Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

В избе пришлось подтолкнуть паренька к столу, сам он, видимо, так бы и остался стоять у дверей, к выходу поближе.

Феня и Микоша нехотя расстались со своим оружием, вернув ухват и кочергу к печке – туда, где им самое место.

– Феофанушка, сделай милость, сообрази самовар, – попросила я домового, – у нас гости, принять надо как полагается.

– Эти гости нам дверь чуть не выломали и хозяйку чуть не угробили, – ворча, домовой поплелся выполнять наказ.

– Микоша, будь другом, принеси конфеты, я знаю, что ты их в сундук под отрез ткани спрятала, – обернулась я к домовухе, и та, недовольно поджав губы, нарочито медленно двинулась в коридор.

Мальчик молча наблюдал за мной, а когда я уселась за стол напротив него, произнёс:

– Прости, не знал, что Яга другая, точнее, слух-то был, но не поверил я. И что теперь делать?

По его растерянной мордашке стало понятно, что мстить мне за грехи прежней хозяйки избушки он не станет. Но душа просит справедливости – с кого теперь спросить?

– Меня Ярослава звать, а тебя? – представилась я. Надо бы для начала познакомиться.

– Добрыней матушка нарекла, – ответил мальчик, рассматривая меня. Он уже немного освоился в доме, перестал опасаться и начал проявлять любопытство. – А как ты здесь оказалась? Почему? Тоже колдовать умеешь?

Вопросы так и сыпались из его уст, хотела бы я знать ответ хотя бы на один. Но увы, мне нечего было сказать. Точнее, ответить-то я ответила, только без особой конкретики. Рассказала, как бежала по лесу и набрела на избу. Колдовать не пробовала, но вот одного малыша от порчи спасла, так что, вероятнее всего, кое-что умею, только не знаю, что именно.

– Ух ты! – непонятно чем именно восхитился Добрыня, но стоило повернуться в ту сторону, куда он уставился, – всё встало на свои места: вернулась Микоша, неся в подоле сладости. Домовуха нехотя высыпала конфеты на стол, впрочем, одну всё-таки сунула в карман, когда думала, что я не вижу.

Феофан принес самовар, пышущий жаром, взгромоздил его на лавку рядом со мной и демонстративно ушёл на печку, выражая всё своё недовольство. Следом за ним на свою половину лежанки забралась и Микоша, не забыв задернуть за собой занавеску.

– Настоящие? – недоверчиво потянулся Добрыня к конфетам. Пока я отвлеклась на самовар, пришлось самой наливать чай. Раньше никогда не доводилось иметь дело с таким пузатым агрегатом, даже у бабули в деревне такого чуда не водилось – сплошь современная техника. Ну разве что чугунки были, но это совсем из другой оперы.

– Угощайся, угощайся! – подбодрила я своего юного гостя, который с блеском в глазах смотрел на горсть конфет, не решаясь коснуться.

Осмелев от моих слов, парнишка развернул фантик и сунул сладость в рот.

– Фкуфно! – зажмурился он. Одна щека раздулась от спрятанного внутри лакомства, и Добрыня стал удивительно похож на хомяка.

Не удержалась и улыбнулась парнишке.

– Конечно, вкусно, стала бы я гадость прятать, – послышалось глухое ворчание Микоши. И тут же не удержался с подколами Феофан.

– Ну-ну, а кто в княжеском тереме рыбу тухлую спрятал и яйцо? Или тебе тоже такое по вкусу?

– Ах ты, замухрышка! – не сдержалась Микоша. Послышалась возня, заколыхалась от борьбы на печи занавеска.

– А ну, отдай! Мое! – возмущалась Микоша.

– Что упало, то пропало! – парировал Феня.

А затем оба домовых свалились на каржинку. Щека Фени подозрительно надулась, а Микоша обиженно сжимала в руке пустой фантик с изображением буренки.

