Текст книги "Новая жизнь Эвелин (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9.

Вечерами, когда Шарлотта, утомленная дневными заботами и тренировками, наконец, отправлялась спать, а в огромном доме воцарялась густая, бархатная тишина, наступало мое время. Время выдохнуть, сбросить с себя маску компетентной наследницы и сурового опекуна, и снова стать просто Аней из 2026 года, застрявшей в чужом теле и чужой эпохе.

Я спускалась на кухню, где миссис Морган, моя бессменная фея-крестная и по совместительству хранительница домашнего уюта, уже поджидала меня.

Она всегда чувствовала, когда мне это было особенно необходимо. Сегодня она превзошла саму себя, приготовив целую гору моего любимого шоколадного печенья – того самого, с большими кусками тающего шоколада и морской солью. Рецепт этого печенья, я была уверена, она получила не из поваренной книги, а напрямую от самих ангелов во время секретного сеанса связи.

– Эви, дорогая, тебе сегодня посыльный принес бандероль, – миссис Морган с заговорщицким видом протянула мне увесистый пакет, перевязанный грубой бечевкой. Он пах пылью дорог и чем-то типографским.

Я с любопытством, как ребенок на Рождество, разорвала плотную оберточную бумагу.

– Да это же новый роман Джека! выдохнула я, с благоговением проводя рукой по твердой, еще пахнущей свежей краской обложке. На ней, на фоне зловещего силуэта поместья, готическим, полным драматизма шрифтом было выведено: «Убийство в поместье».

– О, да! – я плюхнулась в уютное кресло у камина, в котором весело потрескивали поленья, – Хорошая, наверняка кровавая книга, лучшее в мире шоколадное печенье миссис Морган и чашка свежесваренного, крепкого кофе, – мечтательно произнесла я, откидываясь на спинку и вытягивая уставшие ноги, – Что может быть лучше для идеального вечера? Кажется, я наконец-то нашла свой дзен. Гармония. Покой. Тишина…

– Тетя Эви, не пытайся меня одурачить, – раздался с дивана насмешливый голос Шарлотты, которая до этого делала вид, что с головой ушла в чтение «Острова сокровищ». Она опустила книгу, и я увидела ее хитрые, всезнающие глаза.

– Тебе совершенно незнакомо слово «покой». Ты не можешь просидеть спокойно и пяти минут. Я видела, как ты сегодня пыталась научить нашего садовника делать компост по какой-то «прогрессивной технологии», он теперь от тебя прячется за сараем. Так что, признавайся, что ты придумала на этот раз?

Эта маленькая проницательная ведьма знала меня лучше, чем я сама себя. Она видела насквозь мою маску усталой леди и безошибочно угадывала кипящую внутри меня энергию, которая отчаянно искала выхода.

– Не знаю, дорогая, о чем ты говоришь, – я попыталась изобразить невинность, откусывая большой кусок печенья, – Мне кажется, я выжата как лимон после всей этой бумажной волокиты и сражений со школьными мегерами. Мой единственный план на ближайшее будущее – это доесть это печенье и, возможно, вздремнуть.

– Ага, конечно, – фыркнула она, – А потом ты проснешься и решишь, например, построить на заднем дворе ветряную электростанцию.

Я рассмеялась. Она была права.

– Ладно, ты меня раскусила, – я сдалась, поднимая руки, – Но… к книге Джека прилагалось еще и письмо, – я с интригующей улыбкой помахала кремовым конвертом, – Наш гениальный писатель, мистер Джек Хейзен, уехал в Голливуд. Его роман не просто одобрили, его немедленно запустили в производство! Его начали экранизировать! И он, как лучший друг на свете, приглашает нас с тобой погостить, посмотреть на живых кинозвезд и понаблюдать за съемочным процессом.

– УРА! – Шарлотта подскочила на диване так, что с него слетели все подушки, – Тетя Эви, что же ты сразу этого не сказала! Поехали! Пожалуйста, пожалуйста, поехали! Я очень тебя прошу!

Ее глаза сияли таким неподдельным восторгом, что я не могла не улыбнуться. Это была отличная возможность не просто отдохнуть, но и сделать перерыв в учебе Шарлотты, которая после всей этой истории со школой превратилась в сущий ад для нас обеих.

Может быть, и права была эта мегера Хадсон, и нам нужно подождать год. А может, стоит нанять частных учителей или мне самой, вооружившись методичками, заняться ее обучением. В любом случае, решение было принято, мы собираем чемоданы.

– Вперед, Шарлотта! Голливуд ждет нас!

