Текст книги "Зов Орианы. Книга вторая. Арктический десант (CИ)"

Автор книги: Елена Крестьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

– Слышишь, как говорить начал? – удивлённо присвистнул майор. – Как будто вместе с нами в ЭКОРЕ обучался, а не на помойках мусор разгребал!

– Ну, вот опять за старое, Андрей Николаевич, имейте стыд! – обиженно поджал губы Изя. – Если бы не я и не мой потерянный бизнес, вас бы тут не стояло. И ещё неплохо бы вспомнить поговорку: 'Кто старое помянет, тому глаз вон!'

– Ага, а кто забудет, тому оба, – с лёгкостью согласился Иванов. – Ладно уж, пойду к Лизе спрошу, мож чего у неё из вещей сына есть.

Лиза дала небольшое фото мальчика и маленький костюмчик, который Димка носил в годовалом возрасте.

– Пойдёт? – с надеждой спросила она, когда Андрей пояснил, зачем нужны вещи сына.

– Изя унюхает, – уверенно объявил майор.

Дворкин подошёл к сеансу творчески. Пригласил Илью, Андрея и Лизу в свою комнату, усадил за круглый столик, сам сел в кресло. Выложил на стол вещи Димки, а сверху на них положил фотографию. Затем попросил присутствующих хранить полное молчание и, закрыв глаза, стал водить над фотографией руками, пытаясь 'нащупать' контакт и настроиться на волну мальчика. Минут десять все сидели молча, наблюдая за Изиными манипуляциями. Лиза – с тоской и затаённой надеждой, Иванов – скептически, Репин – с интересом.

Наконец Дворкин изрёк:

– Вижу!

– Что видишь? – тут же вклинился Иванов, подавшись всем телом вперёд.

– Парнишку вашего вижу, – не открывая глаз, произнёс Изя, – очень даже весёлый парнишка, в футбол играет.

– Да ты часом не дуришь нас? – возмутился майор. – Какой футбол?!

– Обычный, с мячиком. – Изя наконец открыл глаза. – На площадке ваш Димка мяч гоняет.

– Это точно мой Димочка? – дрожащим голоском переспросила Лиза.

– Рыженький такой, вихрастый и невысокий, глаза голубые, на левой ноге под коленкой родимое пятно величиной с железный рубль.

– Он... Димочка, родненький, – всхлипывая, произнесла Лиза.

 – На какой площадке играют? – тут же спросил Илья.

– А я почём знаю – на какой? Может, это двор, а может... – Дворкин на миг призадумался, а потом хлопнул себя по лбу. – Ну конечно же! Как я сразу не подумал!

– Что? – не выдержав, хором воскликнули все трое.

– Стадион это любительский, – выдержав минутную паузу, изрёк Изя. – Возле школы или в пионерлагере, там колёса в землю врыты, по периметру, и щитки для счёта голов. А на заднем плане – корпус здания, на нём картинка мозаикой выложена – мальчик и девочка бегут, а в руках у них – факел.

– Знать бы, где этот стадион находится, – проворчал майор, покосясь на Лизу, у которой по щекам медленно текли слёзы. – Давай нам с Илюхой его картинку образом передай. – И тут же обратился на приватном канале к Репину: 'Интересно, это он действительно видел, или наврал, чтобы от нас отвязаться?'

'А кто его знает? – так же мысленно посочувствовал Илья. – Сам Дассан сказал, что Изя по-настоящему ясновидящим стал'.

– А я знаю, где это, честное слово! – неожиданно радостно вскрикнула Лиза, – это же недалеко от ЭКОРа, там у нас сейчас изолятор, а раньше пионерлагерь был!

– Уверена? – строго спросил Андрей. – Перепутать не могла, а то пошлёшь нас к чёрту на кулички...

– Точно оно, это место! – взволнованно всхлипнула девушка. – Я там недавно была, и картинку эту, мозаику с детками обшарпанную, видела! Нас, поварих, в этот лагерь возили приём готовить, когда к Магистру какие-то типы на вертолёте прилетели. Я ещё обрывок разговора слышала, Иннокентий Иванович так и сказал: 'в изоляторе надёжнее, глаз и ушей меньше'.

