Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 34

– Яга, очень кстати! – произнесла Елена, как только я приблизилась к её столику. – Как раз собиралась на днях заскочить. Садись, поболтаем?

Она взглядом указала на соседний табурет. Прекрасная. Я же выбрала иное место, обошла свою знакомую и села на другом конце стола, вызвав на её красивом лице усмешку.

– Что ты здесь делаешь? – перешла сразу к делу я. Конечно, уверена, что правду она мне не скажет ни за что. Просто интересно, какую легенду выдумает.

– Зашла проведать давнего друга, – пожала плечами Елена. – Видала, наверное, шатёр заморский?

Хм, интересное начало. Неужели решила не скрывать ничего?

– Кто же его не видел? – ответила я уклончиво. – Ты знакома с его хозяином?

– Его зовут Карим, – все также продолжила удивлять откровениями Прекрасная. – Дважды в год он приезжает в Дивногорье, продавая всякие безделушки.

Ну-ну,если за каждую он просит, как за зеркальце Ивана, то ни фига себе безделушки.

– И что ты у него искала? – рискнула спросить я, но на этот вопрос Елена предпочла не отвечать.

– Какая разница? – Она махнула рукой, подзывая к нам трактирщика – высокого парня. Тот с готовностью выскочил из-за прилавка и поспешил к нам.

– Чего изволите? – склонился над нашим столиком "официант", не сводя восторженного взгляда с Елены. Меня же он попросту не замечал.

– Принеси-ка нам, дружок, – попросила Прекрасная, – сбитень медовый да пирогов сладких.

– Хмельной, али нет? – уточнил парнишка.

Получив «Нет» в ответ, он умчался исполнять. А мы вернулись к разговору.

– Что ты решила с обрядом? Возьмёшься? – как ни в чём не бывалопоинтересовалась Елена, рассматривая кольца на своих пальцах. Украшения сверкали в лучах солнца, просачивающихся через окно, возле которого мы сидели. На каждом пальце по два перстня, каждый с каменьями разноцветными. Богато, но полная безвкусица – на мой взгляд, конечно.

– Мне показалось, что я ясно высказалась ещё в прошлый раз, – оторвавшись от созерцания явно демонстрируемого мне богатства, ответила я. – За обряд не возьмусь. Более того, Иван знает о твоих планах на женитьбу – не напоить тебе его зельем, даже не мечтай.

– Ой-ой, напугала, – театрально поморщилась Прекрасная. – Выпьет как миленький и добавки попросит.

У меня закралась мысль, что порошок, пропавший у Василисы, как раз для этого ей и понадобился. Выкрасть! Созрел странный план. А то дунет им в лицо Ваньке – и пропал мужик. Я поднялась с табурета, желая закончить разговор, как вдруг Елена одной фразой усадила меня обратно.

– Давно ли ты Мару видала? – удивила она вопросом. – Слух прошёл, что подалась кикимора на поиски колечка...

Она осеклась, потому что к нашему столу подошёл трактирщик. Он поставил на стол глиняные кружки, кувшин и медное блюдо с пирогами. Закончив, он также бодро исчез из виду.

– Угощайся, – кивнула на сбитень Елена, сама же потянулась к пирожкам.

Я отодвинула от себя кружку, демонстрируя, что ни из её руки, ни по её заказу ничего пробовать не стану. Кто её знает, что у неё на уме?

– Как знаешь, – налив себе, она сделала глоток, зажмурившись от удовольствия. Не дождавшись, пока Прекрасная продолжит про Мару, я нависла над ней.

– Говори, что тебе известно про Мару! – Ведь завела она тему неспроста, явно намекает на то, что та смерть мою искать отправилась. Устранить хочет соперницу.

– Уф-ф-ф, какая ты скучная, – вздохнула Прекрасная. – Предсказуемая. Не знаю я больше ничего. А коли и знала бы – не сказала. Ты мне помогать не хочешь, так с чего я должна?