– Сожрал, гад плешивый! – констатировала Микоша, – ну я тебе сейчас задам трепку!

Она уже было собралась накинуться на домового с кулаками, но я не дала.

– А ну стоять! Что вы устроили! – рявкнула я, – ребёнка напугаете!

– Этот ребёнок, – подбоченившись, заявила Микоша, – полчаса смело назад сабелькой размахивал на пороге. Такого не напугаешь.

– По твою душу, между прочим, – отзеркалил жест подруги Феня.

Но драку они всё-таки прекратили. Пришлось выдать Микоше конфету, чтобы она угомонилась. Однако недобрые взгляды, которые она кидала на Феофанушку, говорили, что так просто с рук ему это не сойдёт.

– Итак, Добрыня, – вернулась к разговору с мальчиком, который, пользуясь тем, что я строила домовых, съел большую часть конфет, – расскажи, за что мстить пришёл? Чем тебя Яга обидела?

Оказалось, что мальчик живёт по соседству со Златой и Ярославом, сестра которых утопла после того, как её жених Гордей к другой посватался. И ведь вся деревня судачит, что не по своей воле – опоила его Миланья, но поделать с тем никто ничего не может. После смерти сестры брат с сестрой совсем худо жить стали. Конечно, сердобольные соседи им кто чем помогают, но что могут сами дети десяти и пяти лет от роду? Их бы родне приютить, но нет никого. А в других избах у самих семеро по лавкам.

– Златка надумала коровушку-кормилицу продавать, завтра на базар поведёт, – подытожил свой рассказ Добрыня.

Мне, конечно, жаль несчастных сирот, вот только при чём тут он? Я пока не поняла.

– Так как же? – удивлённо вскинул брови парнишка, – вырасту и женюсь на Злате! Невеста моя.

Я лишь вздохнула – ещё один жених, слава богу, не мой. Интересно, а существует ли отворотное зелье? Пришло мне в голову, ну вроде как противоядие? Ведь если один заколдовал, то второй же расколдует? Или нет? Погрузившись в раздумья, я не заметила, как тихонько спустились с печи домовые и расселись по обе стороны от Добрыни.

– Бедненький, – проявила сочувствие Микоша.

– Богатырь! Уважаю! – потряс его руку Феофан.

– Слыхала я одну историю… – произнесла задумчиво домовуха, – как в давние времена одна русалка обратно воротилась, вот только не помню, что для того сделалось. То ли жених её в сети поймал, то ли кто-то другой полюбил. Не-а, не помню, – помотала она головой.

Притихший Феофан – необычное зрелище, но сейчас помимо того, что он молчал, он ещё, судя по сдвинутым к переносице бровям, о чём-то думал.

– Кто у нас больше всех разбирается в русалках? – подумала я. – Ну, конечно, владыка морской, проведаю старика, помучаю расспросами.

– Ты правда мне поможешь? – удивлённо переспросил Добрыня. – Что попросишь взамен? – ту же по-взрослому уточнил он. Привыкший, что в этом мире ничего не бывает просто так, и всё имеет свою цену.

– Корову проси, чего уж, – превращаясь в ворчливого старика, подсказал Феофан, – твой Баюн жрёт столько, что не прокормим.

– Привела на нашу голову нахлебника, – в тон ему отозвалась Микоша.

И видимо, сочтя, что им больше не о чем с нами разговаривать, умотали оба на лежанку.

– Ничего мне не надо, разве что двери поправь, раз уж ты их попортил, – сказала я. Ну что с ребёнка взять? Не корову же у несчастных сирот отбирать, в самом деле.

**

Мальчишка, окрылённый обещанием о помощи от самой Яги, помчался к своей невесте с докладом, не забыв прихватить остатки конфет. А заодно и за инструментами. Кстати, меч мне вытащить не удалось – крепко застрял, зараза. Бросив бесполезные попытки освободить дверной косяк от лишней деревяшки, я отправилась за травой в лес, оставив наказ домовым, чтобы к моему приходу разметили огород на заднем дворе да начали грядки копать. Пусть пользу приносят, а не только нервы мотают.