– Ну что ж, с местом мы кажется определились, там и будем искать мальчика, – довольно потёр руки майор.

'Тогда, как Изя советует, завтра на рассвете и стартанём с правой ноги?' – виртуальная усмешка Репина мелькнула и растаяла, как улыбка Чеширского кота.

Продолжая путь к реке, друзья рассуждали, зачем Дассану держать сопку под куполом.

– Кажется, я догадался, – выдал Репин. – Вспомни нашу первую ночь здесь – комары и оводы досаждали, когда спать ложились, а потом как отрезало, несмотря на открытые двери.

Андрей вспомнил и согласился.

– То же самое и с росой, – продолжал развивать тему Илья. – Дассан и Василиск поддерживают микроклимат на своей сопке, как мы кондиционеры 'зима-лето' в квартирах ставим.

– Почему когда мы приехали, нас только в первый вечер комары да мошки допекали? Что, купол стоит только, когда они в коттедже гостят? – не унимался Андрей. – Тогда за лето растения успели бы пожухнуть, а всё вокруг свеженькое, будто каждый день дождичком поливалось.

– Может, когда мы вечером приехали, купол по каким-то причинам сняли, а потом снова поставили, – предположил Илья.

– А кто и зачем? – тут же переспросил майор. – Кто из недоброжелателей-дасов решил покормить комариков местных нашей кровью?

– А может, и не дасы это вовсе...

– Тогда кто может такую хрень над сопкой выставить, если не они?

– Ну, может Дассан перезагрузку и чистку какую делал, – выдвинул последний аргумент Репин, – почём я знаю? Да и чего ты с этим куполом привязался? Стоит себе и стоит, нам же лучше!

Иванов обиженно замолчал, поняв, что Репин не хочет продолжать разговор и копаться в том, смысла чего не понимает. Дорога, по которой они шли, круто свернула влево и раздвоилась. Та, что пошире, вильнула в сторону и побежала вдаль по берегу реки. А та, что поуже, вела прямо на пологий берег пляжа. Друзья свернули на узкую, прошли ещё с сотню метров по перелеску и вышли к воде.

Вода в реке была холодная. Очень холодная. Как пояснил Василиск, один из её притоков выше по течению пробил туннель в земле, вероятно в слое вечной мерзлоты, потому что в месте выхода воды там всегда клубился белый пар.

Сейчас друзья должны были погрузиться в глубоком месте в воду, чтобы отрегулировать процесс терморегуляции кожи. На занятиях в ЭКОРе Иванов и Репин уже знакомились со строением и свойствами кожи человека и знали, что её нижний слой состоит из пучков соединительной ткани и жировых скоплений, пронизанных кровеносными сосудами и нервными волокнами. И что кожа – самый большой орган тела площадью около двух квадратных метров. Теперь им предстояло закрепить знания практикой – заставить свою кожную оболочку работать, подчиняясь командам и импульсам собственного головного мозга.

Вначале следовало как можно быстрее заставить слой подкожно-жировой клетчатки охладить всё тело. Затем нужно было, медленно повышая температуру кожи, одновременно согревать слой воды, прикасающийся к ней, и задержать дыхание – кто на сколько сможет.

По словам Василиска выходило, что в Северном Ледовитом океане, который омывает берега Земли Франца Иосифа, температура воды летом редко бывает выше четырех градусов по Цельсию. Конечно, долго плавать в такой воде никто не собирался, но вот когда нужно будет лёд растапливать, чтобы очистить проход к генератору, такие навыки смогут пригодиться. Ледник непредсказуем, эффект таяния может обернуться какими угодно последствиями.

Сначала Илья обгонял Андрея – ему с первого раза удалось продержаться под водой с задержкой дыхания почти пять минут. Затем Иванов увеличил свой результат до семи минут. Репин, войдя в азарт, продержался около девяти. Но майор был настроен решительно и снова побил рекорд, просидев без воздуха в холодной воде примерно пятнадцать минут.

