Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Всю ночь мне снились прекрасные сны – добрые, теплые и наполненные нежностью. Наверное, это так действовало присутствие рядом Кощея, не иначе. Его объятия без каких-либо поползновений с намеком на интим я ощущала сквозь сон. А проснувшись, была разочарована: вторая половина постели оказалась пуста. Сбежал? Или дела важные? А, впрочем, какая разница. Наверное, так даже лучше для меня. Не хватало еще влюбиться.

Привычным движением стащила простыню, собираясь в нее замотаться, но вдруг заметила свою одежду, разложенную на лавке под окном. Точно! Кощей же вчера говорил, что с берега подобрал мои вещи и в терем принес. Вот спасибо! Это очень кстати. Натянула на себя рубашку, сарафан, сапожки, переплела косу, параллельно размышляя, что надо бы мне к местной рукодельнице наведаться за обновками. И выскочила за дверь.

В тереме стояла полнейшая тишина, хозяина дома нигде не оказалось, наверное, и вправду ушел. Что ж, не буду злоупотреблять гостеприимством: выспалась – пора и честь знать.

Бодро шагала по лесу, стараясь не думать ни о чем. Например, в первую очередь о Кощее, а чего о нем думать? Ну красивый, ну внимательный, да нравится. Подумаешь. Мне надо думать о Василисе, о том, что ее надо замуж выдать, да еще и не за абы кого, а за Ивана, который на меня смотрит как кот на сметану. Что там бабка писала про перо жар-птицы, – не помню, надо перечитать ее послание. И книги еще ждут, пока я за них возьмусь. Еще надо бы провести ревизию трав в кладовой, а то случись чего, а у меня не окажется нужной. На полную луну надо семицвета набрать, оспади, откуда я это знаю?

От этой мысли я резко остановилась. Что за чушь у меня в голове? Едва сделала первый шаг, как вдруг из-под ноги выскочил маленький хорошенький котенок. Черный как уголек. Голова с большими оттопыренными ушами, длинные, тонкие лапы делали его несуразным, но очень милым. А глазища! Огромные, как блюдца, горели янтарным огнем.

– Мя-у, – еле слышно протянул он, усевшись на траву. И такой у него был жалобный вид, что я не выдержала, наклонилась и погладила его по голове, почесала за ушком. Котенок затарахтел, прикрыв глаза от удовольствия.

– Какой ты миленький, – улыбнулась я, поднимая на руки кроху, – откуда ты здесь? Вокруг леса одни, до ближайшей деревни далеко, – бормотала, продолжая его гладить. С каждым движением мои веки тяжелели, ноги становились ватными, и я опустилась на землю. Уселась прямо на тропинку, положив котенка на колени. Его мурлыканье расслабляло тело, я уже с трудом могла сфокусировать взгляд на котенке. Тонкие вибрации кошачьей песни очищали мой разум от мыслей, принося покой и умиротворение. Зашуршали листья на ближайшей березе, словно пытаясь меня разбудить, не давая погрузиться в глубокий сон. Встрепенулась, потрясла головой, скидывая колдовство.

– Баюн! – пришла догадка в голову, только вот я его себе представляла иначе, больше, что ли, а не беззащитным малышом. Поняв, что спать я больше не собираюсь, котенок прекратил свои песнопения, лениво потянулся и слез с моих рук.

– Узнала, значит? – недовольно фыркнул он, а затем, махнув хвостом, стал увеличиваться в размерах. И через несколько секунд передо мной уже сидел не милый котенок, а вполне себе взрослая особь весьма внушительных размеров.

– Ого, – только и смогла произнести я, глядя на такую метаморфозу.

– А то! – важно приосанился котяра, довольный произведенным впечатлением. – Как тебя звать, девица?

– Так Ярослава. Временно исполняющая обязанности Яги, – представилась я, обалдевая окончательно, что сижу и на полном серьезе с котом разговариваю, он мне отвечает, и я понимаю.

– Ты? Ха-ха, смешно, – не поверил усатый наглец, рассматривая острые когти на своей лапе, – а метла твоя где? Почему пешком?

– Не обзавелась еще, – вспомнила, что Леший обещал принести вчера вечером. Очень бы мне сейчас метла пригодилась, поддать под пушистый зад, чтоб поверил.