Над дверью раздался звон колокольчика, извещающий о новом посетителе. Я повернулась на звук – Кощей. И как только понял, где меня искать? Он окинул взглядом зал и, увидев меня, в два шага оказался рядом.

– Елена, – кивнул он, приветствуя мою собеседницу. Тяжёлым взглядом прошёлся по еде, лежавшей перед нами, и вопросительно уставился на меня.

– Я не ела, – без слов поняла его беспокойство. Кощей слегка расслабился, правда, ненадолго – следующей же фразой я заставила его занервничать обратно.

– Елена сказала, что Мара отправилась колечко искать, – взяла и нажаловалась на Прекрасную я. – То самое, моё...

Более чем прозрачный намёк Кощей понял верно и отреагировал весьма бурно. Он просто приподнял Елену над полом, схватив за шею.

– Говори! Что ты знаешь!

Прекрасная, повиснув в воздухе, судорожно пыталась сделать вдох, но крепкие пальцы Кощея мешали. Вцепившись в его руку, Елена пыталась освободиться. Ужас исказил её красивое лицо, кожа приобрела ярко-малиновый оттенок, а вот глаза на мгновение сменили цвет с небесно-голубых на болотный. Странная метаморфоза, но думать о ней было некогда. Ещё две минуты – и Елена просто потеряет сознание.

– Отпусти, – положила я руку на плечо Кощею. – Ты же её...

Договаривать не стала. Кощей опустил руку ниже, так чтобы Елена ногами коснулась пола, однако отпускать её совсем не торопился.

– Я задал тебе вопрос. Отвечай, – не обращая внимания на хрипы, продолжил допрос.

– Кхе-кхе, – пыталась прийти в себя Елена. – Ненормальная парочка! Не знаю я больше ничего. Говорю же! Слухи только.

– Идём, – разжав пальцы и позволяя Прекрасной задышать полной грудью, обратился ко мне Кощей. – Но если ты мне соврала! Ты пожалеешь! – Это адресовано было, конечно, Елене, но сказано уже уходя, даже не оборачиваясь.

За меня еще никто и никогда так не заступался. Приятно, черт возьми. Хотя и непривычно. Мы покинули трактир и пошли в противоположную от шатра сторону. Кощей шел молча, о чем-то раздумывая. А я вприпрыжку рядом. Слишком быстро он переставлял ноги, я не успевала. Заметив мои мучения, он сжалился и замедлил ход.

– Прости, я задумался.

– О том, где искать колечко? – наивно предположила я.

Кощей помотал головой.

– А чего его искать-то? Я и так знаю, вот оно, – он вскинул руку и протянул мне, демонстрируя перстень на указательном пальце. Золотой, широкий обод и красный камень в массивной оправе.

От изумления я приоткрыла рот – это что, все это время моя жизнь практически была в руках Кощея?

– Откуда? – осторожно коснулась я пальцем столь неожиданное украшение.

– Так Яга сама отдала, тыщу лет назад. Рассудила, что у меня надежнее. Я-то ее любил без памяти, на зло неспособен.Был.

Пока я переваривала полученную информацию, Кощей стянул перстень и протянул его мне.

– Возьми. Он твой.

Несколько секунд ушло на принятие решения.

– Пусть останется у тебя? – Отобрать у беззащитной меня не составит большого труда. А вот у Кощея навряд ли Мара сумеет. Да и доверяю я ему больше, чем себе. Потеряю, свалится с пальца, вон размерчик-то какой.

Но оказалось, что колечко не простое, кто б сомневался, подстраивается под хозяина.

– Не беспокойся, я не причиню тебе вреда, – натягивая обратно мою смерть( даже звучит отвратительно) шепнул Кощей. – Сохраню как самую великую ценность. Да и к тому же Мара слишком глупа, чтобы искать его у меня. Для всех существует легенда о том, что колечко на дне океана похоронено. С Водяным уговор, как кто придет искать, он сразу знак подаст. Так что все под контролем. Нечисть свои в обиду не даст.