Я шла по лесной тропинке, высматривая редкую травку – волчанку, темно-зелёные резные листья, чем-то похожие на тысячелистник, только крупнее размером. Моя возникшая из ниоткуда память подсказывала мне, что кашица из сушёной волчанки пользуется популярностью у девиц, страдающих кожными высыпаниями.

Странное ощущение, что за мной кто-то следит, опять возникло, как прошлой ночью. Резко обернулась и вдалеке заметила Кощея. Он, стоя за высокой сосной, неотрывно наблюдал за моими движениями. Странно, а где Мрак? – промелькнула мысль.

Заметив, что я его рассекретила, Кощей повернулся ко мне спиной и стал уходить в чащу леса, туда, где болота. Откуда я это знаю? А вот хз, что называется. Болото. Мара. Тут же осенило меня.

Бежать за ним следом? А смысл? Ревность, что заворочалась в душе, гнала вперёд. Шаг, второй, третий… и я, зацепившись подолом о корягу, рухнула в траву.

– Да твою ж кочерыжку! – выругалась, поднимаясь с колен. И уперлась взглядом в незнакомца.

– Добрый день, – попятилась, но тут же получила подножку от той же самой коряги и повторно растянулась на зелёном ковре.

– Интересное ругательство, надо запомнить, – по-доброму улыбнулся здоровяк, протягивая мне руку помощи. Нерешительно вложила пальцы в его огромную ладонь, и он одним движением, словно пушинку, поставил меня на ноги.

За те мгновения, что я принимала вертикальное положение, мельком рассмотрела мужчину. Широкоплеч, высок, окладистая борода словно у старца, но возраст у него вполне молодой, для солидности, что ли, он её носит. Одет просто – чёрные сапоги, в тон им штаны, похожие по крою на армейские, да серая рубаха навыпуск.

– Леший я, – заметив мой пристальный взгляд, представился он. – Будем знакомы, Яга, или Ярослава? Как тебе больше по душе?

– Без разницы, – ответила я совершенно искренне, – я на любое отзываюсь.

– Так вот ты какой, цветочек аленький.

Поняв, что незнакомца мне опасаться не стоит – ну не будет же меня друг Кощея обижать? В том, что они дружны, я была уверена. Баня, горячительное, да и товарищ по нечисти, так сказать.

– Почему аленький? – изумлённо переспросил Леший.

– А что, цветочек не смутило? – усмехнулась я, отряхивая подол платья от приставшей травы.

Леший пожал плечами и философски заметил:

– Почему нет? В лесу много цветов, а я хозяин леса, мне нравится, дозволяю.

Вот уж спасибо! Мне теперь что, его всё время так называть? Представляю, как это Кощею понравится. Хозяин леса? Так-то он не пустил меня догнать друга? Видимо, моя догадка мелькнула на лице, не могла же я вслух сказать?

– Я, моих рук дело, – не стал отпираться цветочек, блин, аленький. – То видение было, кикиморы на болото заманивают. Хотел уберечь.

Так вот оно что. То-то мне странными показались такие пешие прогулки. Мара шалит, сгубить удумала? Чует соперницу во мне? Хм, любопытно. Пообщаться бы с глазу на глаз.

– Спасибо, – поблагодарила за заботу Лешего, – но я бы справилась.

Конечно, я не была в этом уверена, всё-таки на болоте у Мары подружек полно, но и выглядеть слабой в глазах Лешего не хотелось.

– Даже не сомневаюсь, но ты пока в полную силу не вошла, метла вон пустая совсем. Так что пригляд не помешает.

