Текст книги "Новая жизнь Эвелин (СИ)"

Автор книги: Елена Крамская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

– Виктория, я так рада, что вы пришли в себя. Как ваше самочувствие? – ласково спросила я, подходя ближе.

– Хм… – она медленно перевела на меня мутный взгляд, – Вы кто такая? Что вы делаете в моей спальне?

– Бабушка, это Эвелин, помнишь? Моя подруга. Мы вместе вчера приезжали к тебе в оранжерею, – попытался объяснить Джек.

– Кто она? – голос Виктории вдруг окреп, приобретя свои обычные властные нотки, – Очередная шлюха Эвери? Выгони ее немедленно! Ей не место в этом доме!

– Мама! – возмутился сенатор, краснея, – Прекрати немедленно! Попробуй успокоиться, ты в больнице!

Мне потребовалось сделать пару очень глубоких вздохов (и мысленно сосчитать до десяти, как советовал мой психотерапевт в 2026-м), чтобы пропустить мимо ушей такое оскорбление и не высказать этой аристократке все, что я о ней думаю.

– Маркус… этот змееныш! – Виктория схватилась за забинтованную голову и поморщилась от болезненных ощущений, – Он вечно пытается украсть у меня моего мальчика! Настроить Эвери против меня! Я все про него знаю!

– Бабушка, ты думаешь, это сделал Маркус? Это он пытался тебя убить? У тебя есть какие-то доказательства?

– Вот… держи, Джек… – Виктория дрожащей рукой потянула за золотую цепочку у себя на шее и вытащила из-под больничной рубашки небольшой, причудливой формы медный ключ.

– Что это, ба?

– Ключ от моего старого кабинета… Там есть фальшивая стена… за полками… найди… – Виктория не успела договорить, ее глаза закатились, и она снова потеряла сознание, провалившись в спасительную темноту. Пискнули медицинские приборы.

– Джек, ей снова стало плохо! – Эвери, запаниковав, перешел на крик, – Обязательно было устраивать ей этот допрос с пристрастием?! Вы разве не видели, что ей больно и она бредит?! Уходите! Немедленно уходите оба!

***

Через час мы стояли перед тяжелой дубовой дверью в западном крыле поместья Хейзенов.

– Я чувствую себя так, словно отпираю ворота древнего египетского храма, – пробормотал Джек, вставляя медный ключ в замочную скважину, – Знаешь, когда я был маленьким, меня никогда сюда не пускали. Это была запретная территория. Строгое табу. Хотя, если подумать, меня много куда не пускали в этом доме, не только когда я был маленьким, но и взрослым.

Своеобразный кабинет был у Виктории. Узнав ее немного (и чуть не задохнувшись в ее тропических зарослях), я точно знала, что она любит свет, простор и растения, но в этом помещении не было абсолютно ничего живого. Здесь пахло пылью и старой кожей. И, что самое странное, в кабинете не было ни единого окна. Только голые стены, обшитые темным деревом.

– Виктория что-то говорила о фальшивой стене? Ты видишь здесь такую? – Джек озадаченно оглядывался.

– Наверное, это одна из этих книжных полок. Но зачем ей понадобилась фальшивая стена в собственном доме?

– Предположу, чтобы прятать там старые канализационные трубы и семейные скелеты, – мрачно пошутил Джек.

Судя по моему лицу, шутка не удалась.

– Джек, давай включим логику. Я думаю, что настоящий кабинет Виктории находится как раз за этой фальшивой стеной. Оглядись! Здесь нет окон, нет нормального освещения, нет вентиляции и нет ни одного цветочного горшка, без которых она жить не может. Это просто прихожая. Буферная зона.

– Возможно, ты права. Хоть ты и шутишь про мою семейку, но речь идет о моей бабушке, а с ней возможно абсолютно всё. Она могла бы построить бункер.

Вход через фальшивую стену оказалось найти не так уж сложно, если знаешь классику детективного жанра. Потребовалось всего лишь потянуть за несколько массивных томов энциклопедии на полках. Это заняло минут пятнадцать времени, так как нужные книги, потертые чуть больше остальных, еще надо было найти среди тысяч других. Раздался тихий щелчок, и часть книжного шкафа со скрипом отъехала в сторону.