И мы собрали чемоданы. Причем сделали это с такой скоростью, что, казалось, мы не просто едем в отпуск, а эвакуируемся с тонущего корабля.

Миссис Морган, всплескивая руками, пыталась впихнуть в наши саквояжи теплые вещи, «на случай, если в Калифорнии вдруг похолодает», а Шарлотта тайком упаковывала всего своего плюшевого медведя, который был размером с нее саму.

Мы приобрели билеты на первый же пассажирский пароход, идущий до Города Ангелов. Еще год назад такая поездка заняла бы целую вечность и напоминала бы скорее ссылку, чем путешествие, но открытие Панамского канала, этого чуда инженерной мысли, существенно сократило путь и время.

И все же, несколько дней, проведенных в открытом море, показались мне бесконечными. Днем я отбивалась от назойливых ухажеров – скучающих богачей в белых костюмах, которые считали своим долгом развлечь «одинокую молодую леди». Вечерами я играла в шарады с Шарлоттой и пыталась объяснить ей правила покера, к ужасу окружающих нас матрон. А ночами, стоя на палубе под огромным, усыпанным бриллиантами звезд небом, я думала о том, какой же сюрреалистичной стала моя жизнь.

Лос-Анджелес встретил нас ослепительно ярким, почти физически ощутимым солнцем, густым, сладковатым запахом эвкалиптов и неизменной, широкой, как калифорнийское шоссе, улыбкой Джека, который встречал нас прямо в порту.

Он выглядел так, словно сошел с рекламного плаката: загорелый, в расстегнутой на груди белой рубашке и светлых брюках. От него пахло успехом, свободой и чем-то неуловимо голливудским.

– Адель, Шарлотта, мои милые девочки! – он сгреб нас в охапку, легко подняв Шарлотту на руки и закружив ее так, что ее шляпка едва не улетела в океан, – Наконец-то вы здесь! Я уже думал, вы решили по пути завернуть на Гавайи!

Джек галантно открыл нам двери своего нового, блестящего, вишневого цвета кабриолета. Сиденья из кремовой кожи были такими мягкими, что я утонула в них, как в облаке.

– Сразу покажу вам студию, – объявил он, лихо выруливая из порта, – А потом отвезу в гостиницу. Я снял для вас лучший номер в «Амбассадоре».

Он вдавил педаль газа в пол, и мы с ветерком рванули по длинному шоссе вперед, к видневшимся на холмах гигантским, белым буквам. К Фабрике Грез.

– Добро пожаловать в Голливуд, дамы! – прокричал он, перекрывая шум ветра, – Место, где мечты становятся реальностью, а реальность похожа на дурной сон!

На студии царил тот самый организованный хаос, который, видимо, и является двигателем творческого процесса. Мне, привыкшей к тишине и стерильному порядку офисной жизни в 2026-м, это место показалось филиалом сумасшедшего дома во время дня открытых дверей.

Все вокруг было заставлено огромным количеством каких-то фанерных конструкций, раскрашенных под кирпич, мрамор или дерево. Повсюду, как муравьи, сновали люди с озабоченными, горящими энтузиазмом лицами: они кричали что-то в рупоры, таскали осветительные приборы размером с небольшую зенитную установку и разматывали километры толстых черных кабелей. Мои глаза разбегались, пытаясь уловить и запомнить хоть что-то в этом безумном, калейдоскопическом ритме.

– Джек, а это разве не Глория Свенсон только что прошла мимо? – я замерла, проводив ошарашенным взглядом невероятно красивую девушку в роскошном платье с перьями и длинным мундштуком в руке, которая, грациозно вильнув бедрами, выпорхнула из одного из павильонов.

– Она самая, – небрежно бросил Джек, словно видеть живую богиню немого кино было для него таким же обычным делом, как выпить утренний кофе, – Она здесь снимается в соседнем павильоне. Милая девушка, но немного капризная. Вы еще много кого сможете здесь увидеть. Рудольф Валентино вчера пытался одолжить у меня десять долларов на скачки. Пришлось дать. Как отказать такому красавчику?

– Тетя Эви, мы уже третью звезду немого кино видим за последние четверть часа! – Шарлотта, вцепившись в мою руку, еле сдерживала восторженный писк. Ее щеки раскраснелись, а глаза горели, как два маленьких прожектора, – Как же мне здесь все нравится! Это лучше, чем цирк и зоопарк вместе взятые!

Только ради этого неподдельного, детского счастья в ее глазах стоило проделать такой длинный и утомительный путь.