И я вдруг поняла, чей взгляд чувствовала всё время в лесу – Леший присматривал. Стало приятно. Взял шефство над новенькой. Пришлось ещё раз поблагодарить. А заодно попросить подсказать, где поляна с волчанкой ближайшая. Уж очень не хочется ноги стереть по самое о-го-го в поисках.

– Идём, провожу, здесь рядом совсем, – Леший неопределённо махнул рукой, видимо, указывая направление, и мы отправились в ту сторону.

Глава 23

Немного попетляв по лесу, мы вышли на поляну, сплошь усеянную вожделенной травкой. Самое удивительное, что мой провожатый еще и помог собрать полную корзину листьев.

Пока руки заняты работой – самое милое дело поговорить. Леший оказался любопытным малым, все выспрашивал про мой мир. Его поразили рассказы про автобусы – самоходные тележки, что ездят по заданному маршруту, соблюдая расписание, про железных птиц, что в своем чреве переносят людей в далекие страны, но больше всего моего собеседника удивило то, что люди променяли просторы деревни на душные города, деревянные дома на высокие башни с квартирами. Правда, пришлось попотеть, объясняя все это, потому что никаких многоэтажек в этом мире не существовало. Самая высокая постройка – терем княжеский.

– Чудно́ у тебя, – распрямился, потирая спину Леший, – не хотел бы я в такой мир попасть, мне простор милей, лес, поля, болота! – развел руками, демонстрируя окружающую природу. – А ты что? Скучаешь поди?

Задумалась, прежде чем ответить. Скучаю ли я по пыльному асфальту или бетонной коробке своей городской квартиры? Пожалуй, что нет. По бабуле очень скучаю! Да и она обо мне волнуется.

– Ладно, не мое дело, – добродушно отозвался здоровяк, видя мои мучения, – все, что ли? Полна корзина?

– Полнехонька! – заверила я, поднимаясь с колен, – можно возвращаться.

Леший нес корзинку, я шла рядом, мы вели ненавязчивую беседу.

– Мне бы к водяному на пару слов, – решила не затягивать с расспросами про русалку. Вечером придет жених малолетний, может, смогу порадовать его хорошими новостями?

– Тогда сюда, – сменил траекторию движения Леший, сворачивая направо, – зачем тебе мокрый понадобился?

И сама не знаю почему, но я поделилась историей утопленницы, надеялась, что может Леший, что слыхал. Но ему нечем было меня порадовать. В людские дела он никогда не влезал, предпочитал бродить по лесной чаще, охранять покой на своей вотчине. А уж кто отчего топиться удумал – не его печаль. Ему бы со своими делами разобраться. То браконьеры повадятся зверье бить без дозволения, то деревья валить начнут где вздумается. Глаз да глаз нужен.

– Да-а-а, непростая у тебя работа. – и чуть не добавила «из болота тащить бегемота», но вовремя прикусила язык.

Леший покивал, а потом вдруг спросил:

– Скажи, это правда про вас с Кощеем? Весь лес судачит, что ты каждое утро от него в избу возвращаешься?

От неожиданности я даже остановилась. Чего? Заозиралась по сторонам – кто здесь в лесу меня видит-то? Кому обсуждать?

– Ты не подумай, я не осуждаю, ты девица симпатичная. Пойми меня правильно, ведь один раз у него уже были из-за Яги неприятности. Он мой друг, и я не хочу, чтобы он опять…

– Расскажи! – я поняла, что передо мной бесценный источник информации. И если его дожать, то можно узнать историю Кощея. Сам он вряд ли мне расскажет. Не учла лишь одного: Леший – настоящий друг, молчал как партизан. Точнее, он сказал:

– Извини, но об этом лучше спроси сама, я болтать не стану. – Он поставил корзину на траву и кивнул, – пришли уже. Дальше сама.

Впереди и вправду уже виднелось Девичье озеро, до него оставалось не больше ста метров. Пока я отвлекалась, Леший словно растворился в воздухе. Мгновение – и вот уже рядом нет никого. А ведь я его даже не поблагодарила, – расстроилась я и крикнула, не надеясь, что он услышит:

– Спасибо за помощь!