Мы шагнули в образовавшийся проем. Но за фальшивой стеной оказалось абсолютно пусто. Маленькая, темная клетушка.

– Ничего не понимаю, – Джек растерянно смотрел на голые кирпичные стены, – Тупик.

– Мы что-то упускаем. Твоя бабушка полна сюрпризов, но она бы не зря просила нас найти это место перед тем, как отключиться, – я подошла к стене и начала методично простукивать кирпичи костяшками пальцев, – Слышишь, Джек?

– Нет. Что я должен услышать? Писк крыс?

– Звук, Джек! Стенка дрожит. Звук глухой. За ней пустота.

– Тайное помещение с еще одним тайным помещением внутри? Очень похоже на паранойю моей бабушки. И очень умно.

Приглядевшись более внимательно к неровностям кирпичной кладки, я заметила едва различимую замочную скважину, скрытую в слое засохшего раствора. Я вставила в нее тот же самый медный ключ. Замок снова щелкнул, и кирпичная стена плавно отъехала в сторону, открывая проход в просторное, неожиданно светлое помещение.

– Ну вот, теперь я верю, что это настоящий кабинет твоей бабушки.

Действительно, этот кабинет был куда более обжитым и уютным. Повсюду стояли горшки с пышными зелеными растениями. Посередине комнаты возвышался массивный стол из красного дерева, заваленный документами, а вдоль стен располагалось все то же множество книжных полок.

Однако окна, в привычном их понимании, в комнате отсутствовали. Под самым потолком, над книжными шкафами, были вырезаны узкие, длинные горизонтальные проемы, закрытые толстым стеклом. Окнами это было назвать трудно, скорее, бойницы. И тем не менее, они давали достаточно дневного света. Проникнуть в кабинет через эти узкие щели при всем желании никто бы не смог, даже самый худой вор-форточник. Со стороны улицы эти окна располагались так высоко над землей, что даже если бы кто-то до них дотянулся по приставной лестнице, рассмотреть что-то в кабинете было бы невозможно – они давали слишком малый угол обзора. Ох уж эта бабушка-конспиратор, у нее все было продумано до мелочей.

– Нужно все здесь тщательно проверить, Джек. Работы нам предстоит немало. Где-то здесь она прятала свой главный компромат, – я засучила рукава, – Предлагаю начать с разных концов комнаты и двигаться навстречу друг другу. Знать бы еще, что конкретно мы ищем.

Мы перерыли половину кабинета. После двух часов безуспешных поисков, отодвинув стопку старых финансовых отчетов, в одном из множества шкафов, прямо за книгами по истории Римской империи, я обнаружила небольшую, неглубокую нишу в стене. Протянув руку, на самом дне тайника я нащупала плотный бумажный конверт.

– Джек, бинго! Похоже, я нашла искомое, – я вытащила конверт, сдула с него пыль и вскрыла. Внутри лежало письмо, – Смотри, это письмо того убитого ассистента, Бена Филда. Но оно адресовано не твоему отцу и не твоей бабушке. Оно адресовано… Маркусу! Бен грозился рассказать прессе об интрижке сенатора, если Маркус лично не откупится.

– Получается, ассистент шантажировал Маркуса?! – Джек в шоке уставился на письмо, – Но я думал, это моя бабушка подкупила ассистента, мы же видели банковские выписки!

– По всей видимости, Виктория платила ему, чтобы он молчал, но аппетиты парня выросли, и он решил потрясти еще и Маркуса, угрожая разрушить кампанию. А Маркус, в свою очередь, решил уладить дело более… радикальными методами, с помощью цианида. Нужно срочно поговорить с Викторией, когда она очнется, и узнать, откуда ей стало известно об этом письме и как оно попало в ее сейф.

