Текст книги "Караул! Яга сбежала! (СИ)"

Автор книги: Елена Артемова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13

Конечно, первое, что спросила Василиса, – зачем мне в такой маленькой избе два помощника по хозяйству. Это она еще не знает, что помощники они так себе. Оба домовых замерли с ложками у рта в ожидании моего ответа.

– Да я и сама толком не знаю, – честно ответила я, – пусть живут, места хватит.

Микоша и Феофан разочарованно продолжили трапезу. Они, наверное, ожидали от меня других слов. Но ничего иного мне не пришло в голову. А врать не хотелось.

– Василиса, скажи мне, а как Яга зарабатывала себе на жизнь? – спросила я у своей гостьи. Вообще-то, надо было Феофана потрясти, он же с бабкой бок о бок много лет жил и лучше всех ее знал. Но домовой с такой неохотой выдавал информацию, вспомнить хотя бы о ритуале, который Яга провела, – тогда домовой заявил, что это невозможно. А Василиса сразу согласилась помочь.

– Зарабатывала? А на кой ей монеты? – искренне удивилась премудрая на вопрос. – Для еды у нее самобранка, одежду в благодарность за снадобья приносили, да и продукты тащили, она все брала, запасливая была бабка. А кто побогаче – те ей вещицы волшебные несли, вон хоть как блюдо с яблочком, – кинула она на подоконник, – или зеркальце, – указала пальцем на кровать, где на горке подушек лежал заработанный мной артефакт. Но Василиса об этом не знала, потому и решила, что от прежней хозяйки осталось.

Значит, в доме денег нет, искать бесполезно, – сделала я вывод из услышанного. Это плохо. Мне бы сейчас не помешали парочка золотых или хотя бы серебряных. Да ладно, придумаю что-нибудь. Не унывать же по этому поводу? Не пропаду.

Между делом Микоша и Феофан разделались с кашей и приступили к поеданию десерта. Пока я вела беседы, от птичьего молока остались ножки да рожки… И то, похоже, только потому, что прожорливые домовые наелись. Они отвалились от стола, прислонившись к стене, сидели с закрытыми глазами. Похоже, у кого-то послеобеденный сон. Первым захрапел Феофан, следом подхватила Микоша. И такой у них хор получился замечательный, что я порадовалась, что провожу ночи в другом месте. С таким звуковым сопровождением поспать не удастся.

– Ой, спасибо, Яга, накормила, напоила, пора и за дело приниматься, – поглаживая округлившийся от угощения живот, поднялась Василиса.

И мы направились в кладовую, где, по заверению премудрой, находилась библиотека прежней Яги, ну и всякие сушеные травы, корешки и прочие полезности. Та самая покосившаяся дверь с массивным замком в коридоре скрывала за собой просторный чулан, в котором и хранились запасы.

Первой к двери подошла Василиса и, подергав ручку, констатировала:

– Закрыто.

Она точно премудрая? – удивленно пронеслось в моей голове. Амбарный замок на двери ни о чем не говорит? Я вышла вперед, размышляя, где достать ключ, но тут словно воспоминания, которых у меня и быть не могло, мелькнули перед глазами, и я послушно повторила за видением. Протянув руки, коснулась массивных дужек замка, и тот, щелкнув, свалился к моим ногам. Скрипнув, отворилась дверь, и в нос ударил аптечный запах – смесь валерьяны и лаванды, смешанная с терпким ароматом сушеных грибов и хвои.

Внутри чулана стояли высокие стеллажи с полками, заваленные стеклянными банками, мешочками с травами и старыми фолиантами, покрытыми пылью времени. Я шагнула внутрь, ощущая, как легкий холодок пробегает по коже. Еще бы, я вхожу в особое место – место, где хранятся тайные знания, доступные лишь избранным. Святая святых, если можно так сказать.

Сквозь маленькое оконце над столом проникал свет, но его было недостаточно, чтобы в полной мере осмотреть все вокруг. И я зажгла свечи, стоявшие в глиняных черепках на столешнице.