Ветви ближайшей березы качнулись, шурша листвой, сквозь этот шорох я отчетливо услышала довольный шепот Лешего: «до скорой встречи». Подхватила корзинку и вприпрыжку припустила к воде, сейчас сниму обувь, зайду в воду и позову. Строила я планы, подходя к озеру.

Качнулись камыши у самого берега, привлекая мое внимание, и я увидела уже знакомую мне русалку. Она сидела на мелководье, нежась в теплых лучах вечернего солнца. Девушка явно меня не замечала, потому что, прикрыв глаза, мурлыкала какую-то песенку. Осторожно, чтобы не спугнуть ее, подкралась к ней, даже обувь не сняла, прямо в сапожках зашла в воду.

– Привет, – шепнула я, склонившись к ее лицу. Русалка испуганно распахнула глаза, дернулась в сторону озера, но я оказалась ловчее, ухватила ее за плечо, не давая сбежать.

– Стоять, селедка! Разговор есть!

Потрепыхавшись и поняв, что ей не уйти, девушка прекратила попытки высвободиться из моего захвата. Она недовольно уставилась на меня и припомнила мое обзывательство.

– Сама ты селедка, чего надо?! – огрызнулась русалка, складывая руки под грудью. Обнаженной, между прочим. Нижнюю половину скрывала вода, но что-то мне подсказывает, что и там одежды нет. Странно, в прошлую нашу встречу на ней исподняя рубаха была. Наверное, я так красноречиво ее рассматривала, что русалка рявкнула: – Чего уставилась?!

– Извини, – от ее тона я смутилась, отвела глаза, стараясь не смотреть на нее, – в прошлый раз на тебе одежда была.

– Постирала, сушится, – усмехнулась девица, – говори уже, чего тебе нужно, и я пошла. Солнце садится, пора мне. – как-то уже печально вздохнула она, глядя за горизонт.

– Отпущу, не сбежишь? – уточнила я на всякий случай и, получив от нее заверение, что нет, убрала руку и сделала шаг назад. Противно зачавкала промокшая обувь, пришлось стащить ее с ног и кинуть на берег, к оставшейся на траве корзине.

– Эх, Дарья, Дарья, ты зачем своих братишку с сетрой малых одних оставила? – покачала я головой, коря русалку, – тяжко им без тебя, понимаешь?

– Кто такая Дарья? – растерянно заморгала девушка, глядя на меня, и сложилось такое впечатление, что она не шутит. На самом деле не понимает, о ком я говорю.

– Так ты Дарья и есть, неужели не помнишь? – удивленно уставилась я на нее.

– Нет, – не согласилась со мной Дарья, – ты что-то путаешь, девица, меня зовут иначе. – она задумчиво принялась постукивать пальцами правой руки по губам, словно вспоминая свое имя, но, видимо, не смогла и нахмурилась. – Подожди, подожди, сейчас…

Но ни через минуту, ни через две ничего не вышло. Память подводила настолько, что даже после моего рассказа про малышей, что так нуждались в ней, она лишь покачала головой: не помню.

Солнце уже наполовину закатилось, окрашивая лучами воду в алый цвет. Мы обе сидели на мелководье, пытаясь расшевелить воспоминания Дарьи, но ничего не выходило. По напряженному лицу я видела, что она пытается, но тщетно.

Чтобы моя одежда не промокла, я стянула платье и устроилась возле русалки в одной рубахе. Девица же, чего ее стесняться? А то, что Леший говорил, здесь кто-то за мной наблюдает каждое утро так одетая я. Да и на завтра опять побегу, только уже в простыне. Сегодня-то Кощей одежду мою не забрал.

– Что делать? – протянула я, и вопрос был скорее риторическим, но не задать я его не могла.

