Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Караул! Яга сбежала!

Пролог

Над ведьмовским котлом клубился пар, по ночной поляне растекался едкий запах травяного зелья. Яга, помешивая посохом варево, удовлетворенно кивнула:

– Получилось. Теперь остался последний шаг – и здравствуй, свобода.

Тысячи лет провела она, первая красавица Дивногорья, заточенная в это ненавистное дряхлое старушечье тело. А всему виной одна единственная ошибка: надо было сразу сказать «Нет!». Но она пожалела влюбленного молодого княжича Кощея и взяла время на раздумья. Знала, что в ночь на Купалу уйдет в мир Нави просить силы у Чернобога. Мечта у Ядвиги была давняя: стать самой сильной ведуньей на свете. Вот и решилась она на отчаянный шаг, не подумала, что княжич отправится ее вызволять. Потому как, чтобы силу обрести, надобно в услужении срок большой провести. Сильно прогневался Чернобог и покарал обоих. Ядвиге силы дал да молодость забрал, на веки вечные оставив древней старухой. А Кощея, раз так радеет за смертных, привратником мира Нави и Яви поставил, наказав ему стеречь покой богов, чтобы не шастали тут все, кому ни попадя. А коли проберется кто, тот навсегда рассудка лишится. И суждено бродить ему до конца жизни по чаще лесной, пока зверь дикий не разорвет на куски. Только Яга станет проводником между мирами и сможет провести человека. А чтобы не казалось, что Кощей легко отделался, лик свой человеческий в землях людских он потерял навсегда. Стал чудовищем страшным, ни одна девица не полюбит нечисть такую. Лишь в мире Нави он, как и прежде, княжич молодой. Да только не больно девицы на тот берег реки Смородины ходят, уж слишком дурная слава о тех местах.

Бабка положила посох на траву и достала из кармана мошну. Да только не монеты звонкие, а травы особые хранила там ведьма. Цены нет тому, что внутри: редкая травка, вырастает она на Голом камне раз в тысячу лет. Горецветом зовется, потому как от любого горя помогает, способна исполнить самое заветное желание. Страстно желала Яга в другой мир отправиться и врата открыть, вот только на ее место нужна замена. И она, кажется, уже нашлась.

Пыль травы взметнулась над зельем и плавно пустилась в котел, окрашивая его содержимое в молочный цвет. Забурлило, закипело внутри, и повалил густой туман из котла, окутывая поляну.

Где-то рядом закашлялся домовой Митрофанушка, наблюдавший за стараниями Яги. Он не верил в то, что на этот раз все получится. Сколько их было, попыток-то? Яга и сама сбилась со счету. Но в этот раз все будет иначе. Она разорвет связь с мирами, уйдет и вернет свою молодость. Привяжет к Кощею другую деву, пусть она займет ее место навечно.

Старуха попятилась от котла, шепча слова заклинания:

Нашу связь долой,

Мир иной открой,

Туманом путь укажи,

Навсегда привяжи.

Солнца луч над землей,

Расстояние долой,

Только вместе заря,

Ты забудь про меня.

А затем побрела в самую чащу в полной уверенности, что, когда туман рассеется, она увидит чужой мир. Повинуясь легкому взмаху руки старухи, с крыльца спикировала ступа и поплыла за своей хозяйкой.

– Всегда так, – ворчал домовой, приводя поляну в порядок, – Бабка мусорит, а я прибираю. Ни стыда ни совести. А может, оно и к лучшему, что она сгинет?

Произнеся это, он опасливо оглянулся. А вдруг Яга рядом и все слышит. Характер у нее вздорный, рука тяжелая. Чем только не был бит Митрофанушка, от веника до чугунка, всем доставалось за годы службы.

– Наварила-то, наварила, – сливая в канаву вонючую зеленую жижу, бормотал он, – Теперь тут ни одна былинка не вырастет. Вот вернется Яга, все выскажу.

Хорохорился Митрофанушка, хотя прекрасно знал, что никогда на то не решится.

Глава 1

Темная и тихая майская ночь. Только слышно, как за окном выводят трели цикады в полной тишине. Ощущение безмятежности, спокойствия и… возбуждения? Потому что кто-то беспардонно поглаживает мне живот, лежа за моей спиной. Хорошо так поглаживает, со знанием дела, обостряя у моего тела инстинкт размножения.

