Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 11

Пока бежала сквозь лес к озеру, окончательно стемнело. Я боялась заблудиться, но внутри словно включился навигатор и каким-то чудесным образом подсказывал, куда нужно свернуть. Сто раз пожалела, что не взяла с собой путеводный клубочек, с ним было бы спокойнее. Еще на подходе сквозь деревья я рассмотрела костер на берегу. Значит, ждет еще меня владыка. Ускорив шаг, через пару минут я уже оказалась возле огня.

Водяной при моем приближении поднялся и, пока я не опустилась на траву, так и стоял. Ну чисто джентльмен. В отличие от предыдущей встречи, одет он был иначе, более нарядно, что ли. Светлые одежды с руническими символами оттеняли его специфический цвет кожи, подчеркивая благородство происхождения. «Голубых кровей дедушка, не иначе», – улыбнулась я своим мыслям, глядя на синеву кожных покровов.

– Думал, не придешь, – заговорил первым владыка, – Солнышко уж давно за горизонт закатилось.

– Прости, день выдался длинный, опоздала немного. Спасибо, что дождался.

Водяной кивнул, принимая извинения. А я вынула из кармана принесенное с собой угощение. Поискала вокруг подходящую палочку и, нанизав на нее, как на шампур, сосиски, принялась жарить их на огне. Водяной с любопытством глядел на мои действия. А когда учуял аппетитный запах, одобрительно покивал.

– Итак, – пока еда готовится, я решила не терять времени и приступить к допросу, в смысле к расспросу.

Потому что кто его знает, в какой момент меня перекинет к Кощею? Или для этого уснуть нужно, и у меня есть шанс побеседовать нормально, а уж потом свершится колдовство?

– Зачем хотел утопить меня?

Этот вопрос волновал сильнее остальных. На что Водяной изумленно вскинул брови.

– Так порядок такой, озеро-то девичье, – словно это должно было все объяснить.

Видя мое растерянное лицо, он хлопнул себя ладонью по лбу:

– Запамятовал, не местная ты. В этом озере испокон веков девки топились, те, кому жизнь не мила стала. Ну я им и помогал как мог. Работа у меня такая, не со зла я. До тебя никому в голову не приходило в той водице купаться, – видя, что я хмурюсь, оправдывался владыка, – Думаешь, мне дурех не жалко? А что поделать? Увидел новую девицу и хвать ее за ногу, чтоб не мучилась горемычная долго, – ловко сжал воздух в мощный кулак владыка, демонстрируя, как все происходит.

– Бр-р-р, давай без подробностей, – на ночь глядя не хотелось ужастиков. При моем богатом воображении я ж не усну.

– Прости, не хотел пужать, – Водяной тут же поспешил сменить тему.

Он пошарил рукой в кармане и выудил небольшой пузатый флакон из темного стекла. Протянул его мне:

– Держи, это тебе, как обещал.

Я потрясла подарком перед носом, прислушалась. По звуку – что-то плещется. На всякий случай принюхалась, но то ли жидкость не имела запаха, то ли через плотную крышку он не проходил, я ничего не почувствовала.

– А что внутри? – полюбопытствовала у Водяного.

– Живая водица, – гордо расправив плечи, пояснил владыка.

«Вот уж поистине королевский подарок!» – порадовалась я. И тут же вспомнила, что Яга безрезультатно выпрашивала именно это. Не иначе как молодость вернуть хотела? Так и спросила у владыки, вызывая его смех. Низкий, бархатный, похожий на рокот водопада.

– Нет, водица тут не помощник. Голый камень поливать бабке надо было.

– Голый? Можно подумать, одетые бывают, – фыркнула я, подозревая, что мой собеседник надо мной потешается.

«Камни поливать... Может, не голые, а в голом виде? Бр-р-р, – потрясла головой, – Ну и мысли дурацкие в голове».

– В чаще лесной камень огромный, что Голым зовется, раз в тысячу лет на нем горецвет вырастает, цветок волшебный. Исполняет самое заветное желание. Если камушек тот живой водицей поливать, то можно вырастить раньше, чем через тысячу лет. Вот бабка и не желала ждать. Да только не получилось. Не дал я ей водицы волшебной.