– Вот она, – прошептала Василиса, поглаживая корешки книг на полках, – мудрость Яги.

Страх, одолевший меня на пороге, сменился трепетом, нетерпением, даже пальцы задрожали от желания прикоснуться к старинным книгам. И впервые промелькнула мысль, что я дома. Странная, непонятная, которую тут же отбросила – я здесь с одной целью: найти дорогу домой.

– Предлагаю разделиться, – вывела меня из раздумий Василиса, – ты ищешь справа от стола, я слева.

Не дожидаясь моего ответа, она пододвинула маленькую скамеечку и, вскарабкавшись на нее, принялась осматривать верхнюю полку.

– Я, конечно, не против, только скажи, что искать? Как книга выглядит?

– Сама точно не знаю, – откликнулась моя помощница, не отрываясь от своего занятия, – бабка обмолвилась, что нашла древнюю рукопись, которая поможет ей обрести свободу. Она еще себя по карману похлопала и говорит: вот здесь, – Василиса все-таки повернулась ко мне и постучала себя по бедру, демонстрируя, как это было, – вот здесь мое спасение. Значит, книжечка тоненькая должна быть, раз в кармане я ее сразу не приметила.

И она вернулась к своему занятию. Мне же табуретки не досталось, и я решила начать осмотр с нижнего яруса.

На первой полке книг вовсе не обнаружила – сплошные мешочки с травами, сушеной хвоей, непонятным черным порошком, да пара склянок с пиявками. Бр-р-р, поморщилась, поднимаясь выше. Сборник проклятий, каталог оберегов, яды и противоядия, рецепты приворотных зелий, кулинарная книга ведьмы, руны от сглаза, порча и сглаз: ритуалы снятия и наложения – читала я названия имеющейся здесь литературы. М-да, мало полезного. Все книги имели весьма внушительные габариты – такие не то что в карман, не в каждую сумку поместятся.

На следующей полке вновь ни одной книги – какие-то вырезанные из дерева поделки, свистульки, игрушки, медальоны, в общем, ничего интересного. Покрутив руну, напоминающую китайский иероглиф, положила ее на место и перешла дальше. Свитки, много свитков, которые, в принципе, вполне могли подойти под наши запросы – как зачаровать метлу. Краткое пособие для начинающей ведьмы. Усмехнувшись, отложила на стол: интересная штука, полюбопытствую позже. Манускрипт лесных духов, травник лунных ночей, зеленая книга – я перебирала скрученные в трубочку тонкие листы пергамента, читая названия на широких лентах, что были обмотаны на каждом из них. В итоге отобрала три более или менее подходящие по названию:

«Ритуал привязки душ», «Узы вечной связи», «Освобождение от вечной связи».

Дальнейший осмотр ничего интересного мне не принес – травки, бутылки, склянки, порошки.

Василиса тоже отложила несколько книг на стол, и, подхватив свою добычу, мы вернулись в избу.

Глава 14

Разложили свою «добычу» на столе и принялись просматривать книги. Решили читать вместе, поскольку я могла пропустить нужный. Первым попался свиток с ритуалами привязки душ. Я даже не подозревала, что такие существуют – да еще и в больших количествах и с разными целями. И далеко не всегда любовными. Вторым к изучению пошел свиток, повествующий об узах вечной связи, и в нем мне попались слова, очень напоминавшие те, что я, как в бреду, повторяла, пока бежала по лесу:

Нашу связь долой,

Мне не нужен такой,

Ты другой покажись,

Навсегда привяжись.

Солнца луч над землей,

Расстояние долой,

Только с нею заря

Ты забудь про меня.

Заметив, что я зависла над строчками, Василиса отложила манускрипт в сторону прокомментировав: – Это не то, но мы к нему потом вернемся.