– Оставь русалку в покое, – неожиданно прозвучал за спиной голос Владыки морского, – не вспомнит она ничего из прошлой жизни, пустое затеяла.

Ойкнув, Дарья моментально исчезла в воде, оставляя на поверхности лишь расходящиеся круги. А я обернулась на звук, смерила взглядом недовольного водяного и спросила:

– Скажи, как ее обратно вернуть? Домой? – ведь за этим я и пришла. А то, что не по душе такое Водяному, что ж, пусть так.

– Зачем? – сделал шаг вперед владыка, заходя в воду, – она свой выбор сделала, сбежала от проблем. К чему ей их помнить?

Логично, об этом я не подумала, получается, что после ныряния память стирается? Чтобы русалка не терзалась прошлым, от которого и бежала. Это многое объясняет. Пока я соображала, Владыка зашел в озеро уже по пояс, собираясь погрузиться, он вдруг обернулся и спросил:

– Все, что ли? Зачем пришла?

Вообще-то, был у меня вопрос, можно ли как-то вернуть русалке мозги, в смысле память, но такой недовольный вид был у Владыки, что я вдруг выдала:

– Нет, в гости позвать хотела, на чай с вкусняшками.

– Неожиданно, – потеплели глаза водяного, он развернулся ко мне, выражая всем своим видом заинтересованность. – Приду, коли не шутишь? Когда?

– Когда? Да завтра, чего тянуть?

**

Идти по лесу босыми ногами, похоже, входит у меня в привычку. Сапоги промокли насквозь, и одевать их я не стала. Так и шлепала по траве, что пушистым ковром стелилась до самой избушки. На ступеньках уже поджидал Баюн, намывая мордочку, словно самый обычный кот, он то и дело посматривал на запертую дверь. Будто его не пускают внутрь. Хотя почему будто? Сдается мне, и правда Микоша с Феофаном заперлись.

Услышав шаги, кот встрепенулся и проворчал:

– Наконец-то, ну, и где тебя носит? – топорща усы, он поднялся и лениво потянулся.

А я повела носом и уловила вкусные запахи ужина. Как хорошо иметь домовых, сейчас меня покормят. Поднялась на крыльцо, поглядывая на торчавший меч в дверях. Добрыня, похоже, не приходил и, судя по сгущавшимся сумеркам, сегодня уже не придет. Подергала ручку – заперто. Пришлось постучать ногой, сопровождая все это криком:

– Сова, открывай, медведь пришел!

Домовые шутку не оценили, точнее восприняли слова буквально. Прежде чем отворить дверь, Микоша и Феня высунулись в окно.

– Зачем медведь?

– Где медведь?

Хором выдали домовые, всматриваясь в темноту. Поняв, что я одна, не считая кота, конечно, Микоша скрылась в избе, очевидно, пошла открывать, а Феофан заворчал:

– У-у-у, наглая морда! Повадился. Утром приходи, – обращаясь к Баюну, он даже потряс кулаком в воздухе.

Кот не растерялся.

– Зачем утром? Я лучше с вечера останусь, мне Яга разрешила. – соврал он, не моргнув глазом.

Мне же было решительно все равно – утром или вечером, хотелось одного – поесть и завалиться спать. Долгие пешие прогулки меня выматывали. Что уж говорить, ну непривычная я к таким марш-броскам ежедневным. Пожалела, что в ту ночь, когда очутилась в сказочном мире, на руке не оказалось фитнес-браслета, считающего шаги. Было бы любопытно взглянуть, сколько я нашагала за сегодня.

Щелкнул замок и отворилась дверь, впуская внутрь. Микоша подхватила мою корзинку, Баюн пролез между мной и домовухой, задрал хвост и потрусил к столу.

На шестке дымился чугунок, вокруг печки суетился Феофан, орудуя ухватом. На столе посередине уже ждал горячий самовар, расставленные тарелки, почему-то четыре.

