Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 6

Ехать с Кощеем оказалось комфортно. Он не приставал с разговорами, просто крепко прижимал к своей груди. От такого близкого соседства я пригрелась и где-то в середине пути даже откинула голову назад, собираясь немного вздремнуть. Кто бы мог подумать, что нечисть в сказочном мире совсем не похожа на ту, что в наших детских книжках. В такого и влюбиться можно. «Да и княжич местный тоже хорош, – вспомнился мне Иван, – Высокомерный слегка, ну так оно и понятно, должность обязывает. Вот он, наверное, удивиться, что я заявлюсь, – я представила его лицо и даже улыбнулась, – Возомнит небось, что к нему приехала. Кстати, а как Кощей собирается с домовухой справиться? В мешок засунет и в новый дом отнесет? Или чары какие усмиряющие наложит?» – эта мысль прочно засела в моей голове, и я заерзала в седле, не решаясь задать вопрос. Кощей стоически терпел, но в какой-то момент все-таки не выдержал и попросил успокоиться. Да и Мрак под нами заметно нервничал. Его размеренный шаг стал больше походить на галоп, от чего мне уже было не так комфортно в седле.

– Прости, я задумалась, – смутилась я, потому что ощутила, как мне в спину упирается то самое, что намекает на симпатию Кощея ко мне.

Внушительную такую, крепкую симпатию.

Чтобы хоть как-то отвлечься, а заодно и разжиться информацией, я решила, что беседа в дороге – это прекрасный способ познакомиться поближе. Поэтому спросила:

– Кощей, а чем ты в своем доме целыми днями один занимаешься?

– По-разному. Когда нечисть бушует, и надобно ее успокоить, – принялся перечислять он, – Когда Леший на огонек заглянет или кикимора какая в гости позовет.

Вот это вот «кикимора в гости» было произнесено с такой томной интонацией, что сразу стало ясно зачем. Вот значит, чья одежда на мне. Захотелось сказать какую-нибудь гадость, но в голову, как назло, не пришло ничего достойного.

Тем временем мы миновали лесную чащу и выехали к красивому озеру. Прозрачное зеркало воды, окруженное плакучими ивами и березами, распустившиеся у берега белоснежные кувшинки, а откуда-то сбоку слышался целый лягушачий хор. Краем глаза я уловила смазанное движение за деревьями, и через мгновение перед нами появилась…

А кто это собственно? Я затруднялась определить подвид нечисти. Явно женского пола, потому что на стройной девичьей фигурке красовалось ярко-алое платье, расшитое золотыми узорами. На плечи накинут бордовый платок с пушистыми кистями по углам, длинные зеленые волосы девушки распущены и доходят ей до пояса. Лицо миловидное с тонкими чертами, узкие губы, а глаза цвета молодой листвы. Вот только взгляд у нее колючий, смотрит на нас исподлобья. Почему я решила, что она нечисть? Да потому что кожа ее приятного салатового цвета. У обычных смертных я такого не видела.

Я напряглась и придвинулась ближе к своему спутнику, что не укрылось от внимания незнакомки. Ступая босыми ногами по траве, она сделала пару шагов навстречу.

– Мара? – Кощей явно удивился появлению своей знакомой, – Что ты здесь делаешь?

– К тебе шла, – улыбнулась девушка, – Скучала.

Я ощущала себя лишней при их разговоре. Да и Мара эта мне не понравилась. Вижу ее впервые, а прям б-р-р, мороз по коже от ее взгляда.

– Вы пока поговорите, я пойду по берегу прогуляюсь, – повернувшись к Кощею, почти шепотом сказал я, и попыталась сползти с коня.

Кощей помог, без него я бы свалилась на землю. Он аккуратно поставил меня на траву и спешился сам. Не желая мешать их разговору, я удалилась, оставив их наедине.

