Текст книги "Зов Орианы. Книга вторая. Арктический десант (CИ)"

Автор книги: Елена Крестьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

– Я сейчас обучу тебя кое-каким трансментальным приёмам. Сконцентрируйся, теперь открой третий глаз, как учил вас Рябов на практических занятиях.

Репин старательно пытался сосредоточиться, чтобы открыть внутренне ментальное зрение. Мария, держа его за руки, помогала, усиливая и корректируя телепатические импульсы.

– Вижу, – внезапно воскликнул Илья и так сильно сжал руки, что девушка ойкнула. – Ты вся серебристо-синяя! Это что означает? – добавил он, открывая глаза.

– Оттенки ауры синего цвета у психокинетиков, мы способны связываться ментально на очень больших расстояниях, перемещаться в пространстве сами и перемещать других людей и предметы. Я – странник. Отец уверял меня, что неразвитыми метафункциями обладает всё человечество. Но поднять простого человека до уровня полноценного операнта – очень длительный процесс. Это и пытаются сделать со своими курсантами Кураторы ЭКОРа.

– А зачем дасам наш ЭКОР, если, как ты уверяешь, они настолько могущественны? И где гарантия, что борьба экоровцев с иллюминатами окончится победой?

– Гарантии никакой, – грустно усмехнулась Мария. – Иллюминаты, обладая ядерным оружием, стали опасны не только планете Земля, но и самим дасам. И думается, у них ещё какое-то оружие имеется – секретное. За последние десять лет погибли при странных обстоятельствах восемь дасов, причём наиболее сильных оперантов. Учитывая, что средний жизненный цикл даса – пять-шесть столетий, а за предыдущие десять тысяч лет на Земле погибло всего двое, и то по неосторожности, неизбежен вывод: за дасами началась серьёзная охота. И охотник церемониться не станет.

– Короче, заигрались все, – подвёл итог Репин. – И что же теперь делать? Где искать выход?

– Искать надо не выход, а вход, – отрезала Мария. – А в ЭКОРе сейчас разрабатывается новое направление – создаются так называемые группы замещения. В одну из таких групп после завершения занятий должны были попасть вы с Ивановым.

– Кеша нам ничего такого не рассказывал, – заволновался Илья. – Речь шла о стабильной работе и нормальном заработке во имя победы мировой экологической революции и после неё...

– Некоторые оптимисты считают, что общество всеобщей справедливости и счастья можно построить только чистыми руками и благородными средствами, но история доказывает, что революции в белых перчатках не делаются. Нулевые решили 'облагородить', скажем так, борьбу с иллюминатами. Принято решение о постепенной замене их нашими людьми. То есть, группы замещения проходят первичную подготовку в недрах ЭКОРа, по всем структурам отбираются наиболее перспективные курсанты, которых отправляют к представителю нулевого уровня – Скульптору. Он 'лепит' из курсанта будущего заменителя-двойника определённого иллюмината, затем курсанту перепрошивается память 'эталона' (как её матрицу добывают у нужного объекта – разговор особый) и в подходящий момент осуществляется внедрение – замена.

– А куда планируется девать того, кого заменили? В расход?

– Нет, – покачала головой Мария. – Иллюминату перепрошивают мозги на обычного человека.

– Когда-то давно, в детстве, я читал сказку 'Семь подземных королей', – усмехнулся Илья. – Там тоже: попил священной водички – уснул, проснулся – мозги чистые, как у младенца, пиши любую историю с чистого листа. Но мне почему-то не хочется меняться ни с кем своей головой...

– Твоя голова при тебе и останется – вы с Андреем избежали этой участи, покинув ЭКОР, – подхватила Мария. – Теперь главное – снова не попасться в лапы Кеши и прочих экоровских фанатиков. Ну а уж коли попадётесь, то вас и спрашивать никто не станет – придётся вам испить волшебной водицы.

