Текст книги "Тексты без страха и упрека. Превращаем магию в систему"

Глава 6. Помой слона: маленькая памятка по чистому и ритмичному тексту

Начнем с главного вопроса: когда это симпатичный лохматый пес из предыдущих глав превратился в… не менее симпатичного, но огромного и грязного слона? Да вот так: провалился в яму, полную языкового мусора, и хорошенько покатался там на спине. Ничего не поделаешь, мусорных конструкций, портящих смыслы, благозвучие и ритм, действительно много.

Давайте с ними разбираться?

Слона мы будем мыть на разных уровнях. Начнем, конечно, с самого простого, но почему-то подсвечиваемого реже, чем стоило бы. Итак…

Речевая избыточность

Проще говоря, слова, борьба с которыми сводится к простому «вырезал – и не жалко». В живой речи, в диалогах героев такая резка совсем не обязательна, говорим-то мы куда грязнее… а вот в повествовании советы из блоков ниже могут очень даже помочь.

Пласт говорящих морфем

Некоторые приставки и суффиксы сами по себе уже заряжены определенной коннотацией, и их наличие освобождает нас от необходимости использовать вспомогательные слова. Например:

• Суффикс «-оват-» и приставка «при-» довольно часто несут смысловой заряд «слегка», «чуть». Поэтому смело пишем «Она выглядела бледноватой» вместо «Она выглядела чуть бледноватой». Или «Я приуныл» вместо «Я слегка приуныл». Также «Он прищурил глаза» вместо «Он слегка прищурил глаза». А вот если щурится персонаж конкретно так, то мы используем глагол сощурил.

• Еще одним значением приставки «при-» может быть «осторожное, мягкое, плавное действие». Поэтому когда кто-то притворяет дверь, то он делает это по умолчанию мягко, тихо, бесшумно и так далее, эти наречия мы тоже опускаем.

• Суффикс «-ик-» у существительных довольно часто означает небольшой размер. Поэтому не нужно писать маленький уютный домик, напишите просто уютный домик, и в воображении читателя он будет маленьким. А вот окажется ли он уютным, уже решит детализация в описании!

• Суффикс «-ейш-» у прилагательных обычно означает превосходную степень. Поэтому пишем прекраснейшая роза вместо самая прекраснейшая роза.

Оглядитесь, вчитайтесь в свои тексты и тексты, которые вас окружают, и вы найдете довольно много других таких же морфем. Но разумеется, вы можете мусорить, если вам важно очень-очень-очень сильно усилить эффект. Тогда допустимы и жалкие людишки, и крошечный домик.

Пласт плеоназмов

Некоторые слова – и глаголы, и существительные, и прилагательные – зачастую имеют настолько сильный и/или понятный заряд, что им тоже не нужны костыли, а между тем зачем-то мы их в текст вытаскиваем, пытаясь усилить и без того суперсильный эффект. Примеры:

• Распахнуть, захлопнуть, вскочить, рухнуть, дернуть, врезать, рявкнуть – все эти глаголы и многие их братья подразумевают порывистые, а часто и внезапные действия. Поэтому они совершенно не нуждаются в компании слов резко, стремительно, а порой и вдруг. Это все равно что дать супергерою Флэшу выпить энергетик.

• Спуститься, подняться, упасть, оглянуться, оглядеться, взмыть, вернуться – все эти глаголы направленные. Мы можем спуститься только вниз, оглядеться только вокруг, вернуться только обратно, а оглянуться только назад. Соответственно, во всех этих направляющих уточнениях наши глаголы не нуждаются. Зато уточнить локацию – спускаемся ли мы в кухню или в холл, взмываем в черные тучи или к ясному солнцу – вполне можно!

• Ваша девушка, скорее всего, будет юной или молодой, старой она будет вряд ли (если вы не иронизируете), поэтому от этих уточнений тоже можно воздержаться. Ваша прохлада по умолчанию легкая, потому что «тяжелая прохлада» – это уже холод, мерзляк, морозилка, дайте, блин, шубу! Если дверь распахнута, то непременно настежь, потому что «распахнутый» – это «открытый на всю ширину». Знакомство, с кем бы то ни было, всегда первое. И таких примеров много.

