Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37

Вода на поверхности бочки забурлила, пошла через край, переливаясь к ногам, но ни Кощей, ни Никита не обращали на это внимания. Никита старательно окунал зеркальце, а Кощей, не переставая, шептал слова, которые я не могла расслышать.

Стало интересно, что за волшебство они творят.

Даже мое приближение не отвлекло мужчин – они полностью сосредоточились на своей работе. Наконец, вода постепенно прекратила пузыриться. Кощей кивнул, и Никита протянул ему зеркальце для последнего штриха.

Ладонь Кощея легла на отражающую поверхность, та заискрилась золотистым светом, а затем все погасло, словно ничего и не было.

– Готово, – известил Кощей для всех присутствующих. – Теперь это не простая вещица, заговоренная. Ежели кто в присутствии Жданы ворожить вздумает, даст знать.

– Добрый подарок, – кивнул Илья, поглаживая бороду. – Уважил старика.

Я мысленно усмехнулась: нашелся старик! Он мужчина еще ого – го, вон какие мышцы под рубахой просматриваются. Да и труд у него тяжелый, тут не каждый молодой справится. Голова вот только седа. А так еще очень даже.

Заметив мой задумчивый взгляд в свою сторону, кузнец оживился:

– Что, красавица, – подмигнул он, – проверяешь, старый горн ещё жар даёт?

От неожиданности даже не нашлась что ответить, зато Кощей сориентировался моментально.

– Смотри, как бы жаром этим тебе седину не опалило, опасные игры затеваешь, – произнес он, задвигая меня за свою широкую спину.

– Шутка была, что ты, – тут же исправился Илья, – прости, коли обидел, не хотел я.

– И я пошутил, – кивнул Кощей с серьезным лицом. И тут же сменил тему: – Закат уж почти, пора выдвигаться.

**

Солнце одним краем коснулось горизонта. Деревня готовилась ко сну.

День у местных начинался рано – с первыми лучами, потому и отдыхать отправлялись на закате. Правда, молодежь, разбившаяся на парочки, попадалась на нашем пути: кто за руку, кто под руку, а кто так, просто рядышком шел.

Одинокая мужская фигура у палисадника одного из домов привлекла мое внимание. Гордей. Узнала я сразу же.

Он стоял под сенью березы, прислонившись лбом к шершавому стволу и не отрываясь смотрел на освещенное окошко, где мелькала девичья тень. Милания. Поза у парня была неестественно застывшей.

Лицо... Боже, это было жутковатое зрелище. Оно напоминало маску: глаза остекленевшие, широко распахнутые, словно кукольные, смотрели ничего не видящим, прилипшим взглядом. Губы были полуоткрыты в восхищении, на которых застыла блаженная улыбка. Казалось, он даже не моргал, полностью поглощенный своим наваждением.

От него веяло такой тоскливой покорностью, что по коже пробежали мурашки. Это не влюбленный человек – это раб, зомби, привязанный к дому своей госпожи невидимой нитью колдовства.

Шедший рядом Никита печально вздохнул при виде парня.

– Полюбуйтесь, во что наш Гордей превратился, одна тень от него осталась.

– Да, – вздохнул Илья, идущий чуть позади, – как глоток сделал из чарки Милании, так и стал дурачком.

А я вдруг на секунду представила, что Ивана могла постичь такая же участь и мысленно поморщилась. Это не жизнь, а существование.

– Мы почти пришли, – оторвал меня от моих мыслей Никита, кивком указав на дом в конце улицы.

Мы уже миновали Гордея, как вдруг мне пришла в голову мысль: а не взять ли его с собой?

– Гордей, – окликнула я его, но он даже не повернулся в мою сторону. – Гордей! – Прокричала я уже громче. – Идем с нами.

– Бесполезно, – покрепче сжал меня за ладонь Кощей.

– Ага, он только на Милку теперь реагирует, – пояснил Никита, глядя на притаившуюся в полумраке фигуру друга.

Вместо Гордея откликнулась его невеста. Распахнув окно, на улицу высунулась недовольная девичья физиономия. Рассмотреть ее с такого расстояния не представлялось возможным, зато слышно было весьма хорошо.

– Это кто здесь моего жениха куда зовет? – поинтересовалась она визгливым голосом, крутя головой в поисках осмелившегося посягнуть на ее собственность.