Илья задумался, потом сказал не совсем уверенно:

– Не думаю, что Кеша за нами по всей стране гоняться станет. Кто мы такие? Мужики как мужики – самые обыкновенные. Никаких особых способностей за нами не наблюдается, успехи в постижении экстрасенсорики весьма посредственные. У Андрюхи так вообще! – Илья махнул рукой, всё более убеждаясь в том, что побег сойдёт им с рук.

– Поймать вас с Андреем, а заодно и меня с Лизой Скрипченко, и снова – теперь уже насильно – вернуть под знамёна ЭКОРа, для Кеши – вопрос чести, – возразила Мария. – Я достаточно хорошо знаю этого человека – он так просто от нас не отступится. Что же касается твоих самоуничижительных сентенций, то ты и здесь ошибаешься. В вас с Ивановым заложен большой потенциал, и это не просто Кешины догадки. И не его фишки, придуманные для того, чтобы подбить вас на подписание контракта. Эти данные получены лично мной при дистанционном сканировании тебя и Андрея. А потом эти данные Кеша подтвердил, проведя тестирование.

– Это когда мы с Андрюхой в виртуальном мире камыш жрали да с монстрами бились?

– Именно. Но есть и ещё один момент... Помнишь, я говорила тебе о неудачном эксперименте при котором погибли два курсанта, а мой отец лишился материального тела?

– Конечно, помню.

– Установка, используемая в эксперименте, также сильно пострадала. Её создал мой отец, а Кеша ему помогал, правда, в основном – расчётами. Но он знает, что с помощью этой установки можно без длительной подготовки активизировать метафункции латентного человека всего за несколько сеансов. Знает и занимается её восстановлением. И восстановит, не сомневайся.

– Прыжок в вечность... – задумчиво пробормотал Илья. – Белка и Стрелка...

– Что? – не поняла Мария.

– Кеша нам дал неделю отпуска, пока монтируют какую-то установку. Видимо, он говорил об изобретении твоего отца.

– Да, – кивнула Мария. – Но Кеша, при всём том, что является хорошим физиком, слабо разбирается в процессах, происходящих в мозге человека. Однако уверена, его не будут терзать сомнения – усаживать ли нас по очереди в кресло воссозданной им установки, которое запросто может оказаться 'электрическим стулом'. Он любого экорейнджера без зазрения совести использует в качестве подопытного кролика. Что уж тут говорить о четверых штрафниках – сбежавших и пойманных.

– А твой отец уверен, что эта установка вообще в состоянии работать нормально?

– Да, несчастный случай, при котором погибли два курсанта и отец лишился тела, – действительно несчастный случай, не связанный с работой установки по активации метафункций. Несколько человек до этого были успешно активированы и показали поразительные для латентного человека результаты. Но если такой эксперимент будет проводить Кеша, то за последствия я не поручусь.

– Значит, ты предложила бежать из ЭКОРа, чтобы меня и Андрюху не поджарил Кеша в ходе эксперимента?

– Не совсем так, – сказала девушка, внимательно посмотрев ему в глаза. – Отец и его единомышленники знают вариант спасения Земли, о нём говорится в легенде, о которой я тебе рассказывала. Когда дасы покидали Ориану, они оставили в недрах потухшего вулкана нечто, что должно было спасти их гибнущий материк, когда придёт время. В результате землетрясения и извержения вулканов Ориана почти полностью опустилась в воды Арктики, а некогда горные хребты стали островами. На одном из островов Земли Франца Иосифа находится вход в царство Чернобога.

– И что же такое – это 'нечто'?

– Это генератор, который способен воспроизводить излучение по типу чёрной дыры.

– Постой-ка, я чего-то не понял, ведь чёрная дыра не излучает, а поглощает энергию. Это мы ещё в школе проходили.

– Чёрные дыры являются источником потока элементарных частиц – метаматериалов – так называемое 'излучение Хокинга'. За счёт неоднородности их структуры можно менять направление и свойства электромагнитных волн и управлять свойствами света. Мне дальше вдаваться в подробности физических явлений или оставим это на потом?

– Лучше на потом, – признался Илья. – Я и в школе физику не любил, а сейчас тем более...

– Мы должны получить от Чернобога Камень Возрождения и включить этот генератор, – решительно произнесла Мария.

