Текст книги "Конечно, это не любовь (СИ)"

Автор книги: Екатерина Коновалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Конечно, это не любовь. Глава 11.1

Шерлок закатил глаза и откинул голову на спинку кресла. О необдуманном решении побывать дома он уже жалел – мама как будто с ума сошла и пыталась его задушить заботой.

– Ты совершенно ничего не ешь, дорогой! Одни кости остались! – произнесла она, ставя перед ним полную тарелку – ее содержимое он даже не стал разглядывать.

– Мама, я не ребенок и вполне способен следить за своим питанием, – заметил он.

На самом деле, еда не входила в сферу его интересов – пищеварение плохо влияло на умственную деятельность, процесс переработки продуктов питания в энергию сопровождался сонливостью и некоторым отупением, так что Шерлок старался сокращать еду до здорового минимума. Кофе, напротив, подстегивал работу ума, поэтому его он потреблял в количествах, которые даже ему иногда казались чрезмерными.

– Боюсь, что ты еще совершенный ребенок, – нахмурилась мама, потом вздохнула и села рядом с ним. – Шерлок, я же вижу, что у тебя что-то случилось. Не забывай, что я не настолько глупее тебя.

Шерлок хмыкнул – он об этом и не забывал. Это была еще одна причина, помимо удушающей заботы, по которой он старался пореже бывать у родителей – от мамы сложно что-либо скрыть.

– И мне очевидно, что ты сам не свой, – продолжила мама. – Ты похудел, выглядишь нездорово. В чем дело?

– Ни в чем. Я просто много занимаюсь, – ответил он достаточно категоричным тоном, чтобы мама прекратила расспросы и перевела разговор в более удобное для него русло.

Это было чистой правдой, пусть и неполной. Он действительно с головой погрузился в учебу, временно перестав обращать внимание на все остальное. Он дал себе слово, что окончит университет за полтора года вместо трех, и в оставшиеся полгода ему нужно было освоить огромное количество материала. Майкрофту больше не придется упрекать его в нахлебничестве – окончив университет, он не возьмет больше ни у брата, ни у родителей и пенса. Он не сомневался в том, что его ум будет востребован в мире идиотов.

– Ты уверен, что хочешь так быстро завершить обучение? – спросила мама, и ее голос вырвал Шерлока из размышлений.

– Разумеется. Там сплошные тупицы, не вижу смысла терять лишнее время на общение с ними, – ответил он.

Чтобы не было соблазна отвлекаться от учебы, он даже отказался от своей квартиры-убежища и, после короткой поездки в Суссекс, почти не покидал своей комнаты в Кембридже. Он поглощал огромное количество литературы, почти не вдумываясь в смысл прочитанного, а ночью в Чертогах анализировал полученные знания, рассортировывал их по полочкам и комнатам и полностью усваивал. К счастью, библиотека колледжа Даунинг была достаточно обширной, так что ему не приходилось выходить на улицу лишний раз.

И все-таки его отвлекли, и сделал это человек, от которого Шерлок менее всего мог ожидать какого-то беспокойства. Как-то утром на пороге его комнаты нарисовался Джонатан Элиот.

Шерлок, увидев его, собирался захлопнуть у него перед носом дверь – после того, как он нашел Элиота в грязной дыре под дозой, он его презирал и избегал, – но Элиот успел выставить руку и удержать дверь.

– Холмс, пожалуйста, удели мне минуту! – быстро сказал он. – Дело очень важное!

Шерлок оглядел Элиота с ног до головы. Отметил глубокие синяки под глазами, красные прожилки на белках, посеревшую кожу, потертый костюм и сказал:

– Ты перепутал меня со своим дилером.

В глазах Элиота мелькнул испуг, и Шерлок понял, что его предположение было верным – парень действительно не завязал с наркотиками.

– Нет, подожди! Речь не об этом! – выкрикнул Элиот и тут же нервно обернулся, потом склонился к Шерлоку и сказал тише: – Речь не об этом. И мне действительно нужна твоя помощь.