Завидев свою зазнобу, ожил Гордей.

– Миланушка, сердце мое, я здесь, – произнес он с придыханием, двинулся в сторону окна. Дойдя до невесты, замер, ожидая дальнейших распоряжений.

– Идем, – Кощей было попытался меня сдвинуть с места, но не тут-то было. Я неожиданно для всех и само́й себя в первую очередь уперлась. Отпустила руку, державшую меня, и направилась к парочке «влюбленных».

Я сделала несколько шагов к дому, чувствуя на себе тяжелые взгляды своих спутников, но внутреннее чутье подсказывало: все верно. Подойдя почти вплотную, смогла разглядеть и Миланию. Личико симпатичное, круглое, румяное, но глаза... Холодные, хитрые и жадные.

– Это я зову, – сказала спокойно, останавливаясь так, чтобы и Гордей, и его избранница были передо мной.

Милания окинула презрительным взглядом с ног до головы, явно не видя во мне угрозы.

– А ты кто такая, чтоб чужого жениха сманивать? Убирайся, пока цела.

Гордей стоял, бессмысленно улыбаясь ей, словно пес, ждущий команды.

– Яга я, милая, – парировала я, и в моем голосе зазвучали стальные нотки, от которых у девицы дрогнула уверенность. – Твой «жених» больше на пса похож, чем на мужчину. Неужто по сердцу тебе такой?

– Не твое дело! – визгливо выкрикнула Милания и посильнее высунулась в окно. Отчего улыбка на лице Гордея стала еще шире.

– Как знаешь, – сладко продолжила я, заманивая глупышку в свои сети. – Я же помочь хотела, да только недосуг мне сейчас, Ждану сватать иду.

Увидела, как в ее глазах загорелся огонек. Ей стало любопытно, о чем я.

– Старая бабка сильна была, да не шибко умна, раз вот такое из мужика сотворила, – я кивнула на Гордея, – но я знаю, как можно исправить. Будет как прежний… – И ведь сказала правду, я и собираюсь вернуть прежнего Гордея. Вот только Милания поняла это иначе, что и приворот при этом сохранится.

– Правда? – заглотнула наживку девица. – Я мигом, подожди, мы с вами!

Последнее она прокричала, исчезая в окне.

– Быстрее, – бросила я повелительно, разворачиваясь спиной к окну, и пошла обратно к своим спутникам. За спиной послышалось хлопанье двери, сдавленное фырканье Милании, шепот «Пошевеливайся же, дубина!», и неуверенные шаги Гордея.

Никита уставился на меня с нескрываемым удивлением, дядька Илья чесал затылок, а Кощей... Кощей смотрел на меня с тем выражением, от которого по телу бежали мурашки – с гордостью и одобрением.

Глава 38

Еще на подходе к дому Жданы Милания затянула песню, которую подхватили Илья и Никита.

Что ни слово, то восхваление жениха – прислушалась я к тексту.

Пары с любопытством оглядывались, а кое-кто и вовсе останавливался в ожидании продолжения. Намерение соседей выдать Ждану за другого, судя по скептическим выражениям лиц любопытствующих, секретом ни для кого не было.

Однако всё мгновенно переменилось, едва замечали в процессии Кощея. Разумеется, во мне Ягу никто не узнал, но вот то, как я крепко сжимала руку Бессмертного, повергло собравшихся в настоящий шок.

Мы плелись последними, потому что мне нравилось рассматривать дома с яркими палисадниками и резными наличниками. Жилища обустроены с любовью, от них так и веяло теплотой и уютом. Лёгкий дымок, поднимающийся из печных труб, смешивался с вечерней прохладой, рождая в воздухе ни с чем не сравнимый аромат.

Я с наслаждением вдыхала воздух, чистый, густой, он напоминал мне о днях, проведенных в деревне у бабушки. Да, я скучала по ней, но чем дольше я находилась в сказочном мире, тем меньше мне хотелось возвращаться. Уверена, что бабуля поймет, надо лишь дать ей знать, что я счастлива.

Мы уже дошли до дома невесты, остановились у ворот. Я осторожно высунулась из-за широкой спины кузнеца. Из-за забора, хмурясь, нас рассматривал хозяин дома – худой, словно палка, коротко стриженный, темноволосый мужчина. Отворять он явно не спешил.