– А как же папоротник на Купалу? Неужели бабка не пыталась? Не может быть.

– Охохонюшки хо-хо, – вздохнул владыка, поглаживая бороду, – Цвет тот найти можно только с чистой душой, а Яга насквозь тьмой пропиталась. Не для нее это путь, девонька.

Водяной замолчал, поглядывая на огонь. А я, обдумывая услышанное, сняла с огня готовые сосиски, стащила с палки для себя одну и остальные протянула своему новому знакомому. Тот осторожно откусил маленький кусочек, пожевал, а потом, довольно улыбнувшись, засунул в рот сразу две штуки.

– М-м-м, что это? Угощение заморское? – поинтересовался он с набитым ртом.

Ясно, что такого в сказочном мире никто не пробовал, и владыка не исключение.

– Угу, икра заморская, баклажанная, – пробурчала я, кусая свою порцию, – И все равно я не понимаю, – после того как еда закончилась, задала я вопрос, не особо надеясь на ответ, – Я-то при чем? Сбежала Яга и сбежала. Что я здесь делаю?

– Равновесие. Слыхала про такое? – ответил владыка, – Кто-то же должен людей за Смородину провожать, коли потребуется, отвары да зелья готовить, хвори лечить, ведать, в конце концов.

– Я? – искренне изумилась его ответу, – Да я максимум, на что способна, отличить ромашку от мяты, какие травки? Какие отвары? Я же потравлю всех!

– Да? – хитро прищурился дед, не глядя нащупал какую-то былинку и ткнул мне в нос, – Что это?

– Тимофеевка, – ответила я, не задумываясь, и открыла рот от изумления, – Совпадение. А ну, давай еще! – велела я.

И в следующие пять минут легко опознала: белоножицу, дурман-траву, вороний глаз, золотницу и даже приворотную травку со смешным названием черноус ползучий. Причем так вошла во вкус, что требовала продолжить эксперимент. Стоя на четвереньках, пыталась рассмотреть в темноте еще растения, которые не показывал владыка.

– Так вкруг озера не растет больше ничего, – оправдывался Водяной, разводя руками, – Убедилась теперь, что не зря ты заместо Яги, ведьмовская кровь в тебе.

От неожиданности я плюхнулась на попу, сильно приложившись о твердую землю. «Синяк теперь будет, надо чертополоху набрать», – и в голове тут же возник рецепт.

– Ой, – потерев ушибленное место, воскликнула я.

А Водяной пожал плечами:

– Подумаешь, ведьма, с кем не бывает.

А я вдруг вспомнила свою бабулю. То, как она собирает травы, ее знания и умения. А еще зеленые глаза, как у меня, и рыжие в молодости волосы. Все знакомые удивлялись, как я на бабушку похожа. Это что же, от нее передалось?

– Информация хороша в меру, – видя мою задумчивость, промолвил Водяной.

И дальше забавлял меня шутками, смешными историями и курьезами из своей долгой жизни. Незаметно я расслабилась. На то, что я теперь не совсем я, то есть я и есть я, но кое-что новое о себе узнала, махнула рукой. Ведь главное не то, как ты называешься и какими знаниями обладаешь, а как ими распоряжаешься. Я твердо решила, что все только во благо, никаких злодеяний. То есть детей на лопате в печь сажать не стану, зелий приворотных и ядов варивать не буду. Точка. А все остальное – пожалуйста.

Закончив очередную байку и дождавшись, пока я отсмеюсь, Водяной вдруг спросил:

– А что, с Иваном у вас серьезно али так?

Я аж воздухом подавилась. М-да, быстро в деревне слухи разлетаются. На одном конце чихнули, на другом «будь здоров» кричат. Это он еще про Кощея не знает, надеюсь.

– А причем тут Иван-то?

– Так ты девка видная, долго женихаться не станешь, посватают, – причем глядит так серьезно, вижу, что не шутит.