Шла по берегу, шла, пока не услышала чье-то печальное пение. Такое тихое-тихое. Но с каждым словом к горлу подступали слезы. Девушка пела о горькой судьбе и разлуке. Пройдя еще метров сто, в камышах я заметила и саму певунью. На крутом выступе над водой сидела совсем молоденькая девчонка, лет восемнадцати. Ее длинные волосы заплетены в две толстые косы, но лент в них я не увидела. «Странно, как они не расплетаются?» – удивилась я. На ее хрупкой, почти прозрачной фигурке, не было ни сарафана, ни платья, одна лишь тонкая льняная рубаха. Я не хотела спугнуть и помешать ее уединению, но и уйти была не в силах. Песня завораживала. Как под гипнозом я стояла, не шелохнувшись. Закончив петь, девушка вытерла слезинки с глаз и… соскользнула в озеро. Вода сомкнулась над ее головой, расходясь кругами. Секунда, другая, еще одна и еще… А она все не показывалась на поверхности. «Топиться собралась!» – осенила меня догадка, и, недолго думая, я нырнула за ней следом.

– Куда! Стой, малахольная! – услышала я крик Кощея, но было уже поздно.

Плаваю я отлично, поэтому не опасалась ни капли. Да и не о себе я думала: хотела спасти глупую девчонку, что решила свести счеты с жизнью. Под водой как я ни старалась, но ничего рассмотреть не удалось. Темно как у… В общем, ну очень темно. Несмотря на то, что на улице вовсю светило солнце, сюда не проникал ни один лучик. А еще температура воды вот вообще не для купания. Уже через несколько секунд ноги свело судорогой, и я решила всплывать. Взмахнув руками и сделав несколько гребков к поверхности, я почувствовала, как вдруг что-то или кто-то ухватило меня за ногу. Паника накрыла с головой. Задергалась, пытаясь освободиться, но чем сильнее я это делала, тем крепче становилась хватка на лодыжке. Что за чертовщина? Запас воздуха в легких походил к концу, и мне нужно было срочно освобождаться из водного плена, иначе я рисковала составить компанию той, кого полезла спасать. Я уже была близка к отчаянию, плохо соображая, что происходит. Сделала вдох, и вместо воздуха в легкие хлынула вода, обжигая изнутри. «Неужели это конец?» – мелькнуло в моей голове. Как вдруг чьи-то сильные руки, ухватив меня за плечи, дернули вверх. Нога выскользнула из плена так легко, будто и не удерживали ее вовсе. Кто пришел мне на помощь, я не знала, но была бесконечно благодарна ему.

Оказавшись наконец на берегу, я принялась откашливать воду из легких, стоя на четвереньках. Сердце бешено стучало от пережитого страха, и как я ни уговаривала себя, что все позади, никак не могла успокоиться. Одежда намокла и противно липла к телу, коса потяжелела и клонила голову к траве, сапожки остались где-то на дне реки…

– Там девушка, она тонула… – откашлявшись, я подняла глаза на своего спасителя, и обнаружила, что в паре шагов от меня стоит мокрый Кощей.

С его волос стекала вода, а сам он, не стесняясь, избавлялся от одежды. Он уже успел снять верх и сейчас развязывал шнуровку штанов.

– Раздевайся, а то замерзнешь. Я костер разведу.

Я даже спорить не стала. Избавилась от сарафана, оставив на себе лишь тонкую рубаху типа той, в которой топилась девица. Она быстро просохнет у костра.

Кощей тем временем снял штаны, сложил набранный на берегу хворост в кучу и одним касанием заставил его разгореться. А я все гадала, как он собирается добывать огонь. Полезная штука это волшебство. Пока я рассиживалась у огня, протянув к нему руки и пытаясь согреться после ледяного купания, Кощей развесил мокрые вещи на ветки деревьев и уселся рядом со мной. Настолько близко, что я ощущала тепло его тела.

– Ну?! – строго произнес он, повернувшись ко мне, – И зачем ты полезла в воду? Только не говори мне, что купаться в девичьем озере решила.

– Девушка тут на берегу сидела, песню грустную пела, а потом топиться пошла. Ну я за ней. Спасти… Не смогла.

И от мысли, что на моих глазах девушка свела счеты с жизнью, мне стало совсем грустно. Конечно, слезы лить по незнакомке я не стану, но сердце противно ныло. Я не смогла ей помочь.

– Ой, непутевая, – вздохнув, Кощей обнял меня за плечи и прижал к себе, – Как выглядела девица та?

– Девица как девица. Тоненькая, как тростинка, почти прозрачная. Волосы длинные без лент в косе. Красивая.