– Джек, похоже, у тебя действительно неплохо идут дела. Я так горжусь тобой! Как тебе все это удалось? – мне было искренне, до слез, радостно за своего друга.

– После всех этих перипетий в Гаване на меня накатило такое вдохновение, что я написал роман за две недели, – он скромно улыбнулся, но я видела, как он горд собой, – А потом приятель из Лос-Анджелеса сказал, что может познакомить меня с одним режиссером, который как раз ищет свежие, остросюжетные идеи. Я, ни на что не надеясь, выслал ему свой сценарий, а через неделю получил телеграмму: «Приезжайте немедленно. Это золото». И вот… все мы здесь, – по его сияющим глазам я поняла, что его мечта, та самая, которую он когда-то пытался сжечь на полях войны, наконец, обрела реальную, осязаемую форму.

– О чем твой фильм, Джек? Прости, я так и не успела прочитать роман, была немного занята, ну, ты знаешь, разгребала последствия двойного убийства и похищения.

– О, Эви, тебе понравится. Он очень… автобиографичен. Все основано на… ну, ты поймешь, – он хитро подмигнул, – Смелая, умная и невероятно красивая девушка-детектив с острым языком прибывает в Нью-Йорк, чтобы навестить своего лучшего друга, отважного, но немного беспутного летчика. В общем, в фильме будут таинственные убийства, опасные приключения, контрабандисты, мафия и, конечно, грандиозная развязка, которая приведет главных героев прямо к алтарю, где боевая подруга, после долгих уговоров, наконец, скажет свое заветное «да».

– Хм, звучит до боли знакомо всё, кроме алтаря. Насчет этого пункта я бы на твоем месте не торопилась, – фыркнула я.

– Зрители, так же, как и читатели, всегда ждут хэппи-энда, дорогая. Таковы законы жанра. Если хочешь, вот копия сценария, на досуге почитаешь, внесешь правки, – он протянул мне увесистую папку, перевязанную тесьмой.

– «Леди-детектив», – прочитала я название на титульном листе, – А книга называлась «Убийство в поместье», разве не так?

– Да, но режиссер настоял на этом названии. Сказал, что оно более… интригующее и лучше продается. А теперь – небольшая экскурсия по миру великих киноиллюзий. Вперед, дамы!

Джек решительно, как Колумб, шагающий на неизведанные земли, направился в сторону павильона, где пару минут назад, словно божественное видение, скрылась Глория Свенсон. Мы с Шарлоттой поспешили за ним, боясь отстать в этом лабиринте из фанеры и грез.

– Просто удивительно, до чего дошел прогресс, – не переставал вещать Джек, явно наслаждаясь ролью гида по закулисью. Его энтузиазм был заразителен.

– Это вам не театры с их бархатными занавесами. Это – фабрика! Здесь мы создаем миры! Вот, посмотрите на этот автомобиль, – он с гордостью указал на половину металлического корпуса, сиротливо стоящую на нескольких деревянных ящиках. Выглядело это так, будто машина попала в очень серьезное ДТП с гильотиной, – Они использовали этот «автомобиль» в фильме «Малыш» с Чарли Чаплином. В сцене, когда его везут в богатый дом. Оператор снимает с правильного ракурса, и вуаля – у вас на экране роскошный лимузин!

– А теперь посмотрите сюда, – он указал на стопку грубо раскрашенных листов фанеры, прислоненных к стене, – Это декорации бара из фильма «Ковбой». Полная иллюзия!

– Надо же, а в кино это все выглядит гораздо более реалистично, – сказала я, осторожно перешагивая через горы реквизита и толстые, как удавы, мотки кабелей. Я чувствовала себя Алисой, попавшей не в Страну Чудес, а на ее задний двор, где валялись сломанные игрушки и картонные замки.

– Вся магия в деталях. Ну и в правильном освещении, – назидательно произнес Джек, – Вот смотри, сейчас мы поставим эту декорацию с баром, перекрасим ее в какой-нибудь депрессивный темно-зеленый цвет, рядом поставим ящики с бутылками, на которых будет написано «ОЧЕНЬ КРЕПКИЙ ВИСКИ», и получится подпольный бар в Бронксе для нашего фильма. А вот эту декорацию, с бочками из пиратского фильма «Порт отчаяния», мы поставим рядом с этой фанерной кирпичной стеной, и получится…

– Тайный склад Гарри с контрабандным виски, – закончила я за него, и по моей спине пробежал холодок. Слишком уж все было реально.