Но Илья всё-таки его переиграл, недаром Дассан сделал из него творца. Чтобы компенсировать избыточное давление и оградиться от низкой температуры, он попытался перестроить структуру своей кожи наподобие чешуи. Поэкспериментировав, научился менять её структуру туда-обратно почти мгновенно, переходя из одного состояния в другое одной силой мысли. Иванов понял, что товарищ только что совершил на его глазах нечто необыкновенное. В сердцах обозвав Репина 'Ихтиандром хреновым', он попытался повторить данный эксперимент, но единственное, что ему удалось – угрубить свою кожу настолько, что она становилась похожей на тонкий панцирь. Однако при этом выращенный из собственной кожи 'гидрокостюм' немного сковывал движения.

Проведя в воде несколько часов, они, не сговариваясь, кинулись к берегу.

Хохоча от восторга, оба выскочили из ледяной воды и запрыгали по песку на одной ноге, толкая друг дружку плечами – кто кого. Они так увлеклись, что поначалу не заметили, что возле реки уже были не одни.

К ним приближалась инвалидная коляска, которую толкала женщина лет сорока, с трудом преодолевая сопротивление песка колесам. На коляске сидел паренёк лет двенадцати, который с интересом следил за потасовкой, устроенной двумя взрослыми дядями.

Иванов и Репин прервали свой импровизированный разогрев и поздоровались с женщиной. Они видели её впервые, но, приноравливаясь к поселковым привычкам здороваться с каждым встречным, поступили также.

– День добрый, здрасте, – приветливо отозвались вразнобой женщина и мальчик. – А я вас с утра поджидаю! – тут же добавила она.

– Вот как, – с улыбкой ответил Илья. – А почему именно нас? Ведь мы, кажется, не знакомы, или я что-то путаю?

Он повернулся к Андрею, который в ответ отрицательно покачал головой. Репин понял, что товарищ тоже видит эту пару впервые.

– Не сочтите меня навязчивой, – взволнованно произнесла та, оставив коляску и подойдя к ним поближе. – Я тут с сыном часто гуляю, ему свежий воздух полезен...

– В такую-то жару и свежий воздух? – недоверчиво переспросил майор.

– Нет, – смутилась женщина, – обычно летом мы выходим на рассвете и вечером, когда жара спадает, и гуляем тут неподалеку, в лесу. – Она показала рукой на сопку. – Там дорога хорошая, и под деревьями свежо. Но сегодня особый случай. Вчера на закате мы встретили там, – она махнула рукой в сторону коттеджа Дассана, – одного человека. Он сказал, что вы можете нам с Дениской помочь...

– И чем же? – участливо переспросил Илья, разглядывая собеседницу.

Невысокого роста, худенькая шатенка в цветастом сарафане, соломенной шляпке и сандалиях на босу ногу внушала ему симпатию. Он искренне сожалел о том, что судьба отнеслась к ней так сурово: иметь ребёнка-инвалида – горе для любой матери.

– Понимаете, мой сын... он... попал в аварию... автокатастрофа, а он не был пристёгнут, – сбивчиво начала рассказывать женщина. – Отец, муж мой, за рулём был, теперь вот мы одни с сыном остались... Полтора года по больницам, а никак на ноги Дениску поставить не могу.

Она утёрла тыльной стороной ладошки набежавшие слёзы и продолжила:

– Доктора руками разводят, говорят, сделали, что могли, и я должна сказать спасибо, что Денис вообще жив остался. Но мальчик, он хочет жить полноценной жизнью, играть с друзьями в футбол, плавать, прыгать...

– Это понятно, – вмешался Иванов. – Но мы-то тут причём? Если вам кто-то сказал, что мы врачи, то смеем вас огорчить, дамочка. Ни я, ни мой друг лечить людей не умеем...

– Умоляю вас, – голос женщины сорвался. Она протянула в мольбе руки и бросилась перед ними на колени, увязнув ими в песке.

– Ну, это уж слишком, ещё чего выдумали! – крикнул Илья и бросился её поднимать.

– Поймите, мы бы рады вам чем-то помочь, – постарался как можно мягче пояснить он женщине, – но что поделать, если даже доктора бессильны...

Плечи женщины сотрясались от рыданий, она отталкивала руки Ильи, который пытался её поднять. Он не отступился и рывком насильно поднял её с песка. Она обхватила его руками, уткнулась головой в плечо и зарыдала во весь голос.