– На всякий случай, – пояснила Микоша, убирая со столешницы лишнее, – ты же постоянно кого-то в дом тащишь.

Улыбнулась на ее ворчание, ставшее родным и привычным. Села на лавку, рядом запрыгнул Баюн, придвинул к себе пустую плошку из-под молока.

– А где? Почему не положено? – заявил он, обиженно рассматривая пустоту на донышке.

– Утром молоко кончилось, – мстительно заявил Феофан, гремя чугунком о поверхность стола. – Картошечки положить?

Баюн поморщился на такое предложение, понятно, что кот этим не питается.

– С капусткой квашеной? – поддержала его Микоша, ставя рядом второй чугунок.

Я приподнялась с места и открыла крышки: картошка в мундире и тушеная капуста с репой. В животе заурчало, есть хотелось так, что голова закружилась. Желая удостоверится, что на ужин еда для него неподходящая, кот тоже сунут свой любопытный нос и тут же, фыркнув, уселся на место.

– Благодарствую, – насупился Баюн, – я такое не ем.

Микоша наполнила наши тарелки едой, я уже подцепила полную ложку и замерла, едва донеся ее до рта. Баюн сверлил меня голодным взглядом.

– Да ежки-макарошки! Не смотри на меня так, сейчас покормлю. – обрадовала я кота и, отложив приборы, отправилась к скатерке. Не могу я оставить некормленой животинку, пусть даже и такую наглую.

Наколдовала для кота то, что обожают все его сородичи в нашем мире – «Вискас», конечно же. Аппетитные кусочки курицы в соусе. Баюну даже не пришлось упрашивать попробовать, он в момент опустошил миску, потребовав добавки.

– В дверь не пролезешь, – ослабляя шнуровку на штанах, усмехнулся Феофан, глядя, как и вторая порция исчезает с тарелки.

– Сам такой, – кивнул на его заметно увеличенное пузо Баюн, не отрываясь от еды.

Хихикнула Микоша, да и я улыбнулась, глядя на ворчунов. Как хорошо дома, подумалось в голове. А как там оно дома? Пожалуй, посмотрю после ужина. И пока домовуха убирала со стола, расставляла стаканы для чая, я катнула по медному блюду остатки яблока. Единственным, кого я хотела увидеть, не считая Кощея, была бабуля. Ее я и попросила мне показать.

Первое, что я рассмотрела – незнакомая комната, освещенная свечами. На столе стояло не меньше десятка самых разных форм, цветов и размеров. Помещение явно деревенского дома – потемневшие деревянные стены выдавали весьма почтенный возраст строения. Да и меблирован он весьма просто: стол, пара стульев, высокий комод да печка. Впрочем, печка была вполне себе современной – чугунная буржуйка со стеклянной дверцей, за которой полыхал огонь.

Когда глаза привыкли к мраку, смогла рассмотреть за столом, одетую в черное бабушку. Она читала книгу, поправляя очки на переносице. Почему в черном? Неужели она решила, что я? Меня уже не найти?

Колыхнулось пламя на всех свечах разом, будто кто-то открыл двери, впуская свежий воздух. Бабушка вскинула взгляд от книги. Мне показалось, она кого-то слушает, потому что спустя некоторое время она поднялась, сняла очки, оставив их на своем чтиве, и вышла из кадра. А затем изображение потускнело и пропало.

Жаль, звука нет, в очередной раз расстроилась я, – эх, прав был Феня – нечего в рот тащить что попало.

Ужин у домовых получился замечательный. Правда, после капусты очень хотелось пить. Два стакана чаю – и я поспешила в царство Морфея, предвкушая приятное пробуждение.

Однако проснулась я сильно раньше утра. Выпитый чай поднял меня раньше. То, что я уже не дома, поняла сразу – по размеру кровати, по особенному запаху и… шепоту за дверями. Кощей говорил с Марой.