил содержимое карманов. В левом кармане брюк лежал носовой платок. Золотые часы исчезли, металлическое небьющееся зеркальце Виолы тоже пропало.
"Однако, мне предписано вести аскетический образ жизни. Боятся, что я наточу край зеркала о камни и вскрою себе вены или нападу на охранника? Хм!.. Для этого, как минимум, нужны камни!.. Но можно было бы попробовать и об решетку…"
В карманах камзола пусто, только во внутреннем нагрудном кармашке Гиацинт удивлённо наткнулся на маленькую штучку, о существовании которой не помнил. Это оказалась пара игральных костей, спаянных короткой цепочкой, только не обычных чёрно-белых, а наоборот – чёрных, с белыми точками. Давний талисман, подарок Амариллис после премьеры "Лис Нуар". Улыбнувшись, он подкинул кости в ладони.
"Оставили. Естественно, это святое! Видимо решили, что меня их пропажа очень огорчит, или расстроились, что играть нельзя…"
Нож он потерял на площади, не стоило и проверять, а вот кольцо… Гиацинт посмотрел на руку, где ему полагалось быть.
"Трижды болван! Ты же сам оставил его в номере гостиницы, решил не надевать обручальное кольцо в театр, всё равно снял бы перед выходом на сцену".
Он вздохнул:
– Похоже, они не аскеты, а педанты эти бандиты. Учли все мелочи и забрали только полезные вещи. Зеркало – Бог с ним, а по часам можно было узнать направление, куда мы идём, если знать, какие созвездия там, на небе. Если часы уже остановились, я бы знал, что прошло больше двенадцати часов, с тех пор, как я здесь. Я же заводил их вчера утром…"
Вчера? А вчера ли это было… Вообще, какой сегодня день? Сколько он лежал без сознания? Луна… В ту ночь было пасмурно, нельзя сравнить, насколько она изменилась.
"Соображай, давай, – пришпорил себя Гиацинт. – В Бельведере луны точно не было. На следующий день над гондолой взошел молодой месяц. Это третий день от начала лунного цикла. Так? Дальше, когда мы собирали чемоданы, чтобы ехать в Ливорно, за окном висела ровно половинка луны, это… седьмой день.
Дальше не помню, придётся считать… Прогулочка моя по ночным улицам была, значит, на девятый день. До полнолуния оставалось дней пять. А сейчас сколько?"
Чтобы ответить на этот вопрос ему необходимо встать и выглянуть в окно.
Сначала граф занялся раненой рукой. Онемение уже отошло, и рана жутко горела. Стиснув зубы, Гиацинт подвигал рукой, пошевелил пальцами.
"Ну, кости целы. Что ей сделается, заживёт!"
Зубами разодрал на две продольные половинки светло-лиловый шёлковый галстук-ленту. Связал полоски в кольцо и повесил на шею, положив правую руку в получившуюся петлю.
"Отлично, дальше у нас цель – окно".
Он прислушался. Волны глухо плескались в борта корабля.
"Мы вроде стоим на якоре, или мне кажется? Хотя нет, в моём положении может казаться только наоборот: в голове такая карусель, что полный штиль можно спутать с бурей в двенадцать баллов. Значит, стоим. Сейчас посмотрим, где…"
Держась за стену, он встал, с трудом добрался до окна. Сквозь решётку проникал солёный ночной бриз. Луна глянула на него овалом лица, похожим на печального Пьеро` из Комедии Масок. Эта форма означала три дня до полнолуния.
– Двое суток! О, Боже, что ж там творится! Ребята, понятно, с ума сходят, тёща радуется, небось, до упаду… А Виола? И отец… Ужас.
Решив не думать сейчас о родных и друзьях (иначе ещё и сердце станет болеть), Гиацинт выглянул в окно. Вокруг расстилалось море, на горизонте чернел скалистый берег, судя по видимой длине береговой линии, какой-то мыс или остров.
2.
Над морем висела луна. Почти под ней, невысоко над горизонтом подмигивал и переливался красным светом яркий Альтаир в созвездии Орла. В полночь он был бы прямо над точкой Юга. Сейчас, видимо во второй половине ночи, уже сдвинулся вправо, как впрочем и луна. Но всё равно можно сориентироваться. На восток корабль плыть не мог – там Италия, на юг – тоже: круглая луна всходит на востоке, а висит всегда на южной стороне неба. Поскольку луна торчала слева по борту, то впереди запад и Гибралтарский пролив.