– Ты, Миланьюшка, верно, умом повредилась? Чего горланишь? – нелюбезно поинтересовался он. – Да и тебе ли, Илья, не знать, дочь моя сватана давно. Чего баламутишь?

В окне мельтешила девичья тень, скорее всего, Ждана, взволнованно металась по горнице, не решаясь выйти на порог. А в дверном проеме маячили две крепкие мужские фигуры. Братья? – промелькнула догадка.

Милания оказалась девкой не из пугливых, на хамоватые замечания лишь фыркнула и затянула погромче новую песню, о том, что сваты в дом пожаловали, знать пора приданое собирать, да дочь готовить в мужний дом отдавать.

– Ты бы, Мирослав, не ерепенился, – вышел вперед Кощей, увлекая меня за собой, – а встретил как положено, ворота открыл, поклонился в пояс.

Мирослав ахнул при виде пожаловавшего гостя, кубарем свалился на землю, видимо, все это время он стоял на скамеечке. А затем со скрипом распахнулась одна створка тяжелых ворот.

И хозяин дома, кланяясь, произнес:

– Прости, Кощей, не заметил сразу, проходите, гости дорогие, проходите, – посторонился, пропуская нас, а затем, что есть мочи, крикнул в сторону дома, – Ждана, накрывай на стол, радость у нас!

**

Внутри горницы мужчины расселись за огромным столом. Во главе устроился Мирослав, по бокам от него двое братьев Жданы: Матвей и Евсей, так представили их нам.

Парни одинаковые как две капли воды: темноволосые, ростом выше отца, в плечах широки, кареглазые, розовощекие.

Этакие двое из ларца, одинаковы с лица, – улыбнулась, вспоминая мультяшных персонажей.

На другом конце стола по центру уселся дядька Илья, видимо по праву старшего родственника жениха, так я поняла эту рассадку. По правую руку – Никита, по левую – Кощей, рядом с ним по наказу Милании расположился Гордей.

Сама же девица за стол не села, кивком подала мне знак, что нам к Ждане.

Невеста хлопотала на кухне. Наверное, Милания бывала в этом доме не раз, потому что ориентировалась она прекрасно, ухватив меня под руку, потащила к цветастой занавеске, отделяющей горницу от зоны приготовления пищи.

Ждана стояла у печки, нервно теребя в руках платок, за ее спиной на столе высилась гора посуды, на шестке печи дымился чугунок, а на лавке под окном угадывались очертания пирога, накрытого холщовым полотенцем.

– Ты?! – увидев Миланию, изумленно воскликнула Ждана. – А ну, вон из моего дома!

Зажав один конец платка в кулаке, Ждана замахнулась на незваную гостью, вынуждая меня заступиться.

– Ждана, нет! – Шагнув вперед, я прикрыла собой девицу. – Милания нам помогает, – выпучив глаза, я активно намекала на свой интерес.

Но Ждана, взбудораженная сватовством, не желала понимать, упорно пыталась стукнуть наглую воровку чужих женихов. Но та, посмеиваясь, ловко уворачивалась, пока не задела одну из стоявших на краю чашек, и посуда полетела на пол, разлетевшись на мелкие кусочки.

– Хватит! – рявкнула я, устав от цветной карусели вокруг меня.

Девицы послушно замерли, Ждана махнула рукой, мол, как скажешь. Милания же пробормотав:

– Экая ты неловкая, – принялась поднимать осколки с пола.

– Помоги, – попросила Ждана, взглядом указав на чугунок, – меня руки не слушаются.

Она вытянула дрожащие ладони, демонстрируя степень своего волнения.

Да, придется браться за ухват. Помнится, в прошлый раз я чуть не уронила ужин, неся его таким манером. Но прихваток на кухне не имелось, пришлось справляться так.

Пока Ждана нервничала, мы с Миланией накрывали на стол. Выходя к сватам, выхватывала фразы типа: у вас товар, у нас купец, а жених-то хорош.

Но сдается мне, что Мирослав уже прекрасно понимал, дочь придется уступить.

В мой последний выход с пирогами он уже странно посматривал на меня, а стоило приблизиться, и вовсе подскочил, помогая поставить угощение на стол.

– Не гневайся, Ягинюшка, – затараторил он, – я же не признал, прости, матушка.

Я скептически уставилась на мужчину, годящегося мне в отцы, какая я ему матушка? Он тоже понял, что сморозил глупость. Но не отступился.