Я кивнула, не став спорить – ей виднее. Но слова уж очень подозрительно похожие показались. Неспроста это. После просмотра свитков мы перешли к книгам, отобранным премудрой. Она переворачивала пожелтевшие страницы, а я, сидя рядом, поглядывала на текст. Мне было откровенно скучно, потому что моя скорость чтения сильно выше, чем у моей помощницы. Я успевала пробежать глазами по строчке, рассмотреть рисунок, запоминая детали, а Василиса едва заканчивала первую страницу. Первая книга, вторая, третья… На четвертой я не выдержала и зевнула. Потом еще и еще. А затем и вовсе уснула.

Очнулась от тычка под ребра и разочарованного вздоха премудрой. – Пусто.

Неужели мы не нашли то, что искали? Или, может быть, Василиса пропустила? Надо бы самой посмотреть эти книжки – может, я что увижу. До слуха долетела подозрительная возня у печки, шепот домовых, похожий больше на спор, а потом Феофан кубарем слетел с лежанки. Очутившись на полу, он поднялся и погрозил кулаком свесившейся с печи Микоше. Та довольно улыбалась, одержав победу.

– У-у-у, злыдня! Не радуйся, найду на тебя управу! – потирая ушибленное место, домовой подошел к кровати Яги и улегся поверх одеяла. – Съела?! – показал язык удивленной домовухе, – на шелковой перине почивать лягу.

– М-да, – вздохнула я, – наведут мне шороху эти двое.

– Не поняла, – удивленно воскликнула Василиса, – а ты где спать будешь?

– Так она дома-то не… – начал было Феофан, но осекся, понимая, что может сболтнуть лишнего.

– На каржинке я, – кивнула в сторону пристенка у печки, – не люблю на мягком.

Пожав плечами, мол, хозяин – барин, Василиса вернулась к нашей теме с перемещением. – Даже и не знаю, где еще поискать можно, – задумавшись, она побарабанила пальцами по краю столешницы, – разве что с собой бабка унесла. – Феофан, что скажешь?

Василиса повернулась к домовому, успевшему сменить позу. Перевернувшись набок, тот подпер рукой голову и насмешливо глядел на нас. – Ничего не скажу, – пробубнил в бороду вреднюга, – зачем мне старая Яга? Меня новая устраивает.

Понятно, помощи от него не жди. Микошу спрашивать бесполезно – она вообще не в курсе. Надо бы с ней поговорить и все рассказать, может, что подскажет. Но это уже без лишних ушей, то есть после ухода Василисы.

– А мне никто не хочет рассказать, что происходит? – подала голос домовуха, – имею право знать, между прочим.

– Микоша, это долгая история, давай позже? – попросила я.

А меж тем Василиса начала собираться домой. – Пора мне, Ярослава, дела, – поднялась с лавки девица, шурша длинной юбкой, – если не против, утром зайду, может, придумаю что?

Я кивнула, до завтра, и сама надеюсь в книжках отыскать зацепку на возвращение.

Проводив Василису, я не успела дойти до кровати, чтобы скинуть нахально развалившегося там Феофана, как дверь избушки снова открылась, и внутрь вошел Кощей.

– Нехорошо подарками разбрасываться, тем более такими, – укорил он меня, демонстрируя на ладони пузырек, который накануне мне подарил водяной.

Пока я удивленно хлопала глазами, Кощей прошел в центр комнаты, поставил флакон на стол и опустился на лавку. Потянул руки к горе книг, что высилась после наших посиделок с Василисой. Даже не знаю, что ему больше не понравилось – пособие по освобождению душ или переходы между мирами, он хмурился с каждым прочитанным названием.

– Тоже сбежать от меня решила? – наконец поинтересовался он, откинув от себя последнюю книгу.

– Не сбежать, а домой вернуться, – поправила я.

– А есть разница?

И чего, спрашивается, он ко мне привязался? Наоборот, радоваться должен, что будет по утрам без меня просыпаться. Сможет жить как прежде. Сильно я сомневаюсь, что он с моей предшественницей в такой же тесной связи состоял.