– Я и не беспокоюсь, – подумав, добавила, – теперь нет. Лучше расскажи про торговца, нашлось последнее зеркальце?

– Нашлось, про него как раз и думал, – Кощей демонстративно похлопал себя по груди. Намекая о местонахождении разыскиваемой нами вещицы.

– Дорого попросил? – поинтересовалась я ценой, уплаченной за артефакт.

– Сущий пустяк, – усмехнулся Кощей, на мгновение черты лица заострились.

– Ты его? – ахнула я, отступая. Странная мысль пришла мне в голову, – убил?

– Скорее наоборот, любезно разрешил дышать дальше, – растянул губы в улыбке Кощей.

Странное дело, мне бы, наверное, следовало его испугаться, ведь я понимала, что ему ничего не стоит лишить кого-то жизни. И в то же время свою жизнь я вверяю именно ему. Почему? Да потому что знаю, он не способен на плохие поступки, вся его сила будет направлена против зла. Карим продавал зеркала с заточенными внутрь девушками, лишенными памяти. Ну какой же это хороший человек.

– Ты боишься меня? – с затаенной грустью спросил Кощей, видя мою реакцию. А я? Я вложила свою ладонь в его теплые пальцы и улыбнувшись ответила.

– Ни капельки.

В общем, по дороге узнала, что пока я гонялась за Еленой, Кощей успел побеседовать с Каримом, причем весьма продуктивно. В лавке купца Кощей обнаружил несколько запрещенных артефактов, парочку лишающих воли колец, одно зелье забвения и до кучи шапку-невидимку. Да-да, эта с виду безобидная вещь запрещена в целях безопасности шпионажа. Так что припертый к стенке Карим чистосердечно признался и сдал поставщика. Зелья и артефакты ему подкинула болотная ведьма еще в прошлый раз, путь его всегда лежит через ее земли, вот и сговорились жадность с хитростью… А зеркала на продажу предложила… та-дам… Елена Прекрасная.

Глава 35

От неожиданности я споткнулась на ровном месте, и если бы не крепкая рука Кощея, полетела бы носом в грязь, как раз оказавшуюся под ногами.

– Елена? А разве она умеет колдовать? – засомневалась я в том, что прекрасная в состоянии сотворить такие артефакты.

– Нет, и сперва я тоже не поверил, – произнёс Кощей, помогая мне отряхнуться. – Но торговец не врал, в этом я уверен.

Да уж, видела, как Кощей умеет разговаривать. Думаю и Карим тоже рассудил, что будет лучше сказать, как всё было.

– Тогда откуда у неё? – продолжила я. – Ведь кто-то же изготовил зеркала, девчонок в них упрятал, да ещё и память им почистил.

Кощей, очевидно, сам задавался тем же вопросом, но ответа у него не было. Он развёл руками.

– Кабы я знал.

– Давай рассуждать логически? – предложила я, продолжая наш путь вдоль торговых рядов и уже не обращая внимания на бессовестных девиц, пялящихся на моего Кощеюшку. – Сперва нужно было изготовить само зеркальце, так?

– Так, – согласился МОЙ Кощей.

Не выдержала, психанула и злобно зыркнула на наглую бабу необъятных размеров, которая без стыда и совести преградила нам путь.

– Глядите, люди добрые, Кощей каков красавец стал! – завопила она так, что у меня уши заложило. Хотела было её припугнуть, но, пока выбирала, чем именно, та продолжила: – А уж девицу какую себе выбрал, ну чисто лебедушка белая! – не унималась торговка, размахивая пухлыми руками. – Очи ясные, будто омуты глубокие, коса до поясницы, чай, достаёт! И станом высока да стройна, словно молодая берёзонька! Кощей, сокол ты наш ясноглазый, невесту откуда высмотрел такую заморскую? Али местная будет?