Иванов стоял рядом, в растерянности переводя взгляд с женщины на мальчика. Денис вначале напряжённым взглядом следил за матерью, а потом резко дёрнулся, пытаясь встать, неловко завалился вместе с коляской на песок и глухо ойкнул. Майор бросился ему на помощь.

Илья оставил мать и тоже подбежал к упавшей коляске, чтобы помочь майору поставить её на место. Потом внимательно посмотрел в глаза ребёнку и, решившись, взял руки мальчика в свои.

– Я попробую что-то сделать, но нужна тишина, чтобы точнее настроиться на нужный модуль, – наконец произнёс Репин.

 Иванов – удивлённо, а женщина – с надеждой – тут же затихли, наблюдая за действиями Ильи.

Репин положил большие пальцы рук на запястья Дениса – там, где голубой жилкой бился пульс. Закрыв глаза, он сосредоточился на ауре мальчика и начал искать в ней пробои, осторожно двигаясь по контуру тела. Подождал несколько секунд, чтобы подстроить удары своего сердца с ударами сердца ребенка. Вошёл в ритм и затем – резко в резонанс, чтобы мысленным лучом проникнуть в организм ребёнка. Почувствовав сильное головокружение, Репин вышел из режима резонанса, перейдя на совместное равномерное сердцебиение.

Не имея медицинского образования и не обладая методиками хирургического вмешательства, он интуитивно искал разрывы в нервных окончаниях и сращивал их, восстанавливал разорванные хрящи, убирал спайки, швы и уплотнения, образовавшиеся в местах повреждения тканей. Илья полностью подстроился под ритм сердцебиения мальчика, одновременно с толчками крови восстанавливая повреждённые нервы спинного мозга. Сравнивая поврежденные места с целыми, он корректировал и регенерировал, насколько мог, структурные клетки позвонков и тазовых костей.

Сильная тошнота так резко подступила к горлу, что Репин почувствовал головокружение.

– Андрюха, помогай, – слабым голосом мысленно позвал он товарища.

– Как? Чем тебе помочь? Я же не умею ни хрена...

– Поработаешь ассистентом. Быстро встань за моей спиной.

Иванов с точностью исполнил просьбу Ильи и вмиг оказался у него за спиной.

– Ну, встал. Дальше что?

– Руки над моей головой подними. И начинай отрицательную энергию откачивать, а то меня тошнить от её переизбытка начинает, и я не могу сосредоточиться.

– Да что забрать-то? Не чувствую я, где у тебя там она собирается!

– Ты ж ауру на ощупь чувствуешь, вот и ищи, где у меня затвердение в ней...

 Майор стал водить руками над Андреем, и наконец нащупал ЭТО и стал тянуть на себя, точно канат. Руки жгло. Невидимый поток энергии нагрелся – словно Андрей держал в руках не сгусток, а пылающие тряпки... Было больно...

– Так, есть, поймал суку за хвост, тяну! – выкрикнул он, обжигая руки... Дальше-то с этой фигнёй что делать?

– Сбрасывай её!

– Куда?

– Всё равно... Лучше в воду! Сбрасывай её в реку к чёртовой матери!.. – прохрипел в ответ Илья.

Иванов и сам понимал, что лучше всего с этим костром в руках справится ледяная вода. Он раскрутил горящее кольцо над головой и, почувствовав предел, швырнул поток энергии в воду. И буквально сразу пришло облегчение – руки уже не так пекло, а течение уносило переизбыток отрицательных зарядов вместе с водой всё дальше и дальше.

Освободившись от избытка отрицательной энергии, Илья снова сосредоточился на изломанном и плохо скроенном позвоночнике мальчика. Он снова сращивал, штопал, разглаживал ставшими податливыми нервные окончания.

Майор посмотрел на свои руки – ожогов на них не было. Каким-то непостижимым чувством он успел превратить кожу в панцирь перед тем, как схватиться за горячий канат отрицательной энергии.

Илье показалось, что прошло всего несколько минут, но на самом деле солнце сместилось на небе с высокой точки вниз к линии горизонта. С трудом погасив пульсацию в висках, Репин открыл глаза и посмотрел вокруг. Он вдруг почувствовал, как огромная усталость навалилась ему на плечи. Руки и ноги казались свинцовыми, на лбу выступили капли холодного пота. Ещё немного, и он, здоровый и сильный мужчина, покачнулся и едва не упал, подхваченный мягким толчком левитации. Это майор, оценив, в каком состоянии товарищ, вовремя пришёл на помощь.