«Интересно, он к чему спрашивает, знакомая что ли?» – подумав, я добавила:

– Голос нежный, поет так, что заслушаться можно.

– Ты русалку спасать полезла? – и в его голосе я уловила веселье, – То-то водяной удивиться.

– Как русалку? – я вывернулась из объятий и уставилась на него, – А хвост?!

– Хвост? – удивился Кощей,– Отродясь не видал девицу с хвостом.

После короткой лекции, которую слушала с раскрытым ртом, я узнала, что русалки выглядят, как обычные люди. Ноги-руки-голова. Да они и были когда-то людьми, просто решили покончить с жизнью через утопление. Вот и стали речными духами. А песни поют – завлекают жертву к воде. Могут и на дно утащить. А я, балда, сама добровольно нырнула.

Пока я переваривала полученную информацию, поверхность воды пошла кругами, вспенилась, и из глубины показалась мужская голова. Широко распахнув глаза, я уставилась на это чудо. «Чудо» тоже пялилось на меня с огромным интересом. В принципе, мужик как мужик, немолод. Я бы сказала, ему лет шестьдесят по земным меркам. Длинные волосы, борода, усы, нос картошкой, изумрудные глаза – чем-то похож на деда мороза, если бы не цвет кожи бледно-голубого оттенка.

– Кто мне воду баламутит? Русалок пугает?! – закончив меня рассматривать, строго поинтересовался он, – Кощей, что происходит?

– Яга купается, – усмехнулся Кощей в ответ, – Остынь, мокрый.

– Здрасти, – осторожно поздоровалась я, – Простите, я не хотела.

– Не хотела она, – уже не так злобно ворчал…

А кто собственно он такой? Я и понятия не имела. Меж тем дед, как я прозвала его про себя мысленно, вышел из воды. Причем, совершенно сухой, от чего я офигела еще больше. Это как такое возможно? Его длинный кафтан темно-синего, почти черного, цвета, расшитый каменьями драгоценными, сверкал на солнце. Синие брюки, в тон к ним высокие сапоги – и ни капли воды не стекло с одежды.

– Знакомься, Водяной, это Яга, новая. Яга, это Водяной, – представил нас друг другу Кощей.

– Алиса, это окорок, окорок, это Алиса, – пробормотала я, задумчиво оглядывая замершего перед моим носом Водяного.

– Яга-а-а… – удивленно воскликнул он, – Ну надо же, а с виду пигалица. Ты уверен?

– Уверен, – кивнул Кощей, – Намедни княжича через Смородину водила. Так что точно говорю, Яга. Привыкай.

Оба мужчины, помолчав, тяжело вздохнули. Видимо, привыкать начали. Пусть не надеются, я отсюда сбегу, вот только пойму как. Не придется им с пигалицей мучится.

***

Друзья, если вам нравятся мои книги, пожалуйста, подпишитесь. И тогда вы не пропустите новости о выходе новых историй. Сделать это очень просто, достаточно нажать "Отслеживать автора" на моей странице

Глава 7

Кощей с Водяным беседовали уже полчаса, обсуждая последние новости. Увлеченные разговором, на меня особого внимания они не обращали. Лишь изредка я удостаивалась задумчивого взгляда морского владыки. Но вот понять, о чем он думает в этот момент, не могла. Кощей сидел ко мне боком, и я любовалась его точеным профилем. Красивый, зараза! Легкий теплый ветер трепал его длинные волосы, успевшие к тому моменту высохнуть. Захотелось запустить в них руки и… «Стоп, Ярослава, – осадила я себя, – Не о том думаешь. Думай лучше, что Василисе говорить будешь, как упрашивать помогать тебе вернуться». Мысли плавно перескочили на другую тему, и пока я вела в голове беседы с премудрой девицей, смотрела на камыши, растущие вдоль берега. И не сразу поняла, что оттуда на меня кто-то уставился. Присмотрелась – та самая утопленница, прячась в зарослях, с любопытством наблюдала за нашей компанией. Преимущественно за мной, но и Кощею с Водяным внимание перепадало. «Вот ведь селедка! – разозлилась на нее, – Я чуть не утопла, ее спасая, а ей хоть бы что! А Яга прежняя тоже хороша! В письме писала, что русалки не вредные. Ну-ну». Хотя не скрою, я порадовалась, что девица жива-здорова.