Торговка, не дожидаясь ответа, тут же хитро подмигнула и, уцепившись за рукав моего платья (к Кощею, видимо, побоялась), повела к витрине своего магазинчика, ломившейся от всякого добра.

– Эх, парочка ладная, загляденье! Свадебку, поди, уж скоро играть будете? Непременно ко мне заглядывай! Тётка Ульяна, я! – она с силой хлопнула себя по бедру, отчего раздался звук, похожий на всплеск теста. – У меня всего вдосталь! И парча алая, шитьё золотое – платье будет царице под стать! И бармы червлёные жениху! И ковриги маковые с мёдом, чтоб жизнь сладка была! И чарка резная для вина заздравного! Всё самое отборное, лучшее, для вас, голубчиков моих!

Кощей, который всё это время стоял с каменным, совершенно непроницаемым лицом, наконец встретился со мной взглядом. В его глазах читалось лёгкое недоумение, граничащее с желанием немедленно испариться. Я же еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Любой мужчина при слове «свадьба» испытывает какой-то первобытный страх, и Кощей не исключение. Я о замужестве вообще не помышляла, мне было с ним просто хорошо. А вот напористая тётка сейчас мужика до обморока доведёт. Смешно: колдунов, ведьм и прочей нечисти Кощей не боится, а стоило услышать про свадьбу, так побледнел.

– Спасибо, тётушка, за слово ласковое, – поблагодарила я, когда торговка, наконец, захлопнула рот. – О дне брачном ещё не помышляли, ну как только – непременно к тебе.

Получив такое обещание, тётка Ульяна горделиво расправила плечи и свысока окинула взглядом притихших товарок – мол, полюбуйтесь, каких клиентов заполучила. Но тут же спохватилась.

– И подарочки подберём на свадебку, в лавке брата моего, – кивнула через дорогу, где за стеклом в ярких солнечных лучах поблёскивало ещё одно зеркальце. Точь-в-точь такое же, как лежало у Кощея за пазухой.

От изумления я на минуту опешила, а потом, ухватив «жениха» под руку, потянула к дверям лавки.

– Чего время терять? Поглядим подарочки?

Кощей тоже заметил, куда направлен мой взгляд, поэтому не сопротивляясь, пошёл за мной. Пока переходили улицу, я шепнула:

– Не пугайся, я замуж пока не собираюсь.

Кощей вдруг остановился как вкопанный, заставив и меня замереть на месте. Его пальцы сжали моё запястье.

– Я знал, что ты так скажешь. И был к этому готов, – он жестом остановил мою попытку перебить. – Выслушай. Причины словам твоим мне понятны. Надеюсь, что смогу переубедить тебя. Иначе... мне придётся найти способ последовать за тобой. Потому что ты моя. Я никогда не отпущу тебя. Не смогу.

«Не смогу. Не отпущу. Моя». – звенело эхом в голове. А ведь я без него, кажется, тоже уже не смогу. Стоило мне на мгновение прикрыть веки и представить, что я шагаю по улице своего родного города, держа за руку совсем другого человека, как сердце болезненно сжалось. Я тотчас распахнула глаза, мотая головой: нет! Рядом должен быть тот, кого я люблю. Кощей.

Мелькнула мысль: а может, и правда **он в мой мир**? Но как же Мрак? Леший? Речка Смородина? Кто станет охранять границу миров?

«Бр-р-р… Я подумаю об этом позже», – рассудила я и отбросила тревожные мысли.

Тем временем, завидев посетителей, во главе которых, переваливаясь с боку на бок, вышагивала тётка Ульяна, нам навстречу вышел хозяин лавки. Брат оказался как две капли воды похож на сестру – розовощёкий, пухлый мужичок лет сорока с длинной окладистой бородой. Его наряд вполне соответствовал купеческому званию: широкие штаны, заправленные в высокие сапоги, и длинная рубаха, расшитая узорами и перехваченная алым кушаком.

– Устин, встречай парочку, подарки для свадебки присматривают! Уж ты не посрами, покажи самое лучшее! – заливалась соловьём наша провожатая.