Я поерзала ягодицами и ощутила, что намерения соседа полностью совпадают с моими желаниями. Вторая рука наглеца легла на грудь, намекая на то, что останавливаться он не собирается. Скорее, даже наоборот.

В моей постели так вести себя мог только мой жених, Ванька, больше некому. Но вот только есть одна проблемка: вчера вечером я застала его с подругой в весьма щекотливой ситуации.

Я потрясла головой, сбрасывая остатки сна, и попыталась отодвинуться. Какого, спрашивается, хрена он приперся? Мало вчера досталось?

– Убирайся к черту! – уперевшись ногами в стену, я спихнула изменника на пол.

– Кикимора, спятила совсем? – услышала я возмущенный, а главное, абсолютно незнакомый голос из-за кровати, – Ты сама вчера пришла.

– Кикимора? Кикимору, Ванечка, ты вчера лапал! – припомнила я ему Ирку, все еще продолжая считать, что рядом мой жених.

– Ванечка? – прорычал, поднимаясь из-за кровати, совершенно неизвестный мне мужчина.

В темноте рассмотреть его было сложно. Угадывались лишь очертания фигуры, красивой, явно натренированной. И то, что это не мой козел-бывший, стало ясно как божий день. А еще то, что его назвали чужим именем, мужчине явно не понравилось. Но оно-то и понятно, кому понравится такое после ночи любви? Вот только у меня с ним ничего не было, так ведь?

На какой-то миг я поймала себя на мысли, что залюбовалась широкоплечим красавцем. Пока он не выпрямился полностью. Ведь из одежды на нем было… Ничего на нем не было. Я поспешила отвернуться, чтобы не пялиться на то, что оказалось на уровне моих глаз. Он же в свою очередь тоже рассматривал меня. Осознав сей факт, я приподняла простыню, прикрывающую мое тело, и обнаружила, что, собственно, моя одежда немногим отличается от его наряда.

Это что получается, я вчера приперлась к незнакомому мужику отомстить Ивану за измену? И у нас все-таки что-то было? Я совсем ку-ку? И где я такого красавца нашла-то? А главное, он-то во мне что нашел? Внешность у меня самая обычная, ничего особо выдающегося ни спереди, ни сзади. Росту тоже метр с кепкой в прыжке. Единственное, чем я могла гордиться – это ярко-зеленые глаза и темно-рыжие длинные волосы, моей толстой косе завидовали все подружки. Так что зацепить такого мужика модельной внешности шансов у меня, казалось, ровно ноль. И вообще, откуда он взялся в лесу? Я же вчера, как лось, через лес чесала, не разбирая дороги.

– Ты кто? – выдали мы одновременно.

– Яга, – почему-то назвалась я детским прозвищем, хотя сейчас в мои двадцать три уже мало кто меня так звал.

– Кощей, – так же одновременно со мной представился мужчина.

От неожиданности я отпустила прикрывающую мою наготу простыню, и та предательски поползла вниз. Еле успела я ее перехватить и натянуть обратно.

– Хор-р-рошенькая, – раздался странный скрипучий голос.

Мы оба повернулись на звук. На изголовье кровати сидела огромная черная птица.

– Сгинь! – махнул на нее Кощей.

Но птица, увернувшись от его движения, продолжила:

– Ср-р-работало! – порадовался птиц, похожий на ворона, – Добр-р-ро пожаловать!

Я икнула от неожиданности, потому что птиц склонил голову в знак приветствия.

– Здрасьте, – машинально ответила я пернатому, – Пожалуй, я пойду.

Прикрываясь простыней, я поднялась с кровати и принялась осматриваться на предмет одежды, раскиданной в пылу страсти. Но не обнаружила вокруг ничего похожего ни на мои джинсы, ни на футболку, да черт возьми, даже трусов не было! Вот как мне голышом домой идти?

Интересно, а далеко ли вообще меня угораздило забраться? Судя по обстановке, дом деревенский. Спальня, если быть более точным в определении этого помещения. Стены из тесаного бревна, деревянная мебель: кровать, небольшой столик у окна, пара стульев. Длинная скамья вдоль стены напротив, на которой аккуратной стопкой лежала мужская одежда, а рядом стояли огромного размера черные сапоги.