• Если вы используете нейтральные слова, такие как, например, красивый или старый, все равно старайтесь взвешивать каждый усилитель, которым вы эти слова сопровождаете. Что потеряет ваш красивый юноша, если не будет очень красивым? Скорее всего, ничего, только выиграет, особенно если вдруг в следующем предложении окажутся его очень длинные волосы, крайне гордый вид и абсолютно потрясающий певческий голос. А вам точно все это нужно?

• С местоимениями – любыми – все тоже непросто. С одной стороны, они важный идентификатор принадлежности, с другой – часто с принадлежностью все ясно без них. Поэтому если кто-то почесал нос, а тем более какое-то другое место, то, скорее всего, нос и это место – свое, это слово можно опустить. Если Принц обнимал ее и гладил ее белокурые волосы, то лучше все-таки написать Принц обнимал ее и гладил по белокурым волосам. Если кто-то взял чайник и случайно уронил его себе на ногу, то мы опять же можем опустить слово его, потому что… что еще ронять? И себе, кстати, скорее всего, тоже! С другой стороны, местоимения – часть нашей речевой маски, и, например, если наш персонаж очень, очень часто «якает» или про все вокруг говорит «мое», это может многое о нем читателю сказать.

• Как мы уже говорили в главе про описания, чтобы создать объемный образ, в принципе недостаточно одних только прилагательных. Тем более абстрактных вроде красивый, уютный, стильный, мрачный. У каждого из нас свое представление о красоте, уюте, стиле, мрачности и не только. Часто, пытаясь добиться нужного эффекта, мы используем много таких слов подряд. Отсюда и рождаются маленькие уютные сказочные домики, хотя домик с мшистой крышей, розовым садом и аккуратной дорожкой из мозаичных плиток сказал бы читателю намного больше. Поэтому все, что вы можете насытить деталями, – насыщайте! А главное…

• Не громоздите безликие и близкие по значению слова в безликие же синонимические ряды. Мрачный и хмурый пейзаж стоит превратить либо просто в Мрачный пейзаж, либо, лучше, в Мрачный пейзаж с пронизывающим ветром и бегущими по небу свинцовыми облаками.

• У некоторых описательных слов есть еще и градация. Особенно это касается эмоций. В принципе, для понимания этой темы лучше почитать соответствующую литературу, но начнем с простого. Тревога перерастает в страх, страх – в ужас, ужас – в панику. Думаю, не так сложно самостоятельно понять, что не так в конструкции Им овладели тревога и страх. Сначала тревога, потом – страх. Ну и конечно, здесь тоже не стоит забывать о деталях вроде холодного пота, дрожи в коленях и не только. Волнение (неприятное) и беспокойство, радость и счастье, злость, ярость и бешенство, уважение и благоговение – все это градации.

• Фазальные глаголы – штука тоже довольно засорительная, это мы упомянули в главе про экшен. Далеко не каждое начал, закончил, продолжил и прочее – ваша насущная необходимость, особенно это стоит помнить, если предложение и так насыщено глаголами. Поэтому вместо Земля начала дрожать смело пишите Земля задрожала, а вместо Соловей перестал петь – Соловьиная песнь смолкла/оборвалась/растаяла в ночной тишине.

• Глаголы чувственного восприятия поругивал еще Паланик, и тут не поспоришь! Увидел, услышал, почувствовал запах… Работа с ними позволяет и абзац разгрузить, и вдобавок картинку оживить, и сделать происходящее динамичнее. Сравните: Я обернулся и увидел, как на меня несется безумная толпа и Я обернулся. Безумная толпа неслась на меня. Глаголы чувственного восприятия – это всегда некоторая преграда между читателем и вашей сценой. Дайте читателю самому увидеть безумную толпу, а не увидеть, как кто-то ее увидел!

• В принципе, то же, с некоторыми оговорками, можно распространить и на «знать», «понимать» и прочие когнитивные глаголы. По эмоциональному воздействию конструкция Кира скривилась. Я знал, что она ненавидит меня до скрежета зубов, это говорили ее глаза каждый раз, стоило нам столкнуться проигрывает варианту Кира скривилась. Она ненавидела меня до скрежета зубов, это всегда читалось в ее глазах. В некоторых случаях факт, что персонаж что-то знает и понимает, конечно, важно подчеркнуть, например, если понимание свалилось на него внезапно, прямо в той самой сцене, которую мы наблюдаем. Но если знание и понимание очевидны из контекста, подчеркивать их необязательно.