Логичнее всего было бы отослать Элиота прочь – он мешал заниматься, от него не было никакой пользы, и он был скучен. Но он говорил о деле. Он не пришел бы к Шерлоку ради заданий или непонятой фразы на латыни. У него что-то случилось, что-то такое, с чем мог, по его мнению, справиться только Шерлок Холмс.

– Входи, – сказал Шерлок, проиграв внутреннюю борьбу, и посторонился.

Элиот осторожно вошел в комнату и, поколебавшись, пристроился на краешке заваленного бумагами и книгами стула. Шерлок прислонился к столу, скрестил руки на груди и поторопил его:

– Я слушаю.

– Для начала пойми, пожалуйста, – начал Элиот, – я не наркоман. Я действительно совершил несколько ошибок, но больше…

– Сначала ты путал меня с дилером, а теперь со священником. Ты найдешь святого отца в часовне за углом, он тебя с радостью выслушает, – прервал его Шерлок.

– Ты прав. Я не об этом собирался поговорить. Дело в моем отце, точнее, в его…

Элиот осекся и поднес руку к лицу.

– В чем тебя подозревает отец? – спросил Шерлок. Элиот вздрогнул и прошептал:

– Откуда ты знаешь, что он меня в чем-то подозревает?

– Твое волнение, нервозность, признаки недосыпа, а также следы синих чернил на твоей правой руке говорят о том, что ты со вчерашнего вечера не спишь и пытаешься решить какую-то проблему. Ты упомянул об отце, значит, проблема так или иначе связана с ним. Исключаем вопросы личного характера – едва ли они потребовали бы написания такого количества писем. Значит, либо у твоего отца проблемы, либо ты совершил что-то такое, о чем он не должен узнать. Но твоими первыми словами были: «Дело в моем отце», – не в каком-то поступке. Но пришел ко мне именно ты, а не он. Едва ли ты стал бы утруждать себя общением со мной, если бы речь не шла о спасении твоей шкуры. Так что вывод очевиден: твой отец попал в неприятности и подозревает тебя в том, что ты являешься их причиной. Я прав?

– Полностью, – кивнул Элиот.

– Отлично. Теперь к делу.

Шерлок по старой привычке поднес палец ко рту, но вовремя опомнился и сделал вид, что решил потереть подбородок. Его переполняло ликование – он и не подозревал, что за несколько месяцев так сильно соскучится по расследованиям.

– Вчера моего отца ограбили. Забрали предмет, который ни в коем случае не должен был быть утрачен. Речь идет об очень крупной сумме и серьезных обязательствах. Отец считает, что я похитил этот предмет и пригрозил мне полицией, если я его не верну. Времени дал до сегодняшнего вечера.

– А ты этот предмет не брал, разумеется. О чем идет речь?

Элиот покраснел и произнес почти беззвучно:

– Об украшении из сокровищницы короны.

– Необычная вещь для хранения дома.

– Да. Но мой отец специализируется на необычных вещах. Он возглавляет банк, и к нему часто приходят с… не совсем обычными предложениями, в том числе и с просьбами о залоге. Далеко не все люди готовы обращаться в банк напрямую, и…

– Я уловил твою мысль, – сказал Шерлок.

– Скотт и другие говорят, ты гений. Ты можешь найти что угодно, раскрыть любую тайну. Мне все равно больше некуда идти, так что…

Голос Элиота снова сорвался, а Шерлок задумался. Может ли Элиот действительно быть вором? Это было бы логично – он наркоман, ему нужны деньги, украсть дорогую вещь из родительского дома вполне было ему под силу. Более того, наверняка отец уже ловил его на воровстве, поэтому и заподозрил сразу же. Но в этом случае он не пошел бы к нему, Шерлоку, а обратился бы к какому-нибудь именитому частному детективу, чьи слова будут иметь вес в глазах его отца.

– Я должен побывать у тебя дома и осмотреться, – сказал Шерлок и, не дожидаясь согласия Элиота, быстро набросил пиджак и надел ботинки.

Элиот не протестовал, более того, сообщил, что на машине.