– М-да? – кот придирчиво окинул меня взглядом, что-то прикинул в уме и кивнул, – Ладно, убедила. Прости, не признал. Уж больно проголодался я. Дай пожрать?

И глазками так умильно хлоп-хлоп. Ну чисто ангелочек. Стоп! Что? То он меня усыпить собирался, чтобы съесть? Пришла в голову мысль. Что там Яга писала – дармоед? Перо обещал? О чем я ему и напомнила.

– Я ж не тебе обещал-то, чего ты пыхтишь? – легко отмахнулся кошара, – ну так чо? Покормишь? Я и тебе что-нибудь обещаю, хочешь? Вон хотя бы… – кот задумался, что такого он мог бы соврать, чтобы не выполнять.

– Не надо ничего, идем, молочка налью, – улыбнулась, глядя, как топорщатся усы на морде Баюна. Все равно выполнять не станет, морда нахальная, а мне утром молочка обещали свеженького, поделюсь с голодающим.

Так мы и шагали вдвоем по лесу. Кот, задрав хвост трубой, важно шел вперед – я за ним. Чтобы скоротать дорогу, я донимала Баюна вопросами, например, почему он обернулся в котенка?

– Ну ты чо, мать? – от удивления кот даже соизволил притормозить и обернуться ко мне, – кто ж мимо такого чуда пройдет? Тут любой ручки потянет, разомлеет. А представь, я б в своем вышел? – он прокрутился, демонстрируя себя во всей красе, – мог бы еще и сапогом под, кхм, хвост получить.

Сложно не признать правоту кота, да и, видимо, опыт у него богатый насчет сапог. А вот мимо крохи, жалобно мяукающего в траве, пройти действительно невозможно. А то, что потом этот невинный пушистик сожрет, старалась не думать. Но кот точно мысли мои прочитал.

– Спятила? Я же тебя неделю есть буду! – он красноречиво одарил меня взглядом, полным такого возмущения, что стало стыдно, – так пошукал бы по карманам, нашел чего перекусить.

Я с облегчением выдохнула – значит, не все потеряно с этим представителем сказочной нечисти. Если его каждое утро подкармливать, глядишь, перестанет разбойничать? Только предложила такой вариант, как пушистый тут же поинтересовался:

– А взамен чего? Имей в виду, я силой добровольно делиться не буду! – он моментально выгнул спину и зашипел, демонстрируя, что способен постоять за себя.

– На кой мне твоя сила-то? – удивилась я его опасениям, – поешь и ступай себе по кошачьим делам, мышей гонять или птичек.

А мысленно сделала себе пометку разузнать про этот момент с отъемом силы у населения Ягой. Неспроста же и домовуха сперва напряглась, увидев меня, теперь вот Баюн занервничал.

– Да? И перо не попросишь? – недоверчиво скосил один глаз на меня кошара.

И, получив мои заверения, что кормежка будет безвозмездной, то есть даром, успокоившись, потрусил вперед, сказав, что подумает над моим предложением.

Что-то мне подсказывает, что завтра, придя домой первым, кого я увижу, будет Баюн, возмущенно сидящий у миски.

На крылечке меня поджидал сюрприз: начиная с самой нижней ступени вверх, тянулась белая кривая линия, уходя за порог. Есть подозрения, что вся изба в таких письменах. Похоже, домовые поделили владения.

Чуйка не подвела – весь дом оказался исполосован, разделение сфер влияния налицо. Точнее, на пол, печку, стол, лавки – везде провели границу. Довольные Микоша и Феня расселись на лежанке, каждый на своей половине. Микоше досталась та, что со ступенями, Феофан же придвинул к своей части скамью, очевидно, что со своим маленьким ростом иначе забраться он бы просто не смог.

Увидев меня на пороге, оба мгновенно слетели с печи и принялись, перебивая друг друга, тараторить. Разобрать слова я не могла, лишь обрывки фраз типа: «я кашу сварил», «я избу намыла»... Понятно, нахваливают себя. Поскольку я стояла на пороге, то Баюн так и не мог войти поэтому, подождав для приличия несколько минут, он напомнил о себе весьма своеобразно – просто цапнул меня за ногу. Не сильно, но весьма ощутимо, отчего я ойкнула и отскочила в сторону.