– Мы? Кто это – мы?

– В одиночку теперь даже дасу с самым мощнейшим метапсихическим потенциалом не под силу его включить. Нужен слаженный метаконцерт сильных оперантов – дасов и людей. Но вас ещё надо подготовить, активизировав скрытые метафункции.

– Стоп, стоп, милая, я всё-таки не понял. Нас – это...

– Тебя и Андрея. Я активизирую заложенные во мне метафункции самостоятельно.

– Ага, вот так значит... – чуть не поперхнулся глотком воздуха Репин.

– Как ты уже знаешь, у нас под Красноярском есть дом в коттеджном посёлке. Там находится такой же аппарат – близнец того, который сгорел в ЭКОРе. Отец уже проводил на нём эксперименты, все они были удачными. Наша задача остаётся прежней – незамеченными добраться до Красноярска. Там отец доведёт вас с Ивановым до уровня оперантов, затем мы все вместе отправимся на Землю Франца Иосифа.

– А может, тебе и отцу вместе с единомышленниками попробовать самим включить генератор? – выговорив эти слова, Илья понял, что смалодушничал и осёкся под презрительным взглядом Марии.

– Большинство дасов придерживается мнения, что включить генератор после стольких лет и прошедших катаклизмов просто нереально. Некоторые вообще считают что это – выдумка, идея, которая так и не была воплощена в жизнь. Сейчас дасы разделились на две группы: первые упорно поддерживают иллюминатов, вторые – ЭКОР. И лишь немногие поддерживают идею отца.

– А где гарантия, что нас четверых хватит, чтобы осуществить подобный метаконцерт?

– В конце пути нас будет больше, – уверила Мария. – У отца остались ученики и последователи. Несколько дасов уже много лет работают среди полярников на острове, дожидаясь конца трёхсотлетнего цикла. Осталось совсем мало времени, нам надо спешить.

– А если всё это выдумки и сказки, а генератора на самом деле нет?

– Генератор – не выдумка, а реальность, – твёрдо заявила девушка. Она чуть поколебалась, взвешивая, говорить ли всё до конца, а потом решительно продолжила. – Мои родители двадцать лет назад в одиночку отправились на Землю Франца-Иосифа и убедились, что генератор существует. Но они поторопили события и попытались включить его сами, не дожидаясь конца цикла, и погибли. Я хочу осуществить то, что они не сумели.

– Ну хорошо, предположим, мы доберёмся до нужного кратера, и нам удастся найти и даже включить этот чёртов генератор, что произойдёт дальше?

– Вокруг Земли существует так называемое морфогенное поле образов, которое влияет на всю структуру и форму вещей. Мозг любого живого существа в случае необходимости мгновенно настраивается на него так же, как радиоприемник на радиоволну. Всё в этом мире взаимосвязано: эволюция жизни, культуры, человека – это стремление к развитию, глубоко 'впечатанное' в морфогенное поле. При умелой 'настройке' становится доступным мозг и память любого животного, человека или социума. С помощью генератора мы получим возможность управлять морфогенными полями, а значит, сможем предотвратить техногенную или атомную катастрофу на планете.

– Контролировать поведение всех живых существ на Земле? – недоверие в голосе Ильи прозвучало настолько явственно, что Мария поняла – его надо убедить, иначе дело будет проиграно.

– Речь не идёт о тотальном контроле. Генератор будет настроен на программу, которая со временем изменит самого человека. До тех пор, пока люди не найдут себя, они будут разрушать всё вокруг себя.

– Да... Задала ты задачку – это почище Кешиных виртуалок будет, – покачал головой Илья. – Ну, допустим, я соглашусь тебе помочь осуществить мечту твоих родителей и изменить людей. Но как мне убедить Андрея, что он и Лиза должны принимать в этом участие? У них свои планы на будущее и я не...

– Если Иванов не согласится, он будет вечной мишенью экоровцев, – перебила Мария. – Будь уверен, они рано или поздно его найдут и в лучшем случае прочистят мозги ему и Лизе, а в худшем – от них просто избавятся, как от лишних свидетелей.