Граф сделал предположительные вычисления: если скорость этого корабля двенадцать, ну, десять узлов, то прошли они за двое суток миль четыреста, вряд ли больше. Откуда возьмётся больше? Если ушли под попутный бриз на рассвете, как все нормальные люди делают, то потом ведь всё время пришлось лавировать и идти в бейдевинд, если конечно, курс действительно на запад. А при встречном ветре много ли можно пройти? Они наверняка спешат, но Средиземное море разнообразием ветров летом не балует. Вест-зюйд-вест и всё тут. Он мечтательно улыбнулся, вспомнив шторм. Нет, если по особой просьбе влюблённых, тогда, конечно, всё может быть…
Главное, сообразить, давно ли они здесь стоят, в виду этого острова.
"Вряд ли долгое время. Вероятно, нас тряхнуло, как следует, когда бросили якорь. Оттого я и очнулся. Вопрос в другом: стоим мы по курсу или развернулись при остановке?"
За переборкой слева загремела якорная цепь, наматываясь со скрежетом на кабестан.
"Значит, корма – там. Отлично. Носового кабестана и не слышно – большой кораблик! Куда же мы теперь развернёмся?"
Он ждал. Корабль снялся с якоря и двинулся вперёд. Снова закружилась голова. Луна всё время плясала за окном. Шли к Гибралтару, на запад.
"Хорошо, что не на юг, в Алжир. Там меня как раз ждут милые ребята, покупающие живой товар. Впрочем, радоваться рано. Впереди Марокко, а за Гибралтаром к моим услугам вся экваториальная Африка…"
Лицо луны было ужасно грустным. Казалось, "Пьеро`" укоризненно покачивает головой: "Что, допрыгался, Арлекин?"
Гиацинт понимал, что "допрыгался", но пессимизма лунного Пьеро не разделял.
"Вот завтра узнаю, куда я попал и что им от меня надо, тогда будем решать. Нечего отпевать себя раньше смерти… По моим расчётам, мы где-то в Балеарском архипелаге. Останавливались против Пальмы,[1] наверное. Берега вокруг близко, если бы удалось выбраться, можно и вплавь… Жаль, рука не двигается, этот кретин в шляпе мне её здорово задел. И получить свинцовым кастетом по башке удовольствие не большое. Ладно, не важно. Они, я думаю, тоже нескоро забудут ту ночку! Но где я видел главаря раньше?.."
..
[1] Пальма или Пальма-ди-Мальорка – столица острова Мальорка в Балеарском архипелаге.
3. ДОРОГОЙ гость
.
Наутро в камеру явился сам главарь нападавших, и Гиацинт смог рассмотреть его при свете дня.
Сильно загорелый коренастый усатый мужчина в светло-коричневой, на этот раз, широкополой итальянской шляпе, в оранжевой морской блузе, со злым лицом, и квадратным подбородком с ямочкой, придающим ему сходство с бульдогом, с серьгой в ухе и двумя длинными пистолетами у пояса. По виду – самый настоящий средиземноморский пират. Даже по речи не определишь, откуда. Хмуро глянул на Гиацинта, сидящего на полу у стены.
– Как себя чувствуете, граф?
– Не хуже вас, по крайней мере, – Гиацинт с удовольствием отметил у главаря огромный малиново-чёрный синяк на пол-лица. – Могу я узнать, где нахожусь?
Бандит злобно ответил ему хриплым низким голосом:
– Важнее всего, что вы пока на этом свете, а не на том. Но не сомневайтесь, это ненадолго! Вставайте, прогуляемся по палубе, – он достал из-за пояса пистолет.
Гиацинт поднялся.
– С удовольствием. Насколько бесполезно просить у вас воды и возможности привести себя в порядок?
– Не сейчас, – буркнул главарь.
"Не придумал сразу, как отказать или действительно не знает, что разрешено пленнику? Похоже, он тут не самый главный…"
За дверью ждали ещё два вооружённых матроса. В сопровождении эскорта граф поднялся на крышу своей тюрьмы.
Светило солнце и уже припекало. Позднее утро, часов одиннадцать. Над головой, просвеченные солнцем, хлопали паруса на двух мачтах.
Капитан Ориенталь оценивающе рассматривал неизвестный корабль.
"Ого! Большущий бриг, тыщ пять тонн будет. В него поместятся двадцать "Дельфиниумов".
Поднимаясь по лестнице, он проходил ещё одну палубу, где размещались пушки и отдыхала часть пиратской команды, загорая возле открытых пушечных портов.
Глаз моряка отмечал особенности конструкции и оснастки судна.
"Такой кораблик вполне даст пятнадцать-семнадцать узлов при хорошем ветре. На вид вроде военный, а трюм такой, что в карете можно кататься! Тысячу человек рабов берёт запросто. А то и больше…
Частный, естественно, от позолоты аж трещит, кто такой в военном флоте поставит! Шкатулка лакированная, а не бриг. Только что в такелаж не вплетены золотые нити. Явно, испанец или португалец. Ностальгия по Непобедимой Армаде! Они ещё бы Мадонну на парусе нарисовали! Но построен шикарно, на совесть. Здешняя постройка, средиземноморская, не карибская. Где-то я уже видел похожего красавца…
– Иди вперёд! – грубо толкнул его главарь бандитов, когда Гиацинт приостановился, рассматривая оснастку корабля. В голове снова закружилось, пленник еле удержался на ногах.