Микоша и Феофан уставились на незваного гостя.

– Где моя миска? – не обращая внимания на недовольных домовых, кот продефилировал к столу, запрыгнул на скамью и выжидательно уставился на меня.

– Момент, сейчас. – Я двинулась к стеллажу с посудой.

– Я не понял, – подбоченился Феофан, – опять кого-то в дом тащит!

– Кого-то? Да то ж Баюн! – отзеркалила жест своего товарища Микоша.

Забавная парочка, так они похожи, – улыбнулась я, глядя на насупившихся домовых.

– Он поест и уйдет, не переживайте, – поспешила я их успокоить.

– Не факт, – недоверчиво произнес Феня.

– Ой ли, – засомневалась в моих словах Микоша.

Не обращая на них внимания, налила коту молока и миску поставила перед его усатой мордой. А потом заметила стоящую в углу новую метлу. Длинная, изогнутая палка, к одному концу которой примотан веник-голяк. Проследив за моим взглядом, Микоша пояснила появление обновки.

– Леший вчера принес, сказал Кощея наказ. Я метлу-то в кипяточке как положено замочила, чтобы мягче была. Опробуй, – предложила она мне, и я нерешительно приблизилась к инструменту. Взяла его в руки, повертела, сделала пару взмахов, как если бы собиралась мести полы и поставила назад.

– А полетать? – удивленно вскинул брови Феофан, – первое ж дело.

– Погода нелетная, – отмазалась я первым, что пришло в голову.

Вся троица – два домовых и Баюн – уставились в окно, где ярко светило солнышко. С морды кота падали крупные молочные капли прямо на столешницу, вызывая праведный гнев у Микоши.

– Ну ты, блошиная ферма, я, вообще-то, намыла все! – рявкнула она на кота. Тот недовольно фыркнул и вернулся к своему занятию – к поеданию или попиванию? – молока.

Глава 17

После перекуса кот почему-то задержался, аргументировав, что надо полежать, – жирок сам собой не завяжется, – и улегся на мою постель. Медом там, что ли, намазано? То Феня пристроится, то Баюн растянется. Тоже может полежать, вдруг там удобно?

Домовых, чтобы не ворчали, отправила в кладовую – на учет запасов. А сама уселась за книги. Поскольку свитки я худо-бедно изучила в прошлый раз вместе с Василисой, решила оставить их на потом.

Старательно листала каждую книгу, но увы, ничего стоящего не находила. Глаз зацепился за заклинание «Шепот ночи» – переход в иной мир, точнее, за рисунок к заклинанию, а вот текста не было. Перелистнула страницу, но там уже шла речь о другом ритуале. Жаль, нумерации не было, я бы точно поняла, что чего-то не хватает. Такое впечатление, что кто-то вырвал страницу. Положила закладку на это место – надо бы с премудрой обсудить.

Это единственное, что мне удалось найти, все остальное и близко не подходило для перемещения в иные миры. Другой город, царство или еще куда, но все в пределах Сказочной вселенной.

Я ждала появления Василисы, но та все не шла. Часов у меня не было, и я могла ориентироваться лишь приблизительно, сколько сейчас времени.

По ощущениям уже ближе к обеду, а она обещала утром зайти. Интересно, что ее задержало? Пока я задумчиво глазела в окно, невольно крутила в руках надкусанное яблоко, лежавшее на волшебном блюде. Может, еще посмотреть, как продвигаются поиски меня? А там, глядишь, или домовые вернутся, или Вася придет? Подумалось мне, и я, прихватив артефакты, уселась за стол.

Первой яблочко показало мне Ирку – она спала, видимо, всю ночь занималась походом по лесу, вон у кровати лежит ее амуниция: куртка, сапоги, штаны, рядом стоит фонарь, больше похожий на прожектор. Навряд ли она днем так разгуливает.

Затем канал переключился на бабулю – она, стоя посреди двора Иркиных родственников, спорила с красивой девушкой. Та тоже, не сдерживаясь, активно размахивала руками, отстаивая свою точку зрения. Я присмотрелась: между ними на земле лежал пучок травы – «Синегубец душистый», – подсказала мне память. И я уже не уверена, что моя. Потому что следом отметила, что рано эту травку бабушка собирать начала – еще не зацвела недельку бы еще подождать, когда в самый сок войдет.