Какое «посватают»? Я тут временно и вообще…

– Коли ты не против, посаженым отцом тебе буду, это на свадьбе первое дело. Ну опосля жениха с невестой, конечно. Ежели что, вступлюсь, мало ли муж поколотит. Али еще какая беда приключится.

– Чего?! Поколотит? – от возмущения я даже подскочила с травы.

– Ты не серчай, коли я чего не то говорю, – продолжил владыка, – Жизнь она всяко повернуть может. Так что подумай. Эх, староват я, а то бы сам приударил! – воскликнул он, залихватски закрутив усы.

– Ой, ну тебя к лешему! – рассмеялась я, и в тот же момент водяной схлопнулся.

Вот р-р-раз – и исчез.

Я растерянно заозиралась, выискивая своего собеседника. Куда пропал? Что это за шутки такие? Убедившись, что в поле зрения его нет, на всякий случай даже позвала. Но увы, лишь потревоженные криком птицы взметнулись с верхушек деревьев.

– Что за ерунда? – уселась я к огню, размышляя, что мне теперь делать.

Не обратно же идти на ночь глядя, тем более, что проснусь я уже знаю где. Вздохнув, подкинула в огонь хвороста, чтобы не замерзнуть, и свернулась калачиком прямо у костра.

Проснулась от того, что все тело затекло, мне жарко и очень неудобно. А еще кто-то громко храпел. Не в ухо, слава богу, но тоже мало приятного. Разлепив кое-как веки, я обнаружила, что с головой накрыта шкурой какого-то животного, а сверху надежно придавлена чьим-то телом. Я ни разу не сомневалась чьим. Пошевелилась, заставляя сползти с меня своего «соседа» по койке, и высунула голову на белый свет. Ну что сказать? Место мне незнакомо. Это явно не Кощеев терем, хотя вот он, красавчик, спит рядом, повернувшись ко мне спиной. «И никаких ставших привычными утренних процедур с обнимашками», – почему-то расстроилась я, осматриваясь. Напротив кровати стоял массивный деревянный стол, за которым, уронив голову на руки, дрыхли два мужика. Одного я узнала сразу же – водяной. Его синий цвет кожи не оставлял сомнений, что это он, да и одежда та самая, в которой он со мной на берегу беседовал. А вот его товарищ мне не знаком. Сухонький, лохматый мужичонка в болотного цвета рубахе. Его я еще не встречала. На столешнице – остатки вчерашнего пиршества. Помимо пустых бутылей и стаканов – блюдо с зажаренным кабаном. Ну, точнее, с тем, что от него осталось.

«Ой, ну тебя к лешему!» – вспомнила я последние слова, которые успела произнести владыке. Это получается что? Я отправила владыку вчера в домик лешего? И мы сейчас в домике хозяина леса? Точно! Это же к нему ворона Кощей отправлял, баньку заказывал. «Банька! – порадовалась я, – Можно привести себя в порядок».

Стараясь не разбудить никого из присутствующих, я стащила с лавки плащ Кощея. Вытянуть из-под него простынь у меня бы не хватило сил, а идея щеголять в обнаженном виде мне не нравилась. «Дома надо ночевать, а не по чужим домам шляться, – ворчливо подумала я, – Интересно, а если он к Маре намылится, я третьей утром проснусь? Фу, гадость какая!» – скривилась я.

Вышла из домика, осмотрелась. Лес, обычный, непроглядный, темный, еловый… Вид не сильно отличался от того, что можно было рассмотреть вокруг избушки Яги. Слух же уловил журчание ручья, и, пройдя вдоль стены, я обнаружила за углом узкую речушку с мосточком и покосившийся деревянный сруб без окон – баню.

Внутри еще сохранились остатки тепла, и мне удалось наплескаться в тазу от души. На вешалке нашлось единственное полотенце, вышитое лесными мотивами: грибы да ягоды. Завернувшись в него, я уселась на мосток, опустив ноги в воду. Утреннее солнышко приветливо согревало своими лучами, вода, как парное молоко, ласкала кожу. Искупаться бы сейчас. Вон и Водяной дрыхнет, не станет за щиколотки хватать. Или это он только в девичьем озере шалит? Надо бы уточнить на будущее.