– Тебе же проще, не пойму, чем ты недоволен? Мару свою приведешь, – напомнила я о кикиморе, – и вообще, может, помог бы? В наших общих интересах побыстрее разобраться с этой ерундой.

Под ерундой я подразумевала всю ситуацию в целом, без какой-то конкретики. Однако Кощей воспринял на свой счет. – Вот так значит? Ерунда! – взревел он и резко вскочил с лавки, – сама разбирайся, некогда мне с ерундой возиться! – буркнув еще что-то неразборчивое, он уже направлялся на улицу, как неожиданно обернулся на пороге: – И вещи твои я тоже принес, в тереме своем оставил, чтобы тебе поутру опять в простыне не разгуливать. Вечером леший метлу тебе новую принесет, обещал. – И, приложив напоследок дверью, исчез из вида.

От удара жалобно звякнула и повалилась на пол подкова, висевшая на стене.

А я растерянно стояла, пытаясь понять, какая муха его укусила. Послышался цокот копыт, я только и успела увидеть в окно, как Мрак уносил Кощея по дороге к лесу – прочь от моей избы. Надо же, моей, подумала я, как быстро я стала домик считать своей собственностью. А еще приятно грела мысль, что Кощей опять обо мне позаботился, подарок принес, одежду нашел и подумал, что утром она мне понадобится. Про метлу договорился, хотя я вряд ли ею воспользуюсь по назначению, иному, как полы мести.

А я его обидела. Грустно стало на душе, но не догонять же его, да и бесполезно это.

Так я и смотрела Кощею вслед, пока тот не скрылся из виду.

– Такого жениха отвадила… – подал голос со своей, точнее моей, перинки Феофан.

Я повернула голову в его сторону, собираясь высказать все, что думаю про свое сватовство. Взяли моду: водяной к Ивану сватает, Феофан – Кощея мне в женихи придумал. Но меня опередила Микоша. Свесившись с печной лежанки, она возмутилась: – Ты что, ополоумел совсем, старый? Какой Кощей? Какой жених? Зачем ей костлявый?

Я даже хихикнула – можно подумать, я из него суп собираюсь варить, а не замуж идти. Костлявый мне не подходит.

– Да? Может, у тебя получше идея есть? – тут же ощетинился Феофан, – по мне так отличный вариант. Из нечисти, раз, – принялся он загибать пальцы, перечисляя достоинства кандидата, – красивый – два, заботливый и внимательный – три, а еще…

Что еще, я так и не узнала, потому что с грохотом повалилось медное блюдо с подоконника, которое я задела. А поверх него тут же плюхнулось надкушенное яблоко.

– Хватит вам спорить. Есть у меня жених, ну то есть был, – вспомнился мне Иван, не княжич, а обычный парень из моего мира. Интересно, как там сейчас дела? Наверное, ищут меня, переживают?

– Как есть? – удивленно воскликнул Феофан.

– Что значит «был»? Помер, что ли? – уточнила Микоша.

Пришлось рассказать, что я увидела накануне своего попадания сюда. Как подло поступили два самых близких мне человека. Воспоминания нахлынули так ярко, что я словно заново пережила тот момент. На душе стало грустно, понуро опустила голову и отвернулась к окну, чтобы никто не увидел слез в глазах.

– Ягодка моя, ну? Ты чего? Хочешь, давай на них порчу наведем? – спрыгнул с кровати Феофан и направился ко мне.

– Али зелье приворотное сварим? – позабыв, что мои обидчики далеко, предложила Микоша, кряхтя слезая с печи.

Оба домовых подошли одновременно с разных сторон, довольно ловко забрались на подоконник и нерешительно замерли, не зная, что им дальше делать. Сталкиваться с плачущей Ягой, очевидно, никому из них не приходилось.