– Именно! А теперь – фокус! – Джек с видом заправского иллюзиониста и счастливой улыбкой на лице извлек из кармана пистолет и, к моему ужасу, выстрелил вверх. Раздался оглушительный хлопок, от которого Шарлотта взвизгнула, а я инстинктивно присела. Но штукатурка на высоком потолке павильона осталась совершенно целой.

– Это бутафорский пистолет. Звук есть, а пули нет. Максимум, что он может сделать – это напугать особо впечатлительную даму. И это, кстати, оружие нашей леди-детектива, – он с гордостью покрутил пистолет на пальце, как заправский ковбой.

– Но я же не произвела ни одного выстрела за все время нашего расследования. Я предпочитаю использовать мозг, а не грубую силу, – заметила я.

– Это в жизни, Эви. А в кино леди будет стрелять. И много. И желательно с двух рук. Перестрелки любят все. Это закон Голливуда.

– Луиза… Где, черт возьми, Луиза?! – послышался разъяренный мужской голос из-за одной из декораций, который заставил нас всех вздрогнуть, – Джек, верни пистолет на место! Через пять минут мы снимаем перестрелку в баре!

Перед нами, шатаясь, как корабль в девятибалльный шторм, появился невысокий, но очень сердитый мужчина средних лет, в отчаянно мятом костюме и нелепой кепке, сдвинутой набок. От него за версту несло дешевым виски, и его немного пошатывало, отчего его образ казался еще более нелепым.

– Как мы, спрашивается, собираемся снимать великое кино, если главная актриса вечно где-то шляется, а мой второй режиссер-писатель водит на съемочную площадку посторонних девиц?! – мужчина продолжал кричать, активно жестикулируя и забрызгивая все вокруг слюной.

Пока Джек отлучился, я решила как-то разрядить обстановку, пока он не взорвался от праведного гнева.

– Может, вам чем-нибудь помочь? Найти вашу актрису, например? Или принести стакан воды?

Мужчина с трудом сфокусировал на мне свой мутный взгляд. Потом его глаза медленно, очень медленно, поднялись вверх и уставились на мою новую, модную шляпку-клош, которой я очень гордилась.

– То, что надо, – пробормотал он, словно увидел священный Грааль. Он, пошатываясь, подошел ко мне и совершенно бесцеремонно, двумя пальцами, сорвал шляпку с моей головы.

– Сэр, что вы себе позволяете?! Верните мою вещь! – моему возмущению не было предела.

– Мэм, я не знаю, кто вы такая, и мне, если честно, глубоко плевать, – прорычал он, – Но если вы хотите помочь великому искусству, отнесите эту шляпу в гримерную и отдайте Луизе! Она должна быть в ней в следующей сцене! И скажите ей, что если она не появится здесь через три минуты, я лично утоплю ее в Тихом океане!

Он сунул мне в руки мою собственную шляпку и, шатаясь, удалился, продолжая что-то бормотать себе под нос про бездарных актрис и гениальных режиссеров.

– Прости, Эви, я не успел тебя предупредить, – на лице вернувшегося Джека было написано такое смущение, что мне стало его даже немного жаль, – Это наш гениальный режиссер, Декстер. Когда он в творческом запое… то есть, процессе, он не замечает, что может быть немного грубым и фамильярным.

– Так это был режиссер? Какой-то он совсем уж… нервный. Я бы на его месте проверила печень. Но, я готова простить ему его грубость, раз уж моя шляпка станет главным аксессуаром леди-детектива. Джек, ты иди на площадку, не давай Декстеру повода кричать, а то еще покусает кого ненароком, а мы с Шарлоттой пока поищем эту вашу неуловимую Луизу.

Джек с благодарностью кивнул, указал нам направление, и мы отправились в дальний сектор студии, по длинному, гулкому коридору, на поиски главной актрисы. Уж очень нам хотелось посмотреть на эту таинственную «леди-детектива», которая, по слухам, была моей копией.

– Тетя Эви, как здесь здорово! Мы словно в секретном музее, здесь вокруг столько всего интересного! Ой, посмотри, что там происходит впереди?

Я посмотрела в направлении, куда указывала Шарлотта. Впереди, у одной из дверей, жарко, но вполголоса, спорили двое мужчин. Один из них был молодым, невероятно красивым, с идеальным профилем и томным взглядом – настоящая будущая кинозвезда. Второй – солидным, пожилым, в дорогом бархатном пиджаке и с лицом человека, который привык считать деньги.