Наконец, обсудив насущные дела, Кощей поднялся и проверил наши вещи, развешанные на ветках. Убедившись, что все высохло, он принялся одеваться сам и мне велел. На что я только фыркнула – ишь раскомандовался, без него знаю, что мне надо делать – чем сильно развеселила водяного. Расхохотавшись, он похлопал своего приятеля по спине:

– Держись, друг, попал ты.

Кощей вздохнул, молча соглашаясь с таким положением вещей, а владыка продолжил, уже обращаясь ко мне:

– Яга, будет время – заходи. Поболтаем, познакомимся поближе.

– Чтобы ты меня точно утопил? Нет уж, вынуждена отказаться, – почему-то я ни секунды не сомневалась, что под водой меня удерживал именно он.

– Прости, не признал, – виновато развел руками Водяной, – Чтобы загладить свою вину, готов тебе отдать то, что прежняя Яга просила, но я не уступил.

Кощей замер и удивленно уставился на Водяного. Такая реакция заставила меня заинтересоваться, что же такого просила моя предшественница. Может, и мне пригодится.

– Заманчиво, – протянула я, раздумывая, соглашаться или нет.

– Еще бы! – вскинул подбородок Водяной, – Пропустим по чарочке, познакомимся, я тебе подарок сделаю, – вкрадчивым голосом соблазнял он меня.

И главное глаза такие добрые-добрые.

– В воду не полезу! – на всякий случай предупредила я, но его вполне устроило.

– Добро! – протянул владыка мне свою ладонь для рукопожатия, – На вечерней зорьке ждать стану.

Я протянула свою в ответ, и она утонула в огромных ручищах Водяного. Неожиданно нежно, едва касаясь, он скрепил нашу договоренность и исчез в темных водах озера. Вслед за ним нырнула и любопытная русалка. Небось понеслась с подружками сплетничать.

Кощей по пути до коня не проронил ни слова. Шел хмурый и чем-то очень недовольный. То ли тем, что я согласилась на встречу с Водяным, то ли тем, что я в воду полезла. Впрочем, мне без разницы. Пусть вон Маре своей претензии выставляет. Я девица свободная: хочу в озере топлюсь, в смысле, купаюсь, хочу с водяными встречаюсь.

Наконец лес закончился, и показались бескрайние поля. Рожь, пшеница, овес колосились золотым покрывалом. Красиво, что тут скажешь. Почему-то в голове вспомнилась песня «Широка страна моя родная». Но тут в славянском сказочном мире ее бы не оценили, да и вокальными данными я обладала весьма посредственными. Так что не стала знакомить Кощея с иномирным репертуаром.

Дорога вывела нас к высокому деревянному забору, который уходил вправо и влево насколько хватало простора. Проехав вдоль преграды, мы добрались до распахнутых ворот, у которых дежурила стража. Завидев, кто пожаловал, те приветственно склонили головы. Я успела увидеть в глазах одного из них страх и неприязнь, вспыхнувшую при взгляде на Кощея. На меня же смотрел с жалостью. Уверена, признай он во мне Ягу, смотрел бы иначе.

Мне было все любопытно, ведь в княжествах прежде бывать мне не доводилось. Единственная именуемая так территория в моем мире – Монако – пришедшая почему-то в голову при слове «княжество». Но для меня она вне зоны финансовой досягаемости.

Все отпуска и свободное время я проводила у бабушки в деревне, сколько себя помню. Старушке надо было помогать. Коровы, овцы, куры… Хозяйство у нее огромное, и за лето нужно было напасти сена на всю зиму. Да и травы бабуля собирала, к ней потом со всех окрестных деревень и поселков съезжались за помощью. Удивительное дело, но за свою долгую жизнь бабуля ни разу не обращалась к врачам и не пила аптечных лекарств, предпочитая зеленую аптеку. Сердце сжалось при мысли, что я больше никогда ее не увижу. Но еще больше от того, что скоро к ней приедут с известием о моей пропаже. Вот это настоящая беда. Надо поскорее выбираться отсюда.