Глава 25

– Так кто же все-таки убил Бена? – Джек перебирал в руках письмо, его лицо выражало глубокую задумчивость, – Виктория, которую Бен шантажировал? Маркус, которого Бен тоже шантажировал? Эвери, который знал о шантаже и угрозе для своей кампании? Или, может, Эмили, моя мать, которая хотела отомстить супругу за измену?

Мы с Джеком были близки к разгадке, но этот клубок интриг становился все запутаннее.

На утро мы отправились в больницу. Медсестра на посту сообщила, что Виктории стало заметно лучше, и она вышла подышать в больничный сад.

– Как думаешь, где она? – я окинула взглядом небольшой, но ухоженный сад, разбитый прямо за больницей. Белые скамейки, аккуратные клумбы с осенними цветами. Но Виктории нигде не было видно.

– Возможно, она отправилась к розам, – Джек пожал плечами, – Это ее слабость. По крайней мере, это стоит проверить.

Джек оказался прав. Викторию мы нашли спящей на больничной лавочке среди кустов, чьи шипы были срезаны, а бутоны тщательно укрыты на зиму. Она выглядела такой хрупкой и беззащитной в лучах утреннего солнца, что трудно было поверить в ее железную волю и острый ум.

– Ба, все в порядке? – Джек, слегка похлопав Викторию по плечу, попытался ее разбудить, однако, это ему не удалось. Она лишь застонала.

– Похоже, она без сознания, – я склонилась над ней. Ее кожа была прохладной, дыхание неровным, – Джек, переверни ее на бок. Да, вот так. – я прислушалась к ее дыханию.

– Она все еще дышит, но очень тяжело. Зови персонал, срочно нужен врач. Быстрее, Джек!

Через пару минут санитары уже бежали с носилками в нашу сторону и, забрав Викторию из сада, перенесли ее обратно в палату.

– Эви, думаешь, это новое покушение? Или ей просто стало плохо? – Джек в отчаянии провел рукой по волосам.

– Не исключено. Последние два дня мы только и делаем, что спасаем Викторию. С таким темпом я скоро стану ее личным телохранителем. Давай осмотримся, Джек. Может, снова найдем что-то интересное. Здесь, в отличие от оранжереи, должно быть больше свидетельств.

Мы начали обыскивать небольшой участок сада вокруг скамейки.

– Вот! – вскрикнула я, доставая из урны пустой шприц, его конструкция была непривычна для меня из будущего, – Джек, похоже, ты прав, и возможно ее снова пытались убить. Вот скажи мне, как в больничном саду оказался использованный шприц? Ни врач, ни медсестра такого бы не допустили. Это нарушение всех протоколов.

– Смотри, Эви. Я нашел пустую ампулу, – Джек протянул мне крошечную стеклянную ампулу.

– «Пробарбитал», – прочитала я название, – Опасный препарат. Сильное снотворное и седативное. При неправильно выбранной дозе человека ждет смерть от остановки дыхания. Это не просто «стало плохо».

– Так все-таки, это снова покушение на мою бабушку? – Джек в отчаянии потер виски. Я вспомнила этот его жест, так он всегда пытается себя успокоить, когда мир рушится.

– Пошли внутрь, Джек. Попытаемся выяснить, что здесь происходит и откуда это лекарство здесь могло взяться.

– Как-то сложно здесь поймать врача, – проворчал Джек, после нашего часового забега по бесконечным коридорам, кабинетам и этажам. Эта больница была лабиринтом.

– Ну раз так, я пойду на пост медсестры, полистаю журналы выдачи медикаментов. Выясню, кто недавно получал такие препараты. А ты, Джек, стой у входа и смотри, чтоб меня никто не увидел. Иначе нас выгонят и запретят появляться на территории больницы, а это будет означать конец расследования.

Пять минут поисков увенчались успехом.

– Джек, я нашла! – я сунула журнал выдачи медикаментов в руки Джеку, – Смотри, сегодня утром «Пробарбитал» получила медсестра. Видишь ее имя? Тебе ничего оно ни о чем не говорит?

– Анита Зингер? Такая же фамилия, как и у Маркуса.

– Вот именно. Я уже не верю в совпадения, Джек.

– Если информация о родственниках верна, то тогда мне теперь становится понятно, как он все это организовал. Он использует свою сестру.