– Милтон, – говорил молодой красавчик, понизив голос, но в гулком коридоре мы все равно услышали каждое слово, – Говорю тебе, кто-нибудь пострадает. Эти трюки с аквариумом слишком опасны. Хуже будет, если кто-нибудь погибнет. Тогда кровь будет на твоих руках.

– Проваливай с моей площадки, Чарли Миллер! – прорычал в ответ Милтон, – Ты всего лишь каскадер! Твое дело падать и гореть, а не лезть в производственный процесс! Иначе я вызову полицию, и тебя арестуют за саботаж!

Мы с Шарлоттой, стараясь быть незамеченными, юркнули в боковой коридор, где располагались гримерки, чтобы не попасть мужчинам под горячую руку.

– Шарлотта, посмотри таблички на дверях. Главную актрису зовут Луиза Дэвис. Видишь где-нибудь ее имя?

Мы обошли почти все гримерки. Имя Луизы, написанное золотыми буквами, было на самой дальней двери. Я аккуратно постучала. Тишина. Я постучала громче. Снова тишина. Тогда я осторожно толкнула дверь. Она была не заперта, но, к нашему разочарованию, гримерка оказалась пустой.

– Ну и бардак здесь, – сказала Шарлотта, в то время, когда я оглядывала комнату. На гримерном столике, среди разбросанной косметики, перьев и пустых бутылок из-под шампанского, стояла одна, с недопитым виски.

– Интересно, где она сама?

– Может, она лежит дома с головной болью после вчерашней вечеринки? – предположила Шарлотта.

– В этом есть определенная логика, дорогая. Отсутствие на съемочной площадке и явная тяга к алкоголю часто бывают взаимосвязаны. Кстати, свет в гримерке горел, когда мы вошли. Должно быть, она была здесь совсем недавно.

– Тетя Эви, посмотри, здесь есть еще одна дверь, – Шарлотта указала на неприметную дверь у дальней стены, замаскированную под шкаф, которую я сначала не заметила.

– Тогда понятно, как она отсюда вышла, и почему мы ее не встретили по пути сюда. Черный ход. Молодец, малышка, ты очень внимательная.

Я толкнула дверь и шагнула в темный, пыльный коридор, который больше походил на какое-то техническое помещение. Шарлотта немного задержалась в гримерке, с восторгом рассматривая сценические платья актрисы.

Нащупав на стене рубильник, я щелкнула выключателем. Загорелась одна тусклая лампочка. Коридор был заставлен старым, списанным реквизитом: чучелами животных, рыцарскими доспехами, египетскими саркофагами. И посреди всего этого хлама стоял он. Огромный, вертикальный, наполненный мутной водой аквариум, величиной в полтора человеческих роста. Такие часто использовали в фильмах про фокусников и иллюзионистов для трюка с освобождением.

И в этом аквариуме, застыв в неестественной, сломанной позе, среди медленно поднимающихся пузырьков воздуха, плавало тело молодой женщины. Тело Луизы Дэвис. Она была одета в такой же, как у меня, синий дорожный костюм, а на ее голове, съехав набок, красовалась ярко-красная шляпка-клош. Точная копия моей.

Я замерла, не в силах ни закричать, ни пошевелиться.

Воздух словно выкачали из моих легких. Мой мозг, мой рациональный мозг, отказывался обрабатывать эту информацию. Это было слишком нереально. Слишком похоже на дурной, очень дурной сон.

– Шарлотта, не заходи! – крикнула я, мой голос прозвучал глухо и чужеродно, – И быстро… быстро приведи сюда Джека! Очень быстро! Бегом, Шарлотта!

Только когда я услышала удаляющиеся, испуганные шаги племянницы, я смогла сделать шаг вперед, к стеклянной стене аквариума. Да, у меня был шок, ведь не каждый день доводится увидеть мертвым своего двойника.

Меня привел в чувство Джек, который влетел в коридор, как вихрь, и тряс меня за плечо, что-то кричал, но я не слышала его слов, только видела, как двигаются его губы.

– Эви, успокойся. Тебе нужно присесть. У тебя шок. Принесите кто-нибудь воды! И виски! – крикнул он куда-то в сторону суетящихся вокруг ассистентов, которые уже успели сбежаться на крик Шарлотты.

Да, у меня был шок. Ведь не каждый день доводится увидеть себя, или кого-то до жути похожего на себя, мертвым в аквариуме. И я поняла одно, может убийство в поместье и закончилось, но, похоже, началось убийство в Голливуде. И я, черт возьми, по какой-то злой иронии судьбы, снова оказалась в самом его эпицентре.