Все эти мысли не мешали мне рассматривать пейзаж вокруг. А посмотреть было на что. Мы проехали пару кварталов с домишками из потемневших тесаных бревен. Крыши, крытые дранкой, покосившиеся крылечки попадались на пути, и теперь Мрак вышел к огромной площади, на которой царила суета. Базар. Сразу стало понятно, что это за место. Торговцы громко расхваливали каждый свой товар, лежавший на деревянных прилавках. Женщины с огромными корзинами сновали мимо рядов, предлагая, кто пирожки горячие, кто молочко и сметанку. Босоногая, чумазая ребятня, сидя на лавочке, провожала взглядом покупателей, примеряясь, у кого можно вытащить кошелек. Но стоило увидеть появившегося на площади Мрака, как гомон людских голосов стих, как по чьей-то невидимой команде. Мне вдруг стало не по себе, и я прижалась спиной к своему спутнику в поиске защиты. Он понял мгновенно, покрепче обнял, и от тепла его тела стало спокойнее. Почему-то нечисти я доверяла больше, чем собравшимся на площади людям. Может, потому что в этом мире я одна из них. А, может, потому, что уже успела с некоторыми познакомиться и зла от них не чувствовала. А вот недобрые взгляды в нашу сторону от людей откровенно пугали.

– Не бойся, я рядом, – шепнул Кощей.

Хотя сам при этом заметно напрягся. И пока мы не миновали базарную площадь, я спиной ощущала липкие взгляды толпы. Только свернув в переулок, смогла выдохнуть с облегчением.

– Почему они так смотрели? – обернувшись, спросила я.

И обнаружила, что пока мы ехали, Кощей накинул на плечи плащ, да еще и капюшон на голову натянул, скрывая лицо. Потянулась рукой, желая снять покров, но мою руку мягко перехватили у самого лица.

– Не надо. Поверь, так будет лучше.

Странная блажь. Или, может, так принято? Что ж спорить не стала. Кто знает.

– Ты хотела к Василисе, – вместо ответа на вопрос произнес Кощей, – Она живет за восточными воротами, я тебя отвезу.

Он похлопал коня по шее, указывая, в каком направлении свернуть, и Мрак понятливо выбрал улочку справа от нас.

Перспектива оказаться одной у незнакомой мне Василисы не порадовала. Но у Кощея другие дела, ему некогда. Просить его возиться со мной дальше как-то не очень…

– Терем Иванов в самом центре, – тем временем произнес Кощей, вырывая меня из задумчивости.

– А можно мне с тобой? – вырвалось прежде, чем я осознала, что ляпнула.

– Конечно, – и мне показалось, что он был сам рад моей просьбе, – Мрак, вези к Ивану.

И конь, фыркнув, повернул в обратном направлении. Повезло, что улочки городка были пусты. Скорее всего, в это время все трудятся и им не до праздного шатания.

Высокий двухэтажный дом заметен стал издали. Выглядел он странно, будто ночью шел снег, и вся его крыша, стены, ступени крыльца укутаны ровным белым покровом. Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее среди белизны проступали черные пятна, а нос улавливал какой-то смутно знакомый запах.

– Деготь, – подсказал Кощей, – А поверху пух.

Вокруг княжьего жилища царила суета. С криками:

– Мамочки, что же такое делается?

– Нечисть проклятая, совсем распоясалась!

– Да что же это? Люди добрые?!

– Всю скотину повыпустила, иродица!

Носилась прислуга. Бабы пытались поймать наполовину ощипанных кур, что как оголтелые бегали по двору, мужики гоняли поросей, очевидно, с той же целью. Сам же княжич стоял на крыльце, спиной к нам и, склонив голову к плечу, осматривал безобразие, учиненное домовухой.

На наше появление никто не реагировал, всем было не до нас. Кощей остановил коня возле крыльца и поприветствовал Ивана:

– Здрав будь, княже. Гляжу, совсем плохо?

Иван обернулся на голос и, увидев, что Кощей явился не один, довольно сверкнул глазами, мол, так и знал, что придешь.

– Доброго дня, – князь неторопливо спускался по ступеням, рассматривая меня.

А я же глазела на его «дворец», казавшийся мне смутно знакомым. Где-то я такой видела. В кино что ли?

– Давай поскорее закончим, – Кощей легко спрыгнул на землю и потянулся ко мне руками, помогая оказаться внизу.