В дороге Шерлок сначала молчал, выстраивая в голове хотя бы примерную картину произошедшего. Банкир ссужает деньги очень высокопоставленному лицу, под залог берет предмет из королевской сокровищницы, но в банковский сейф не кладет – опасается недобросовестных служащих. Кто угодно из персонала может, при желании, проникнуть туда, ведь они хорошо знают охранную систему. То же самое может сделать и компаньон.

Он привозит предмет домой и запирает в личном сейфе, снабженном сигнализацией и паролем (если только он не полный идиот). Но дома в это же время находится сын с нехорошими наклонностями и…

– Кто еще живет в дома твоего отца? – спросил Шерлок. Элиот, который вел машину, резко вздрогнул и едва не потерял управление.

– Ты не спишь?

– Я думал.

– Мы живем вчетвером, отец, его жена (вторая, с мамой они развелись уже давно), дочь его жены Лиз и я.

– Гости?

– Никого. Вчера не было никого.

Шерлок кивнул, но больше ни о чем не спрашивал до тех пор, пока Элиот не остановил машину рядом с домом на Кливленд-стрит. Когда Элиот открыл дверь, Шерлок отстранил его и первым прошел внутрь. Дом был просторным, в него однозначно вкладывали немало сил и средств, недавно закончили ремонт. Элиоты были людьми основательными, вдумчивыми и даже консервативными, у хозяина дома были проблемы с левой ногой и привычка постукивать пальцами по поверхностям столов и полок. Миссис Элиот любила чистоту, но ненавидела убираться, кроме того, мало доверяла приходящей домработнице. Ее дочери недавно исполнилось четырнадцать, она училась в каком-то элитном пансионе. Факты, указывающие на все это, Шерлок выхватил сразу же, как вошел в прихожую, но быстро отбросил в сторону как неважные.

– Сейф в кабинете твоего отца?

– Да, наверху. Но я не уверен, что он разрешит войти.

– Это твои проблемы.

Элиот покорно кивнул и пошел наверх. Шерлок последовал за ним.

– Пришел в повинной? – раздался полный злобы голос, едва Элиот открыл дверь кабинета своего отца.

– Нет, я пришел доказать, что ничего не крал, – ответил он робко. – Могу я осмотреться у тебя в кабинете?

– Чтобы стянуть что-нибудь еще?

– Чтобы найти пропавшее украшение, – произнес Шерлок, отодвигая однокурсника и проходя внутрь.

Мистер Элиот оказался человеком высоким, тучным и склонным к болезням сердца. Его кабинет Шерлок окинул одним взглядом и довольно улыбнулся – кажется, дело будет проще, чем могло показаться.

– Кто это? – спросил он, увидев Шерлока.

– Мое имя Шерлок Холмс, ваш сын обратился ко мне, чтобы я нашел пропажу.

– Еще один вор? Учтите, мистер Шерлок Холмс, я с вас глаз не спущу.

– Как вам будет угодно, – ответил Шерлок и подошел к сейфу – тот стоял справа от рабочего стола и выглядел весьма надежно.

Внимательный осмотр показал, что его не вскрывали отмычкой – только родным ключом. Кто бы ни взял драгоценность, он просто открыл сейф и забрал ее. И очень предусмотрительно стер все отпечатки пальцев, что указывает на его неискушенность.

Потом Шерлок опустился на четвереньки и рассмотрел ковер – персидский, с ярким узором, а потом изучил все предметы мебели. Искомое он нашел очень быстро и довольно кивнул своим мыслям.

Элиоты (старший и младший) не мешали ему работать, и ничего не сказали, ни когда он подробно изучил все их семейные фотографии, выставленные на столе, ни когда он с ногами залез на подоконник и проверил оконные рамы. Он не думал, разумеется, что преступник пришел и ушел через окно, но нужно было исключить все версии.

– Мистер Элиот, – произнес он, спрыгивая на пол, – кто кроме вас знал о том, что этот предмет хранится у вас?