По щекам катились слезы, мысль, что я больше никогда не увижу дорогих моему сердцу людей, была невыносима. Вся прежняя жизнь, привычный и понятный мир безвозвратно потеряны? Неужели я не смогу найти дорогу обратно? Даже имея в помощницах премудрую, нам не удалось отыскать зацепку. Есть надежда на Ивана Купалу – загадать желание. Но ведь еще нужно цветок папоротника найти. А это тоже не так просто, как кажется.

Пребывая в своих мыслях, я и не заметила, как Микоша и Феофан, ухватив меня за руки, подвели к столу и усадили на лавку. Домовуха поглаживала мои волосы, напоминая бабушку – та всегда так делала приговаривая: – Поплачь, голубка, поплачь, станет легче.

А Феофан тем временем, чертыхаясь, притащил и поставил передо мной медное блюдо с огрызком. – Молодец, – неожиданно похвалила Микоша Феофана, – это ты хорошо придумал, на-ка вот, девонька, – вложила мне в руку яблоко домовуха, – попробуй, авось поглядишь на то, что дома делается, и сердечко твое успокоится.

Я шмыгнула носом и удивленно уставилась на свое отражение в медном блюде: опухшие глаза, красный нос, челка, прилипшая ко лбу. Ну а что я там должна еще увидеть? Ничего, кроме своей физиономии – уставшей и расстроенной. Попыталась отодвинуть блюдо, но не тут-то было: маленькими, но сильными ручками Феофан уперся в противоположный край и не дал мне этого сделать.

– Ты яблочко по блюдечку катни, да мысленно представь, кого увидеть желаешь, али место какое, что сердцу любо, – произнес он.

Кого бы я хотела увидеть? Конечно, бабулю, ну и Ваньку тоже, чего тут скрывать. Пусть и последние дни я не сильно о нем вспоминала, хотелось увидеть, как он переживает, страдает, ищет. На Ирку одним глазком тоже бы…

Нерешительно опустила яблоко на блестящую поверхность и попросила: – Покажи мне дом родной, бабушку мою, Варвару Степановну.

Яблочко бодро покатилось по центру, с каждым кругом набирая скорость, мое отражение пошло рябью, и через несколько секунд я увидела крылечко бабушкиного дома. А на двери замок – значит, бабули нет, она уехала в город, оставив свое огромное хозяйство на соседку.

Изображение сменилось на лесную поляну, на которой стоял небольшой отряд. Одетые в ярко-оранжевые жилеты с надписью «ПОИСК», совершенно незнакомые мне люди активно жестикулировали, что-то обсуждая. Увы, но звука при этом не было. Присмотревшись, среди них я узнала Ирку – бледную, осунувшуюся, с синяками под глазами. Похоже, подруга провела не одну бессонную ночь, разыскивая меня по лесу. Как ни старалась, но Ивана я так и не заметила.

Моргнув еще раз, картинка сменилась на другую, уже явив мне бывшего жениха. Тот сидел на завалинке дома, в котором я их с подругой и застала за… Так, не думай об этом! – мысленно дала себе установку. В общем, Ванька беззаботно пожевывал в зубах травинку, глядя на калитку, в которой стояла моя бабушка.

Подняла глаза от чудо-экрана, уставившись на Феофана. – Фенечека, миленький, а как погромче сделать? – очень хотелось услышать, о чем они говорят.

– А неча было в рот сувать, – беззлобно заворчал Феофан, кивая на бегающее по кругу яблоко. – Хорошо, что вообще работает.

Вздохнула виновато. Эх, прав Феофан – с такой Ягой пропадут. Я же про этот мир ничего не знаю, а Яга им тут помогать должна. От меня один вред. Да и вообще, я сбежать планирую. Прав Кощей – именно сбежать, не место мне тут. Надо бы хоть травок насушить той, кто после меня придет, а то ведь пора пройдет, и останется новая Яга без запаса на зиму.

– Ой, смотрите-ка, смотрите! – взвизгнула Микоша, указывая пальцем на блюдо, – ой, чо делается!