Над головой послышался шум, и, подняв голову, я обнаружила нарезавшего в небе круги Карлушу. Он не решался приземлиться рядом со мной. И я приветливо махнула рукой. Слишком хорошее было настроение после водных процедур, да и не злилась я на ворона больше.

– Посадку давай! В смысле, приземляйся, не злюсь я, – для пущей убедительности похлопала по мостку ладонью.

– Пр-р-р-ривет, – прокаркал ворон, усевшись на всякий случай подальше от меня так, чтобы в случае чего успеть удрать.

– И тебе доброе утро, ты зачем камни с платья таскал?

Вспомнила, как он старательно выковыривал с подола украшения.

– Подр-р-руге. Подар-р-рок, – важно задрав клюв, заявил птиц, – Пр-р-рости.

Видимо, извинился за то, что подсматривал. Ай, ладно, что было, то было. Не успела я я ничего сказать, как позади услышала удивленный голос Кощея:

– Опять ты?

Глава 12

Я медленно повернула голову в сторону Кощея, стоявшего за моей спиной. Судя по выражению лица, он не сильно рад меня видеть. Странно, вчера так крепко прижимал к себе, сопровождал, а сегодня злится?

– И тебе доброе утро. Головушка не болит? – прикрываясь рукой от слепящего солнца, поинтересовалась я.

Судя по пустой посуде на столе в доме, вчера компания нечисти знатно гуляла.

– Ты зачем пришла? – проигнорировал мой вопрос Кощей.

А я что? Не могла оторваться от любования мужчиной. Высокий, красивый, хорошо сложенный, обнаженный по пояс в солнечных лучах. Ну как вообще можно думать о чем-то другом, кроме того, как он умеет нежно обнимать?

– Что, сказать нечего? – по-своему воспринял мое молчание Кощей, – Иди домой. А почему ты без одежды?

Очевидно, он сначала не обратил внимания на мой внешний вид. Но когда до Кощея дошло, это явно ему не понравилось. Он свел брови к переносице и поджал губы, всем видом показывая, что он думает о моем наряде.

Я уже собралась набрать полную грудь воздуха, чтобы дать достойный ответ, но не успела. Из-за угла вырулил тот самый худощавый мужичок, что дремал за столом на пару с Водяным, и направился прямиком к мосточку, на котором я так замечательно сидела. Рубашка с тела исчезла, штанов тоже не было, наготу прикрывали лишь семейники с незатейливым орнаментом в виде крупных ромашек. Но мужчину это нисколько не смущало. Похоже, он нас вообще не замечал. Ступив на мосток, он резво пробежал несколько метров и нырнул в речку, обдав меня крупными брызгами. И отфыркиваясь, погреб к середине. Я изумленно открыла рот: что за наглость!

– Ну ваще… – смахнув воду с лица, я поднялась и, придерживая на всякий случай полотенце, собиралась пойти в баню.

Там плащ Кощея на гвоздике остался. Прикроюсь. В отличие от сказочных персонажей, я не привыкла расхаживать в неглиже.

– Кто здесь? – услышав мой голос, любитель водных процедур резко остановился и повернулся к берегу.

Его полный изумления взгляд точно давал понять, что до этой минуты он искренне полагал, что находится в гордом одиночестве.

– Ох, еж твою мышь! – выругался он, уходя с головой под воду.

Минута, другая, третья, а он все не появлялся на поверхности. Видя мою нервозность, Кощей сжалился:

– Это болотник, не переживай, его спасать не надо.

– Болотники, русалки, водяные, лешие, мары всякие, – заворчала я, ускоряя шаг, – Нет, надо сваливать отсюда. Домик вроде Лешего, а его вообще нет.