– Жду с нетерпением. Видал, что учудила? – усмехнулся Иван, кивая на перья с фасада дома, – Совсем сладу нет. А пока ты, Кощеюшка, делом занят, чтобы гостья моя дорогая не заскучала, проведу ее по саду своему. Беседой займу.

Кощей кивнул и уже было шагнул на первую ступень, пока Иван пытался ухватить меня под белы ручки. Не то, чтобы мне страсть как хотелось на прогулку с Иваном, просто в дом не хотелось. Как там княжич жаловался – девок обижает. Не желала попасть домовухе под горячую руку.

Вдруг со звоном разлетелось стекло на первом этаже, единственное из уцелевших, и к моим ногам вывалился тряпичный сверток.

Глава 8

– Опять чудит, бесовка! – выругался княжич и поспешно поднял послание от домовухи.

Пока он разворачивал тряпку, оказавшуюся небольшим девичьим платком, я пыталась рассмотреть в окне виновницу безобразия. Но, как ни старалась, кроме развевающихся от ветра занавесок ничего не заметила.

– Вот же, пакость какая! – отвлек меня Иван, который держал на ладони резную деревянную шкатулку.

Меня тут же заинтересовало, что внутри? Неужели домовуха швырнула в окно драгоценности? О чем я и поинтересовалась у Ивана.

– Да лучше бы жемчуга повыкидывала да золото, чем дар бесценный! – княжич бережно погладил круглую крышку, а затем приподнял ее, демонстрируя содержимое шкатулки.

Мне пришлось наклониться ближе, чтобы рассмотреть, что так дорого Ивану. Вообще, я рассчитывала увидеть камни драгоценные или фамильные украшения, и каково же было мое изумление, когда вместо этого я увидела сушеные листья, отдаленно напоминающие чайные. Однако запах говорил, что это совсем не для заварки. От яркого аромата у меня зачесалось в носу, я не удержалась и чихнула. Иван от неожиданности выронил свою драгоценность, рассыпав на траву все, что было внутри.

– Мой табак! – взвыл он и попытался собрать его обратно в шкатулку.

Надо ли говорить, что потерпел неудачу?

Табак? Так вот что за пахучие травы, которые я никак не могла идентифицировать. У бабушки в деревне сосед баловался самокрутками: то табачок, то махорка. Закрутит и дымит на завалинке.

Из разбитого окна послышался довольный смех домовухи. Ей явно пришлось по душе зрелище. Я резко вскинула взгляд, ориентируясь на звук, и мне удалось рассмотреть торчащую из-за занавески взъерошенную старушку, росточком точь-в-точь как Феофан. Она стояла на подоконнике, держась за край шторы, и свысока посматривала на нас. Длинные седые волосы торчали в разные стороны, как пружинки, серый сарафан до пят и ярко-зеленая кофта в заплатках – вот и все, что я смогла рассмотреть. Старушка, думая, что никто ее не видит, не таясь, хихикала из своего укрытия. Но стоило Кощею поднять голову, как она шарахнулась назад, опасно качнулась и кубарем полетела на пол.

– Ладно, пойду я, – произнес молчавший все это время Кощей, поправляя капюшон, который чуть не свалился от его движения, – Опосля дел полно.

Очевидно, намекая, что ему еще меня к Василисе везти. Князь распрямил спину и протянул мне руку, приглашая на прогулку. А я… почему-то ляпнула:

– Кощей, можно с тобой пойду?

Тот удивленно обернулся, что-то прикинул и кивнул, разрешая.

– Тогда и я, – вздохнул Иван тоскливо, явно не желая заходить в свой собственный дом, пока там хозяйничает проказница.

– В том нет нужды, сам управлюсь, развоплотить злого духа несложно.

– Что значит развоплотить? – зацепилась я за это слово.

Вообще, до этой минуты я как-то не очень задумывалась, что будет делать Кощей с домовухой. Накажет? Проведет воспитательную беседу? Заколдует, в конце концов? Но не развоплотит же.

– Ну да, пшик и нету, – подтвердил мои догадки Иван, – Делов-то. Одной меньше, одной больше, – пожал он плечами.

Кощей сделал шаг на ступени, а я ухватила его за рукав.

– Погоди, а что, другого способа нет? – сама не знаю почему, но мне было жаль проказницу.