'Илюха, ты как, выдюжишь сам, или подмогу звать будем?' – тревожно прозвучал на приватном канале голос Иванова.

'Ещё пару секунд, и оклемаюсь', – невесело улыбнувшись, отозвался Илья.

Он сделал ещё пару глубоких вздохов, окончательно приходя в себя, и обратился к мальчику, сидевшему в инвалидном кресле:

– Ну, Денис, как твоё самочувствие?

– Не знаю, – растерянно отозвался мальчик, – ноги и руки болят... И я весь потный, – тихо добавил он.

– Сынок! – подала голос до сих пор не проронившая ни слова женщина. – Сынок, болят, как же так? Ведь не чувствовал он их... совсем не чувствовал!

Она подбежала к мальчику и стала судорожно ощупывать его руки и ноги, взволнованно спрашивая: 'Где болит? Здесь? Или здесь?'

Илья мягким движением отстранил мать от сына, кивнул майору, и оба встали по обе стороны коляски.

– Теперь ты должен кое-что сделать, Денис. Твои руки и ноги обрели чувствительность, и ты должен заставить их слушаться тебя, как раньше. Согни руки в кулаки!

Мальчик неуверенно дёрнул головой, напрягаясь изо всех сил. Пальцы рук еле шевельнулись, потом ещё и ещё. Наконец медленно сжались в кулаки.

– Хорошо, – выдохнул Илья. – А теперь подними руки!

Денис стал неуверенно поднимать руки перед собой, ещё до конца не осознавая, что они снова ожили.

 – А теперь попробуй медленно встать, Денис, – попросил Репин, поддерживая мальчика за локоть с одной стороны. Иванов помогал с другой.

– Я не могу, – чуть слышно прошептал мальчик, слегка пошевелив ступнями.

– Можешь, – громким уверенным голосом сказал Репин. И резко выкрикнул: – Вставай!

Денис крепко опёрся на подставленные руки друзей и рывком встал с коляски на песок.

– Деничка, сынок, – запричитала женщина, не веря своим глазам. Слёзы радости текли по её счастливому лицу, капая на песок.

– Погодите рыдать, дамочка, – обратился к ней Иванов. – Подсобите лучше – вашего парня снова надо в коляску посадить. Он ведь только начинает нормально двигаться, надолго вставать ему пока ещё нельзя.

Общими усилиями они усадили Дениса на место, развернули коляску и покатили по дороге назад, медленно поднимаясь в гору.

– Подождите, – Репин прервал женщину, то и дело принимавшуюся его благодарить. – Сеанс придётся повторить, потому что я не всё успел доделать, сил не хватило. А лечение – процесс длительный. После этого должен идти период реабилитации – это уже на вашей совести. Делайте с сыном зарядку, ходите по песку, хорошо бы к морю его поплавать свозить, в Крым, например. А сегодня надо будет вам вечером, часам к семи, привезти мальчика ещё раз, чтобы я закончил его лечение. Вон туда!

Он махнул рукой, показывая на коттедж Дассана и замер на полуслове.

'Ты чего? – долетел до него тревожный мысленный всплеск майора. – Помощь нужна?'

'Нет, Андрей, ты лучше в сторону коттеджа посмотри, – отозвался Репин, с удивлением разглядывая представившуюся ему картину. – Энергетический купол над сопкой теперь уже как гора огромный. За сотню метров высотой будет'.

'Мама дорогая, – отозвался майор, присвистнув от удивления. – Это кто ж тут такими махинами балуется? Я хоть и не вижу его так чётко, как ты, но тоже ощущаю, что купол стал огромным, как гора. Что же это делается, а?'.

'Думаю, это Дассан с Марией колдуют, – поразмыслив, высказался Репин. – Наверное, тренируются перед метаконцертом. Готовят растопку снега и льда на горе, где стоит генератор. Она как раз высотой с сотню метров будет'.

'Ни хрена себе! С такими успехами они не только лёд топить, но и горы скоро сворачивать начнут! – не сдержавшись, мысленно выругался Андрей. – Это уже не концерт, а нечто иное...'