Давай, Славка, вспоминай, куда вчера рванула на ночь глядя. В голове со скрипом ворочались шестеренки, подкидывая картинки вчерашнего вечера. Вот я убегаю из домика на краю поселка, где в неприличной позе сплелись два близких мне человека – Ванька и Ирка. Бегу, но из-за слез не разбираю куда. На смену широкой дороге пришла лесная тропинка. Уже смеркается, но мне все равно. Внутри горит огонь, который не дает остановиться ни на секунду. Хочу бежать. Бежать, как можно дальше. В ушах до сих пор звенит от их стонов и вздохов…

– Прочь, прочь, – пытаюсь отогнать от себя отвратительную картинку, что преследует меня.

Странно, но в голове всплыли совершенно незнакомые мне строчки, и я словно под гипнозом повторила:

Нашу связь долой,

Мир иной открой,

Туманом путь укажи,

Навсегда привяжи.

Солнца луч над землей,

Расстояние долой,

Только вместе заря,

Ты забудь про меня.

Бормоча по кругу странные слова, я бежала куда угодно, хоть к черту на рога. Лишь бы не слышать, забыть измену, выжечь ее из своего сердца.

Отметив, что вокруг густой туман и уже не видно дороги, я остановилась, пытаясь отдышаться. Дыхание сбилось, каждый шаг отдавался болью в груди. Пора тормозить. Как мне вернуться назад? Вдалеке, из-за тумана, показались очертания домика. Надо спросить дорогу у его обитателей.

Это все, что мне вспомнилось о вчерашнем вечере, точнее ночи. Так вот, значит, чей это домик. Что ж, через лес я, пожалуй, и в простыне дойду до поселка. Эх, отдохнули с друзьями. Плохая была идея – на майские на природу рвануть. А все Ирка: «Поехали ко мне, историческую родину вам покажу. У нас красиво, речка, лес…»

К черту. Сейчас до дома дойду, вещи соберу – и на электричку, в город.

Задрав подбородок повыше, я обернула вокруг груди белую простынь и пошлепала босыми ногами в полной тишине на выход.

– Пр-р-ровожу, – сорвался со своего места ворон в распахнутое окно.

Я шла по дому, отмечая, что здесь весьма уютно, хоть и странно. Такое впечатление, что я оказалась в музее славянской культуры. Все деревянное, никаких намеков на современность: лавки, столы, печь вон даже огромная с лежанкой, ведра с водой, коромысло в углу. Скатерти с весьма интересным орнаментом. Колоритно, что тут еще скажешь.

Улица встретила прохладой. Начало мая всегда такое: днем жара, ночью и морозец может пройтись. Но мне повезло: по ощущениям градусов десять, не меньше. По траве стелился туман, скрывая сочную зелень от глаз. Что поделать, надо идти. Я спустилась по ступенькам высокого крыльца, обернулась, и замерла от красоты: это не дом, это сказочный терем какой-то. Бревенчатый сруб в два этажа, черепичная крыша, окна с резными ставнями, высокое крыльцо с десятком ступеней и причудливой формы балясинами. И ни разу не похоже на ту развалюху, на которую я наткнулась в тумане. Спишем на то, что в темноте я не рассмотрела домик как следует.

– Нр-р-равится? – поинтересовался ворон, появившийся так внезапно, что я подпрыгнула на месте.

– Фу ты, черт, напугал! – возмутилась я его карканью.

Птицу это не смутило. Он приземлился на траву возле моих ног и важно зашагал впереди, приговаривая:

– Пр-р-ровожу. Заплутаешь.

– Вот за это спасибо! – от души поблагодарила я пернатого, – Дорогу назад я не помню.

Шагая за провожатым, я осматривала пейзаж вокруг. За теремом назвавшегося Кощеем мужчины… Надо же – Кощеем. Я мысленно усмехнулась такому совпадению. Каких только прозвищ в детстве не дают. Я вот Ягой была, а этого Кощеем дразнили. Тощий поди был. Так вот, за его домом сплошной стеной возвышались ели, у крылечка лужайка зеленая, за ней речушка с горбатым мосточком. А на том берегу лесок начинается, березовый. И деревца словно в парке ровными рядами стоят. Чудно.

Тропинка петляла между деревьями, хотя могла бы и ровнехонько идти. Птиц вышагивал вперед, молча указывая дорогу.