Они прошли вдоль левого борта, обогнули палубные надстройки и остановились, возле ступеней, ведущих на ют.
– Просили привести его, когда очнется. Вот, пожалуйста, – безлично обратился главный конвоир к кому-то, стоящему на спардеке.[1] Гиацинт обернулся и прищурившись глянул вверх.
Против солнца рисовался длинный чёрный силуэт.
– Здравствуйте, граф!
Гиацинт склонил голову набок, улыбаясь одной половиной рта.
– Неро`… Конечно, кто ещё способен на такие фокусы. Ну, здравствуйте… принц. Чего надо?
Пленника театр приучил к очень четкой речи, даже говоря тихо. Но всё же для свободной беседы хозяину брига пришлось спуститься
Его высочество Чёрный Тюльпан и на борту сохранял весь придворный блеск своих манер и костюма. На его груди, на черном атласе жилета в обрамлении угольного бархата камзола с лиловым шитьем как всегда серебрилась узорная цепь гранда. Или специально вырядился для встречи с пленником? Может быть, хотя Неро́ при всех любит подчёркивать, что он – принц крови.
Смешно, что при всей его аристократической внешности идеального испанского гранда (только без усов и бородки), с тонким орлиным профилем, горящими чёрными глазами и злым змеиным ртом, и при всей его непомерной гордыне, даже при дворе знакомые называли Неро` просто по имени. (Гиацинта, наоборот, даже друзья чаще звали "граф").
Спускаясь со спардека, принц сладко скалился.
– Я вижу, граф, вы настроены очень любезно. Как вы находите мой корабль? Он вам нравится?
– Так себе, – пренебрежительно скривился Гиацинт. – Мой лучше.
Принц картинно рассмеялся:
– Ещё бы! Такая скорлупка! Если бы мы тогда столкнулись ночью, от вас бы и щепки не осталось!
Граф нахмурился:
– Ночью? А… – Он постучал каблуком по палубе. – Это "Эдельвейс", что ли?
Чёрный Тюльпан удивлённо вскинул брови:
– Догадались, ваше сиятельство? Неужели?
– Догадался. А как он у тебя называется?
– "Эдельвейс", – не понял принц.
– Да ну! Я всегда был невысокого мнения о твоём художественном вкусе, Неро`, но такого всё-таки не ожидал… – Граф сокрушённо покачал головой: – Нет, можно и негра назвать Подснежником, при желании… История знает подобные случаи.[2] Но "Эдельвейс" – это слишком, даже для тебя.
Главарь бандитов, видимо, первый помощник принца, возмущённо хмурил брови, слушая эту тираду. Непозволительно пленникам так разговаривать с господином. Да ещё не хватало, чтобы слышали вахтенные!
Но принц если и обиделся, не подал виду. Неро тоже любил и умел играть на публику:
– Ты прав, это фальшивое название.
– Не сомневаюсь. У тебя всё фальшивое, кроме злости. Меня интересует настоящее.
– "Геснер".
– В честь покровителя тюльпанов?[3] Нормально…
Принц закатил глаза, прижав руку к груди:
– Ах, как я счастлив, что вы одобрили мой выбор, ваше сиятельство! Ваше мнение для меня столь многое значит!
Граф не обратил на его раздражённый притворно-приторный восторг никакого внимания. Он думал о другом.
– Подожди, так "Чёрный Гесс" – это ты?
– Это прозвище моего брига, а что?
Гиацинт усмехнулся:
– Ничего. Другое дело. Всё как нельзя более ясно. Может, всё-таки скажешь, зачем я тебе понадобился?
Тюльпан стал серьёзным.
– Скажу, в своё время. Пока, ты будешь моим гостем. Мне приятно видеть тебя здесь, и мы позаботимся, чтобы ты не скучал. Правда, Тацетта?
Помощник угрюмо кивнул, и выражение его лица не обещало графу ничего хорошего.
– Тацетта считает, что не мешало бы вздёрнуть тебя на нок-рее по морским законам. Без лишних церемоний, – с нектарной улыбочкой сообщил принц. – Но у меня на этот счёт несколько иные планы.
Гиацинта это обещание мало трогало. Он вспомнил, где видел главаря: в саду дворца Тюильри`, вместе с виконтом Нарциссом. Гиацинт знал, как и все при дворе, что виконт выиграл свой титул в карты, в клубе своего лучшего друга Тацетты и не без его помощи. Нарцисса всегда интересовали карты и выпивка куда больше, чем политические интриги (в отличие от его милой сестрички), и Тацетта охотно покровительствовал ему и в том, и в другом.