Вдруг обе спорщицы замерли, перестав препираться, выпрямились и заозирались по сторонам, а потом не сговариваясь уставились на меня. Конечно, видеть меня они не могли, просто смотрели как-будто в камеру, которая мне их транслировала.. Это я могу подсматривать за кем угодно, но мне показалось, что они чувствуют взгляд. Ладно бабушка – в то, что она ведьма, я уже была готова поверить, но вот незнакомка-то с чего?

Пользуясь моментом, я прекрасно ее рассмотрела: карие глаза в обрамлении густых черных ресниц, тонкие ниточки бровей, высокие скулы, алые губы, смуглая кожа. А фигура какая! Загляденье: стройная, гибкая. Одежда на ней, правда, как с чужого плеча, великовата, но несмотря на это, она все равно прекрасна. Светлая рубашка, заправленная в длинную юбку, делает образ воздушным, нежным и немного беспомощным. Кстати, по возрасту, мне кажется, мы с ней ровесницы.

Странно, но я ее не встречала, пока мы гостили в поселке. Такую раз увидишь – и век не забудешь. Наверняка женщины завистливо перешептываются за ее спиной, а мужчины провожают взглядом.

Задумавшись, я не сразу заметила, что сеанс связи закончился, и вместо незнакомки я вижу свое отражение. Не такое красивое, но тоже ничего. Вздохнув, я поправила свесившуюся на лоб прядь, выбившуюся из косы.

В коридоре послышался топот ног, и в избу ураганом влетели довольные домовые.

– Мы все сделали, хозяйка! – первым доложил Микоша.

– Белоголов почти на исходе, – кивнул Феофан, – луноцвет последняя щепотка, еще мухолов и осянка закончились. А вот черноуса полно… – он продолжал отчет, а я удовлетворенно кивнула, раз черноуса много, значит на приворотное зелье спроса не было. И это прекрасно, потому что все должно быть по любви. Любовь была у меня, любовь – и чего? Где она теперь? Вместо поисков пропавшей невесты трясется в электричке по дороге домой. Вот и вся любовь.

Скрип двери отвлек меня от невеселых мыслей. Кого принесло? Воображение тут же нарисовало Кощея, но он осерчал, понять бы на что. И вряд ли придет. Иван? Василиса? Или вновь кто-то за помощью?

Повернулась на звук и уперлась взглядом в незнакомку. Высокая, статная, красивая, но какая-то высокомерная, надменная. Смотрит так, будто я ей сто рублей должна и год отдать не могу. Голубые глаза так и сияют холодом, пухлые губы недовольно поджаты.Волосы русые в две косы вокруг головы уложены. Одежда как на королевишне – белоснежная рубашка, расшитая каменьями самоцветными. Сарафан лазуревый, а по подолу вышивка нитками шелковыми. Сапожки сафьяновые выглядывают из-под подола. – Зачем пожаловала? – на правах хозяйки спросила я, раз уж незнакомка не спешит начинать разговор. А вместо этого пялится на меня.

– Надо же, не врут люди, и вправду Яга новая объявилась. Я Елена Прекрасная, ну это ты, наверное, и так уже поняла. – Задрав нос, нахалка прошла в избу без приглашения и плюхнулась на скамейку напротив меня.

– И чего тебе надо, Прекрасная? – вздохнула я, хотя мне больше хотелось назвать ее пренаглой. Вот не нравилась она мне, хоть ты тресни. Помогать ей желания не было от слова совсем.

– Да так, ничего, посмотреть пришла, – Елена потянулась руками к книгам на столе, но я спешно отодвинула их так, чтобы ей было не достать.

Хмыкнув, Прекрасная оторвалась от чтения названий на корешках, мазнула взглядом по волшебному блюду, а затем вернулась к рассматриванию меня. А я почему-то представила, как эта девица громит дом Василисы. В красках. И мне ужасно обидно стало за премудрую, к которой я уже успела привыкнуть и даже начать ей симпатизировать.

– Вижу, что наслышана. Нажаловалась Василиска уже, поди? – хмыкнула девица, внимательно следившая за моей реакцией на свои слова.