Хорошо, что Кощей за мной не пошел, но взглядом точно проводил. Свербящее чувство между лопаток отчетливо ощущалось, пока я не скрылась в бане. Мысль, что я, вопреки моим предположениям, получила в подарок с перемещением привязку не к терему Кощея, а к его хозяину, нервировала. Надеюсь, тому хватит ума ночевать дома? Перспектива просыпаться каждое утро не пойми где меня не радовала. Натянув прямо поверх полотенца плащ, я нерешительно замерла на тропинке, ведущей в лес. И вот внутренний голос отчетливо шептал: «Нам туда, на восход солнца», но я почему-то медлила сделать первый шаг. И нет, не потому, что внутри домика Лешего остался Кощей. Нет, я сказала.

– Пр-р-ровожу, – послышалось над головой.

Даже смотреть не стала, кто. И так знаю, что Карлуша спешит на помощь.

– Веди, – скомандовала коротко, и птица, взмахнув крыльями, полетела на восход, в сторону домика Яги.

***

Еще на подходе к избе я почуяла неладное. Душа была не на месте, так бы я охарактеризовала состояние, охватившее меня. Ускорила шаг и, выйдя на поляну перед домом, замерла. Из окна вылетала домашняя утварь: чугунки, сковородки, полотенца, ложки, ухват. А внутри бушевал скандал: Микоша и Феофан делили пространство.

– Бар-р-рдак! – с осуждением прокаркал ворон и, сделав пару кругов над избушкой, слинял, не попрощавшись.

– Избушка-избушка, а ну, кругом! – скомандовала я, наблюдая, как изба, скрипя венцами, поднимается и делает оборот.

– Я те щас как дам по шее! Кого принесло? – в распахнутое окно высунулся лохматый домовой, отвлекшись от ссоры.

– А я добавлю! – из-за его плеча показалась Микоша.

– Ой, хозяйка вернулась! – охнув, Феофанушка вжал голову в плечи и виновато потупился, – А у нас тут это, как его… – он лихорадочно подбирал слова в оправдание того, что творилось.

– Ревизия, ага, – важно кивнула домовуха на кучу под окном, ни капли не стесняясь учиненного беспорядка, – Это все на помойку, порченое.

А потом, очевидно, решив, что лучшая защита – это нападение, кинулась в атаку:

– А чой-то одежда на тебе с чужого плеча? Знакомый плащик, а ну-ка, подь сюды, поближе, посмотрю, – прищурившись, она смерила меня взглядом, и мне резко перехотелось идти в дом.

Но, во-первых, под плащом мокрое полотенце, и я бы с удовольствием переоделась. Правда, во что? Вот вопрос. Я не успеваю находить себе платья, как они поутру исчезают в неизвестном направлении. А во-вторых, я бы еще с большим удовольствием позавтракала. Например, кашкой, которой меня кормил Феофан. Правда, самобранкой я пользоваться запретила. Надеюсь, вчера они сумели сварить макароны? Да и пачка сосисок оставалась. Не совсем блюда для завтрака, но раз уж ничего больше нет, то сойдет.

Словно подслушав мои мысли, Феофан толкнул плечом Микошу, и та, взмахнув руками, повалилась на пол, сопровождая свой полет непереводимой игрой слов. А домовой принялся себя нахваливать:

– Кто молодец? Феофанушка молодец! Завтрак хозяйке приготовил.

– Феофанушка нахал! Вчера все мясные палочки съел, – не упустила случая нажаловаться Микоша, охая под подоконником.

Самой же ее не было видно.

– А ты дурня, камушки сырые грызла, – не остался в долгу домовой, говоря, очевидно, про сухие макароны, – Я первый догадался их в чугунок – и в печку поставить. М-м-м, за ночь в водице ключевой настоялись пади, вкуснотища!

И тут я поняла, что единственный шанс поесть – самобранка. Потому что за ночь в печке, в воде… Это уже не макароны, это скорее клейстер получится.