– Далеко еще? – поинтересовалась я минут через пятнадцать.

– Пр-р-ришли, – прокаркал он, – Там за овр-р-рагом.

Странно, но я не припомню оврагов. Пока пыталась еще раз восстановить в памяти вчерашний забег, не заметила как мы спустились вниз. В тот самый овраг, про который говорил ворон. Мы остановились.

– Пр-р-ришли, – развернулся ко мне пернатый, – Пр-р-рошу, – крылом махнул он на стоявшую безо всякого фундамента на земле избушку, смутно похожую на ту, в которую я вчера ночью входила.

– Не-не-не, – запротестовала я, – Мне домой надо, понимаешь? В поселок.

Но птиц резко оттолкнулся от земли и, взмахнув крылом, принялся набирать высоту.

– Да твою ж мать, а? – в сердцах выругалась я, – Только ты, Славка, можешь из одной задницы в еще большую угодить. Вот что это за избушка? – я рассматривала домик, в котором не было ни намека на дверь.

– Избушка-избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом! – сама не понимая зачем, попросила я и чуть не уронила челюсть на землю от удивления.

Избушка поднялась. Внизу у нее оказались две куриные ноги, точнее ножищи, потому что вес у домика явно был немаленький. Со скрипом развернулась избушка на сто восемьдесят градусов и опустилась обратно. Теперь вместо окна обнаружилась приветливо распахнутая для меня дверь.

Глава 2

Стоять в сырой траве оказалось неприятно. Ноги замерзли, а вместе с ними и все остальные части тела.

«Я только погреюсь, потом пойду искать дорогу в поселок, – успокаивала я себя мысленно, – И может, одеждой разживусь. Сжалятся люди добрые над несчастной».

– Хозяева? – я осторожно просунула голову в дверной проем, – Есть кто дома?

Никто не отозвался, и, осмелев, я вошла внутрь. Изба как изба, таких в небольшом поселке, где мы остановились у Ирки, было великое множество. Ну, если не брать в расчет ноги избушки. Хотя, может, мне показалось, и не было ничего?

Я осторожно осмотрелась. Пол из горбыля, длинный коридор, упирающийся в перекошенную дверь с огромным амбарным замком. У левой стены – высокий сундук с пыльной крышкой, у правой – лавка с ведрами воды да еще одна дверь чуть приличнее по виду, чем первая запертая.

Я зачерпнула двумя руками воду из ведра и жадными глотками проглотила кристальную жидкость. Сладкая, невероятная, в городе такой не найти. Словно родниковая водица. Хотя почему «словно»? Возможно, так оно и есть, колодца во дворе я не приметила. Не из речушки же?

– Явилась… – заворчал кто-то, явно обращаясь ко мне.

Но как ни крутила я головой, так никого и не увидела. Зато со скрипом отворилась дверь рядом со мной, намекая, мол, проходи, раз пришла.

Помещение, в которое я попала, оказалось весьма просторным, разделенным на две части огромной выбеленной печкой. Вдоль нее был деревянный настил, приподнятый над полом. Я опустилась на него, рассматривая простую деревенскую обстановку. В дальнем углу стояла односпальная кровать, сколоченная из грубых досок и укрытая покрывалом с вышивкой в виде птиц с огненно-рыжим оперением. Башня из подушек в изголовье была накрыта тонким кружевным платком. В ногах кровати – стол с белоснежной скатертью и одинокий колченогий стул напротив. У противоположной стены возвышался массивный деревянный буфет с резными дверцами. Два окна выходили на березовую рощу.

– Долго ты. Чай, заблудилась? – послышался тот же голос над головой, а затем, кряхтя, с печки спрыгнул бородатый мужичок в тулупе.

Роста в нем было мало, он едва доставал мне до колен. Я при своих ста шестидесяти пяти по сравнению с ним – великан.

Из-под его тулупа торчали ярко-красные штаны, заправленные в блестящие черные сапоги с высоким голенищем. Я удивленно засмотрелась: округлое лицо с маленькими зелеными глазками, раскрасневшиеся щеки и приплюснутый нос, каштановые волосы и длиннющая борода…

– Ооо, – не в силах вымолвить ничего другого, я невежливо пялилась на мужичка.