Старший Элиот нахмурился, словно сомневаясь, стоит ли отвечать, но все-таки сказал:

– Жена и сын. У меня нет никаких секретов от жены, а он, – мистер Элиот кивнул в сторону предполагаемого подозреваемого, – не вовремя вошел в гостиную и услышал наш разговор. Я предупредил его, чтобы даже не думал протягивать к моему сейфу руки. Напомнил, что я терплю его выходки и пообещал, что отдам полиции, если предмет пропадет. Безрезультатно, как я вижу.

Элиот сжался и произнес:

– Папа, клянусь, я не брал эту вещь!

– Склонен согласиться с вашим сыном, – кивнул Шерлок, – у меня есть вся информация, не хватает пары деталей. Могу я поговорить с вашей приемной дочерью, Лиз, кажется?

– В этом нет никакого смысла, – нахмурился Элиот, – она ребенок и все равно ничего не понимает.

Это звучало невероятно глупо. Шерлок прекрасно помнил себя в четырнадцать, и был точно убежден, что уже тогда понимал абсолютно все, что происходит вокруг, а иногда даже немного больше.

– Обещаю ее не запугивать, – заметил он.

Старший Элиот как-то странно на него посмотрел, но велел сыну сходить за девочкой. Это был нескладный высокий подросток с резкими чертами лица, умными глазами и невероятно дурацкой прической куклы.

– В чем дело, папа? – спросила Лиз, заглядывая в кабинет.

– Зайди, – велел Элиот. – Этот джентльмен хочет тебя о чем-то спросить, и я хочу, чтобы ты ответила.

Лиз посмотрела на Шерлока очень неприязненным взглядом и уточнила:

– Кто вы такой?

– Шерлок Холмс, – ответил он, чуть наклонился и тихо, так, чтобы только она услышала, произнес: – правый карман комбинезона старого медведя.

Глаза Лиз расширились, но она сумела сдержать эмоции. Шепотом она ответила:

– Откуда вы знаете?

Шерлок жестом предложил ей подойти к окну, подальше от Элиотов, и сказал:

– Знаю. И знаю, что уже сегодня вечером местоположение поменяется на ящик стола твоего брата. А также то, что ты отчаянно желаешь ему угодить в тюрьму. Можешь не рассказывать, почему, это я тоже знаю.

– Папа убьет меня, – произнесла Лиз, на ее глазах выступили слезы, и Шерлок поморщился – он не любил рыдания в любом виде.

– И будет прав.

– Я жалею об этом. И я бы… я бы не стала прятать браслет у Джонатана.

Шерлок задумчиво потер рукой подбородок и заметил:

– Боюсь, что стала бы.

Он отошел от девочки и сказал уже в полный голос:

– Мистер Элиот, если сейчас вы сходите в комнату своей дочери и проверите карманы комбинезона ее любимого плюшевого медведя, то, возможно, найдете пропажу.

Старший Элиот вскочил и, не обращая внимания на больную ногу, опрометью бросился вниз. Лиз и младший Элиот стояли посреди кабинета, больше похожие на живые статуи.

Они втроем молчали почти пять минут, пока в кабинет не вошел пошатывающийся, с шальной улыбкой на губах мистер Элиот. В руках у него ничего не было, но Шерлок разглядел, что во внутреннем кармане лежит какой-то предмет, вроде браслета.

– Мистер Холмс, – произнес Элиот, – я не знаю, как вы это сделали, но вы спасли меня. И, похоже…

– Доказал, что ваш сын не крал украшение. Он, думаю, выбрал бы более подходящее местоположение.

– Но, – мистер Элиот нахмурился и перевел взгляд на приемную дочь, – в таком случае, вы хотите сказать, что…

– Папа, я не… – начала было Лиз, и Шерлок уже хотел было прервать ее. У него было несколько версий, которые позволили бы вывести девочку из-под удара. Пестрый ковер, уверенность мистера Элиота в том, что Лиз еще очень маленькая – все это легко позволило бы объяснить пропажу украшения и его обнаружение так, чтобы не выдавать преступницу. Но он промолчал. Его дело было простым – найти пропажу. И он это сделал. Защищать кого бы то ни было не входило в его обязанности. Это были бы как раз те самые глупые сантименты, о которых любил говорить Майкрофт.