На картинке моя бабуля таскала за ухо Ивана, приговаривая что-то, что расслышать я не могла. Высоченный и здоровенный парень не мог вырваться из цепких рук бабушки – он словно стал ниже ростом, иначе объяснить то, что происходило, я не могла. Но волшебная вещица решила, что сеанс связи окончен, и изображение пропало, сменившись на мое опухшее от слез лицо. А яблочко замедлило бег, а затем и вовсе замерло в центре блюда.

– Кина не будет? – я попыталась еще раз сотворить волшебство, но как я ни пинала несчастный фрукт, тот оставался неподвижен.

– Дела-а-а, – почесывая бороду, задумчиво произнес Феофан. – Ты это, положь на место, дай отдохнуть, – видя, как я терзаю яблоко, произнес домовой.

Пришлось послушаться и отнести блюдо на подоконник.

– Это и есть твой жених, что ли? – поинтересовалась Микоша, отвлекая меня от размышлений, в которые я провалилась. Значит, бабушка уже знает о моей пропаже. Надо ускоряться с возвращением, нельзя заставлять ее переживать – возраст, сердце…

– Ага, бывший, – кивнула машинально, еще пребывая в раздумьях, что пока я здесь, надо травками заняться.

– Матушка Ягиня, – послышался окрик с улицы, – помоги, прошу тебя!

– О! – поднял указательный палец Феофан, – открывай, к тебе за помощью пришли!

Глава 15

Перед избой переминалась с ноги на ногу высокая и худая женщина, рядом, цепляясь за ее длинную юбку, стоял чумазый пацаненок лет семи, босые ноги, короткие штанишки да серая рубаха, подпоясанная обычной веревкой. Женщина прижимала к себе сверток, подозрительно похожий на младенца. Стоило только ей увидеть меня на пороге, как она бухнулась на колени и запричитала:

– Передай Ягинюшке, что молю о помощи, что попросит – отдам, только пусть не гонит. Падай в ноги! – зашипела незнакомка на мальчишку, и тот, следуя ее примеру, опустился на колени.

– Плохо дело, – загадочно переглянулся с Микошей Феофан, – печку топи, я в чулан за травами, – распорядился он. И удивительно, но домовуха не стала спорить, метнулась выполнять.

– Что столбом стоишь?! – прикрикнул на меня Феофан, – действуй!

И он умчался по своим делам. А я? Что мне-то делать? В голове тут же, как по запросу, возникла картинка: младенца на лопату и в печь.

Чего? – возмутился внутренний голос, – это значит, Микоша печку топит, а Феофан за приправой побежал? Бр-р-р, нет, вряд ли, – потрясла я головой.

Тем временем причитания женщины уже перешли в вой, она голосила и голосила, отбивая при этом поклоны. А сверток с ребенком лежал на траве подле нее. Малыш не издавал ни звука, что само по себе было подозрительно. Можно, конечно, предположить, что он спит, но крики матери разбудят даже глухого. Так что с младенцем явно что-то не так.

Я быстро спустилась со ступеней и, подхватив на руки ребенка, велела:

– Жди здесь. Молча! – видя, что женщина собирается и дальше завывать, строго наказала я.

Мамаша послушно захлопнула рот и плюхнулась на траву. Я же, подхватив пациента дрожащими руками, понесла его в избу.

Ну что сказать – мне было безумно страшно. Осознание, что от меня зависит жизнь ребенка, заставляло сердце бешено стучать в груди. У меня нет права на ошибку. И только в этот момент осознала всю значимость Яги для местных. Паника, что в кладовой не окажется нужных трав, что я не обладаю ведьмовской силой, о которой толковал Феофан, или что ее недостаточно для обряда, накрыла с головой. Я не бежала – летела в дом.

Оказавшись внутри, поразилась, как слаженно работают мои маленькие помощники: Феня заливал кипятком растолченный в ступке Микошей пахучий порошок, превращая его в кашицу. В печи уже плясал огонь, пожирая охапку дров, оставленную на шестке накануне.