– Химикаты в оранжерее Виктории… Цианид в кофе у помощника, убивший его… Снотворное для Виктории… Кто следующий в этой цепочке?

– Эви, мне нужно срочно найти эту медсестру!

– Где-то на стенах должно висеть расписание сотрудников, так мы узнаем, где эта Анита находится сейчас. Ищи внимательно, Джек.

– Нашел, – расписание висело недалеко от поста медсестры, – Сегодня она не работает. И, судя по журналу, когда был выдан цианид в штабе Ирвинга, она тоже не работала.

– Тогда, я начинаю думать, что это все сделал Маркус собственными руками, прикрываясь сестрой, чтобы замести следы. Это слишком удобно. Пошли, дорогой, поищем твоего отца. Кажется, нас ждет очень неприятный разговор.

Сенатора мы нашли в поместье, в погребе, где он снова проводил время в компании с виски. С бутылкой он, похоже, чувствовал себя гораздо комфортнее, чем с собственным сыном.

– Отец, по-нашему с Эви мнению, за убийством Бена и покушением на бабушку стоит Маркус.

– Что? Маркус? – изумление сенатора не было предела. Его глаза вылезли из орбит, а фляжка с виски выпала из ослабевших пальцев, – Я не могу в это поверить. Джек, может, это какая-то ошибка? Скажи, что это ошибка! – Эвери отчаянно не хотел верить услышанному, ведь на Маркуса у него были большие, очень большие надежды.

– Все указывает на него, отец. Слишком много совпадений.

– Мне нужно выпить. Где моя фляга? – Эвери в растерянности оглядывался по сторонам.

– Фляга пуста, сенатор, – я протянула ее ему, чтобы он мог убедиться в моих словах, – Спиртное не спасет вас от проблем, а только усугубит их.

– Вот скажите, зачем Маркусу убивать мою мать? Он же работает на меня!

– Отец, так ты же сам сказал ему это сделать! – Джек был в бешенстве, – Ты приказал ему «сделать что-нибудь, чтоб она не лезла в твою предвыборную кампанию»! Он просто воспринял твои слова буквально!

– Только не говори мне, что это моя вина, щенок! – Эвери разозлился и выругался, его лицо снова побагровело, – Я сегодня же все исправлю и уволю Маркуса. Он слишком… исполнителен.

– Сенатор, нужно немедленно обратиться в полицию. С такими доказательствами они его арестуют.

– Нет! Никакой полиции! – он вскочил на ноги, – Тогда моя кампания провалится! Вы подумали о моей политической карьере? Это будет конец! Моей карьере, моему имени!

– Отец, ты себя слышишь? – Джек схватил Эвери за грудки и как следует тряхнул его, – Маркус убил человека! Он пытался убить твою мать! Он пы-тал-ся у-бить ба-буш-ку! Отец, услышь меня, наконец! Он преступник!

– Да, сынок, ты прав. Нужно в полицию, – Эвери мгновенно обмяк в руках Джека, и от его злости не осталось и следа. Он был сломлен.

Эвери проворно выкрутился из рук Джека и, как загнанный зверь, бросился к припаркованному автомобилю.

– Я разберусь с Маркусом и все улажу, Джек. Я обещаю! – бросил на бегу Эвери и запрыгнул на водительское сидение. Мы даже опомниться не успели, как сенатор завел машину и на максимальной скорости умчался от поместья, подняв клубы пыли.

– Он же пьян, Джек. Ему нельзя за руль! – похоже, я была больше обеспокоена этим фактом, чем сын, спокойно смотревший вслед удаляющемуся отцу, – Ты в порядке?

– Да, милая. У нас та еще семейка, не так ли? – Джек направился в сторону дома, и я не стала его догонять. Нам обоим необходимо было немного успокоиться. Я чувствовала, как на меня накатывает усталость от всех этих драм.

Примерно через час я поднялась наверх, чтобы проверить его.

– Как ты тут? – я осторожно вошла в комнату Джека.