– Чего вылупилась, глупая девка? Али домового в первый раз видишь?

– П-п-почему в первый? – припомнила домовенка Кузю и Нафаню, – Знаю парочку.

– Ну так чего расселась тадысь? – несмотря на малый рост, он умудрялся смотреть на меня сверху вниз, – Изба не мыта, печь не топлена, Феофанушка не кормлен! – выкатил он мне претензии махом.

– Феофанушка – это кто? – приподняв одну бровь, поинтересовалась я.

Если хозяин избы, так я сейчас все быстренько узнаю, одежку выпрошу – и до свидания. Намеки на немытую избу мне сразу не понравились.

– Так я и есть Феофан, – подбоченился домовой. – Кто же еще-то? Ах, да, забыл, – он принялся похлопывать себя по карманам, – Да где же оно? – видимо, в какой-то момент нащупав искомое, он полез за пазуху, – Держи, – протянул мне сложенный в несколько раз пожелтевший лист, – Яга тебе передать просила.

Яга, домовой, Кощей… Что за бред? Я взяла в руки листок и пробежалась по строчкам:

Привет тебе, девица, от бабушки. От Яги, стало быть.

Принимай хозяйство мое, а тепереча, твое уже. Феофан покажет, что к чему. Ступу не ищи, забрала я. Новую у Кощея проси. Книги мои тебе оставляю, береги, чужим в руки ни-ни! Баюна, коли придет, в шею гони. Дармоед бессовестный, второй месяц мне обещает жар-птицу принесть. Сметанки наел, задарма кормлю только. Лешего не бойся, он безобидный малый. Бестолковый, но безобидный. Кикиморы – девки хитрые, с ними в оба смотри. Русалки аки матрешки – расписные, но деревянные, толку нет от них.

Люд местный разный быват: кто с уважением, кто трясется от страха. Но все приходят с поклонами. От даров не отказывайся – пригодятся. Травку не проворонь на зиму, начинай на Купалу заготавливать. Самый сок пойдет.

Не ищи меня, девонька, далеча я собираюсь. И зла не держи, авось приживешься тут.

Ядвига.

Я покрутила листок перед носом, а затем уставилась на Феофана, терпеливо ожидавшего, пока я прочту.

– Это что, шутка такая? Розыгрыш? – разум усиленно сопротивлялся, подсказывая, что на дворе двадцать первый век, какие русалки и лешии?

– Да… – вздохнул домовой, – Тяжело мне с тобой придется. Нет Яги, и от этой толку не будет, – он продолжал стоять напротив меня, скрестив руки на груди и сверля меня недовольным взглядом.

Я еще раз перечитала послание и грозно потребовала:

– А ну рассказывай, что происходит? Где я?

Можно сколько угодно отрицать, что происходит что-то странное, однако это ничего не изменит. Передо мной домовой, я в избе на курьих ножках, а в руках письмо от Яги.

– Слушай, давай хоть поедим, а? Жрать охота, мочи нет, – почесал пузо Феофан.

Я даже спорить не стала. Во рту со вчерашнего вечера не было ни крошки, и завтрак пришелся бы очень кстати.

– Не возражаю, давай приготовлю? – предложила я, понимая, что из-за особенностей роста навряд ли он дотянется до стола.

– Обижаешь, – поцокал он языком, – Самобранка на что? Ну-ка.

Он подошел стулу и, зацепившись за край, подтянулся на сиденье. А затем, ухватив скатерку за угол, шепнул что-то неразборчиво. На столе появились очертания глиняного горшочка, тарелок, стаканов, ложек и даже самовара с баранками. Аромат молочной каши поплыл по избе, заставив живот заурчать.

– Прошу к столу! – довольный проделанной работой, улыбнулся из-под бороды домовой.

– Как звать-то тебя? – утолив первый голод, поинтересовался Феофан.

– Яга.

– Как? – закашлялся домовой, подавившись пирожком.

– Ярослава я, Славка или Яга. Так с детства прозвали.

– Почему?

– «Р» я не выговаривала, Ягослава себя называла. Ну отсюда и пошло, – пояснила я свое детское прозвище.

Половина моих друзей не то что «Р», даже треть алфавита не произносили нормально, так что мое имя менялось до неузнаваемости. А Яга осилили все, и я смирилась. «Яга» звучало лучше, чем «Ягослава».