Устин просиял, отвесил поклон в пояс и услужливо распахнул двери перед покупателями.

– Милости прошу, гости дорогие! Милости прошу! – беспрестанно кланяясь, приговаривал мужичок, довольно улыбаясь и поглядывая то на нас, то на свою сестру, просочившуюся вслед за нами.

Мы вошли в полумрак лавки, где воздух густо пах пылью, сушёными травами и воском. На полках слева до самого потолка громоздилось немыслимое количество товаров: и глиняные горшки, и домотканые половики, и веретёна, и даже несколько пар лаптей, аккуратно связанных в пучок. Правая же половина лавки была завалена более дорогими товарами: подвески с драгоценными камнями, перстни, кольца, браслеты, серьги и прочие ювелирные украшения. На любой вкус и кошелёк.

Пока Устин демонстрировал Кощею вещицы подороже, старательно нахваливая каждую, я направилась к витрине, потянулась к зеркальцу и взяла его в руки. Вездесущая Ульяна, маячившая за спиной, похвалила мой выбор.

– Работа искусная, оправа – серебро с самоцветами, стекло – чистейшей водицы...

Я положила ладонь на прохладную поверхность зеркала, потёрла её, ожидая увидеть внутри ещё одну похищенную девицу, но увы, кроме моего отражения – ничего. Пусто.

Удивлённо обернулась к Ульяне, ища ответа.

– А где?

– Что где? – удивилась торговка. – А-а-а, ты к личику поднеси, тогда и увидишь. – Она жалостливо посмотрела на меня, по её мнению, не умеющую пользоваться диковинкой.

– Для сударыни, может, серёжек присмотреть? Или гребень резной? – не унимался Устин, видя, что один подарочек мной уже выбран.

Они с Кощеем успели осмотреть кучу ненужного барахла, ну то есть домашней утвари, и сместились к прилавку с драгоценностями.

– Откуда у тебя это? – спросил Кощей, указав пальцем на зеркальце в моих руках. В его тихом, ровном голосе прозвучала такая сталь, что улыбка мгновенно сползла с лица купца.

– Д-да так... Сам изготовил... – заёрзал Устин, переминаясь с ноги на ногу. – Ещё в прошлом годе, десять штук. Последнее осталось.

– Кому продал, помнишь? – бросил Кощей, не отрывая от него своего пронзительного взгляда.

Даже тётка Ульяна притихла, почуяв неладное.

– Мельник дочке своей брал, – залепетал Устин, и капли пота выступили у него на лбу. – Бродячий торговец один... Не местный. Лицом смуглый. Имя не назвал. Взял пяток, – торговец вытянул из кармана тряпку и промокнул лоб. – Кто ещё?

– Староста жене, – подсказала Ульяна.

Устин кивнул, подтверждая ещё одного покупателя.

– Осталось ещё три, – произведя в уме нехитрые подсчёты, подсказала я.

Но больше, как ни старались, брат с сестрой не смогли припомнить, кто ещё приобрёл зеркала. Личность оптового покупателя, приобретшего аж пять штук, нам с Кощеем была понятна – Карим.

И для каких целей тоже. Очевидно, что после покупки он передал их Елене, та произвела магические манипуляции, и уже после они вновь оказались на прилавке. Но уже в шатре заморского торгаша.

Больше ничего интересного в лавке мы не нашли и уже направились к выходу.

– А зеркальце-то? – робко окликнул нас Устин, с сокрушением глядя на уплывающий без оплаты из его лавки товар.

Ульяна пихнула его в бок, призывая замолчать.

А я с удивлением поняла, что прижимаю чужую вещь к груди, так и не положив обратно на прилавок. И совершенно не желаю сделать это.

Кощей достал из кармана монету, кинул её на прилавок. Золотой. Удивлённо уставилась я на жёлтый кругляш.

– Всё понял, буду нем как рыба, – правильно истолковал Устин плату не только за зеркальце, но и за молчание.

На улице Кощей спросил:

– Зачем тебе, оно же пустое? – он шёл, крепко держа меня за руку, прокладывая путь через базарную площадь.

Я задумалась на мгновение, сжимая в пальцах холодную металлическую оправу. Зачем? Я так и несла артефакт в свободной руке.

– Просто почувствовала, что должна его взять. Глупо, да? – честно призналась я, поймав его странный взгляд.

– Почему? – удивился Кощей. – Своей интуиции стоит доверять. Пусть хотя бы одно из зеркал попадёт в хорошие руки.

И тут меня осенило.

– А что, если... его подарить на сватовство для Жданы? Всё-таки работа искусная, оправа серебряная. Может, к нему капельку волшебства какого? – задумалась я.

– Дельная мысль, – одобрил Кощей. – Заглянем в кузницу, там и поколдуем.

Глава 36

Кощей, не выпуская моей руки, уверенно вел меня через этот шумный водоворот базарной площади, ловко уворачиваясь от тележек и особенно назойливых торговцев.

– Подожди здесь, – сказал он, усадив меня на край большого деревянного ларя у входа в мясной ряд.

Я покорно кивнула, устало прислонилась спиной к прохладной древесине. Кощей растворился в толпе, его высокая, темная фигура резко выделялась среди пестрых сарафанов и зипунов местных жителей. Через некоторое время он вернулся, неся в руках небольшой, но увесистый холщовый мешок и глиняный кувшин.

– Что это? – поинтересовалась я, заглядывая внутрь.

– Негоже к трудовому люду с пустыми руками, – пояснил Кощей, развязывая веревки и показывая содержимое. – Хлеб ржаной, еще теплый, кусок сала с чесноком, да горбушка сыра. И вот это... – Кощей протянул мне кувшин, аккуратно прикрытый деревянной крышечкой, из-под которой просачивался сладковатый аромат.

– Квас? – удивилась я принюхиваясь. – Медовый?

– Самый что ни на есть, – кивнул Кощей, и в уголках его глаз заплясали знакомые искорки веселья.

Наконец, двинулись в сторону кузницы. Я шла, прижимая к груди крынку с квасом, а Кощей нес наш скромный провиант. Запах дыма и раскаленного металла становился все сильнее и вскоре послышался четкий, ритмичный звон молота о наковальню; значит, мы почти пришли.

Из распахнутых дверей кузницы выскочил невысокий кудлатый пес и с лаем кинулся в нашу сторону. Прибытие к кузнецу явно не осталось незамеченным.

Вслед за ним на пороге показался седой, но вполне крепкий мужчина, державший в руках длинные клещи с зажатым металлическим прутком, от которого валил едкий дым.

Прикрыв глаза от солнца свободной рукой, он пристально вгляделся в пожаловавших гостей.

– Здрав будь, кузнец, – произнес Кощей, приблизившись, не обращая внимания на крутящуюся под ногами собачонку. Псина явно унюхала в мешке сало и всячески пыталась до него дотянуться. Но коротенькие лапки не позволяли ей допрыгнуть до перекинутого через мужское плечо мешка.

– И тебе не хворать, – пробасил кузнец, – с чем пожаловал?

Судя по хитрому прищуру, с которым тот смотрел, было ясно, он прекрасно знал причину нашего появления. Но по какой-то причине желал ее услышать от нас.

– Не побрезгуй, прими от всего сердца, – вместо прямого ответа Кощей стянул мешок с плеча и протянул кузнецу, а следом и кувшин с квасом.

– Добре, – принял подарки улыбаясь, а затем крикнул: – Никита, подойди сюда, гости у нас.

Послышался шипящий звук, словно кто-то сунул в воду кусок раскаленного металла, впрочем, возможно, так оно и было. А через мгновенье за спиной кузнеца возник Никита, облаченный в кожаный фартук поверх простой холщовой рубахи, закатанной по локоть и протертой до дыр в области груди и предплечий. Широкие штаны из грубой ткани были заправлены в потемневшие от времени и покрытые налетом угольной пыли сапоги. На правой руке красовалась старая, почерневшая от работы рукавица-крага.