Вздохнув, я подтянула на плечи плащ и прошлепала босыми ногами к дверям. Распахнув, увидела замечательную картину: за столом напротив друг друга с деревянными ложками сидели Микоша и Феофан, выжидающе поглядывая на дымящийся чугунок, накрытый крышкой. Жаль их разочаровывать, но то, что внутри, им явно придется не по вкусу. Подошла ближе, сняла крышку и, убедившись, что жижа внутри малосъедобна, удрученно вздохнула. Оба домовых тут же сунули свои носы следом и, конечно, столкнулись лбами.

– Ах ты ж…

– Да чтоб тебя!

Воскликнули они одновременно и принялись потирать ушибленные места. А затем Микоша треснула ложкой по макушке Феофана.

– Не умеешь – не берись! Чаго теперь есть станем?

На удивление Феофан ничего не ответил, спрыгнул с лавки, засеменил к печи и, забравшись на лежанку, задернул занавеску. Мне стало жаль домового, он же как лучше хотел. А то, что рецепт приготовления не знал – так то скорее моя вина. Должна была догадаться, что вряд ли местные в курсе про такие изыски чужого мира, как макароны.

– Никакого рукоприкладства в избе! – строго запретила я Микоше, на что та лукаво прищурившись, уточнила:

– А на улице можно?

Вот ведь хитрая бабка мне попалась. Чую, непросто нам придется.

– Нет, нигде нельзя, – запретила я.

– Эх, жаль, – огорчилась домовуха, – А чегось есть будем?

Пришлось разрешить самобранку. Феофанушка первым рванул туда, где я спрятала волшебную вещицу – в сундуке в сенях. За ним, пытаясь догнать, метнулась Микоша. Ой, что-то мне подсказывает, что мои запреты им до одного места. И вчера все-таки был пир горой.

Пока они носились за скатеркой, я успела переодеться в новый наряд. Ну это для меня новый, а судя по заплаткам это скромное платье мышиного цвета носилось хозяйкой не один десяток лет. Грубая шерстяная ткань колола мою кожу, и я с тоской вспомнила свой предыдущий наряд из сундука Кощея. Эх, потеряла такую вещь. Едва я успела привязаться кушаком, как вернулись домовые, неся самобранку. Они ухватили ее за разные концы и старались перетянуть на себя.

– Порвете же! – укорила я спорщиков, и те слегка ослабили хватку.

Расстелив кормилицу на столе, я попросила… Нет, не готовое блюдо, как потирая ручки ожидали домовые, а ингредиенты для рисовой каши и бутербродов. Причем заказ пожелала из своего родного мира, мысленно представляя любимый гипермаркет у метро. Понимаю, что это тоже не очень правильно. Воровство, хоть и из другого мира. Но местным жителям провизия достается тяжелым трудом, а магазин свои убытки покроет в любом случае. Урчание живота приглушило совесть, нашептывающую: «Ай-ай-ай».

Микошу заинтересовала бутылка молока, она открутила крышку и осторожно принюхалась:

– Не пойму я, чой-то внутри-то?

Не успела я пояснить, домовуха отпила глоток и тут же выплюнула его на пол:

– Тьфу ты, гадость какая, я-то гляжу – коровка нарисована, думала, молочко. А там вода водой. – она отодвинула от себя бутылку.

Феофан пробовать не стал, просто повел носом над горлышком и тоже скривился:

– Обман. Бидон из-под молока сполоснули и закупорили. Ты где эту гадость взяла? – строго поинтересовался у меня, – Где нормальная еда? Кашка гурьевская? С медом и орешками?

– Значит так, товарищи домовые, – не отреагировала на их замечания, решив, что я тут хозяйка, значит, пусть слушаются, – С этого дня и пока мы не заработаем денег на продукты, будем питаться тем, что есть в моем мире. Доставка на дом, так сказать, заказываем, готовим и не жалуемся. Понятно?

– Понятно.

– Чего ж непонятного.

Ворчливо отозвались поникшие старички. Любопытно, что они даже эмоции проявляли синхронно, как отражения друг друга. Как же они похожи поведением, ворчанием, обидчивостью. Идеальная парочка, – хихикнула я.