Да, она, конечно, шороху навела, но ведь наверняка всему есть объяснение.

– Может, сперва с ней поговорить?

– Зачем? – нахмурился Иван, не понимая меня.

А Кощей, скрестив руки на груди, поинтересовался:

– Так кто беседовать станет? Я б Ягу попросил, так она твердит, что временно и вообще.

– Как временно? Что значит вообще? – недоумевал княжич, растерянно переводя взгляд с меня на Кощея и обратно.

Я же усиленно думала, что сказать. С одной стороны, да, Яга я так себе, только по названию. Но ведь с другой, я справилась и провела Ивана через реку, тот вернулся в здравом уме. Значит, я кое-что могу? На что-то гожусь? Заработаю себе плюсик в карму, спасу домовуху от забвения? И я решилась.

– Ладно, пойду я, – протянула так, будто делаю великое одолжение.

Кощей усмехнулся, довольно сверкнув под капюшоном глазами.

– Только одна. Чур за мной не ходить! – остановила я обоих мужчин, явно собравшихся пойти внутрь.

Очень мне не хотелось, чтобы в случае неудачи они видели мой позор. О том, что если я не справлюсь, старалась не думать.

Иван и Кощей остались дожидаться меня на крылечке, а я, выдохнув, как перед экзаменом, решительно взялась за ручку двери и, распахнув ее, оказалась внутри.

Первое, что почувствовала – неприятный запах, еле уловимый, но весьма отчетливый. Как будто что-то испортилось на кухне. Решив, что, скорее всего, так оно и есть, я приступила к осмотру дома. Походила по первому этажу, скрипя половицами, позаглядывала в комнаты, на кухню, где противный запах был сильнее всего, и мне пришлось закрыть нос рукавом. Чем дольше я находилась в тереме, тем сильнее ощущала дежавю. Я здесь была. Расположение комнат, коридоры – все мне знакомо. Как такое может быть?

Закончив с первым этажом, я направилась к лестнице, намереваясь подняться на второй. Надо было у Кощея спросить... О… Недодумав мысль, я тут же поняла, в чем дело. Это же точная копия дома Кощея! Открытие меня поразило настолько, что я замерла на месте, и, надо сказать, очень вовремя. Потому что под ноги мне тут же шлепнулся горшок с цветком, а сверху послышался разочарованный вздох. Я подняла глаза. Вредная старушка, уставившись на меня удивленно, воскликнула:

– Ты что, меня видишь?

Это открытие так ее поразило, что второй горшок, который был у нее в руках, не полетел следом за первым. Она аккуратно поставила его на пол и уперлась руками в бока.

– Ведьма? Болотница? Мавка? – перебирала она и тут же морщилась, отметая предположения.

Наконец, у нее кончились варианты, и она просто спросила:

– Чьих будешь, подруга?

Дожила, Славка, нечисть тебя подругой признает…

– Временно исполняющая обязанности Яги, – представилась я, заставляя домовуху открыть рот от изумления.

Она, словно не веря, прошлась по мне взглядом, особое внимание почему-то уделила пустым рукам, будто ожидала в них что-то увидеть, а потом вдруг громко расхохоталась.

– Яга? Ой, не могу, насмешила девка! – вытирая выступившие слезы, причитала она.

Пока та веселилась, я взбежала по ступенькам и, ухватив ее за шиворот, приподняла над полом. А что еще мне надо было с ней делать? Я понятия не имела. А вот чтобы не убежала – самое то.

– Ты пошто… Тьфу ты, набралась… Зачем, говорю, безобразничаешь? А?! – спросила я строго, словно строгий школьный учитель на переменке, – Ты хоть понимаешь, что тебе за это будет?

Смех резко прекратился, паршивка скинула кофту и, вывернувшись из моих рук, рванула по коридору в сторону спальни. Я следом, но как ни старалась, несмотря на коротенькие ножки, домовуха оказалась шустрее. Она юркнула за дверь, и, пока я возилась, открывая ее, успела забраться под кровать. А уже оттуда показала мне язык.

– Не достанешь!

И вот вроде с виду взрослая женщина, то есть, бабушка уже, а ведет себя как ребенок. Я опустилась на постель, и под моим весом заскрипели пружины. «Надо же, – удивилась я, – А у Кощея матрас из соломы», – почему-то пришло в голову.