• При этом на ведьм не охотимся: в самих фазальных, чувственных и когнитивных глаголах ничего плохого нет. Они могут выполнять разные задачи: становиться связками между действиями и описаниями, разнообразить синтаксические конструкции, избавлять нас от повторов. Например, если в описании сильно досаждает глагол было, вы всегда можете заменить его каким-нибудь глаголом чувственного восприятия. Не Вокруг было тепло, а Я чувствовал солнечное тепло на коже, не Дом, стоящий впереди, был большим, а Я увидел впереди большой дом. Можете и не заменять и написать что-то вроде Дом высился/темнел впереди.

Речевая недостаточность

Предыдущий раздел содержит много соблазнов вычистить текст сурово. А между тем излишняя чистка часто вредит пониманию. Есть в предложениях штуки, которые трогать нельзя.

• Я вышла на улицу. Глубоко вдохнула запахи ночного города. Поправила прическу и пошла вперед. Так – можно. Я вышла на улицу, и запахи ночного города окутали меня. Поправила прическу и пошла вперед. Так – нельзя, второе «я» нужно. Если вы опускаете подлежащее (а опускать подлежащее иногда нормально), структурно предложение, где это происходит, должно повторять предыдущее. И рассказывать о том же субъекте.

• Авторы бестселлеров года у нас вон, прямо на доске на входе висят. Криповенько, да? Никакой бестселлер не стоит того, чтобы вас повесили. В живой речи мы часто не обращаем внимания на такие штуки. Вася, не забудь надеть намордник, прежде чем на улицу выходить! И вроде бы понятно, что в первом случае речь о больших глянцевых фоточках авторов, а во втором – о наморднике на собаку, крокодила или кого мы там выгуливаем, но все же, все же, все же… В отличие от строго геометричной Америки, улицы европейских городов похожи на путающиеся паутинные нити. Ошибка та же: у нас целая Америка противопоставляется улицам Европы. В желании избежать повтора слова «улицы» мы рушим логику предложения. А без повтора можно и обойтись! Улицы американских городов строго геометричны, а вот в европейских – похожи на путающиеся паутинные нити. Или Я решаю проблемы и планы, рассматривая разные сценарии. Проблему решить действительно можно, а вот план можно только построить. Поэтому нельзя опускать здесь соответствующий глагол. Опять же, у них общий ребенок: деепричастный оборот! Не разрушайте семью!

• Некоторые глаголы и глагольные сочетания русского языка требуют объектности, то есть компании в виде существительного/местоимения в косвенном падеже. А без компании не работают. Например, написать Он невнятно простонал, и у меня кровь застыла в жилах нельзя. Можно Он простонал что-то, и у меня кровь застыла в жилах. Если вам категорически не хочется использовать местоимение, можно использовать глагол «застонать». Ему компания не нужна. Если кто-то у вас «бросает вызов», то непременно уточните, кому или чему: системе, соседу, высшим силам или неким абстрактным «им».

Подменыши (к сожалению, не фей)

• Канцелярит. Наш неласковый и ненежный зверь, нужный, чтобы передать казенную речь чиновника, стилизовать кусочек текста под полицейский протокол, в целом создать эффект сухости и механичности. Каким-то художественным задачам канцелярит очень подойдет. От других его лучше держать в сторонке. Вследствие пренебрежения моего дорогого учителя к мытью посуды, раковина была загромождена горами грязных чашек, а холодильник был превращен в кладбище безвременно почивших сосисок, пельменей и яблок, ввиду чего я был вынужден провести ревизию запасов провианта на полках и осуществить масштабную уборку. Звучит забавно, но если комический эффект нам не нужен или если так написан весь текст, то лучше проредить здесь многое: и пассивный залог с глаголом «был», и протокольные предлоги, и нагромождение субстантивов – идущих подряд существительных в косвенных падежах. Ну разве что пару элементов можно оставить для юмора. Мой дорогой учитель, как всегда, загромоздил раковину горами грязных чашек – мыть посуду он считал делом нецарским. Его холодильник превратился в кладбище безвременно почивших сосисок, пельменей и яблок. Пришлось хорошенько там порыться и повыбрасывать всю тухлятину.