– Я в порядке. У меня просто… ужасная семья. Одно радует, что никто из моих родственников, кроме моего отца-идиота, не оказался убийцей. Надеюсь.

– Я тут подумала, что ты захочешь немного выпить, – я поставила перед Джеком бутылку красного сухого вина, – Я нашла его в баре твоего отца. Должно быть, вкусное.

– Спасибо, дорогая. Но… нет. Мне кажется, пришло время смотреть на мир трезвым взглядом. Мой отец всю жизнь только и делает, что заставляет других людей исправлять его ошибки, решать его проблемы, спасать его задницу. Я не хочу быть как он и не собираюсь бежать от своих проблем.

– Ты абсолютно правильно говоришь, Джек. Ты очень хороший человек и прекрасный мужчина. И ты совершенно не похож на своего отца, – почему-то именно в эту минуту мне захотелось обнять Джека, и я это сделала. Просто обняла его, уткнувшись ему в грудь.

Мы стояли на балконе, обнявшись. Отсюда открывался потрясающий вид на темный океан и ночное небо, усыпанное мириадами звезд.

– Мне нравится вот так стоять, когда ты обнимаешь меня, – Джек осторожно прижал мою голову к своей груди, его рука легла мне на талию, – Я люблю наблюдать за звездами и думать, как огромен наш мир и о том, как мне хотелось бы исследовать каждый его уголок. Побывать там, где не ступала нога человека.

– А помнишь, тогда, на войне, в минуты тишины ты мне показывал карту звездного неба? – я слегка освободилась от его объятий, но его рука продолжала лежать у меня на талии, словно не желая отпускать.

– Помню. Я знаю наизусть все созвездия. И тогда, на войне, когда был подбит мой самолет и когда ты вытаскивала меня с того поля боя, я все также смотрел на те же самые звезды. Они казались такими непостижимо далекими от всей той грязи, стрельбы и смерти. С тех пор, я больше не мог смотреть на звезды как прежде. Они стали для меня символом чего-то потерянного.

– Может, прогуляемся? Луна такая яркая сегодня.

Джек взял меня за руку, и вот так, вместе, держась за руки, мы вышли к берегу. Волны тихо шептали свои вечные истории, разбиваясь о каменистый пляж.

– Я уже и забыл, насколько хорошо звезды видны с этого места. Здесь нет огней большого города.

– Из всех созвездий я знаю только Большую Медведицу. Ну, и Ориона, благодаря греческим мифам, – честно призналась я.

– Хорошо, сейчас дам тебе быстрый урок астрономии, – Джек обнял меня одной рукой сзади за плечи, а другой указал в небо, – Видишь вон то созвездие? Это, кстати, Орион.

– Мне кажется, что я вижу мужчину, который целится стрелой в какое-то скопление звезд…

– Какое-то скопление? – Джек засмеялся, – Эви, это же Плеяды. В литературе их упоминают чаще всего. Согласно древним легендам, Орион охотился за Плеядами, поскольку был в них влюблен. И его чувства были навечно запечатлены в виде звезд, сверкающих на ночном небе.

Наступила тишина. Наши тела были так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своей шее.

– Почему ты все еще не нашел себе девушку, Джек? – мне этот вопрос показался очень естественным в этот момент, – Ты умен, красив, очень добр и романтичен. У тебя есть свой самолет! Любая девушка захочет быть с тобой. Ты идеальный парень.

Джек отпустил мои плечи и развернул меня к себе лицом. Его глаза в свете луны были глубокими и серьезными.

– Возможно, я уже нашел ту самую, кто мне нужен, – прошептал он, его голос был хриплым, – Эвелин, я люблю тебя. И всегда тебя любил. С самой первой встречи, там, на поле боя, когда ты вытягивала меня из пекла, я понял, что ты особенная.

Джек притянул меня к себе и поцеловал. Мои руки резко стали липкими от пота, сердце провалилось куда-то вниз, а в висках больно застучало. В голове пронеслись миллионы мыслей. Поцелуй? Сейчас? Я была не готова к такому развитию событий. Я не знала, что ответить, что почувствовать. Мой мозг, привыкший к четким алгоритмам, завис.