'Да ладно тебе, какая разница сто или тридцать метров в высоту, этот купол, кроме нас с тобой да нашего собрата из АДА никто не увидит и не почувствует', – уже спокойно улыбнулся Репин.

'Ну да, ну да, – скептически хмыкнул майор. – Если Дассан и кОмпани такими темпами будут дальше двигаться, то представляю, что здесь увидим, когда из командировки вернёмся!'

Этот мысленный диалог ускользнул от стоящей рядом женщины. Она заботливо поправила волосы на голове сына и радостно закивала головой в ответ:

– Мы обязательно будем у ворот коттеджа в семь вечера. Спасибо вам за всё, мальчики!

Она с такой нежностью и доверием произнесла 'мальчики', что у Репина защипало в носу, а майор отвернулся, скрывая волнение.

– Меня Наташей зовут, – запоздало спохватилась женщина, вспомнив, что забыла представиться. – А вас?

– Илья, – ответил Репин, почему-то покраснев как рак. – Илья Владимирович.

– А я – Андрей! – тут же отозвался Иванов. – Можно без Николаевича.

– Теперь буду знать, за кого Бога молить, – улыбнулась Наташа и развернула коляску с Денисом в сторону посёлка

– Спасибо, дяденька Илья, спасибо, дяденька Андрей! – донесся голос мальчика.

Друзья постояли немного, поглядев им вслед. Потом майор повернулся к Илье и задумчиво произнёс:

– Интересно, а кто эту Наташу к нам с тобой направил? Руку на отсечение даю, без нашего ясновидца тут дело не обошлось!

После сытного обеда, поданного тётей Дашей в три часа пополудни, майор, выходя из столовой, попридержал за локоть Дворкина.

– Признавайся, Изя, это ты женщину с мальчиком-инвалидом к нам на встречу послал?

– Я, – ничуть не смущаясь, безапелляционно заявил тот.

– И почему я не удивлён! – воскликнул майор и тут же вкрадчиво добавил: – Ты, Изенька, может и гонорар вперёд с бедной женщины взял?

– А зачем? – искренне удивился Дворкин.

– Здрасьте вам! – развеселился Иванов, в упор рассматривая ясновидца. – С каких это пор евреи от денег отказываться стали?

– Я где-то читал, что для еврея деньги – не самоцель, а средство для улучшения мира, – глубокомысленно изрёк подошедший к ним Репин.

– Ой, не смеши, Илюша, – усмехнулся майор. – Если бы все евреи, которые с бабками, мир улучшали, знаешь, какой рай на земле нарисовался? А так – только красивые библейские сказки вроде подставь другую щеку, если тебе в рожу врезали. С такими установками далеко не уедешь. Вернее, много не заработаешь.

– Это же какое надо иметь счастье, чтобы от денег отказываться, когда сами в руки плывут! – тут же воскликнул Изя, задетый за живое. – И на библию зря наговариваете – умная книга, только её читать уметь надо.

– Ты смотри, умник нашёлся! – опять двинулся на него Андрей. – Давай нам зубы-то не заговаривай! Говори прямо – чего ты с этого иметь будешь?

– Что вы из-под меня хотите? Я от гонорара вовсе и не отказываюсь, я денежки на будущее зарабатываю, – охотно пояснил Изя. – С дальним прицелом, так сказать. А когда слава о моих пророчествах и чудесных исцелениях в народ пойдёт, вот тогда всё само в руки потечёт...

Он энергично потёр руку об руку, показывая, как потекут к нему гонорарные реки.

– Трубка пятнадцать, прицел сто двадцать, батарея, огонь! Бац! Бац!.. И мимо., – хохотнул Илья. – Не иначе, вторым Мессингом наш артист решил заделаться.

– Ну-ка, колись, что это за дальний прицел? – вскипел Иванов. – С чего это ты решил к нам с Илюхой пациентов подбрасывать? Славы захотел – вот сам и лечи, нечего на других работу сваливать! У нас своих забот полон рот и маленькая тележка.

– Да я что, я ничего, – тут же стал защищаться Дворкин. – У меня видение было, что вы мальчонку на коляске инвалидной лечите, вот я и решил, что...

– Я тебе сейчас видения-то поурежу, Мессинг долбаный!