Каким-то внутренним чутьем я знала, что делать. Положив сверток на стол, распеленала грязные тряпки, в которые завернули ребенка, и ахнула. Вся кожа младенца покрыта темно-фиолетовыми нарывами, сиплое дыхание, хрипы. Малыш не плакал – у него на это уже не было сил.

Порча, – всплыло из глубины подсознания. И заглядывая мне через плечо, то же самое озвучил и Феофан.

– Порча, – шепнул мне на ухо он, словно подсказывая, – это что ж за нелюдь постарался, душу невинную изувечил? Давай, шепчи. – Он сунул мне под нос пахучую жижу, приготовленную только что.

Из уст сами вылетали слова; я готова была поклясться, что никогда их не слышала прежде, но отчего-то знала, что именно они нужны для спасения ребенка:

От беды чужого сглаза

Смою черную заразу.

Травы леса, помогите,

Жизнь невинному верните.

А после провела рукой над глиняной плошкой со снадобьем. Не знаю, чего я ожидала увидеть, но ничего ровным счетом не произошло. Ну разве что посудина в руках нагрелась, но я списала это на то, что снадобье залито горячим кипятком.

– Мажь скорее! – вырвал меня из раздумий нетерпеливый окрик Микоши. Она же уже тащила от печки деревянную лопату.

Я обмазала нежную кожу ребенка и потянулась к лопате. Но Феофан недовольно шикнул:

– Не части, обожди мальца. Схватиться должно.

Минут десять, и мазь начала подсыхать, покрываясь трещинками. Только тогда Феня кивнул:

– Пора.

И, уложив все еще не издавшего ни звука ребенка на лопату, я подошла к печи. К тому времени огонь еще не угас, и я нерешительно замерла перед устьем. Если сунуть ребенка, то это же… Не хотелось даже думать, что с ним произойдет.

– М-да, – озадаченно почесал макушку Феофан, – до угольков далеча еще. А ждать не могем, совсем плох дитятко.

– А если на шестке и прикрыть заслонкой? – высказала предложение Микоша.

Подумав немного, Феня согласно кивнул:

– Валяй, тащи заслонку, – приказал он Микоше, и та снова послушно рванула выполнять. – Сымай с лопаты, так клади, руками, – это уже мне. И я беспрекословно исполнила то, что велено.

Закрыв заслонкой устье печи, поинтересовалась у своих помощников:

– А долго ждать-то? Как мы поймем, что пора?

Потому что даже там, где лежал малыш, температура высока – это раз, а два – запас кислорода весьма и весьма ограничен. И это меня очень беспокоило.

– Как заголосит, так пора.

И мы ждали. Пять минут, десять, пятнадцать? Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем раздался крик ребенка.

Наперегонки мы рванули к нашему «пирожку». Чумазый в саже, остатках лекарства, он истошно орал, требуя… Чего? Наверное, есть? А может, мамку звал.

Не обращая внимания на плач, обтерла тряпкой, смоченной в воде, маленькое тельце, с удивлением отмечая, что жуткие нарывы превратились в бледные пятна. А дыхание выровнялось и уже ничем не отличалось от здорового.

– Фух, – вытирая пот со лба, устало вздохнул Феня, – управились.

– Ага, – лаконично согласилась Микоша. Она опустилась прямо на пол у печки, прислонившись к дровнику. – Сил нет.

– Как же ты меня напугал, – улыбнулась я малышу.

– Кто хоть там парень, али девка? – поинтересовался домовой, забираясь на скамейку.

– Мальчик, – ответила я. – Вон какой богатырь будет, – я потрепала его за щеки, и малыш затих, уставившись на меня своими серыми глазами. А потом заорал еще сильнее прежнего.

– Феня, присмотри за ним, я мать позову.