– Рад, что ты так считаешь, – заметил воображаемый брат.

Гермиона в глубине Чертогов попыталась сказать что-то, но Шерлок ее слушать не стал.

– Думаю, ваши семейные дела меня не касаются, – сказал он.

Мистер Элиот посмотрел на него и кивнул:

– Безусловно. Мистер Холмс, в любом случае, вы оказали мне очень большую услугу. В какую сумму вы оцениваете свою работу?

Шерлок на мгновение опешил – до сих пор ему не приходилось назначать цену за раскрытие преступлений. И он понятия не имел, какой должна быть эта цена. Поколебавшись, он сказал:

– Думаю, банкир лучше разбирается в расценках. Полагаю, вы вполне можете оценить мою работу.

– Спасибо за доверие, – произнес Элиот. Подождите, пожалуйста, в гостиной с Джонатаном.

Шерлок спустился за однокурсником вниз и расположился в удобном кресле в просторной гостиной. Элиот молчал – видимо, осознавал произошедшее. Шерлок раздумывал о том, что было бы неплохо иметь рядом человека, который выслушал бы его рассуждения. Например, его догадка по поводу медведя была блестящей – он заметил его на всех фотографиях вместе с Лиз, это, видимо, была не просто ее любимая игрушка, но еще и талисман. С удовольствием он рассказал бы и о том, что именно заставило его подозревать ребенка, и как была совершена кража, и даже как он понял, что Лиз хочет подбросить украшение Джонатану…

Увы, это было бы интересно разве что Гермионе.

Старший Элиот спустился через пятнадцать минут, с конвертом. Его Шерлок открыл только у себя в комнате в общежитии. И с большим удивлением обнаружил в нем тысячу фунтов.

После этого происшествия снова потянулись дни самостоятельных занятий, но Шерлок так и не сумел полностью сосредоточиться на книгах. Ему было очень скучно.

Конечно, это не любовь. Глава 11.2

Состояние скуки Шерлок ненавидел больше всего на свете. Ему казалось, что, когда его мозг не занят делом, он ржавеет, как механизм, а этого допускать было нельзя. Конечно, формально у него было занятие – целая гора непрочитанной литературы дожидалась его в библиотеке. Но это было не то. Книжные, энциклопедические знания, – эта история, экономика, философия, – были мусором, который ему потом все равно придется выбрасывать из Чертогов. Да, они нужны были ему для достижения цели, но ценности не представляли.

Ему нужно было настоящее дело, которое смогло бы заставить его разум работать на полную мощность. Он снова, по старой привычке, стал просматривать газеты, но ничего интересного не находил.

Сеть «Интернет» предоставила чуть больше информации, но с ней невозможно было работать – создать новость в ней мог кто угодно, и Шерлок, потратив на близкое знакомство с глобальной сетью три часа, пришел к выводу, что она напоминает большую мусорную кучу.

Разумеется, множество нераскрытых дело было у полиции – но увы, они почему-то не выстраивались у Шерлока под окнами в очередь, предлагая раскрыть преступление. Поэтому Шерлок скучал и постепенно впадал в состояние апатии, испытывая с каждым днем все меньше желания не только выходить из комнаты, но даже и просто двигаться лишний раз. Его могла бы взбодрить Гермиона, но она была слишком занята своей нудной работой в министерстве и романом с Малфоем.

Шел пятый день беспросветной скуки, когда Шерлока осенила блестящая идея. Да, здесь, в реальном мире, ему заняться нечем, но в его Чертогах осталось как минимум одно нерешенное дело. Некогда его грубо прервали как раз перед тем, как он сумел войти в кабинет покойного директора Дамблдора – кажется, он собирался задать пару вопросов его портрету. Но и помимо болтовни с картинами там было немало дел.

Попасть в Хогвартс было просто – Шерлок легко мог воссоздать некогда привидевшийся ему в бреду замок, – и поспешил это сделать. И тут же заскрежетал зубами от злобы – да, замок получился вполне достоверным, но он был мертвым! Шерлок мог оживить любую его часть, любой элемент, но сам по себе он оставался недвижимым, как обычные декорации. Это было не то – жалкая пародия.