Майор с грозным видом стал наступать на Дворкина, тот попятился, вжимая голову в плечи и, ткнувшись спиной в стену, пролепетал:

– Простите, я же как лучше хотел, и вам практика, и мне польза, ей-богу. Как только все узнают, что я предсказывать умею, у меня от клиентов отбоя не будет. А я не только себе, я и вам на жизнь заработаю. Долг платежом красен. Думаю, Илье Владимировичу новая машина не помешает, и вам, Андрей Николаевич, двух пацанят поднимать и жену одевать в скором времени придётся...

– Как-нибудь сами разберёмся, – буркнул майор, но отодвинулся в сторону.

– И сами заработаем, – поддакнул Илья. – Мы с Андрюшей теперь тоже не лыком шиты.

– Вот и я говорю, – обрадовался Дворкин. – Перспективы перед нами открываются – просто супер, чтоб я так жил! Главное – всем вместе держаться, а не устраивать из-за ерунды мне вырванные годы.

– Перспективы у нас с Илюхой пока простые, – отрезал майор, – опять в этот треклятый ЭКОР завтра поутру двигать, а ты тут со своими прожектами пристаёшь.

– Денежки лишними не бывают, – тут же нашёлся Изя. – Жалко же жевать дулю с маком, имея таки способности...

'Ну, что с него возьмёшь?' – мысленно усмехнулся Илья.

– Запомни Изя, ясновидцев во все века на кострах сжигали – опасная профессия, – назидательно пригрозил Иванов. – Пошли, Илюха, тебе отдохнуть перед встречей надо.

– У каждого в душе свой костёр, почему я должен быть крайним? – пробормотал Изя вслед удаляющимся.

В коридоре Иванов чуть замешкался, а потом повернул обратно.

– Ты чего? – попытался остановить его Илья.

– Да так, вспомнил один совет нашего ясновидца, – пробурчал в ответ Андрей.

Он вернулся быстро и сунул в руки опешившему Илье пачку купюр.

– Зачем? – попытался было отказаться Илья.

– Нечего тут торговаться, – грубовато ответил майор. – Не тебе даю, а той женщине с ребенком вернёшь, я ж чувствовал, что наш экстрасенс своего гонорара не упустил. А это – нам от Изи на дорожку, – он разжал кулак, и Илья улыбнулся. На ладони майора лежала серебряная монета.

Все эти дни Марию и Дассана никто не видел. Они даже не выходили в столовую к общей трапезе. Тётя Даша готовила отдельный поднос с едой и поднималась с ним наверх – кормить затворников. Хотя, честно говоря, никто и не знал, ест ли Дассан теперь какую-нибудь пищу, или питается Святым духом. Майор пару раз пытался высказаться на этот счёт, но Репин предпочитал отмалчиваться.

Илья внешне не подавал виду, но в душе очень переживал за Марию. И задавал сам себе кучу вопросов, на которые пока не имел ответа. Что делает Дассан с ней столько времени, ведь их собственная активация длилась несколько минут, а тут уже три дня девушка пропадает в лаборатории. Какой станет Мария, когда эксперимент по усилению её ментальных способностей закончится? Будет ли она относиться к нему по-прежнему? Он понимал, что она всегда была не такая, как окружающие – ведь по рождению она дас. Но им было хорошо вместе, и её происхождение не играло никакой роли в их отношениях. Но это было раньше, а как будет сейчас? Тем более, что и он стал другим, причём перемены в нём с каждым днём чувствовались всё разительнее. Репин терялся в догадках, одновременно желая и побаиваясь встретиться с новой Марией – не просто любимой женщиной, но и полноценным активным оперантом, дирижером будущего метаконцерта.

Его подмывало подняться на второй этаж и открыть двери в гостиную, где находилась установка, чтобы проверить, всё ли благополучно с девушкой. Но он сдерживал свои порывы, понимая, что тем самым может навредить и себе, и ей. Поэтому предложение майора вернуться в ЭКОР за ребёнком Лизы было более чем кстати – оно позволяло отвлечься от ненужных мыслей и проверить на деле новые способности.