– А если я откажусь, то и со мной будет то же самое, – задумчиво произнёс Илья. Он попытался поймать взгляд Марии, но та упорно смотрела в сторону и молчала. Потом повернулась к нему и твёрдо произнесла:

– Я и мой отец гарантируем вам всем защиту от преследования, но это будет возможным только после включения генератора. Кроме того, вы станете обладать такими способностями, что сможете устроиться в этой жизни наилучшим образом. Ты ведь об этом мечтал, подписывая контракт у Кеши?

Репин встал с дивана и подошёл к окну. Недолго помолчав, сказал:

– Кажется, у меня нет другого выхода.

– В плохих сериалах на этот вопрос обычно отвечают так: 'Выбор есть всегда'. Но мы с тобой, Илюша, не герои сериала, а наши враги не статисты из массовки, и оружие в их руках вовсе не бутафорское. Будем смотреть правде в глаза: выбора у вас с Андреем нет.

Репин пошарил себя по карманам в поисках сигарет и тут же вспомнил, что пачку 'Мальборо' и зажигалку он забыл в бардачке кабины автозака. Курить хотелось неимоверно; Илье казалось, что если он сию минуту не выкурит сигарету, то сойдёт с ума. Мария оказалась права: его желание заняться сексом угасло, сменившись банальным, но абсолютно безумным желанием принять дозу никотина.

– Я схожу к машине за сигаретами, – глухо сказал он.

– Сходи. А я пока душ приму... и в постельку, – притворно вздохнула Мария.

Не поднимая глаз, Илья двинулся к выходу, чувствуя, что Мария смотрит ему вслед...

Млечин был вне себя от возмущения; Рябов даже пожалел, что не держит в своём баре спиртного: стаканчик виски в качестве успокоительного шефу бы сейчас не помешал. Впрочем, сам Куратор считал, что бокал холодной водички был бы господину Магистру в этой ситуации куда более полезным.

– Вы что же, Иннокентий Иванович, ещё не организовали погоню?! Немедленно организуйте! – разорялся Магистр, брызжа слюной и не давая Иннокентию Ивановичу возможности вставить хотя бы слово. – Кто эти негодяи?! Назовите мне их фамилии!.. Хотя я и без вас могу их назвать. Это ваши любимчики – Иванов и Репин! Верно?.. Нянчились вы с ними, нянчились, вот и донянчились!.. Их двое?

– Четверо.

– Вот как!.. Дайте, дайте догадаться, кто же двое других. Да тут и догадываться нечего! – голос Магистра ушёл в тональность дисканта. – Это ваши Маты Хари – Михайлова и Скрипченко, так?

– Совершенно верно, – кивнул Рябов.

Желая испепелить нерадивого работника взглядом, Млечин как мог, выпучил глаза; казалось, сквозь узкие щёлки силятся и никак не могут выбраться наружу два чёрных блестящих жучка. Это образное сравнение едва не стоило Рябову карьеры.

– Я не понял, вы что это – улыбаетесь?!.. – предприняв последнюю попытку протиснуться, жучки вдруг резко угомонились. – Мне кажется, я поторопился, назначив вас своим заместителем.

Рябов моментально стёр непрошенную улыбку с лица.

– Что вы, господин Магистр, вам показалось. Зрительный обман. Такое освещение...

– Так включите верхний свет! Вы что, экономите электроэнергию?

– Я редко пользуюсь верхним светом по причине усталости глаз и неважного зрения. Но здесь дело не в освещённости. Разряды молнии вывели из строя нашу подстанцию. Пока там ведутся восстановительные работы, электрики запустили дизель-генератор... Что же касается моего назначения, то могу вас заверить, Станислав Александрович, что вы сделали абсолютно правильный выбор – лучшего работника в нашем региональном отделении ЭКОРа вам ни за что не найти, его просто нет. Я предан идеалам всемирной экологической революции и отдаю работе все свои силы, постоянно держа ситуацию под контролем.

– Как и в данном конкретном случае, – буркнул Млечин.

– Совершенно верно, – снова кивнул Рябов.