– Не нажаловалась, а поделилась, – ответила я. Мне хотелось защитить премудрую. Пусть та не так красива, но она в сто раз милее и приятнее. И шансов выйти за Ивана у нее явно больше. А Прекрасная хоть и прекрасна, но так противна. Брр. Поморщилась я.

– А впрочем, по осени замуж выхожу. Хочу, чтобы ты ритуалом наш брак скрепила, поможешь?

Фига у девицы самомнение, это она уже к свадьбе готовится? А Иван-то в курсе? О чем я и спросила, но Елена легко отмахнулась.

– Это дело двух дней, максимум, куда он от такой красоты денется? – она обрисовала абрис лица в воздухе, демонстративно задрав нос повыше. И у меня мелькнула мысль, что что-то здесь нечисто. Надо у Фени поспрашивать, кто у Яги зелье приворотное брал.

– Ау, старая? – пощелкала Елена у меня перед носом пальцами, на которых колец было по три штуки на каждом. – Или как там тебя величать?

– Ярослава, – и подумав, добавила, – Игоревна.

Пусть по батюшке зовет, Славка я для близких, Яга для местных. А эта девица будет неприятным исключением.

– Так что, Ярослава, кхм, Игоревна, – с насмешкой произнесла Прекрасная, – берешься за обряд?

– Знаешь что, ты сперва сватов дождись, а потом и поговорим! А сейчас ступай, некогда мне, дел полно! – рявкнула я, поднимаясь и демонстрируя, что прием окончен. Мне надо помозговать, как Ивана с Василисой свести. Фиг ты его получишь!

– Хорошо, – ничуть не смутившись, Прекрасная поднялась и поплыла к дверям. Походка у нее и впрямь необычная – она не идет, а плывет над полом. Плавно, красиво, грациозно.

– Фу!

– Бе!

Стоило только девице уйти, как оба домовых синхронно высказали все, что думают о визитерке. Все время нашей беседы они сидели тихонечко на каржинке в углу у печки, сливаясь с пейзажем. И то ли для Елены они стали невидимы, то ли с высоты своей важности она их просто игнорировала – на Микошу и Феофана Прекрасная не посмотрела ни разу.

– Согласна. Лучше и не скажешь.

– Ваньку жалко, – шмыгнула носом Микоша.

– Вынужден согласиться, – кивнул Феофан, – девка своего не упустит. Да и брала она кое-что у Яги аккурат перед тем, как ты сюда явилась.

– Зелье приворотное? – скорее сказала, чем спросила я.

– Оно самое, – подтвердил домовой.

– Скажи, а много ли таких Яга продала за последние, ну скажем, полгода? – задала я вопрос.

Оказалось, что всего два. Одно Еленка взяла. А второе – Милания, дочка мельника. Всю зиму девка сохла по кузнецу местному Гордею, а тот по весне сватов к другой заслал. Ну она и решилась. На вечерке подала чарку парню, а сама туда зелья приворотного налила.

– И? – нетерпеливо спросила я, когда Феофан притих, – дальше-то что?

– Знамо дело, что, парень невесте отворот-поворот дал и как на веревочке за Милкой бегает. Осенью свадьба будет. А невеста его первая к девичьему озеру ушла. И с тех пор никто ее не видел. Утопла девка. – тяжело вздохнул Феня, жалея несчастную.

Офигеть, тут дела творятся.

– А у нее, между прочим, сестра младшая, да братец совсем кроха остались. Родителей-то давно нет, она была за мать и отца в семье. – вогнал меня еще в большую тоску словами Феня.

Глава 18

Остаток дня прошёл в домашних трудах. Баюн, выспавшись, ушёл по своим делам, пообещав с утра заглянуть. Домовые составляли список трав к сбору в ближайшее время. Они разложили на столешнице перья, бумагу и принялись старательно выводить ровные буквы. Я даже залюбовалась на их каллиграфический почерк.

Прасковья в благодарность за спасение сына прислала большую корзину с продуктами, помимо молока и репы внутри обнаружила десяток яиц, холщовый мешочек с мукой, квашеную капусту, сушёные грибы, лук, морковку, перловку.