– Там твоя мать, – я резко освободилась от объятий Джека, едва заметив приближающуюся фигуру.

– Джек! Джек! – Эмили быстро приближалась к нам по берегу, ее голос был полон паники, и она отчаянно заламывала руки, – Я только что видела твоего отца! Он в бешенстве! И зачем-то схватил пистолет! Он бубнил что-то о Виктории и Маркусе!

– Похоже, он хочет пристрелить Маркуса, – я быстро зашагала в сторону поместья, чувствуя, как адреналин снова наполняет меня, – Надо его остановить, пока он не натворил еще больших бед!

Через несколько минут мы с Джеком уже мчали по дороге к дому Маркуса. Когда мы подъехали к самому подъезду, воздух прорезали два резких выстрела.

– Стреляли в гараже! – Джек выскочил из автомобиля и попытался открыть массивные гаражные ворота, которые были заперты изнутри, – Отец! Отец! Открой! – Джек отчаянно колотил по воротам.

– Джек, отойди в сторону! Я протараню ворота! У нас нет времени искать ключ!

– Эви, может, не стоит? Это опасно! Может, найдем другой способ?

– У нас нет на это времени! Отойди, Джек! – я отъехала назад, и, разогнавшись, на полном ходу протаранила гаражные ворота. В тот момент, когда ворота с треском распахнулись, раздался еще один выстрел. Я только успела увидеть вспышку, нажать на тормоза, и, судя по оседающему вдоль стены Маркусу, пуля попала в него.

Через полчаса санитарная машина забрала Маркуса, который, к счастью, был жив, но потерял много крови. Полиция прибыла, чтобы арестовать Эвери.

– Маркус хоть и потерял много крови, но выживет, – сказал прибывший офицер, – Пуля вошла неглубоко.

Между нами с Джеком повисло неловкое молчание. Поцелуй, звезды, признание в любви – все это казалось далеким эхом из другой жизни, затерянной где-то среди всего этого хаоса.

– Джек, на счет твоих слов, там на пляже… – начала я, не зная, как закончить.

– Забудь, Эви. Считай, что я ничего не говорил. Сейчас не время для этого.

– Но, Джек…

– Мне нужно побыть одному. Наверное, тебе пришла пора возвращаться, Эвелин. Моя семья слишком… сложная, и опасная для тебя.

Я стояла посреди развороченного гаража, слушая затихающий вдалеке вой полицейских сирен, и смотрела в широкую, поникшую спину Джека.

Я прекрасно понимала, как всё это выглядело со стороны. Тот поцелуй на пляже, под светом Плеяд… я оборвала его в самый ответственный, самый хрупкий момент, шарахнувшись от него, как от открытого огня. Мое резкое отстранение, панику в глазах и сбивчивое дыхание Джек воспринял абсолютно однозначно. Он решил, что я отвергла его, что его многолетние, трепетные чувства мне просто не нужны.

В его глухом, надломленном «забудь» читалась глубокая, саднящая обида. Он не понял моего жеста, восприняв появление Эмили лишь как удачный предлог для моего трусливого побега. Да и как он мог понять?

А правда была куда сложнее и безумнее, чем банальная неразделенная любовь. Мой внутренний голос просто вопил о тяжелейшем приступе синдрома самозванца. Как я могла ответить на его поцелуй?

Джек – невероятный, просто парень мечты. Он красив, умен, благороден, у него золотое сердце (и собственный самолет, что в любом веке – огромный плюс к карме!). Но главная и самая болезненная ирония заключалась в том, что любил-то он «не меня».

Он любил ту самую, оригинальную Эвелину Пелл. Девушку, с которой он прошел ужасы войны, которая спасала его из-под обломков, и в чьем теле я сейчас так удобно устроилась. Я чувствовала себя хакером, взломавшим чужой аккаунт с идеальной жизнью.

Ответить ему взаимностью казалось мне верхом цинизма – я считала себя совершенно недостойной этого потрясающего мужчины, потому что вся моя личность, по сути, была для него одним грандиозным хронологическим обманом.