– И за подарок благодарствую, век не забуду доброты твоей.

Я кинула беглый взгляд и заметила поблескивающее на столе зеркальце. Илья и Никита, довольные и расслабленные, наливали из самовара чай, а Кощей с каменным взглядом смотрел куда-то в темноту окна. Братья развлекались тем, что пытались разговорить Гордея, который на все вопросы отвечал:

– Миланьюшка не велит.

Или же:

– Миланьюшка наругает.

Позади послышался вздох Милании.

– Как же ты надоел! – зашипела девица, выглядывая из-за занавески, думая, что никто ее не слышит.

Хм, а ведь у Кощея за пазухой лежат волшебные бутончики, не заварить ли с ними чайку? Словно услышав мои мысли, Кощей повернулся и покачал головой, давая понять, что одних бутонов мало. Нужны слова заветные. А для этого нужно силёнок побольше. Что там за способ их увеличения был, о котором домовые умолчали? Задумалась я, усаживаясь рядом со своим любимым.

– Ждана, дочка, выйди к нам, – позвал Мирослав.

Девушка мгновенно вылетела из своего укрытия, ожидая дальнейших слов отца.

– В общем, так, коли люб тебе Никита, противиться не стану. Быть тебе мужней женой на Ивана Купалу.

– Батюшка! – кинулась отцу на шею Ждана, принимаясь благодарить. – Спасибо!

**

Сватовство закончилось в пользу влюбленных. Они с позволения Мирослава отправились на прогулку, пополнив ряды молодежи, наводнившей улочки деревни.

Мирослав с братьями новоиспеченной невесты – на боковую. Дядька Илья, распрощавшись у ворот, побрел домой, а наша честная компания: Гордей, я, Кощей и Милания – шли к дому девицы.

– Когда в чувства жениха приводить станем? – как-то устало или даже обреченно поинтересовалась у меня Мила, воспользовавшись тем, что Кощей и Гордей шли позади нас.

– Думаю, через денек-другой начнем. – Прикинув, что для изобретения заклинания понадобится время, ответила я.

– Послушай, – замялась Милания, – а есть у тебя отворотная травка? Или, может быть, зелье какое?

От неожиданности я резко остановилась, и Гордей впечатался мне в спину.

– Ай, – потерла я ушибленное место, – осторожнее.

– Миланьюшка моя, – дебилистически улыбаясь, произнес в ответ Гордей, глядя на свою зазнобу, вызывая раздражение не только у меня, но и у влюбленной девицы.

– Вот видишь? – нахмурилась Мила. – Надоел, сил нет! Даже если он нормальным станет, наигралась я, воротит от одной мысли, что он на всю жизнь рядом, понимаешь?

Понимаю, как же без этого. Насмотрелась на Гордея такого безвольного, вот всю любовь и отшибло.

А была ли любовь-то? Если любишь, я украдкой посмотрела на Кощея, – то видишь его настоящего, а не то, что другие. И не станешь зельем привязывать.

Я бы не стала.

– Так что? – устав ждать ответа, поторопила Милания. – Ты не думай, я хорошо заплачу, мой отец муки даст, сколько скажешь! У него мельница своя. – Принялась уговаривать девица.

Глава 39

Вот это поворот, – поразилась я.

Напрасно голову ломала, как парню незаметно порошка насыпать или ритуал какой провести, а здесь вона что. Для вида я сперва поругалась.

– Ты в своём уме? – строго произнесла я. – Что значит отворот? Я не говорю о том, что ты парня дурачком сделала, ты же подругу жизни лишила! Да-да, не смотри на меня удивлённо!

Милания искренне недоумевала, при чём тут она.

– Я её в реку не толкала! – выпалила она.

– В прямом смысле нет, – согласилась я, – но из-за твоего поступка она к озеру пошла. Младшие брат с сестрой её сиротами остались, – напирала на девицу. – О них ты вообще подумала?!

– Н-н-нет, – сникла девушка, понурив голову. – Ой, мамочки, что же я натворила…

Всхлипнула она раз, другой и заревела, растирая по щекам слёзы. Идущий позади неё Гордей не обратил внимания на перемену настроения подруги, он продолжал бормотать себе под нос: – Миланьюшка моя, душечка.

М-да, пожалуй, не стоит затягивать – пора возвращать мозги парню.