– Объяснитесь!

– С удовольствием. – Рябов, до сего момента стоящий навытяжку перед Магистром, восседавшим за его столом и бесцеремонно занявшим его кресло, наконец присел на крутящийся стул, придвинув его к столу. – Я заранее знал, что Иванов и Репин готовят побег, даже знал конкретную дату – сегодняшний вечер.

– И не доложили мне?!

– Прошу прощения, Станислав Александрович, но, несмотря на глубокое уважение к вам, я никак не мог этого сделать.

– По причине?

– По причине вашего отсутствия. Дело в том, что я получил информацию о готовящемся побеге в день вашего отъезда в Центр на подведение итогов операции 'Бомжи'. Связываться с вами по телефону или при помощи электронной почты я не решился, боясь утечки информации... Если вы не против, я начну с самого начала и расскажу обо всём случившемся подробно. И вы сами поймёте, что я поступил весьма осмотрительно.

Млечин, разрешая Рябову начать рассказ, кивнул, и, важно надув щёки и все свои подбородки, стал похож на зобастого голубя-дутыша.

– Вы, конечно, помните, что Мария Михайлова, которая сама вызвалась стать моей агентессой, и которой, кстати сказать, я никогда не доверял полностью, вернулась с операции 'Бомжи' с тяжелейшим сотрясением мозга... – Рябов терпеливо дождался, когда его собеседник слегка сдуется и кивнёт. Магистр кивнул, но не сдулся, а Иннокентий Иванович, отметив, что скорей всего шеф ничего подобного не помнит, продолжил: – Сотрясение как таковое не являлось смертельным, но удар, полученный ею в стычке со скинхедами, спровоцировал бурный рост опухоли головного мозга. Какого характера была эта опухоль – доброкачественная или злокачественная, – не имело значения: в любом случае я планировал девицу из числа сотрудников ЭКОРа исключить – калеки и сумасшедшие новому экологическому движению конечно нужны, но лишь в качестве управляемой массы.

– Совершенно верно, – кивнул Магистр. – Продолжайте, Иннокентий Иванович.

– Представьте моё удивление, когда Доктор доложил мне о том, что рост новообразования ни с того ни с сего остановился. Более того, опухоль стала исчезать буквально на глазах, а больная резко пошла на поправку.

– То, что вы рассказываете, Иннокентий Иванович, – начал Млечин, – весьма странно, но...

– Вот и я подумал: странно! – не дал договорить ему Рябов. – И потому, когда Михайлова проходила очередную компьютерную томографию, установил в её палате кое-что из специального оборудования.

– И...

– И оно зафиксировало мощный поток неизвестного излучения. Я проанализировал его спектр, кое с чем сравнил, кое-что проверил... и пришёл к выводу, что Марии помогает кто-то из нулевых, попросту – лечит её.

– Ага, – только и смог произнести Магистр. – А зачем?

– Вот и я задал себе тот же вопрос: зачем представителям нулевой структуры понадобилась, в общем-то, рядовая сотрудница одного из подразделений ЭКОРа?.. Задал и попытался ответить на него. Мария – дочь Канина, размышлял я, а Канин – это известный не мне одному факт – напрямую общался с нулевиками, минуя руководство. Любые тайные переговоры ведутся, если затевается что-то, идущее вразрез с общепринятым мнением. Канин пару раз обмолвился при мне, что ему надоело затянувшееся противостояние ЭКОРа и иллюминатов, и что проблему экологии можно решить радикально и быстро – для этого достаточно лишь дождаться какого-то особого стечения обстоятельств и грамотно организовать совместную работу нескольких сильных оперантов. Как только эти слова Канина всплыли в моей памяти, меня тут же осенило... Помните, я говорил вам о канинской гипотезе, что при кратковременном электрическом разряде высокого напряжения появляется возможность ускорить высвобождение скрытых возможностей организма?

– Естественно. Речь шла о сгоревшей установке, я дал вам задание разобраться в этом вопросе досконально. Кстати, вы разобрались?

– Я не могу ответить на ваш вопрос однозначно, Станислав Александрович.