• Заместительные. Большая ложь, с которой может столкнуться автор художественной прозы: имя – это повтор, используйте «юношу», «ведьму», «блондина», «старика», «следователя», и читатель будет счастлив. Не совсем так. Заместительные используются для избегания повторов в других стилях. Можно найти их в коммерции, где айфон – это гаджет, смартфон и стильный девайс; можно в публицистике, где Пушкин – автор и солнце русской поэзии. В художественных текстах заместительные выполняют другую задачу: создают либо интригу (если нам важно, чтобы читатель не узнал чье-то имя), либо дистанцию (если нам важно подчеркнуть, что одному герою вообще-то плевать, как зовут другого, функционал или возраст важнее), либо субординацию и родство (мы используем слова «брат», «дочь», «капитан», если по отношению к главному герою персонажи играют такие роли, например Гермиона для Гарри может быть «подругой», но не «девушкой», а Дамблдор – «директором», но не «стариком»). Заместительные также инструмент химии. Когда мы отражаем изменение отношений, героиня для нашего главного героя-фокализатора может внезапно перестать быть ведьмой и стать Люсей. Самого же героя мы все-таки с самого начала будем звать Женей, не ведьмаком и не парнем, точно так же как сами не мыслим ярлыками ни о себе, ни о нашем ближнем окружении. Исключения есть: например, если герой свое имя не помнит, если ненавидит его или считает, что не заслужил. Если растворился в своей функции и она затмила имя – как у Пилата, которого Булгаков, даже в персонажном повествовании, зовет прокуратором. Но такое должно прямо проговариваться или ясно считываться в тексте. Подобные правила работают в любом повествовании от лица персонажа. Автор или рассказчик, внешние сущности, могут позволять себе заместительные, но тоже не ради избегания повторов, а как правило, либо для создания эффекта отстраненности, либо для оценки. Например, великий комбинатор, титул, которым Ильф с Петровым величают Остапа Бендера, весьма ироничен. А вот «маленькая княгиня» у Толстого – скорее знак симпатии.

• Помимо общего смысла, у каждого слова есть коннотация. И это важно держать в голове. Коннотация – широкое понятие, но мы упростим: это заряд слова и эмоциональные ассоциации, которые оно вызывает. Бывает, что слово буквально вопит о себе: «Я ПРЕЗРИТЕЛЬНОЕ, СЛЫШИШЬ?» Например, суффикс «-ишк-» превращает «город» в «городишко», и, как правило, это слово используется в уничижительном значении. Бывают слова похитрее – например, «осознанность» вполне себе заурядное словечко, но употребите его в рыцарском романе, и, скорее всего, читатель почувствует диссонанс. Осознанность не так давно стала важной частью нашей внутренней жизни, потребностью и инструментом сбережения менталки. Или «промолвил»! Опять же, будем честны, слово это напоминает о балладах и летописях. Поэтому в современном романе «промолвил» не может быть равноценной заменой для «сказал». Оно будет работать там либо в ироническом ключе, когда кто-то говорит пафосную фразу, либо передаст особую интонацию – опять же, величавую, задумчивую, гордую. К реплике «Пиво есть, бро?» ее не пришьешь, если мы не пишем юмор.

• Коннотация коварна. Она сбивает с настроя, не только вышибая из временного пласта нашей истории, но и обесценивая серьезные вещи, которые мы хотим подчеркнуть. Глагол реветь примелькался в куче дразнилок типа «рева-корова», и поэтому, когда мы пишем, что кто-то ревет, а не плачет или рыдает, мы иногда (например, если плачет человек из-за очень серьезных вещей вроде смерти близких) сводим его трагедию к какой-то не стоящей переживаний ерунде. Кричать и орать, ссора и склока, нарядный и разряженный, беседа, треп и разговор, темнота и мрак, врать и лгать, обижаться и дуться, уставиться и посмотреть… все эти слова немного по-разному заряжены, их окраску стоит, прежде чем использовать, посмотреть в словарях, а сочетаемость проверить в Национальном корпусе русского языка.