Ой, как же мне хотелось махнуть на всё рукой, забраться на спину Мрака, прижаться к Кощею и рвануть в терем... В общем, заняться, наконец, своей жизнью. Но назвался Ягой – полезай в кузов.

В смысле, чеши разгребать проблемы местных. К тому же в мозг накрепко врезалась идея: а что, если поцелуй истинной любви способен сотворить двойное чудо – вернуть русалку в мир живых, а заодно и приворот снять? И проверить это мне засвербело прямо вот сейчас.

Я остановилась как вкопанная, не обращая внимания на всхлипы Милании, и повернулась к Кощею.

– Есть у меня идея, – пробормотала я.

Он устало вздохнул и кивнул:

– Говори, вижу, не терпится.

Выслушав, Кощей задумчиво почесал подбородок.

– А сработает? – вместо него поинтересовалась Милания, переставшая реветь.

– Откуда мне знать? Но попробовать стоит. Что мы теряем? – пожала я плечами.

Вместо ответа Кощей свистнул Мрака. Его безмолвное согласие с моей безумной идеей порадовало как никогда. Я мысленно потерла руки: возможно, сегодня удастся решить хотя бы одну проблему.

За моей спиной безмолвной тенью возник огромный конь Кощея. Он подтолкнул меня мордой меж лопаток и громко фыркнул, вызвав улыбку на лице своего хозяина.

– Надо же, как ты ему полюбилась, – прокомментировал Кощей. – Не ко мне, а к тебе мчится.

«И чего я его так боялась? Премилая зверюшка», – улыбнулась я своим мыслям и, повернувшись, принялась чесать коня между ушей. Ну и что, что большой? Зато какой ласковый.

Кощей предлагал Миле взобраться на Мрака и ехать вместе со мной верхом, но та наотрез отказалась, мотивируя тем, что ходьба для фигуры полезна. Но, судя по тому, что ближе, чем на десять шагов к коню девица не приближалась, причина для отказа была совсем иная – страх.

Да и ладно, пускай топает, мне же лучше. Есть возможность прижаться к Кощею, почувствовать его тепло и ласку.

Кощей легко вскочил на Мрака первым, а потом, наклонившись, почти без усилий поднял меня, усадив перед собой, как драгоценную ношу.

Он обвил меня рукой, прижимая к своей груди, и я почувствовала живое, согревающее тепло.

Мрак тронулся с места плавно, в очередной раз поражая меня: как такая махина может, словно парить над землёй, ступая бесшумно. Лес медленно проплывал мимо, а я наслаждалась моментом уединения.

Губы Кощея коснулись моего виска, а негромкий голос, предназначенный только для меня, прошелестел у самого уха, заглушая все остальные звуки:

«Не устану благодарить ту ночь, когда ты оказалась рядом». Его рука чуть сильнее сжала мой стан. «Послушай, как бьётся моё сердце. Оно замирало столетиями. А теперь стучит. И виной тому – ты».

Я прикрыла глаза, растворяясь в его словах.

«Ты научила меня снова жить, Яра, – продолжал Кощей, и его шёпот был похож на колдовской наговор. – Подарила мне счастье, – он снова коснулся губами моей кожи, на этот раз у шеи. – Спасибо. Раньше меня страшило слово вечность. Но теперь, когда рядом ты, я понимаю, что и вечности мало, что бы любить тебя. Никогда не отпущу».

Я рассмеялась тихо и счастливо, запрокинув голову ему на плечо.

– Угрозы?

– Обещания, – поправил он, и в его голосе зазвучала улыбка. – Самые что ни на есть истинные. И сегодня ночью…

Что он хотел сказать, я не успела узнать, сбоку раздался знакомый голос.

– Кощей, Яга, – повернулась в ту сторону, откуда шёл звук, и увидела Лешего, стоящего на пригорке в тени огромной берёзы.

Кощей, заметив друга, тронул поводья в его сторону, и Мрак сменил траекторию, забрав влево. Мила и Гордей за нами не пошли: девушка опустилась на траву, а Гордей, потеряв из виду свою хозяйку, принялся крутить головой по сторонам, пока она не подала знак.

– Вниз смотри, дубина! – раздражённо рявкнула девица, привлекая внимание жениха. Тот склонил голову, заметил даму сердца и снова заулыбался своей дибилистической улыбкой.