Сделала первый шаг от стола и поразилась: ноги словно свинцом налиты, еле передвигаются. И вроде идти до порога от силы шагов двадцать, но это расстояние казалось непреодолимым. Да еще голова гудит, словно медный колокол. Это ж сколько сил из меня высосал обряд? А ведь я ничего особо сложного и не сделала, но иду с огромным трудом. Сейчас бы спать завалиться, и даже плевать, что проснусь я в чужой постели.

В таких мыслях я доползла до дверей и кликнула дождавшуюся на улице женщину. Та пулей взлетела по ступеням и исчезла в избе. Сынишка остался дожидаться у крыльца. А я двинулась в обратный путь, который дался мне еще сложнее.

Когда я, наконец, доползла, мать уже успокоила малыша и кормила, сидя на каржинке. Оба домовых исчезли из виду, только колыхающаяся занавеска на печке давала понять, где они спрятались.

– Где матушка Ягиня? Поблагодарить хочу, – увидев меня, спросила женщина.

– Как тебя зовут? – спросила я вместо ответа.

– Прасковея.

– Вот что, Прасковея, я у вас теперь Яга, временно, – добавила поразмыслив.

Тетка охнула, покрепче прижала к себе малыша и принялась рассматривать меня.

– Что? Не веришь? – стало даже обидно. Я тут детей спасаю, а мне не верят. – Да я это, я.

Обернувшись по сторонам и убедившись, что вокруг кроме нас с ней, никого нет, она, видимо, решила, что я не вру. Отложив сына, бухнулась на колени и принялась по новой бить поклоны причитая:

– Матушка, благодетельница, спасительница.

С каждым новым словом она подползала все ближе и ближе, пока наконец не уцепилась за край моего сарафана и не начала его целовать.

Ну это уже слишком. Я не привыкла к таким почестям. Мне бы и простого спасибо было достаточно, о чем я честно сказала, пытаясь ее поднять. Но тетка попалась из упрямых и категорически не желала сдаваться.

– А ну, встать! – по-армейски рявкнула я. И это сработало. Прасковея вскочила на ноги.

– Скажи, чем отблагодарить тебя? – спросила она.

Задумалась, что с нее взять? Судя по скромной одежде и босым ногам, семья ее живет небогато. Навряд ли есть лишняя монета.

– Скажи, есть ли у вас корова? – мне пришла в голову мысль, что можно же пойти коротким путем – и брать сразу продуктами.

Дожила, Славка, за еду работаешь, хмыкнула я мысленно, но другого варианта раздобыть пропитание пока не придумала.

– А как же, Зорька, – кивнула женщина.

И услыхав, что молока будет вполне достаточно, заверила, что сынишка ее каждое утро будет меня снабжать, а заодно и яйцами.

– Репу проси, – подсказал мне Феофан, – дюже люблю пареную.

Так, наша продуктовая корзина на первое время наполнена.

Выпроводив Прасковею с сынишкой, я устало плюхнулась на кровать. И пусть до заката еще далеко, я закрыла глаза и погрузилась в царство Морфея.

Мне снилась бабуля – она вместе со всеми искала меня по лесу, почесывая чащу метр за метром, до самой темноты. На расстоянии вытянутой руки рядом с бабушкой шла Ирка. Она то и дело шмыгала носом, терла заплаканные глаза, на что бабушка ей говорила:

– Не реви, жива она, чувствую я. Найдем.

Но подругу это не успокаивало, скорее наоборот, и она начинала тихонько поскуливать.

А еще мне снился Иван, не княжич, а мой несостоявшийся жених. Вместо поиска бывшей невесты он мчал на электричке в город. Факт того, что я настолько ему безразлична, резанул по сердцу.

Слезы покатились из глаз, стекая солеными ручейками на подушку. И вдруг почувствовала, как чья-то рука погладила меня по голове, волос коснулись губы в невесомом поцелуе.

– Это просто сон, – шепнул мне Кощей, – я рядом.

Его тихий голос успокаивал, убаюкивал, даря уверенность, что все будет хорошо. И я успокоившись, уснула до утра.