– Мда, – крякнул Феофан, – Совпаденьице, однако.

– Послушай, Феофан, мне бы переодеться во что.

Домовой окинул меня задумчивым взглядом, а потом произнес:

– В сенцах в сундуке посмотри, там должно быть чего. Бабке много несут в благодарность, она все туда складыват.

Только я поднялась со своего места и собралась пойти посмотреть себе подходящий наряд, как на улице раздалось:

– Избушка-избушка! Повернись ко мне передом, к лесу задом.

Изба принялась подниматься на ноги. Все вокруг задрожало, посуда на столе поползла на край, и я еле успела поймать тарелки, собравшиеся в полет.

– Вот чего тебе с другой стороны не подъехать, – заворчал Феофан, схватившись за стол в попытке не свалиться со стула, – Ходют и ходют. Житья от них нету.

– А кто это? – поинтересовалась я.

Из местных знаю только Кощея, ворона и Феофана. Но домовой тут со мной, голос на Кощея или птицы совсем не похож.

– Княжич местный, Иван, пожаловали, – представил мне домовой визитера – Иди, открывай, он долго ждать не любит.

Я прижала покрепче простыню и отправилась встречать гостей.

Глава 3

Я вышла на улицу и зажмурилась от слепящего солнца. Поднесла руки к лицу, прикрываясь от яркого света, но тут же резко опустила их, прижимая простыню, норовившую упасть к моим босым ногам.

– Чтоб тебя… – выругалась я почти шепотом, чтобы никто не услышал.

А слушать было кому. Прямо перед домиком стоял небольшой конный отряд, возглавляемый весьма симпатичным молодым человеком. Он выделялся на фоне своих товарищей, облаченных в серые мундиры, ярко-красным кафтаном. Длинные светлые волосы от быстрой езды разметались по плечам, пара прядей упала на лоб, и парень порывисто сдул их привычным движением. Тонкие черты лица подсказывали, что он явно не сельский труженик. Аристократия чистой воды: пухлые губы, прямой нос, зеленые глаза, обрамленные черными ресницами. Серый конь нетерпеливо бил копытом, а сам всадник с интересом осматривал мою скромную персону. Я иронично вскинула бровь при виде такой красоты на пороге.

– Здравствуй, красавица, – произнес парень, – Ягу кликни, скажи, княжич дожидается. По делу важному.

– Я пока вместо нее.

«Что я несу? – отругала себя мысленно, – Какая Яга? Мне домой надо. А то, что бабка в письме написала, так то ещё сто раз проверить надо. Небось, наврала с три короба. Да и вообще разобраться надо, где я оказалась». Разум отказывался верить в то, что я в какой-то параллельной сказочной вселенной.

– Что ты несешь? – повторил мои мысли Феофан, морщась от моих слов. – Повторяй за мной: «Я теперь Яга, чего надобно? Говори и убирайся подобру-поздорову».

– Что, так и сказать? – засомневалась я в таком наставлении, – Княжич все-таки. Что значит «убирайся»?

– Так и скажи. Он к тебе пришел, не ты к нему. Здесь на болотах ты хозяйствуешь.

– Невежливо как-то.

– С кем ты там шепчешься, милая? – удивленно пытался рассмотреть моего собеседника княжич, но, судя по его растерянности, он домового не видел.

Так вот же, прямо передо мной стоит Феофанушка.

– Он меня не видит, – сжалился надо мной домовой, – И не слышит. Так что смело повторяй: «Проваливай отседа».

Да щаззз. Он насоветует, а мне прилетит? Да и потом, портить с первого дня пребывания отношения с местными властями – не комильфо. А ну как помощь его потребуется для возвращения?

Иван все еще ждал от меня ответа. Последний вопрос я проигнорировала, задав свой:

– Зачем пожаловал? Говори. Теперь я у вас за Ягу.

Пару минут Иван молчал, словно обдумывал, стоит ли мне сообщать, зачем он шел. А затем решился:

– Что ж, коли не шутишь, и правда теперь ты Яга, проводи меня за реку Смородину, до терема Кощеева. Разговор у меня к нему важный.

– А сам что? Через мост перейти не можешь? – удивилась я просьбе, – Чего проще-то? Ножками, то есть, на лошадке туда, потом оттуда.

Иван странно на меня посмотрел и усмехнулся:

– Странная ты девица. Вроде вместо Яги, а не знаешь ничего.

– Сведи, – кивнул домовой, разрешая, – Он без тебя оттуда не возвернется ни в жисть. Я тебе потом растолкую. Запомни только: как на мост ступишь, за руку крепко бери. Да покуда обратно не выведешь – не отпускай. Иначе сгинет он.

– Ладно-ладно, напустил жути. Свожу, мне нетрудно. Заодно простынку верну, – шепнула я Феофану, а потом погромче сообщила княжичу, – Обожди, милок. Тьфу ты, подожди, говорю. Переоденусь и прогуляемся.

Иван кивнул, принимая ответ, и спрыгнув с коня, улегся на траву, приготовившись к ожиданию. А я вернулась в избу и направилась к сундуку с одеждой. Сдула пыль с крышки и откинула ее. Полнехонький оказался ларчик: ткани, ленты, платья, юбки, да только все размеры большие. Интересно, как выглядела моя предшественница?

Ближе ко дну отыскалась рубаха белая да сарафан цветастый. Из обуви лапти нашла. На размер правда велики, но не босиком – и уже хорошо. Зеркала, как назло, в доме я не увидела. Зато на кухонном столе, у самовара медное блюдо блестящее да яблочко на нем наливное Недолго думая, схватила аппетитный фрукт и откусила большой кусок. А затем попыталась рассмотреть свое отражение в блестящей поверхности.

– Э-э-э! – опять заворчал Феофанушка, – Ты умом повредилась? А ну положь, что ты все в рот тащишь?!

– Все полезно, что в рот полезло, – огрызнулась я вредному домовому, – Пожалел яблочка, жадина. Да пожалуйста.

Наполовину съеденное яблоко перекочевало на стол.

– Сожрала, – заглянув на край стола, с сожалением констатировал Феофан и спрыгнул на пол, махнул рукой – Пропадем с такой Ягой, как пить дать.

– Да что не так-то? – разделить его негодование я не могла, потому как не понимала, что ужасного произошло, – Яблок вон самобранка наделает, только попроси.

– Это особое яблочко из сада Василисы премудрой, для связи, не слыхала что ль?

Я отрицательно помотала головой.

– Из какой чащи лесной тебя бабка вытащила? – продолжая ворчать, Феофанушка печально побрел к печке и полез на лежанку.

Сбоку я заметила лесенку как раз под его размерчик. Домовой устроился на краю и, свесив ноги, поболтал ими в воздухе.

– Красиво. Тебе идет, – похвалил он мой наряд, – Волосы в косу плети, растрепа. Не дело это – девице незамужней в таком виде по улицам с молодцем показываться. Увидит кто, разговоров не обересся.

– Да кто в лесу-то…

Но Феофан был непреклонен:

– Повяжи, сказал.

Пришлось из сундука прихватить ленту алую. Других среди десятка одинаковых найденных там просто не было. Заплела я свои длинные волосы в косу и, перекинув ее через плечо, отправилась к ожидавшему меня Ивану.

– Простынку не забудь, – напомнил мне домовой.

На улице с моего ухода ничего не изменилось. Ну разве что княжич на другой бок перевернулся, чтобы солнце глаза не слепило. Его свита все так же восседала на своих скакунах и со скучающими минами пялилась на двери. Мое появление вызвало оживление среди мужчин. Они рассматривали новое одеяние, одобрительно перешептываясь.

– Готова? – с прищуром поглядел на меня поднявшийся Иван, подошел к своему коню, легко запрыгнул в седло и удивленно посмотрел на крыльцо, – А ступа твоя где?

– Не обзавелась еще. А старая с прежней хозяйкой тю-тю… – покрутила я в воздухе рукой, изображая полет сказочного транспортного средства, – Может, пешком?

А что, с вороном мы дошли, и с этим сможем. Но Иван скривился, мол, не царское это дело – ножками по лесу гулять. Или не княжеское, черт их разберет, не сильна я в местной иерархии. Иван вдруг похлопал по седлу впереди себя:

– Прокачу с ветерком!

Пока я соображала, куда можно послать его великосветскую персону так, что бы без последствий для здоровья, этот нахал подъехал ближе, наклонился и, подхватив меня за талию, усадил перед собой. Подо мной огромная зверюга, недовольно фырча, затрясла своей огромной гривой.

– Мамочки…

Конь сделал первый шаг, и, если бы не руки князя, что обхватили меня сзади, то я бы свалилась на землю. А еще Ивана явно забавляла вся эта ситуация, потому что он, прижав меня покрепче, наклонился и шепнул:

– Не бойся, милая. Если что попало мне в руки, то я не упущу.

И непонятно про что: про то, что я все-таки не свалюсь или намек на нечто большее.

– Я тебе не милая, – огрызнулась я на его обращение.

Что за мода такая? Милая да милая. И вообще, где уважение к Яге? Хотя какая я Яга. Сейчас до Кощея смотаюсь, заодно узнаю, как мне вернуться. Ну не может не быть способа. И сразу домой, тут мне не место.

Иван больше не проронил ни слова. Мне тоже не очень хотелось вести с ним беседы. Да и пейзаж вокруг привлекал меня больше этого княжеского сноба.

На березках распускалась молодая листва, нежная салатовая травка пробивалась сквозь землю, полянки первоцветов радовали глаз. Заливисто щебетали птички, отогревшись после долгой зимы. Я с наслаждением вдохнула чистый воздух без примесей выхлопных газов. Какая красота: покой и умиротворение!

За любованием природой я не заметила, как мы подъехали к горбатому мостику через речушку с красивым названием Смородина. Первым с коня спрыгнул Иван и с усмешкой наблюдал за тем, что я буду делать. Просить его о помощи не хотелось, но и головой я понимала, что сама с этой зверюги не слезу. Вздохнула и, улегшись на коня грудью, обняла его за шею. Осторожно попыталась сползти на левый бок, но без должной сноровки получилось так себе. Я поняла, что падаю, и ухватиться мне, собственно, не за что. Слишком ровные и гладкие бока лошади мне не помогут.

– А-а-а! – заорала я с испугу и тут же была поймана Иваном, – Спасибо, – смутилась от его рук на талии, – Я уже твердо стою на ногах, и можно меня не держать.

Княжич опустил руки, медленно пройдясь по бедрам. Явно облапать стремился по максимуму. И взгляд такой хитрый, блуждающий по моему лицу. Ах, ты ж, блудень выискался.

– Зачем пожаловали? – прогрохотал знакомый мне голос Кощея с противоположного берега.

Я отскочила от своего спутника, словно нас застали за чем-то постыдным, и развернулась лицом к мосточку. Надо же хоть посмотреть, с кем ночь провела.

Хм, недурно, весьма недурно. Высок, широкоплеч, волосы черные. Цвет глаз с такого расстояния фиг рассмотришь. Нос прямой и недовольно сжатые тонкие губы. Весь в черном, как и положено злодею. Кощей стоял с идеально ровной спиной, засунув руки в карманы брюк и глядя на нашу парочку.

– Здравствуй, Кощей, – произнес Иван, – С просьбой, коли дозволишь.

Мне даже показалось, что голос дрогнул то ли от испуга, то ли от чего?

– Заходи, чего же не дозволить, – разрешил Кощей.

Иван протянул мне руку, ожидая, пока я возьму его за ладонь.

– Ой, погоди-ка! – я помчала к коню и вытащила из седельной сумки простынку, – Чуть не забыла.

И, памятуя наказ Феофана, крепко взяла за руку княжича и первая ступила на мостик. Иван замялся, занеся ногу над деревянным настилом, коротко выдохнул и опустил сапог. Чем дальше мы шли, тем заметнее волновался мой спутник. Он вцепился в мою ладонь слишком крепко, в какой-то момент я даже вскрикнула:

– Ай, больно же.

– Прости, – пробормотал он.

Стало его немного жаль. Может, он волнуется, что отпущу его руку. Я решила его успокоить:

– Не волнуйся ты так. Я помню: руку не выпущу.

Но Иван меня будто не слышал. Тяжело топая огромными сапожищами, он смотрел на Кощея, не отрывая взора, и с каждым шагом крепче стискивал мои пальцы. И лишь когда мы ступили на берег, немного ослабил хватку.

– Настоящая, не обманула. Яга, надо же, – хмыкнул он, мазнув по мне взглядом.