Мария тем временем практически не вспоминала своего любовника – она была полностью поглощена работой. Отец несколько раз подключал её к установке, пытаясь полностью активировать нужные участки мозга и сделать так, чтобы девушка обладала на самом высоком уровне всеми возможными метафункциями.

Затем, когда возможности влияния установки исчерпали себя, а Мария приобрела необходимый, а в некоторых случаях даже чрезвычайно высокий, метапотенциал, Дассан стал выписывать вместе с ней аранжировку будущего метаконцерта.

По его замыслу, все участники АДА объединялись в единую группу – оркестр. Дассан брал на себя роль координатора, который должен был послойно связать все умы оперантов воедино и направлять сигнал на нейтральном модуле к Марии. Если что-то в метаконцерте пойдёт не так, пояснил он дочери, то основной удар придётся по нему. Тогда отключится нейтральный модуль, работающий только в одном направлении – наружу. Спайка между дирижером, координатором и оркестром лопнет, но это может привести к смерти координатора и травме дирижера.

– Если что-то пойдёт не так, – задумчиво повторила девушка. – Это ты на моих родителей намекаешь, да?

Легким умственным посылом Дассан поднял с полки несколько свитков, и они плавно опустились на стол. Один из них самопроизвольно, словно скатерть-самобранка, развернулся на столе.

'Смотри, дочка, – стал пояснять Дассан, – это старинная карта, которую по памяти составили дасы, ушедшие из Орианы на наш Орион. Вот здесь, – он ткнул прозрачным пальцем в карту, и в месте прикосновения засверкала светящаяся точка, – находилась Священная гора Меруну, та самая, где стоял храм нашему великому Крону. Полярная звезда в то время находилась прямо над храмом Единому Богу. Согласно легенде, когда Ориана погрузилась в пучину, вход в гору остался на поверхности. Это место отмечено на карте звездой'.

Мария, склонившись над свитком, внимательно разглядывала очертания давно ушедшего в неизвестность материка. Реки, низменности и горные вершины, города и селения – все названия были написаны на древнем языке, знакомые и незнакомые одновременно.

'А это, – продолжал Дассан, указывая на второй свиток, – карта, которую составили арии несколько десятков тысяч лет назад. Как видишь, место, где находится гора, не поменялось, а очертания материка уже намного меньше – Ориана стала уходить под воду'.

Мария взяла в руки древнюю карту ариев и вслух прочитала текст в правом верхнем углу: '"К Индре и Соме" 1. С тобою как с союзником, о Сома, Индра сделал для человека так, что воды полились. Он убил змея, пустил течь семь рек, раскрыл отверстия, которые были словно заперты. 2. С тобою как с союзником Индра сдавил Колесо солнца – с силой, сразу, о капля, катившееся по высокой спине неба. Отнят весь срок жизни у великого вредителя. 3. Убил Индра, спалил Агни, о капля, Дасью ещё до полудня в решающей схватке. Много тысяч идущих словно по своей воле в обитель, куда отправляются неохотно, он уложил выстрелом. 4. Ты сделал, о Индра, дасью самыми низкими из всех, ты сделал племена даса бесславными. Вы оба угнетали, разбивали врагов. Вы нашли возмездие с помощью смертельного оружия. 5. Такова истина, о щедрые – взломать укрытие, выпустить наружу сокровища, придавленные камнем, словно вскрытая земля'...

– Что это, отец?

– Это стихи из Ригведы, собрание гимнов на ведийском языке. Веками эти хвалебные песни победителей передавались из поколения в поколение устно, а потом, где-то в Средние века, их записали в Книгу Вед. В гимнах арии рассказывают, как они победили орианцев. 'Он убил змея, пустил течь семь рек, раскрыл отверстия, которые были словно заперты' – скорее всего, речь идёт о наводнении.

– А кто такой змей, которого убили Индра и Сома?

– Возможно, так иносказательно арии называли армию своих врагов...

– 'Сдавил Колесо солнца', – процитировала Мария. – Что это может обозначать?

– Я думаю, так описан исход дасов из Орианы, очень похоже – 'капля, катившаяся по высокой спине неба', хотя здесь может быть и иной смысл, – задумчиво проронил Дассан.

– Здесь речь идёт только о поверженных дасах, а не обо всех орианцах. Но ведь дасов среди них было гораздо меньше!