– Я кое-что узнал про Илисту, – произнёс Леший, едва мы подъехали к нему.

– Где она? – Кощею не терпелось выяснить, куда пропала болотная ведьма.

Мне, в общем-то, тоже.

– Пока место, где она скрывается, неведомо, – расстроил нас хозяин леса, – но вот нашептали мне, что заходила в гости девица, красы неписаной…

– Елена? – ахнула я изумлённо.

– Она самая, – подтвердил Леший мою догадку.

– И что ей понадобилось у ведьмы? – не меньше моего удивился Кощей новости. – Давно это было? К болотнице редко кто хаживает, не всяк после таких гостей назад воротится может.

– Прав, Кощей, прав, – покивал согласно Леший, – после визита Прекрасной никто Илисту не видал больше. А было сие давненько, аккурат накануне пропажи первой девицы.

– Хм, – задумался Кощей, – как-то всё подозрительно сходится, – пробормотал он. – Ищи, друг, болотницу, ищи. Кроме тебя некому. Ты один лес слышишь.

Глава 40

Едва мы ступили на песчаный берег, как вода в центре Девичьего озера забурлила, пошла пеной, и на поверхности показался Водяной.

Владыка так усердно о чем-то размышлял, что не заметил нашей компании, лишь через десяток шагов он удивленно окинул взглядом сперва Кощея, затем меня, ну и Гордея с Миланией заодно. Задержавшись на последней, хмыкнул, вынуждая Миланью попятиться.

– Доброй ночи, Владыка, – первой поздоровалась я.

– Для кого как, – иронично отозвался Водяной, – зачем пожаловали? Неужто у кого-то проснулась совесть?

– Ага, – пискнула из-за спины Кощея дочь мельника, – исправлять пришла, не ведала, что творила.

– Добре, – кивнул Владыка, поглаживая бороду, – А ведь я к тебе, Кощей, собирался, хорошо, что и ты здесь.

Я удивленно пыталась придумать причину, по которой Кощей мог понадобиться Водяному в столь поздний час. И кроме одной – Мара пришла за кольцом – ничего в голову не шло.

Странно, но страха за свою жизнь я не испытывала, знала, что под водой хранится муляж, моя жизнь под надежной защитой. Кощей будет хранить ее пуще собственной. Ну а коли он падет в битве, то и мне, стало быть…

Стоп, тряхнула головой, отгоняя странные мысли. Ведь может быть, что я ошибаюсь в своих выводах.

– Мара явилась? – став серьезным, поинтересовался Кощей.

– Да, – коротко бросил Водяной, сжав бороду в кулак. – Явилась и рыщет по дну морскому, колечко ищет. Весь ил перебаламутила, всех рыб распугала. Упорства не занимать.

Он сердито шлепнул ладонью по воде, и по озеру пробежала мелкая рябь.

– Предсказуемо, – усмехнулся Кощей, услышав отчет.

– Что делать станем? – Водяной задумчиво изучал мое совершенно спокойное лицо.

Он явно пытался разгадать, знаю ли я о том, где настоящее колечко. А меня порадовало, что он сказал «станем», это значит, он тоже беспокоится о Яге, то есть обо мне.

– Пусть ищет. Пока не найдет. – заявил Кощей, – Она наверняка решит лично погибель Яги увидеть, не станет сразу ломать.

– Не поняла… – от шока Милания перестала дрожать в страхе перед Водяным и ступила в воду, ей очень хотелось взглянуть в глаза Кощею, – ты что удумал? Ягу погубить решил?!

В душе приятным теплом отозвалась еще одна забота обо мне. Надо же, встала на путь исправления, но только я обрадовалась, как следующая реплика Милы все расставила на свои места.

– А ну как мы прежде не успеем от жениха моего избавиться? Мне?! Мне что прикажешь делать, замуж за него идти? Да лучше в озеро сразу!

– В озеро, говоришь? – опасно сверкнули глаза Кощея, – С удовольствием тебе помогу, сэкономлю нам время.

– Э-э-э, – пошла девица на попятную.

Мила сделала шаг назад, еще один и еще, пока не уперлась спиной во Владыку морского. Водяной опустил свои тяжелые руки ей на плечи.

– Ну, что, девица, искупаемся? – усмехнулся он себе в бороду и шепнул ей на ухо, – в последний раз.