– Рад скорой встрече, – выйдя на улицу, Никита стянул крагу с ладони и решительно протянул руку Кощею для крепкого рукопожатия. Его взгляд скользнул ко мне, и вместо руки он просто склонил голову в почтительном поклоне.

– Кощей. Яга.

Он произнес наши имена твердо и уважительно, а вот кузнец удивленно вскинул брови.

– Яга? – это явно заставило взглянуть на спутницу Кощея иначе. Уже не со снисходительной улыбкой, а с уважением. – Прости, не признал, виноват, – склонил седую голову кузнец.

– Дядя Илья, – произнес Никита, – это ко мне. Я говорил…

– Да-да, держи-ка, – Илья передал ему мешок, до которого почти смогла дотянуться собака, но вожделенная добыча опять ускользнула у нее из зубов, – накрой на стол, для гостей дорогих. Перво-наперво угощение, все дела потом.

– Ну да, напоить, накормить и спать уложить, – хмыкнула я, вспоминая сказочные присказки.

Спать уложить… Мои мысли тут же свернули не туда, возвращаясь к обещанию Кощея о ночевке в его тереме без свидетелей. Ой, что будет… Будет же, да?

– Ты удивительно молчалива, – шепнул мне на ухо Кощей, отчего по спине побежали мурашки. Его губы едва коснулись мочки уха, а низкий голос прозвучал слишком интимно. – О чём задумалась? Или лучше спросить – что задумала?

Я почувствовала, как лицо заливается краской, и попыталась отступить на шаг, но его рука мягко легла на мою талию, не позволяя отдалиться.

– Пусть все видят, что мы вместе, – заявил Кощей.

Раз для него это так важно, пусть так. Тем более против его объятий я ничего не имею.

С обратной стороны кузницы, на пушистом травяном ковре, стоял деревянный стол и две невысокие лавки. Никита быстро расставил наши дары, прибавив к ним свои угощения: глиняный кувшин с молоком, душистое вяленое мясо, пучок сочных зеленых луковых перьев да солонку с крупной солью.

Мы расселись вокруг стола, и я тут же поняла, в чем подвох. Лавки были низкими, а стол – высоким, под стать хозяевам. Илья и Никита, оба богатырского сложения и роста, устроились с комфортом. Кощей, ничуть не уступавший им в габаритах, тоже чувствовал себя совершенно естественно. А вот я... Столешница располагалась на уровне моего подбородка. Я почувствовала себя букашкой.

– Хм, – явно веселясь, хмыкнул Илья, оценив картину. – Вот незадача, Никитка, сбегай-ка в мастерскую, принеси Ягине что-нибудь в помощь. А то нашей гостье не слишком удобно.

Старательно пряча улыбку в свой здоровенный кулак, Никита покорно удалился и вскоре вернулся, неся в руках две пухлые, туго набитые подушки в ярких наволочках.

– Подбери высоту под себя, гостья, – с доброй усмешкой сказал Илья, пока Никита водружал мне «трон». – У нас народ рослый, мебель под него же и ладили.

Я взгромоздилась на обе подушки. Чудесным образом мир преобразился – теперь я могла не только дотянуться до еды, но и чувствовала себя полноправной участницей застолья.

– Благодарю за заботу, – произнесла я хозяину кузницы, который как раз преломил хлеб пополам, начиная первым трапезу. Вслед за ним к еде потянулся Никита, разливая душистый квас по глиняным кружкам; первую из которых протянул мне.

За обедом о сватовстве никто не говорил. Обсуждали последние новости. Мельник готовился к свадьбе дочери, активно закупал продукты, созывал гостей. Его дочка Милана собирала приданое, а за ней хвостиком таскался Гордей. Ни на шаг не отставал. Разве что ночью домой уходил. Но с первыми петухами уже поджидал «возлюбленную» у палисадника.