Пока Микоша и Феофан дулись, я приступила к приготовлению каши. Засыпала крупу в котелок, залила молоком и растерянно замерла возле печки. Это вам не на плите газ включать – здесь сноровка нужна. На выручку пришла Микоша. Бодро спрыгнув, она засеменила маленькими ножками ко мне, ворча на ходу:

– Непутевая, нерадивая хозяйка. Печь не топлена, пол не метен…

– Феофанушка не кормлен, – подал голос домовой, соглашаясь с Микошей.

Несмотря на малый рост, домовуха в два счета разожгла огонь, мне осталось только сунуть внутрь чугунок. Пока рисовая каша готовилась, Феофан повеселел, предвкушая скорый завтрак, и со словами:

– Сейчас самовар поставлю, аккурат поспеет, – направился к двери, остановился на пороге и попросил, – А можно еще того пирога наколдовать, с молоком?

Микоша посмотрела на него, как на умалишенного, что за начинка такая странная. Но я прекрасно поняла, о чем речь. Видимо, сидя на печке, домовой не расслышал название десерта, которым я хотела подсластить свой уход.

– Сделаем, – пообещала я.

И теперь уже в моих умственных способностях сомневалась домовуха.

– Таких не бывает, – уверенно заявила она, когда дверь за Феофаном закрылась, – Молоко вытечет.

Не стала спорить, вместо этого попросила скатерку дополнить наш завтрак. И на столе появилась коробочка с лакомством. Любопытная домовуха тут же принялась изучать незнакомый ей пирог. Ткнула пальцем в самую середину и, слизнув начинку, поцокала языком от удовольствия.

– Вкусно! Что за зверь дает такое молоко?

– Птицы, – давясь от смеха, сказала я, понимая, что сейчас окончательно доломаю психику домовухи.

Конечно, Микоша мне не поверила, решив, что я над ней издеваюсь. И, надувшись, уселась на край скамьи и сложила руки под грудью. Пока я доставала из печки чугунок и раскладывала по тарелкам кашу, вернулся домовой. Он шел в одном сапоге, неся в руках небольшой самовар, наверху которого торчала недостающая обувка. Повел носом, учуял аппетитный запах и похвалил меня:

– Хозяюшка, мастерица.

– Угу, врушка и обманщица, – заспорила Микоша, придвигаясь к столу.

Домовой хотел было ей ответить, но не успел – распахнулась дверь. К нам пожаловала гостья: Василиса Премудрая. Я порадовалась, что она не стала терзать избу разворотами, не поленилась и обошла домик сама.

– Что и к тебе Еленка приходила? – огорошила меня вопросом премудрая.

Я не сразу поняла, что она имеет в виду. А потом дошло, бардак, что творился под окном избы, было очень похож на тот, что учинила прекрасная в собственном доме Василисы. Я растерянно обернулась в поисках домовых, но тех уже и след простыл. Только подрагивающая занавеска над печкой выдавала место их пряток.

– Да нет, это я порядок наводила. Новая метла, знаешь ли, – я припомнила известную с детства поговорку, но судя по взгляду Василисы на мои пустые руки она не поняла, о чем я, – Я рада тебя видеть! Проходи, ты как раз к завтраку. Или обед уже.

Полдень – странное время, кто-то только завтракать садится, а у кого-то уже суп в тарелке.

На столе дымились нетронутые порции, а ведь и Феофан, и Микоша голодны.

– Ты не против, если к нам присоединятся мои друзья? – поинтересовалась у Василисы.

– Ты еще кого пригласила? – девушка радостно стрельнула глазами по помещению, – Ивана?

«Кто про что, а вшивый про баню», – усмехнулась я. Баня. Тут же вспомнилось утреннее приключение, Кощей. «Да уж, а сама-то…» – укорила я себя.

– Я про моих домовых, – ответила Василисе и, получив ее согласие, произнесла, – Микоша, Феня, давайте к столу, каша стынет.

Оба выбрались с печки и, оправив одежду, чинно проследовали на свои места.