"Тогда всё ясно. Тацетта готов мне горло перегрызть за друга, Неро` – за любовницу и ещё за многое другое. Весело".
Тюльпан смерил его взглядом:
– Что с рукой?
Граф кивнул на Тацетту.
– Это ты у него спроси, он лучше объяснит.
– Двигать ты ею можешь?
Гиацинт уловил в голосе принца настоящее беспокойство и решил воспользоваться этим.
– Не-а, – безразлично протянул он. – Абсолютно.
Чёрный Тюльпан действительно заволновался.
– Жаль…
Гиацинт насмешливо сверкнул глазами:
– Какая трогательная забота, Неро! Неужели настолько не всё равно, какой рукой я положу венок на твою могилку? Или хочешь, чтобы я составил завещание в твою пользу? – он с готовностью кивнул. – Так я продиктую! Подпись поставим кровью. Хотя, должен тебя разочаровать. Поживиться там будет нечем.
Стараясь не выдать раздражения, принц снова оскалил зубы в улыбке:
– Почему же? Ты богатый наследник. Я, пожалуй, потребую за тебя выкуп.
Граф двинул здоровым плечом:
– Попробуй. Только моя жизнь недорого стоит. Денег у меня и раньше никогда не водилось, и сейчас нет.
– Так уж и нет? – недоверчиво усмехнулся принц.
Гиацинт поднял бровь:
– Да откуда им взяться? Я ведь не меняю наркотики на африканские алмазы в Кот-д`Ивуар. И работорговлей не занимаюсь. Так что, денег нет. Извини.
Неро` злобно заскрежетал зубами и оглянулся на Тацетту. За их разговором наблюдала почти вся команда. Тюльпан через силу спокойно ответил:
– Пусть не деньгами. У тебя же есть родовые замки, фамильные драгоценности. Мне хватит.
Граф очень натурально изобразил растерянную задумчивость.
– Понимаешь, ещё в детстве за "примерное" поведение, я был формально лишён наследства. Разве не знал? Как же, все знают. Когда мне исполнится двадцать один, документ можно будет аннулировать или закрепить навсегда. Годик подождёшь?
– Подожду, – процедил принц, невольно дернув щекой.
– Неслыханное терпение! – громко восхитился Гиацинт. – Браво, Неро`! Вот истинный благородный кабальеро – образец для всех похитителей!
Понимая, что беседа складывается не в его пользу и, испытывая горячее желание кинуться на своего слишком весёлого пленника и растерзать его на куски, Чёрный Тюльпан решил продолжить разговор в другом месте, подальше от любопытных глаз команды. Натянуто улыбнувшись, он сделал любезный жест:
– Обсудим подробности этого предложения в моей каюте. Прошу вас, граф.
– Уже уходим? – огорчился Гиацинт.
– А чего ждать?
– Лично я жду, пока ты изжаришься, – граф красноречиво облизнулся. – На солнце градусов шестьдесят? Если кто-то весь в черном, ждать недолго!
– Хм, – Неро подавил усмешку и стряхнул с бархатного камзола несуществующую пылинку. – Я охотно выбрал бы менее официальный костюм, но решил отдать тебе последние почести. Это траур по вашей молодой семейной жизни, граф.
– А… значит, главного блюда не будет… – Гиацинт изобразил разочарование. – Жаль! Ваше высочество от рождения в трауре, мог бы придумать что-нибудь новенькое. Прости, можно личный вопрос? У тебя и пелёнки черные были или только ленточка?
Тацетта кашлянул в кулак, подавляя невольный смех. Черный Тюльпан ласкового ухмыльнулся:
– Юмор смертника? Что ж, я запишу твои последние шутки для истории и передам близким. Но если у тебя приступ остроумия от голода, это легко уладить. Пойдемте, граф… Представление окончено! – резко добавил он для всех, кто прислушивался издали к их беседе.
Гиацинт очень хорошо понимал чувства своего врага и мог рассчитывать, что всё только начинается. Счёт пока 1:0 в пользу гостя.
.
[1] спардек – палуба надстройки на судне.
[2] у Майн Рида, например, (“Затерянные в океане”) негра звали Снежок (по-цветочному – Подснежник).
[3] Геснер – учёный, имя которого присвоено виду тюльпанов – тюльпаны Геснера (Tulipa gesneriana).Они бывают любой окраски. Чёрный Тюльпан, тоже принадлежит к этому виду. “nero” – чёрный (итал.) Ударение на последний слог потому, что его зовут – Нерон (как одного милого римского императора)Neron– [нэро`] (по-французски последняя согласная не читается).