– Тама ещё на заднем дворе курица бегает, малец притащил. Сказал сама ощипаешь, мамке некогда. – Поставил меня в известность Феня, видя, как я задумчиво перебираю наши запасы. – А в кладовой ещё плошка с маслом подсолнечным стоит. Можно лепешек напечь и каши наварить перловой, с мясом.

– Не отвлекайся, – заворчала Микоша на напарника по работе. И оба вернулись к своему занятию, заскрипев гусиными перьями.

Так-то мясо ещё поймать надо, да секир-башка сделать, прежде чем готовить. К тому же вылежаться оно должно сутки, это я хорошо запомнила. Не зря же у бабушки в деревне много времени проводила. Нет уж, будет у нас вегетарианский ужин. Сделаем жаркое с грибами. Картошечки бы… И я без зазрения совести попросила самобранку магазинную сетку своего любимого овоща. А из муки и впрямь можно лепешек напечь. Развела тесто и, пока оно «отдыхало», взялась за основное блюдо: промыла крупу, грибы. Отправила все ингредиенты в чугунок и поставила его в печку. Славный будет ужин, – предвкушала я предстоящий приём пищи. Сладенького вот только не хватает. Конфеты «Коровка» прекрасно подойдут, решила я и ещё разок воспользовалась услугами волшебной скатерти.

К моменту, когда от вкусных запахов в избе голова шла кругом, солнце уже коснулось горизонта, окрасив небо в красный цвет. Скоро ночь, а значит, утром я опять проснусь в чужой постели. Не могу сказать, что это меня расстраивало, мне нравилось начинать день рядом с Кощеем. А вот топать потом через лес пешком не очень. К тому же в весьма своеобразном виде. Эх, прождала весь день Василису, а ведь могла бы до Марьи искусницы прогуляться, разжилась бы парой платьев. Да? А денежки где возьмёшь? – ехидно поинтересовался внутренний голос.

Пока я предавалась размышлениям, Микоша и Феня закончили свои письмена, прибрали всё лишнее со стола и наблюдали, как я ставлю на стол горячий чугунок, держа его ухватом. С непривычки это оказалось не так и просто. Чугунок норовил перевернуться под тяжестью собственного веса. Один раз мне даже показалось, что всё его содержимое сейчас окажется на полу. Но удача была на моей стороне, и ужин благополучно приземлился в центре стола.

Я подняла крышку, и пар от жаркого поплыл над столом.

– М-м-м, пахнет вкусно, – принюхалась Микоша, – давай уже, не томи, выкладывай, – она постучала деревянной ложкой по своей пустой тарелке.

Улыбаясь, я разложила жаркое. Крупа получилась рассыпчатая, овощи мягкими, грибы придавали вкус и аромат. Даже недовольный отсутствием в блюде мяса Феофан после первой ложки расщедрился на похвалу.

– Однако. А ты умеешь готовить, – пробубнил он с полным ртом. – Вкусно.

– Угу, – кивнула Микоша, – чур мне добавки.

Её тарелка уже практически опустела, так активно она работала ложкой. Пока я накладывала ещё порцию, меня известили, что завтра самое время начинать заготавливать иргиль. Иначе зимой лечить нечем будет. Самый ходовой порошок из него, да настойка от простуды.

Кивнула, хоть и оставаться я не планирую, а оставить местных без лекарств не имею права. Раз уж я ИО, то выполнять мне обязанности, хочу того или нет. Ответственность она такая. Этого чувства у меня через край.

Когда же пришло время чаевничать, я расставила чашки с чаем и высыпала на стол горсть конфет.

– Чудной мир у тебя, – рассматривая фантик, пробормотал Феня, – птицы молоко дают, из коров десерты сладкие.

– Врёшь? – подалась вперёд Микоша, заинтересовавшись новым, неизвестным для неё лакомством. – Ко-ро-в… Да ладно, – охнула она, дочитав название. – Это же сколько из одной бурёнки можно вкусного сделать.

Я открыла рот, чтобы объяснить, что всё не совсем так, но не успела, с улицы раздалось:

– Избушка, встань ко мне передом. – голос за окном принадлежал Василисе.

Я удивилась, что она не обошла избу, как в свой прошлый визит.

Стены дрогнули, звякнула кухонная утварь. От движения чашки поползли к краю стола, разливая горячий напиток.