– Ответьте, как можете, – фыркнул Млечин.

– Дело в том, что установка так сильно пострадала, что обещать её восстановление в какие-то конкретные, тем более, сжатые сроки я бы не рискнул. А все чертежи таинственным образом исчезли. В личном ноутбуке Канина, после взлома пароля, тоже не оказалось никаких файлов, относящихся к данной тематике. Кстати сказать, и протоколы проведения экспериментов, проводимых Каниным, тоже исчезли.

– Как исчезли?!

– Они не были найдены ни комиссией, которая расследовала причины аварии, ни мной лично, когда эта комиссия отбыла в Центр. И если пропажа документов не является делом рук членов комиссии, в чём я честно признаться, сомневаюсь, то остаётся два варианта. Либо Георгий Фомич куда-то всё припрятал, а файлы стёр напрочь, либо чертежи уничтожил, а протоколы не вёл вовсе.

– Разве это возможно?

– Я уже говорил вам, что Канину были чужды те демократические принципы, которые присущи вашему стилю руководства, господин Магистр. Он всегда единолично принимал решения и ни с кем их не обсуждал – ни до, ни после принятия.

На правах хозяина кабинета и человека только что подбросившего шефу 'леща', Иннокентий Иванович позволил себе закурить, не спросясь. Млечин тоже полез в карман за сигаретами.

– Однако кое-что я всё-таки нашёл, – продолжил Рябов, сходив к подоконнику за пепельницей и вернувшись. – Я поднял накладные на закупку оборудования и материалов для монтажа установки, сличил всё это с тем, что от неё осталось, идентифицировал детали и пришёл к выводу, что планировалось изготовление не одной, а двух таких установок. Но так как дубликата комплектующих нигде не отыскалось, то нетрудно сделать вывод – вторая установка смонтирована вне стен ЭКОРа... Узнав от своего агента о готовящемся побеге, я предположил, что нулевые, те самые заговорщики, что общались с Каниным, теперь обратились к Марии, которая возможно имела информацию о местонахождении второй установки или хотя бы догадывалась, где та может находиться...

– Но вы же мне сами говорили, Иннокентий Иванович, что Мария Михайлова не работала непосредственно с приёмным отцом. Откуда тогда ей знать что-либо об этих установках?

– Но она всё-таки дочь Канина, хоть и приёмная. До ЭКОРа они работали вместе, здесь они часто общались вне работы, иногда по выходным выезжали на машине Канина. Так что, я думаю...

– Ну ладно, допустим... И вы решили дать беглецам уйти, чтобы проследить за тем, куда они направятся, внедрив в группу своего агента? – зевнув, спросил Магистр.

– Совершенно верно! – просиял Куратор.

– И вашим суперагентом является Елизавета Скрипченко?

– Вы чрезвычайно проницательны, Станислав Александрович!

– Этого от меня не отнять, – ухмыльнулся Магистр. – Но должен огорчить вас, господин Куратор: всё, что вы навыдумывали и мне здесь наговорили, иначе как притянутыми за уши бредовыми фантазиями я назвать не могу. Зачем Марии куда-либо бежать? Чтобы показать представителям нулевой структуры место, где находится установка? Да она могла просто назвать его. Неужто всесильные нулевые или дасы, как они себя называют, сами бы не добрались до этого места! Вы можете возразить: мол, девушка могла поставить условие. Бред! У дасов имеются возможности узнать всё, что они пожелают, принудительно вытряхнув информацию из головы любого человека.

– Извините, Станислав Александрович, – грустно улыбнулся Рябов и почему-то оглянулся на дверь, – но я не успел рассказать вам о главном...

– Так уж расскажите, будьте так добры, – Млечин тоже покосился на дверь.

– Вначале и у меня были подобные сомнения. Более того, я буквально до последнего дня не мог принять решения – позволить этой четвёрке сбежать или вывести злоумышленников на чистую воду и отдать Доктору для очистки мозгов от всякого ненужного шлака. Затем всё же решил, что с помощью Елизаветы Скрипченко, в результате ежевечерних занятий освоившей мыслепередачу, мы будем контролировать их действия после побега... А буквально за несколько часов до назначенного времени я узнал, кто из нулевых вызвался помочь нашим беглецам... Он назвался Дассаном. Вам о чём-то говорит это имя?