• Кроме коннотации, есть еще нюанс, связанный с субъектностью, то есть, проще говоря, со способностью осуществить какое-то действие. Например, усталым может быть и взгляд, и человек, и по отдельности его лицо / его глаза / его голос, улыбка и смех. Это состояние как результат, а еще нечто наглядное, что мы чаще всего замечаем. А вот уставшим лицо и взгляд быть не могут, могут человек, его мышцы и его глаза – в общем, все, что способно самостоятельно работать и страдать от нагрузки. Я поймал его усталую улыбку и потер кулаками уставшие от работы за компьютером глаза. Вот как-то так.

• Многие выражения имеют тенденцию бурно заниматься сексом. И смешиваться. Так мы получаем странные конструкции, которых не существует, но которые почему-то очень соблазнительны: «важное значение», «дешевые цены», «одеть куртку», «скрипя сердцем» и так далее. Значение может быть только большим, цены – только низкими. Важной может быть роль, а дешевой – колбаса! Хотя в последнее время такую еще поди найди…

Согласование по падежу, времени и виду

• Управление – штука сложная. Наш мозг устроен так, что обычно по умолчанию привязывает сложную придаточную конструкцию к ближайшему существительному, которое ей предшествует. Поэтому Сидящая на длинной цепи собака, которая может отгрызть тебе ногу по умолчанию лучше, чем Собака на длинной цепи, которая может отгрызть тебе ногу. Мы знаем, что цепи не кусаются (наверное), но все равно грамматически это некомфортная конструкция.

• Правило касается только существительных, которые по падежам, числу и роду совпадают. Поэтому Собака со злобным взглядом, которая может отгрызть тебе ногу имеет право на жизнь!

• Глаголы внутри одного предложения, а особенно относящиеся к одному субъекту, должны бы дружить и по времени, и по виду. Мыши плакали, кололись, но продолжали есть кактус. Все три глагола – несовершенного вида, означают растянутое во времени действие. Написать, например, Волны шумели, разбившись о берег, по небу бежали тучи, чайки закричали мы не можем. Если мы исходим из идеи, что все действия в предложении происходили одновременно, пишем: Волны шумели, разбиваясь о берег, тучи бежали по небу, чайки кричали. Если же чайки, например, закричали внезапно… что ж, так и пишем! Но предложению потребуется развод: Волны шумели, разбиваясь о берег, по небу бежали тучи. Чайки вдруг закричали. Или: Мыши плакали, кололись, но наконец съели кактус! Это тот случай, когда всякие указатели и направлятели («наконец», «вдруг», «уже», «еще»), то, что при других обстоятельствах вообще называют «паразитами времени» и предлагают убирать, важны: они помогают поженить глаголы разного вида. В английском языке already, yet, just и прочие играют ту же роль.

• Конечно же, в правиле куча нюансов, связанных прежде всего с субъектностью. Я вернулся домой, когда слуги накрывали на стол. Один субъект здесь совершил короткое действие, другие в это время еще заняты длительным. Субъекты, в отличие от волн, туч и чаек в примере выше, не взаимосвязаны, не собирают цельную картинку. И предложение грамотное.

• У причастий тоже есть время – настоящее и прошедшее – и вид, совершенный и несовершенный! Поэтому внимательно следите, какое вы выбираете, они обманчиво похожи, но суть разнится. Мы увидели ребенка, играющего в саду – ребенок играл в тот момент, когда мы его увидели. Игравший в саду ребенок поднялся и помахал нам – ребенок играл до того, как увидел нас. Он уже перестал, зато решил встать и помахать. Играющий в саду ребенок помахал нам – ребенок помахал, не отрываясь от игры. Но скорее всего, одновременно играть и подняться он не сможет, то есть, вероятно, он помахал, сидя на корточках и гоняя… ну, жуков по траве, например?

• Деепричастный оборот несовершенного вида довольно часто обозначает сопровождающее, параллельное действие. А если их несколько, то несколько действий. И все они, между прочим, одновременные. Поэтому обрамлять ими бедный глагол не стоит. Сидя на диване, я читал книгу, грызя яблоко – куда менее удачный вариант, чем Сидя на диване и грызя яблоко, я читал книгу.