– А ведь нормальным парнем был, хлебнул зелья, – вздохнул Никита.

– Да, – вторил своему подмастерью Илья, – а как бы он сейчас нам пригодился, работы во! – он махнул над головой ладонью, изображая, как много заказов.

Я поспешила перевести тему: не нужно, чтобы кто-то даже заподозрил раньше времени, что мы замышляем снять действие приворота с парня.

– А над чем вы сейчас трудитесь? – спросила я у Ильи, и он поведал, что в соседней деревне мост новый задумали. Да не из дерева, а такой, чтоб сто лет простоял – кованый.

– Хотите посмотреть?

Илье явно не терпелось показать работу, да и я бы сама попросила об этом.

– С удовольствием.

– Тогда милости прошу, – махнул в сторону кузницы Илья.

К тому моменту мы уже успели отобедать, поэтому поднялись из-за стола.

До сего момента мне никогда не приходилось бывать в кузнице, я с трудом представляла себе, как и что здесь устроено.

Первое, что ощущалось, – воздух: переплетение запахов раскаленного металла, древесного угля, старого дыма, въевшегося в бревенчатые стены, и едкой пыли. От этого кружилась голова и першило в горле.

Низкая печь, сложенная из грубого камня – горн, с открытым очагом, внутри которого пылали угли. Два огромных кожаных клина сбоку с деревянными ручками – меха, кажется, так их назвал Никита, проводивший экскурсию. Стоило парню сделать пару мощных движений, и угли вдруг вспыхнули ослепительно ярким светом, заставляя меня зажмуриться.

Рядом, на массивном деревянном пне-подставке, расположилась наковальня, испещренная множеством вмятин и сколов. Длинной цепью к ней был прикован огромный молот, как пояснил Илья, – чтоб не потерялся.

Я с трудом себе представляла, как можно потерять такую махину, но им виднее, наверное, уже бывали прецеденты. Для интереса я попыталась поднять этот инструмент, но не смогла даже сдвинуть с места.

– Смотри, – легко схватил молот Никита, поднимая его над головой словно пушинку, – вот так. – Он с грохотом опустил его на пустую наковальню.

– Да ну нафиг, – пробормотала я, вызывая улыбки у присутствующих мужчин.

Повсюду царил творческий беспорядок. В темноте, на стенах, поблескивали десятки молотов и молотков разного веса и формы. Рядом висели клещи на длинных рукоятях.

В углу, почерневшая от времени и покрытая слоем угольной пыли, стояла бочка с водой для закалки изделий. Вот к ней-то и направился Кощей, пока Илья с гордостью подвел меня к готовой части перил для моста.

Я замерла, разглядывая творение. Это настоящее произведение искусства. Тончайшая работа, удивительной красоты узор, словно кружево от искусной мастерицы. Ажурное плетение изгибалось в виде изящных лиан, на которых распускались дивные цветы с тонко проработанными лепестками и сердцевинами. Каждый завиток, каждый листок был выкован с ювелирной точностью, создавая ощущение, что металл ожил и зацвел под молотом мастера.

– Обалдеть... – ахнула я, не в силах отвести восторженного взгляда от диковинки. – Какая красота!

– Нравится? – довольно произнес Илья, с удовольствием наблюдая за моей реакцией. – Сам не ожидал, что так получится. Рисунок в голове был, а вот воплотился ли – не знал.

– Очень, – прошептала я, касаясь кончиками пальцев прохладного, идеально отполированного металла. Под пальцами чувствовалась каждая тончайшая линия, каждый изгиб удивительного узора. – Это же... волшебно.

В этот момент послышался всплеск воды, и я повернулась на звук. Никита, держа в руке зеркальце, макал его в бочку, а Кощей при этом водил сверху руками, что-то шепча.

– Колдует, – прокомментировал увиденное действо Илья.