– Давай поговорим? – вздохнув, предложила я домовухе.

Ведь за этим я и пришла. Стоит попробовать, что я теряю?

– Расскажи, что случилось? Может, помогу?

– Ты? Яга? Поможешь? – горько усмехнулась домовуха под кроватью.

Похоже, что моей предшественнице она не очень-то доверяла.

– Да уж лучше пусть Кощей развоплотит, чем такая помощь!

– Честное пионерское, я не причиню вреда. Ты же видишь, ну какая из меня Яга.

– Никакая, – презрительно фыркнула домовуха, и я вынуждена была признать ее правоту.

– То-то и оно, а снаружи ждут Иван с Кощеем, да и еще много кто. Наверняка, трепку ждут за твои дела.

Я дала две минуты на обдумывание моих слов и продолжила:

– Если обидел кто, так ты и скажи, разве ж я не пойму? А вместе решим, что делать.

Из-под кровати показалась макушка, затем голова, а через мгновение вылезла и вся домовуха. Судя по ее взгляду, ей очень хотелось мне верить, но отчего-то она сомневалась. Чтобы разрушить последние сомнения, я протянула ей руку, помогая забраться на кровать. И она, поколебавшись, приняла помощь.

Разговор получился долгим. Пару раз внизу стучали в двери, пришлось, высунувшись в окно, крикнуть, что все со мной хорошо. Кощей волновался. Домовуху и правда обидели, можно сказать, предали собственные хозяева. Съехали в новый дом, а ее не взяли с собой. Слышала она разговор хозяина с женой, мол, стара стала Микоша, ей в новом доме нет места. Опосля переезда новую заведут. А эта пусть свой век в старой избе доживает.

– Да только изба та по весне развалилась вся, крыша рухнула аккурат возле печки. Половицы прогнили все, мыши туда-сюда, как там жить? Ну я и убегла. Нашла своих, а там новая девка домовая, шустрая, веником меня погнала. Ее вины нет, она свое охраняет. А мне куда прикажешь идти? Ну я и нашла себе жилище. Да только хозяин неприветливый. Обидчивый. Что ни сделаю, все не так.

– Зачем сапоги его спрятала? – вспомнила я жалобы Ивана на проказы.

– Кто?! Я?! – от возмущения Микоша соскользнула с кровати и принялась расхаживать вдоль окна, – Да он сам их в печку запхнул, вернулся третьего дня от друга своего, лыка не вяжет. Раскидал все по горнице и на постель завалился. Я одежу-то прибрала, а вот сапог не нашла. Кто его знает, зачем он их в печь запихал?

И так она возмущалась, что не поверить ей было невозможно.

– Допустим, а зачем скотину всю выпустила? – поинтересовалась я еще одной ее проказой, – Или опять не ты?

– Я, – довольно заявила Микоша, выпятив грудь, – А чего он молочка пожалел? Подумаешь, кружку взяла. Разорался-то, тьфу. Ну я и выпустила коров, а потом смотрю – хрюшки красивые, хорошенькие. Ну и открыла загон, пущай погуляют.

Глядя на ее мстительное выражение лица, я не могла не улыбнуться.

– Хорошо, а терем зачем разукрасила? Перья, деготь, который потом вообще не отмыть, только отскабливать. Это ж ни в какие ворота.

– Это каюсь, характер у меня вредный, злопамятный. Не помню уже, на что осерчала. Сделала гадость, и отпустило меня, понимаешь?

– Хорошо, – я задумалась, вспоминая, на что еще жаловался Иван, – А девок зачем пугала?

– Тю-ю-ю, да разве ж… – осеклась она под моим строгим взглядом, – А чо я-то сразу? Ты вон Ивана спроси, что он с ними делает, постыдник окаянный. Срамота одна. А уж те-то, как визжат, чисто поросята.

Такое праведное возмущение было в глазах старушки, что я не стала уточнять, верно ли я подумала.

– Ладно, – стукнула я ладонями по коленям, – Поговорили, выяснили. Теперь больше не будешь?

Я надеялась услышать что-то типа «каюсь, осознала, исправлюсь», но вместо этого Микоша хитро прищурилась и ответила: