Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Глава 48

Пришлось пообещать сопровождать девиц в город. Они опасались, что по дороге с ними может ещё какая беда приключиться.

– Ладно, ладно, – вздохнула я, – мы проводим, да?

Кощей кивнул, а вот бабушка отказалась.

– Нет, я с вами не пойду, хочу в домике болотной ведьмы осмотреться.

– Неужто решилась остаться? – хмыкнул Водяной, хранивший до сих пор молчание.

– Решаются, милый, только те, кто в себе не уверен. А это точно не про меня, – фыркнула бабуля.

Вот ведь молодец, похвалила я её мысленно, вроде ответила, а вроде и нет. Я слишком хорошо знаю бабушку, раз пошла осматривать домик, значит быть у нас новой болотной ведьме.

Вот только как она здесь одна-то?

– Хм, – не остался в долгу Водяной, – тогда, пожалуй, вот так.

Он взмахнул рукой, и слева от хижины, прямо из-под корней старой ольхи, зажурчал ручеёк, прокладывая себе русло к линии горизонта. Чистая, прозрачная вода засверкала на солнце.

– Не живая, но лучше болотной жижи, – посмеиваясь в бороду, произнёс морской владыка. Ему доставляло большое удовольствие удивление на лице Варвары Степановны. – И тебе пригодится, да и мне спокойнее.

– Шпионить за мной вздумал? – уперев руки в боки, насупилась бабушка.

Водяной на этот раз не стал вступать в пикировку, ответил спокойно.

– Не шпионить, а присматривать. Кликнешь меня, коли понадоблюсь.

И не дожидаясь ответа, нырнул в ручей, превратившийся к этому времени уже во вполне приличную речушку.

– Спасибо! – только и успела крикнуть ему в спину бабушка.

– Я бы хотела по дороге до Дивногорья в избу свою заглянуть, брата с сестрой порадовать, что Дарья в себя пришла, – обратилась я к Кощею, пока бабушка, ворча себе под нос, скрылась в домике болотницы.

Кощей, наблюдавший за всей сценой с привычной невозмутимостью, кивнул.

– Конечно. Мрак домчит нас быстрее, чем они успеют соскучиться. – Он посмотрел на мнущихся в стороне девиц. И я перевела взгляд туда же.

Леший, стоявший возле них, мне сейчас чем-то очень напоминал Гордея. Словно завороженный он смотрел на Елену, не замечая ничего вокруг.

– Похоже, у твоей бабушки появился не только новый дом, но и весьма настойчивый покровитель, – вернул меня в реальность Кощей.

Я рассмеялась, представляя, как Варвара Степановна пытается варить зелье под пристальным надзором.

– Думаешь, они друг друга выдержат?

– Я думаю, твоя бабушка способна усмирить кого угодно, – заверил он меня, потирая затылок. Намёк на хороший удар вызвал у меня улыбку.

– Что есть, то есть.

– Приглядишь за девицами? – крикнул Кощей Лешему.

Тот нехотя оторвался от созерцания красоты Прекрасной.

– Что? – заморгал он, пытаясь понять смысл слов.

Кощею пришлось растолковать лесному хозяину, что нам надо отлучиться, прежде чем тронемся в путь. Но Леший вдруг предложил иной вариант.

– Тропами лесными, – произнёс Леший, и голос его прозвучал непривычно бархатисто, я бы даже сказала соблазнительно. – До избушки рукой подать. А там и до Дивногорья... – Он бросил быстрый взгляд на Елену, которая смотрела куда-то в небо, будто её невероятно интересовала форма проплывающего облака.

Кощей, поймав взгляд друга, едва заметно улыбнулся.

– ...и до Дивногорья путь недолог, – наконец закончил Леший, снова обращаясь к Кощею, но всё его внимание было приковано к Елене.

А Елена, почувствовав на внимание, делала вид, что наш разговор её мало интересует.

Она грациозно, почти с театральным вздохом, поправила золотистый локон, выбившийся из идеальной причёски, и тут же надула губки, изображая скуку и нетерпение. Мол, ну сколько можно здесь торчать, любуясь на болото.

– Тропами, говоришь? – переспросил Кощей, явно подначивая. – А они... надёжные?

– Самые надёжные! – оживился Леший. – Прямые как стрела! Ни одна букашка не тронет! – И снова взглядом скользнул в сторону Елены, будто предлагал этот маршрут исключительно ради её комфорта.

Елена, в свою очередь, демонстративно отряхнула несуществующую пылинку с рукава и отвернулась, но уголки её губ дрогнули в едва сдерживаемой улыбке. Она явно понимала, что происходит, и получала удовольствие.

Я наблюдала за этой сценой, кусая губу, чтобы не рассмеяться. Похоже, у нас ещё парочка намечается. И это не могло не радовать. Ведь любовь – это же прекрасно.

Получив согласие, Леший, как и в прошлый раз, повернулся к нам спиной и раскинул руки в стороны. А я, понимая, что сейчас произойдёт, прижалась к Кощею.

– Держись, – его низкий голос прозвучал прямо у уха, и его руки крепче обхватили меня, словно пытаясь оградить от предстоящего хаоса.

И он начался.

Сначала зашелестели листья на ближайших берёзах. Потом закачались верхушки сосен. А через мгновение мир взорвался. Ветер, поднявшийся из ниоткуда, завыл, поднимая в воздух сухие ветки и комья земли. Деревья начали сгибаться в неестественных позах, а тропа под ногами поплыла, извиваясь, как живая змея.

– А-а-а! – заорала где-то сбоку Елена, не привыкшая к такой погоде. Дальше последовала непереводимая игра слов, совершенно не вяжущаяся с образом Прекрасной девы.

Расколдованные девицы тоже не отставали, выкрикивая ругательства.

Я вжалась в Кощея, чувствуя, как моё тело становится невесомым. Земля уходила из-под ног, и мы парили в центре зелёного урагана.

Рев ветра заглушил крики перепуганных девиц, я смогла только различить довольное хмыканье Лешего, который, казалось, наслаждался разбушевавшейся стихией.

И так же внезапно, как всё началось, всё закончилось.

Тишина. Абсолютная и оглушительная.

Я осторожно разжала веки, всё ещё цепляясь за плащ Кощея.

Картина, открывшаяся взору, была достойна кисти художника. Да, мы достигли цели– попли к избушке. Но поляна перед крыльцом выглядела так, будто по ней пронеслось стадо разъярённых слонов.

Несколько молодых берёзок, вырванные с корнем, перегораживали нам путь.

Грядки, с таким трудом возделанные домовыми, были перепаханы в беспорядке, и из земли торчали первые всходы, безжалостно вырванные с корнями.

Наша Буренка, обычно такая флегматичная, стояла посреди этого бедлама с широко раскрытыми, абсолютно офигевшими глазами, перестав жевать.

Но самое неожиданное зрелище ждало на крыльце. Там, крепко обнявшись, пережидали бурю Василиса и Иван. Премудрая спрятала лицо на груди княжича, а он прикрывал её спину своим плащом.

Из окна горницы высовывались, выстроившись в три яруса, перепуганные: внизу – Злата и Ярослав, посередине – Микоша, а сверху уместился Феофан. Все они с одинаковым изумлением взирали на последствия прошедшего апокалипсиса.

– Перестарался… – буркнул Леший, оглядывая хаос вокруг.

Повисла пауза, которую нарушила Елена Прекрасная. Вся ее красота была щедро украшена сухимим ветками, застрявшими в волосах, комьями грязи на платье. Она отряхнула своё измявшееся платье, размазав по ткани что-то темно-зеленое и, гордо подняв подбородок, процедила:

– Никогда ещё я не испытывала такого унижения! Меня, Елену Прекрасную, да по таким… кустам! Ну, я тебе сейчас задам! – Она принялась надвигаться на Лешего.

– Избушка, избушка, – послышался робкий голос с другой стороны домика.

Несчастный домик, переживший только что ураган, со скрипом поднялся на ноги, собираясь развернуться.

– А ну, стоять! – рявкнула я, вынимая из волос застрявшие листья. – Кто там мою горницу тревожит? Что за лентяи пожаловали?!

Видимо, прозвучало так резко, что пришедшие от греха подальше не стали спорить, обошли домик самостоятельно. На поляне появилась толпа деревенских жителей.

Я было подумала, что просить пришли чего? Может, травки какой или зелья. Но оказалась не права. Секунда и спасённые девицы, вытирая слёзы, бросились обниматься с замершими напротив нас. Похоже, это явились их родственники. Воздух наполнился смехом, рыданиями, возгласами: доченька моя, родная, внученька, живая…

Поляна, только что оглушённая тишиной, теперь гудела, как растревоженный улей.

Иван, спустившись с крыльца за руку с Василисой, наблюдал за этой картиной с улыбкой. Премудрая, всё ещё слегка бледная от пережитого, крепче сжала его пальцы.

Елена отвлеклась от занятия: она тыкала своим пальцем в грудь Лешего, грозя всеми известными ей карами. Правда, хозяина леса это скорее забавляло, чем пугало. Вдруг её взгляд замер на переплетённых пальцах Василисы и Ивана. В её глазах вспыхнула досада. Она открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, не зная, что сказать.

Иван, совершенно не обращая на неё внимания, произнёс:

– Прости, у нас бы ничего с тобой не получилось. – Он поднёс руку Василисы к губам, делая более чем прозрачный намёк на свои чувства.

– Что? – ошалело переспросила Елена. – У нас?

– У нас с Ягой, – наконец заметил премудрую Иван. – Я же сперва, ай, прости, Василисушка. – Он виновато посмотрел на свою спутницу, которая в ответ кивнула.

– Он знает всю правду, Елена. Про наш спор. – Призналась Василиса сопернице. – Я решила, что будет нечестно, если ты воспользуешься зельем. Предупредила Ивана. Да и вообще, стало совестно. Какие мы были глупые…

– Говори за себя, – фыркнула Прекрасная. – Я не дура. Ой, ладно. Забыли.

Она раздосадованно махнула рукой на парочку, сменив объект своего внимания.

– Леший, вот ты где, а ну-ка, поди… – поманила его пальцем.

– Кощей, дальше вы сами, без меня, – поспешил ретироваться Леший.

**

Постепенно поляна редела. Воссоединившиеся родственники расходились по домам. Злата и Ярик, узнав, что сестрица жива и здорова, тоже сорвались домой, пообещав за Буренкой зайти попозже.

Феня и Микоша с печальными лицами сидели на огороде. Точнее, на том, что от него осталось.

– Вот нечисть… – ругалась Микоша, сокрушённо глядя на перепаханные грядки. – Только всё посадили, полили… И ведь не вредитель какой, а сам хозяин леса! Эх…

Феофан, сидя рядом на корточках, грустно подбирал уцелевшие ростки, пытаясь утешить подругу.

– Ничего, ничего. Я до ночи спать не лягу, всё поправлю.

Микоша фыркнула, но в её глазах мелькнул проблеск интереса.

– А с Лешего кто спросит за убытки? – проворчала она, с надеждой оглядываясь на Кощея.

Мы с Кощеем стояли чуть поодаль, прощаясь с Иваном и Василисой. Они предлагали Елене поехать вместе, но Прекрасная даже не удосужилась ответить. Отвернулась.

– А мы Лешему немного отомстим, – посмеиваясь, произнесла я, поглядывая на свою ворчливую гостью. – Елена? – позвала я её, вынуждая обернуться.

– Чего тебе, – недовольно буркнула Елена.

– А иди-ка ты… – прищурилась я, – к Лешему.

Секунда – и Елена схлопнулась на глазах. Оп! И нету. Только обещание выдрать мне косы повисло в воздухе.

– Ну вот, – с довольным видом развела я руками. – Теперь у Лешего есть новая… гостья. Думаю, ему будет не до ураганов. Елена займёт всё его внимание. Надолго.

Кощей рассмеялся.

– Жестоко, – заметил он одобряя. – Но справедливо. Думаю, Леший ещё пожалеет о своей «прямой, как стрела» тропе.

Микоша, наконец придя в себя, фыркнула:

– Хорошая месть! Пусть теперь эту цацу развлекает, а не наши грядки портит!

– Нам пора, – сказал Иван, всё ещё с лёгким недоумением качая головой. Он помог Василисе взобраться на коня. – Спасибо за всё, Яга.

Глава 49.Эпилог

Год спустя

На другом берегу реки Смородины, напротив терема Кощея, который давно уже перестал быть мрачным замком, а стал нашим светлым и уютным домом, шумел пир. За длинным дубовым столом, накрытым самобранкой, собрались все, кто стал для меня родней за этот долгий и насыщенный год.

Иван и Василиса, теперь княжеская чета, сидели, не выпуская рук друг друга. Их свадьба стала самым ярким праздником, который помнило Дивногорье.

На их торжестве Кощей передал всю власть в руки Ивана, даровав тому княжеский титул. На мой вопрос – не жалко ли? Ответил, что лучшего правителя Дивногорью не сыскать, а Кощею и в тереме есть чем заняться. Заставив меня покраснеть от намеков.

Гордей и Дарья, сияющие от счастья, поднимали кружки за здоровье молодых – их собственная свадьба была скромнее, но оттого не менее трогательной.

Злата и Ярик, с большим удовольствием поглощали конфеты, так полюбившуюся им коровку. А Феофан, с радостью нашептывал самобранке новые лакомства для ребятишек. Войдя в полную силу, мне удалось перенастроить артефакт так, чтобы у местных не пропадали продукты, появляясь на моем столе. И теперь ограничения по использованию скатерки были полностью сняты.

Варвара Степановна, новая болотная ведьма, с задумчивым видом дегустировала варенье из лесных ягод, которое ей почтительно поднесла Микоша.

Последнее время домовуха увлеклась заготовками на зиму и проводила весьма смелые эксперименты. Вот как сейчас, добавляя в черничное варенье цветы луноцвета. Надо сказать, получилось весьма недурно.

Рядом с бабулей, стараясь не пролить на бороду, чаёвничал Водяной, явно довольный тем, что она благосклонно принимает его ухаживания.

Сперва он пытался завоевать сердце болотной ведьмы, таская букеты, но быстро понял, что так ничего не добьется, и перешел к тяжелой артиллерии. Приносил свежую рыбу к ужину, доставал редкие травы, растущие на островах в океане, последней каплей стала живая вода. Сердце бабушки давно растаяло по отношению к владыке морскому, но она продолжала держать оборону. Но получив живую водицу, сдалась.

И теперь у этой парочки новый спор: где жить? В хижине на болоте или же в подводном царстве? Лично я ставлю на бабушкин домик.

Даже вечно занятый Леший пожаловал на праздник, да не один, а об руку с Еленой Прекрасной. Та, ко всеобщему удивлению, нашла в хозяине леса не просто привлекательного мужчину, а терпеливого и мудрого наставника. И теперь овладевала мудростью под его чутким руководством.

А когда .леший называет при всех Елену «моя умница», та, светясь от счастья ему отвечает: «Спасибо, любимый».

Избушка на курьих ножках сменила свое место стоянки, передислоцировавшись с поляны вместе с Феней и Микошей к терему Кощея. Домовые решили не стеснять молодых, то есть нас с Кощеем, намекая, что обязательно переедут к нам, но попозже, когда начнутся бессонные ночи, но уже совсем иного толка.

Баюн тоже решил далеко не уходить, поселился на первом этаже терема поближе к кухне. И каждое утро встречает меня у порога спальни с голодным видом.

Карлуша выздоравливал долго. Почти месяц лежал на мягкой перинке, закатывая глаза. Мне было очевидно, что он притворяется, но я, не подавая виду, ухаживала за «больным».

До тех пор, пока на перилах балкона не появилась подруга ворона – Клара. Вместе с птенцами. Ох и пощипала она тогда перья симулянту… Воронье семейство осталось в тереме на ПМЖ, свив гнездо прямо посреди кровати.

Сейчас Карлуше категорически некогда с нами рассиживаться. Он курсирует между гнездом и свежепосаженным огородом, таская червячков новым вылупившимся воронятам.

Голос Премудрой вывел меня из воспоминаний.

– А вы слышали, что Милания-то, – посмеиваясь, делилась сплетнями раскрасневшаяся Василиса, – замуж выходит.

– Опять кого приворожила? – вяло отреагировала Елена, которую больше интересовало, допрыгнет ли жаба Мара до края аквариума.

Бабуля поселила кикимору в стеклянный ящик и всюду носила с собой. Считая, что лучше не спускать глаз с этой лягушки.

– Не-а, – отозвалась Дарья, оторвавшись от плеча Гордея, – на этот раз все по-честному.

На этой фразе Василиса прыснула,

– Точно, нашла себе жениха под стать ...писаря городишного! – фыркнула Премудрая. – Того самого, что на ярмарке объявления за медяк сочиняет. Он ей вместо цветов свиток с любовным посланием в три листа подал, да таким витиеватым, что сам и прочесть не смог. Клянется, что своим пером сможет «вписать имена их в летопись веков», а сам сроду дальше указов о налогах на курятники ничего не писал!

– Да и ладно, – махнула рукой Прекрасная, – какой-никакой, а ей нравится.

– В том-то и дело, что никакой, – не удержалась от колкости Василиса. – Ой, смотрите! – она махнула рукой в сторону терема, где Буренка, так и оставшаяся на мое попечение, принялась жевать сушившееся на веревке белье.

– Батюшки! – всплеснула руками бабуля и помчалась спасать простыню от прожорливой коровы.

Баюн, допив молоко из блюдца, стер капли с усов.

– А я так думаю, – мурлыкнул кот, растягиваясь на лавке, – что у каждой пары своя правда. Одним – перья жар-птицы, другим – налоговые указы. Лишь бы мыши в амбаре водились.

Чем вызвал волну смеха за столом.

– Ну ты и философ, пушистый, – улыбаясь, я провела по шелковой шерсти Баюна.

– Обзываешься? – на всякий случай уточнил кот, услышав незнакомое слово.

– Наоборот, хвалю, – поспешила заверить я.

– Хвалить надо не словами, а делом, – невозмутимо протянул Баюн, тыкаясь влажным носом в мою ладонь. – Молочка подлей.

Наш диалог прервал окрик Ивана, обращенный к Варваре Степановне.

– За хвост ее оттаскивать надо! За хвост!

– Подсобил бы лучше, умник! – буркнул, поднимаясь, Водяной и направляясь на подмогу бабуле, безуспешно сражавшейся с Буренкой.

– Варварушка, я иду к тебе! – крикнул владыка морской, прежде чем его нога поскользнулась на упавшем яблочном огрызке. Взмахнув руками, водяной упал в реку Смородину.

– Ой! – бабуля отпустила край простыни, Буренка по инерции шлепнулась на попу и удивленно выпустила изо рта ткань.

Варвара Степановна бросилась к воде, с легкостью, несвойственной ее годам, присела на корточки рядом с владыкой, который с глухим всплеском и нелепым бульканьем погрузился в речушку по самую бороду.

– Ну что ты, коряга старая, совсем без глаз, что ли? – заворчала бабуля, но руки ее уже тянулись, чтобы помочь подняться. – Яблоко под ногами не видишь? Думал, жемчужина морская?

– К тебе спешил, рыбка моя, – вылез, отфыркиваясь, водяной. – Помочь хотел.

– Одёжу просуши, помощничек, – улыбнулась бабушка, – а не то заболеешь.

– Владыка морской? – обиженно пробурчал Водяной. – Заболеет?

Он покорно позволил ей обтереть ему лицо платком, несмотря на всю комичность ситуации, расцветая блаженной улыбкой.

– Варвара... Хватит нам по разным берегам жить. – неожиданно заявил он, – Ты мне покоя не даешь. В хорошем смысле.

Все за столом замерли, ожидая ответа, каждый сидящий знал, что спор о месте жительства не утихал между этой парочкой долгие месяцы. И мне казалось, что сейчас Владыка скажет, что он сдается и переезжает на болото. Но бабуля сумела меня удивить.

– Только смотри... Если в хоромах твоих хоть одна жаба на пороге сидеть будет, обратно в избушку уйду. И питомицу свою с собой заберу. – Она кивнула на аквариум с Марой.

– Ни одной жабы! – радостно проревел Водяной, и его лицо расплылось в такой широкой улыбке, что казалось, вот-вот лопнут щеки. – Я их всех в океан отправлю! Указ издам!

И прежде чем Варвара Степановна успела что-либо ответить или выдвинуть новое условие, он, не помня себя от счастья, могучими руками подхватил ее с земли, прижал к своей мокрой от воды груди и, не удержав равновесия, с громким, ликующим возгласом: «Ты согласна!» – шагнул назад, прямо в ручей.

Раздался оглушительный всплеск, брызги взметнулись фонтаном, окатив ближайших гостей.

– Ой, да что же это! – взвизгнула Микоша, отскакивая от летящей на нее воды.

Все за столом на секунду замерли, а затем взорвались хохотом.

– Варварушка! Ты согласилась! – повторял Водяной, не обращая внимания на гневный взгляд бабули.

– Я тебя сейчас сама в океан отправлю, без всякого указа! – пригрозила она, но было видно, что сдерживает смех. – Вставать будем, окаянный? Или тут жить собрался?

С помощью подбежавших Ивана и Гордея, утирающих слезы от смеха, мокрую парочку вытащили на берег. Одним движением руки владыка высушил мокрую одежду.

– Ну что, – обвел всех гостей за столом Водяной, – Милости прошу на Купалу к нам на свадебку!

Над рекой Смородиной вновь разнесся дружный хор поздравлений, зазвенели кубки, понятые во славу влюбленных.

Я смотрела на этот шумный, счастливый круг и испытывала безграничное счастье. Кощей, сидящий рядом, сжал мои пальцы.

– Тебе удалось невозможное, – шепнул Кощей – ты сделала их всех счастливыми.

– А тебя? – спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

Но мне так нравилось слышать каждый раз от Кощея признания, что я не смогла удержаться.

Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке, которую никто, кроме меня, не видел.

– Моя ведьма, – он притянул мою руку к своим губам и коснулся костяшками пальцев в том самом месте, где под кожей бился мой пульс. – Разве ты сама не чувствуешь?

И я чувствовала. Не только его прикосновение. Я чувствовала его покой – тот самый, что он искал веками. Чувствовала тихую радость, с которой он наблюдал за вознёй домовых и терпел философствования Баюна. Чувствовала, как его древняя, холодная сила сплетается с моей, солнечной и буйной, создавая защиту этому миру.

– Чувствую, – вздохнула я. – Но мне всё равно нравится, когда ты говоришь.

Он наклонился ко мне так близко, что его слова стали лишь тёплым дыханием у моего уха, тайной, предназначенной только для меня.

– Целой вечности мало, чтобы быть с тобой.

Я прижалась к его плечу, так крепко, словно желая стать единым целым.

– Нет, вы посмотрите, зову ее, зову, а она в облаках витает, – раздалось ворчливое мурлыканье прямо над ухом.

Баюн, устроившись на спинке лавки, смотрел на нас сверху вниз своими изумрудными глазами-щелками.

– Молока налили, а плюшек с мясом не положили. – усмехнулся Кощей, глядя на пушистого наглеца.

– Кот, между прочим, не только про плюшки думать обязан. Есть вопросы поважнее. Вот, к примеру… – Он многозначительно перевел взгляд с меня на Кощея и обратно. – Когда уже в тереме пополнение ожидается?

У Ивана вырвался сдержанный смешок.

– Ты никак за свой хвост переживаешь? Детишки-то быстро его накрутят.

– Конечно! – не смутился Баюн, гордо подняв трубой предмет своей гордости. – Мой хвост – достояние всея Дивногорья! Его беречь надо!

Наступила короткая пауза, в которой слышалось лишь довольное урчание самого философа. Все взгляды были прикованы к нам. Я почувствовала, как к щекам приливает румянец.

Еще на прошлой неделе я поняла, что со мной что-то не так. Вкусы, запахи, все воспринималось иначе. Не сразу до меня дошло, что я в положении. Сегодня вечером хотела рассказать Кощею, но Баюн, как всегда, оказался проворнее.

Я встретилась взглядом с любимым. Он смотрел на меня непонимающе, его брови были слегка сдвинуты, словно он пытался разгадать загадку, которую только что подкинул кот.

Не сказала ни слова. Медленно, глядя Кощею в глаза, я взяла его ладонь и положила себе на живот.

Бездонная тьма его зрачков расширилась, поглотив все золотые искорки. Замешательство на его лице сменилось шоком, затем – абсолютным остолбенением.

А затем с Кощеем произошла перемена, которую не видел, наверное, никто и никогда за всю его долгую жизнь. Каменная маска бессмертного владыки рассыпалась в прах. Из его груди вырвался сдавленный, хриплый звук, не то вздох, не то стон облегчения, который копился веками. Пальцы, лежащие на мне, дрогнули и сомкнулись с невероятной нежностью.

– Яра...

Он не стал ничего спрашивать, не стал говорить лишних слов. Он просто притянул меня к себе, прижал так крепко, словно хотел защитить от всех бед вселенной, и коснулся губами волос.

– Ну вот, – мурлыкнул Баюн, нарушая тишину. – Теперь можно и плюшку с мясом.