– А-а-а-а! – С диким визгом Милания, подхватив мокрый подол сарафана, вылетела на берег, – Яра, скажи им! Гордей!

Ее недожених, все это время послушным манекеном стоявший на травке, повернулся на звук знакомого голоса.

– Миланьюшка, душечка. – потянулся к ней руками, пытаясь обнять.

– Фу! – скривилась девица, – Изыди!

Она ловко увернулась и, сделав для верности еще с десяток шагов подальше на сушу, уселась, поджав под себя ноги. Гордей поплелся за невестой.

– М-да, – только так и смогла я прокомментировать разыгравшуюся сцену, – Милания неисправима. Ну, раз мою жизнь никто из лап кикиморы выцарапывать не собирается, то зови, Владыка, русалку, мы же к ней с визитом.

– Поцелуй истинной любви? – владыка скептически окинул взглядом Гордея, который только что слюнями не капал, глядя на Миланию с немым обожанием. – Ну-ну.

И его реакция была понятна, болезный вид парня давал мало надежды снять с русалки забвение. Но попытаться стоит. Тем более что все участники событий в сборе. Даже коварная разлучница с нами.

– Он самый, – кивнула я.

– Водяной, ну в самом деле, зови уже, а? – вздохнул Кощей, – У нас и без того дел полно.

Знаю я, на какие дела намек, была бы постеснительнее, покраснела бы. Но в тереме мне хотелось не меньше, чем моему ненаглядному. Поэтому я лишь покрепче ухватила его за руку.

– А чего её кликать? – Владыка мотнул головой в сторону зарослей, – вон сидит, подслушивает. Дарьюшка, выйди к нам.

Закачались высокие стебли камышей, по воде пошла рябь, и на поверхности воды показалась макушка, а затем и девушка целиком. С вечерним сумраком ее фигура казалась такой тонкой, что можно обхватить двумя пальцами.

Длинная, до пят, рубаха из простой холстины намокла и облепила каждую линию ее тела, подчёркивая худобу и хрупкость.

– Ты пришла исполнить обещание? – прошелестел нежный голос русалки, а глаза, полные затаенной грусти, смотрели исключительно на меня.

– Конечно, – произнесла я, – Там на берегу твой жених, вам надо поцеловаться, и тогда, возможно,– я выделила это слово, – чары спадут с вас обоих.

Любопытство заставило Дарью найти взглядом Гордея. Она несколько минут рассматривала его, а потом помотала головой.

– Не помню.

Удивительно, но в ее реакции на парня не было отвращения, сомнения или чего-то подобного, лишь сухая констатация факта.

Притихшая на травке Миланья, вжав в плечи голову, смотрела куда угодно, лишь бы не на бывшую подружку. А та ее даже не заметила, продолжая изучать Гордея.

– Так, давайте уже приступим? – предложила я и поманила пальцем жениха, не сдвинувшегося с места.

– Я не хочу его целовать, – шепнула русалка, – он чужой.

И я уловила не просто отказ, а страх. Дарья боялась, что ничего не получится.

– Нет уж, не чужой, а твой, забирай давай! – фальшиво бодро воскликнула Милания с берега. – Целуйтесь на здоровье и будьте счастливы! А я пойду, пожалуй… Да? – Она уже готова была вскочить и пуститься наутек.

– Сидеть, – не глядя на нее, бросил Кощей. Его внимание было приковано к Дарье. – Чары сильны, но истинное, даже забытое чувство, оставляет шрам на душе. Он может и не болеть, но он есть. Поищи его.

Дарья нехотя перевела взгляд с Кощея на Гордея, который все также переминался возле Миланьи.

– Внутри пусто – выдохнула она. – Ничего нет.

– А ну, дайте-ка сюда этого жениха, – Водяной тяжело ступил вперед, подняв брызги.

Он в два счета оказался рядом с Гордеем, ухватил того за шиворот и без особых усилий стянул в воду, поставив его прямо перед русалкой, так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

– Смотри. Вглядись. Может, не лицо, а что-то другое…

Гордей, ничего не понимая, удивленно оглядывался к берегу, ища поддержки от невесты. Поняв, что ему не вырваться, он смиренно замер в руках Владыки и впервые за долгое время взглянул на Дарью.

И в этом взгляде вдруг мелькнуло что-то неуловимо знакомое.