• Деепричастные обороты совершенного вида выполняют другую функцию: сигнализируют об очередности. Устав от шума, я удалился в свою комнату, со всеми попрощавшись. Опять же, по смыслу можно понять, что, скорее всего, мы сначала устали, потом попрощались, а потом ушли. Но в попытке развести зачем-то обороты этот смысл теряется. Правильнее будет: Устав от шума, я со всеми попрощался и удалился в комнату.

• Деепричастие – штука капризная. Компанию оно предпочитает определенную: глагол. Но, кроме глагола, ему нужен еще и дееспособный (во всех смыслах, ха-ха) субъект. Увидев подругу, такую красивую, мое сердце заколотилось. Увы, так нельзя. Сердце у нас, конечно, вполне себе субъект, но оно может только колотиться, а вот видеть – нет. Поэтому пишем либо При виде подруги мое сердце заколотилось, либо Увидев подругу, я почувствовал, как заколотилось сердце.

Благозвучие и ритм

Лучший способ проверить благозвучность текста – почитать его вслух! Если где-то вы собьетесь с дыхания или язык зацепится за зубы, возможно, с этим фрагментом стоит поработать. Обо что обычно спотыкаюсь я:

• Ни одна часть речи не хороша настолько, чтобы доминировать в вашем тексте! И не плоха настолько, чтобы совсем в нем отсутствовать. Когда текст «вычищен» от причастий или «перегружен» прилагательными, это чувствуется сразу и нарушает ритм предложений. Сравните: Она вернулась домой, сделала себе чай, села с дымящейся кружкой на диван, уставилась в окно, за которым светлели и благоухали тяжелые кисти сирени, и не заметила, как снова погрузилась в мрачные мысли. Vs Дома она сделала себе чай и, сев с дымящейся кружкой на диван, уставилась в окно – на светлеющие и благоухающие кисти сирени. Она и не заметила, как снова упала в мрачные мысли. Длинные, многосоставные предложения – замечательная вещь, но только когда они лишены монотонности. Каждая разнообразная конструкция добавляет читательскому восприятию красок, а каждая точка или хотя бы точка с запятой дает ему отдохнуть.

• Что же касается некоторых специфичных частей речи, вроде причастий с их бесконечными «ш» и «щ», они тоже друзья, просто их важно прореживать. Но поскольку язык – это система, где взаимосвязаны все единицы, отказавшись от какой-либо части речи или даже от какого-либо конкретного нейтрального слова (вроде «был», которого боятся из-за его навязчивости), вы приглашаете в текст другие ошибки: косноязычие, канцелярит, бедность, монотонность. Я увидела летевшего на меня льва, распахнувшего пасть, кроваво алеющую даже в наступающей ночи. Все же чересчур. А если Навстречу летел лев. Его распахнутая пасть алела даже в наступающей ночи?

• Отдельная тема – это предлоги. На них обращают внимание не все, и даже в очень чистых текстах встречается предложная монотонность, которой можно избежать. Ее причина – бесконечное нанизывание по принципу «Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…». В кабинете на столе в углу на самом краю лежала в маленькой открытой коробочке с резной крышкой игрушка – заводная балерина с бисерными цветами в кудряшках и в пышной пачке. Образ объемный, но количество предлогов все же усложняет восприятие. Ведь каждый предлог подразумевает, что за ним радостно бежит существительное в косвенном падеже! Проредим-упростим? В кабинете, на самом краю стола, стояла открытая коробочка с резной крышкой. Внутри пряталась заводная игрушка – одетая в пышную пачку балерина с бисерными цветами в локонах.

• Много слов, начинающихся на одну букву / одно сочетание букв. Вольные волны возились в выцветшей, выщербленной ветрами бухте. С одной стороны, такой звук представляется довольно монотонным, а значит, вы можете использовать такое однобуквие как прием, если вам нужен именно такой эффект. С другой, если вам хочется показать этот звук уютнее и шире по спектру, можно попробовать вот так: Волны шептались и шуршали, разбиваясь о камни выцветшей, изрезанной ветрами бухты.