– Дассан?.. Дассан, Дассан... Кажется, так зовут кого-то из дасов, членов нулевой структуры, курирующей территорию России. Его полное имя... дай бог памяти... нет, не вспомню.

– Бастард Дассан, – подсказал Рябов.

– Совершенно верно – Бастард Дассан... Ну и что из этого следует?

– Однажды – это было довольно давно – мы о чём-то с Каниным заспорили. Уже не помню, с чего всё началось, но разговор коснулся темы происхождения фамилий. Вот тогда-то он и сказал мне, вроде как в шутку, что его фамилия на санскрите означает бастард. А бастард переводится на русский язык как выродок. Он так и сказал: 'Я, Кеша – выродок. Причём, в полном смысле этого слова'. Я не знаю, почему он так сказал, и если честно, забыл о том случае. А вот когда услышал имя этого даса, тут же вспомнил, и в голове моей выстроилась логическая цепочка: дас Дассан – Бастард Дассан – Бастард – Канин...

– Всё логично и весьма похоже на правду, – согласился Магистр, но зачем-то добавил: – Если бы ещё больше не было похоже на шизофрению.

– Смею вас заверить, такая версия у меня была, – усмехнулся Рябов, вспомнив о своих недавних страхах и мыслях о приведениях.

– И имейте в виду, – строго поднял указательный палец Млечин, – мне доложили, что эти ваши подопечные угнали мой 'Ленд Крузер'. Я им нечасто пользуюсь, и подумываю о новой машине, но чтоб в ближайшее время...

Он не договорил, но Рябов понял – машина должна целой и невредимой вернуться в гараж. Он торопливо кивнул, соображая, каким образом это сделать и тут же подумал:

'А ведь на этом 'Ленд Крузере' раньше катался Канин. Это ещё одно подтверждение, что я поступил правильно, отпустив их в свободное плавание, не снимая с крючка'.

2.

Старый двор за время его отсутствия внешне не изменился. Четыре пятиэтажки сорокалетнего возраста, образующие прямоугольник двора, темнели на фоне пасмурного неба; дождь перестал, но тучи ещё хмурились, скрывая звезды.

На детской площадке, скупо освещённой стареньким покосившимся фонарём, не было ни души. Оно и понятно – время позднее: малышню разобрали по домам, а те, что постарше... они теперь предпочитают в барах да в клубах тусоваться...

Андрей ощутил тёплый ветерок, настойчиво и упруго подувший из далёкой юности. Вспомнилось вдруг, как собирался он с друзьями на этой площадке по вечерам. Бренчала гитара, Васька с пятого этажа пел надтреснутым голосом песни про Владимирский централ, про чёрный пистолет с Большого Каретного, о том, как 'в гавань заходили корабли' и прочие песни, входившие в репертуар 'дворовых народных'. Остальные подхватывали, часто нестройно и невпопад, но зато весело и задорно.

Шум и гомон, поднимаемый подростками, странным образом не мешал жильцам; во всяком случае, никто не поднимал паники, не выходил ругаться с не в меру расшалившейся ребятнёй. Это уже позже, вернувшись из училища, Андрей с удивлением обнаружил, что шумящие во дворе дети стали камнем преткновения и объектом недовольства новых соседей. Люди стали раздражительнее и нетерпимее, на парадных появились кодовые замки, на лестничных клетках – решётки и тамбурные двери. Даже клумбы перед парадными поделили и огородили заборчиками 'кто во что горазд'.

Двор тоже изменился: исчезли знакомые лица друзей, а подросшие малыши уже были неузнаваемы. Знакомых бабушек, вечно сидящих на скамейках и перемывающих косточки соседям, стало меньше; места выбывших заняли другие – те, кому раньше было не до посиделок и сплетен. Увеличилось количество машин и гаражей; деревья стали выше, а песок в песочницах почему-то исчез...