Дарья замерла. Ее огромные глаза расширились.

Она не вспомнила – нет. Но в глубине ее взгляда, как далекая вспышка молнии в ночном небе, на мгновение блеснуло не пустота, а боль. Живая, острая.

– Не надо – прошептала она, отступая еще на шаг. Вода вокруг нее заклубилась темнее. – Не надо.

– Ай, да что с ней возиться! – не выдержала Милания. – Ткнул бы ее Водяной этим увальнем, да и все! Раз поцелуй – значит поцелуй! Все равно хуже не будет!

– Ты злая, эгоистичная и глупая, – тихо сказала Дарья, и ее ледяной взгляд, оторвавшись от Гордея, упал на Миланию. – Зачем ты пришла?

– Тоже мне святоша нашлась, – фыркнула Милания, – Гордей, а ну целуй ее! – выкрикнула она приказ.

И парень послушно, как марионетка, прижался к холодным губам русалки.

Дарья не отпрянула. Она застыла в абсолютном изумлении. Ее глаза, полные вечной грусти, расширились, в них мелькнуло нечто, похожее на шок.

А Гордей... Сначала он просто выполнял приказ, его лицо сохраняло блаженно-глупое выражение.

Но вдруг его поцелуй стал менее механическим. Губы, прижатые к ледяной коже, дрогнули. Его веки заморгали, словно он пытался стряхнуть с себя наваждение.

Идиотская улыбка медленно сползла с его лица, как маска. В его глазах, всегда пустых и направленных на Миланию, словно проступила глубина.

Какое-то смутное, тоскливое узнавание.

Гордей отстранился, пошатнувшись. Его рука непроизвольно поднялась и дрогнувшими пальцами коснулся мокрой щеки Дарьи.

– Тебе холодно... – прошептал Гордей внезапно охрипшим голосом, и в нем не было ни капли прежнего тупоумия. Была лишь щемящая, непонятная ему самому боль. – Тебе... так холодно.

Это было не воспоминание. Это было эхо. Отзвук того, что когда-то было любовью, пробившийся сквозь толщу чар и забвения.

Дарья, потрясенная произошедшими переменами, позволяла касаться себя, принимая ласку «чужого» для нее человека. А затем тряхнув длинными волосами, отступила, еще и еще, пока ее не скрыли темные воды озера.

Повисла тишина, которую долго никто не решался нарушить.

Наконец, Кощей произнес:

– Кажется, у нас что-то получилось…

– Гордей, – обратилась я к парню, – скажи, что ты помнишь?

Поскольку из двух заколдованных у нас остался лишь один, то и спрос с него.

На лице парня отображалась активная работа мыслей. Он хмурился, морщил лоб и даже потирал виски, будто сквозь толстую пелену пробивался к чему-то важному.

На лице Гордея боролись две эмоции: привычная тупая привязанность и новая, слабая, но живая искра недоумения.

– Помню... – начал он нерешительно. – Помню, как пил что-то... сладкое. У Миланьюшки. А потом... потом в голове стало светло и ярко, как в солнечный день в поле. И больше ничего не надо было, только смотреть на нее и слушать, что она скажет.

– Да фиг с ним, что ты помнишь! – не выдержала я, – что сердце твое? Что ты чувствуешь?!

Гордей вздрогнул, словно очнулся. Он прижал руку к груди, и на его лице отразилась настоящая, неприкрытая мука.

– Больно... – произнес Гордей, прислушиваясь к себе. – И там холодно. Я потерял что-то важное... – Он обернулся к темной воде, куда скрылась Дарья, и его лицо исказилось внезапным, острым пониманием. – Душа болит.

Он сделал шаг к озеру, протянув руку.

– Дарья... – это имя прозвучало на его устах не как воспоминание, а как стон. Как мольба.

– Твою ж…, – глухо выругался Водяной. – Прозрел. Поздно, парень, да не вовсе.

Милания фыркнула:

– Ну и прекрасно! Я свое дело сделала. До свиданьица. Надеюсь, не свидимся более.

Девица поднялась с травы, отряхнула сарафан и побрела в сторону деревни.

После короткого совещания, что делать, порешили так. Гордея одного оставлять нельзя. При каждом удобном случае он рвался в озеро. На вопрос «зачем», он замирал и не мог ответить, но стоило отвернуться, как он шагал на самое дно.