– Ну что за тунеяд пожаловал? – заворчал Феофан, удерживая посуду.

Микоша спасала конфеты, а я старалась сама не завалиться на пол с непривычки. Наконец, тряска закончилась, и в избу вошла Василиса, уставшая, растрёпанная. Она тяжело дышала, будто весь путь до меня бежала, а за ней кто-то гнался.

– Фух, – стараясь отдышаться, она согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, – еле добегла.

– Да что случилось-то? – начинала я нервничать.

Вид Василисы и вправду наводил на мысли, что произошло что-то нехорошее.

Интуиция меня не подвела. Отдышавшись, премудрая рассказала, что в деревне пропала девица, восемнадцати годов от роду, третья уже за год. Весь день её искали, и к девичьему озеру бегали, и в лесу кликали, даже на болота мужики ходили. Как в воду канула. Ну в смысле пропала с концами.

– А может, и правда утонула? – предположила я.

– Так она бы одежку на бережку оставила, – возразила Василиса, – кто ж в здравом уме в сарафане в воду полезет?

Ну да, конечно, усмехнулась я про себя, а то все перед смертью про одежду думают. Сиганули с берега и делов. О чём я и высказалась, заставляя нахмуриться премудрую. И я в очередной раз засомневалась в мудрости своей новой знакомой.

– Так чего проще-то, идём у водяного и спросим? – решение пришло само собой, мне казалось, что вместо того, чтобы кричать вокруг озера, нужно у владыки спросить.

– Погоди, дай отдышусь? – взмолилась Василиса.

Как радушная хозяйка, налила ей чаю и придвинула конфеты, шлёпнув Феню по ладошке, видя, как тот старательно пытается спрятать «Коровку» под скатерть.

– Не жадничай, – укорила его, – я ещё наколдую.

А после мы отправились к озеру. Солнце уже окончательно село, темнота непроглядная. Но мы упрямо шли вперёд.

Василиса наотрез отказалась приближаться к краю воды.

– Тебя не тронет, ты своя, нечисть, а с простым людом разговор короткий – за ногу и бульк. – премудрая сделала вид, что погружается на дно. Видно, боялись водяного, да оно и понятно. Людям свойственно бояться того, что они не знают. Мне водяной не показался злодеем. Оставив у кромки леса Василису, я без страха пошла вперёд. Стащила с ног сапожки и зашла в тёплое озеро.

– Владыка! – позвала, стоя по щиколотку в воде. За день водоём нагрелся, и так приятно было ощущать ласковые волны. Однако глубже заходить я побоялась, помня, чем в прошлый раз закончилось моё купание.

Несколько минут ожидания, и из воды показался водяной, хмурый, серьёзный. Сегодня он не напоминал доброго дедушку, передо мной был и впрямь владыка. Увидев, что это всего лишь я, его черты лица разгладились, улыбка осветила взор, преображая владыку в добродушного старика.

– Рад встрече, красавица, – рассекая водную гладь, он вышел на сушу, – по делу или навестить пришла?

– Доброй ночи. Я по делу, девица в деревне пропала…

– Знаю, – перебил он меня, – весь день вокруг мужики орали, искали, но у меня её нет, ты же это спросить хотела?

– Угу, – с одной стороны, я порадовалась, что есть шанс, что девушка жива, а с другой стороны, расстроена, что ничего не удалось узнать о её судьбе.

– Леший с болотником тоже не видали, – пробасил владыка, словно читая мои мысли. Я как раз размышляла, а не послать ли кого к лешему, в смысле с расспросами.

– Ну не могла же она сквозь землю провалиться? – удивлённо выкрикнула Василиса, но тут же зажала себе рот ладонью.

Владыка поднял на неё тяжёлый взгляд, недовольный её словами.

– Чего не знаю, того не знаю… – развёл он руками. – Разве что у кикимор спросишь? Может какая её заманила.

Перед глазами тут же возникла Мара, вот уж с кем с кем, а с ней мне меньше всего хотелось встречаться. Но ради пропавшей я готова и на это.

– Что ж, прости, что потревожили, – я вышла из воды, и к ногам тут же прилип песок с берега. Подхватила свою обувь, не желая пачкать красивые сапожки, – пройдусь босиком.