Подходя к подъезду, Андрей поднял голову, глянув на знакомые окна четвёртого этажа – свет не горел, и правильно, уже поздно, мать и Сашок наверняка спят. Зато тетя Нюра, соседка, проживающая в однокомнатной квартире напротив, как всегда, смотрит ночные сериалы – окно её спальни скупо освещено синим.

У тёти Нюры они с матерью всегда оставляли ключи от квартиры – на всякий случай. Андрей раньше часто, чтобы не тревожить мать, стучался к соседке за полночь. Та не обижалась, открывала на условный стук – один, три и ещё один удар – и лишь иногда подшучивала, что с невестой Андрей её первой должен познакомить, а уж потом вести на смотрины к матери. Как в воду глядела – она первой познакомилась с его Веркой, когда оба зашли к ней за ключами...

...Иванов поднялся на свой этаж, по привычке перешагивая через две ступеньки сразу, и постучал в знакомые двери, обитые коричневым дерматином. Через несколько минут послышались шаркающие шаги, звякнула щеколда, и тетя Нюра выглянула в щелку двери.

– Ты, что ли, Андрейка?

Только она всегда так звала его, и майор в который раз за этот вечер почувствовал, как полоснуло по сердцу. В детстве мама называла его Андрюша или Дюша, а когда сердилась, четко выговаривала: Андрей или совсем по-взрослому: Андрей Николаевич и прибавляла: 'Вот если бы Николенька был жив...', имея в виду отца. А тётя Нюра всегда именовала его как маленького: 'Андрейка', даже когда он вырос на две головы выше её.

– Я, тёть Нюр, ключи дадите? А то у мамы свет в окнах не горит, наверное, уже давно с Сашкой спят.

Тётя Нюра охнула и широко распахнула двери.

– Ой, милок, да ты, наверное, ничего не знаешь, а я-то сразу и не туда, а мамка-то твоя, вишь как бывает, – невпопад запричитала она.

У майора сердце, казалось, провалилось куда-то вниз, а затем резко подпрыгнуло, не давая дышать.

– Ты о чём это, тёть Нюр, – просипел он через силу. – С матерью что-то?

– Нету уж её, Андрейка, – тихо сказала соседка, утирая глаза кончиком платка. – Схоронили третьего дня. А мы ещё удивлялись, почему тебя нет, да всё твою Верку спрашивали, не уехал ли ты куда опять воевать. А она, стерва, только отмахивается да вещи собирает. В машину загрузилась после похорон и уехала. Мы и поминки сами, без неё справили – собрались с соседками, кто что мог поприносил, чтобы по-людски проводить нашу Зою Леонидовну...

Андрей схватился за лестничные перила, чтобы удержаться на ставших вдруг ватными ногах.

– У-умер-ла? – с трудом выговорил он. – Мама умерла?.. Схоронили? Как же так, я же ничего не знал!

Он рванулся к двери маминой квартиры и стал остервенело дёргать за ручку.

– Ключ-то, ключ, Андрейка! – закричала тётя Нюра. Она подошла к нему сзади и протянула ключи от квартиры. Иванов сжал в руках ключи и вдруг осознал, что войти сейчас в квартиру не сможет – без мамы это была не его квартира...

– Пойдём-ка ко мне, Андрейка, переночуешь, утро вечера мудреней. Ты ж человек военный, понимать должен – все там будем, чего уж теперь...

Он дал увести себя на кухню, покорно опустился на стул, заботливо подвинутый тётей Нюрой, также покорно выпил рюмку водки. И только потом глухо спросил: – Как же так, а?

– Сердце схватило, – заботливо пододвигая ему тарелку с малосольными огурчиками, отозвалась соседка. – Сашка твой с ребятами во дворе играл, она его из окошка позвала. Пока прибежал, пока скорая приехала, пока на четвёртый этаж врачи дошли, она, голубушка уже преставилась. Золотым человеком была мамка твоя, вот ей и смертушка лёгкая выпала. Я б и себе такой пожелала – не болеть, никому не быть обузой.