Он вынырнул из Чертогов, сел на кровати и задумался. Решение проблемы было очень простым.

Он не собирался становиться зависимым наркоманом, как Джонатан Элиот или какой-нибудь грязный опустившийся парень из того притона. Он не чувствовал никакой физической тяги к наркотику: в конце концов, ему было с чем сравнивать – без сигареты он и четырех часов продержаться не мог. Ощущения раздражения, зуда по всему телу, сухости во рту были ему хорошо знакомы по тяге к никотину. Морфин у него не вызывал такой зависимости. Попробовав его однажды, он не хотел повторять этот опыт. И сейчас его привлекали не физические ощущения, а возможность заглянуть глубже в Чертоги, закончить разгадывать загадку. Разве это зависимость наркомана?

Шерлок точно не знал ответа на этот вопрос, зато знал, что у него в чемодане есть еще половина ампулы. Ровно такая же доза, как та, что он ввел себе в кровь год назад, чтобы увидеть события битвы за Хогвартс своими глазами.

Доставая из чемодана препарат и шприц, которые хранил завернутыми в три слоя бумаги и в плотном пакете, он колебался. Внутренняя Гермиона сильно мешала сосредоточиться на своих мыслях, заладив что-то про самоубийство и полное бездумие.

– Я не самоубийца, – отрезал он, когда ее вопли ему надоели. – И, если бы ты тогда не помешала мне, я спокойно очнулся бы в положенное время, безо всяких неприятных последствий. И, прошу заметить, закончил бы дело.

На всякий случай он, отложив сверток на кровать, сел за стол и аккуратно записал все расчеты – вычислил массу своего тела, прикинул максимальную дозу препарата, которая может угрожать его жизни и убедился, что она как минимум в четыре раза выше той, которую он планировал принять.

– Риск минимален, – сказал он.

– Это безрассудство, – пожал плечами Майкрофт, – ты никогда не умел контролировать свои желания.

– Но расчеты верны, а значит, все безопасно, – возразил ему Шерлок. Вести очередной спор о своей бездарности, глупости и сентиментальности не хотелось. Мысль о том, что до начала нового дела осталось совсем немного времени, взбодрила его.

– Расчеты верны, – нехотя подтвердил Майкрофт.

Гермиона молчала, и Шерлок взял в руки сверток. Потом опять вернул его на кровать и плотно запер дверь на ключ, опустил занавески на окнах, выключил свет. Никто не должен был помешать ему, как это сделала в прошлый раз Гермиона. Сама она, к счастью, ни разу не была у него в общежитии, так что прервать не сумеет.

Он развернул бумагу, вытащил несколько новых шприцев, заново запечатанную ампулу морфина и полную – налоксона. Это была еще одна его ошибка – он слишком далеко положил лекарство, снимающее симптомы.

Шерлок еще раз оглядел комнату, вспомнил свои ощущения в прошлый раз и, поколебавшись, убрал подальше все книги и бумаги, а возле кровати поставил мусорное ведро и кружку с чистой водой.

Теперь все было готово. Он чувствовал, как его охватывает азарт, сравнимый с тем, который он испытывал на месте преступления. Он разулся, снял рубашку, чтобы не задушить себя случайно воротником, и лег на кровать. Несмотря на волнение, руки у него не дрожали, и он без проблем ввел в кровь препарат. Отложил подальше шприц. Закрыл глаза.

И сразу понял, что что-то не так – это была последняя его мысль, прежде чем он полетел вниз, с огромной высоты.

Он стоял, одетый в свой обычный костюм, посреди просторного каменного двора. Его окружали высокие крепостные стены, смутно-знакомые, но не Хогвартские. Во дворе было людно – более двадцати человек располагались на возведенных спортивных трибунах, как болельщики в ожидании футбольного матча. Правда, одеты они были очень странно – на женщинах были длинные платья в пол, на мужчинах – украшенные кружевами камзолы и короткие штаны с рейтузами. Они о чем-то переговаривались, но выглядели неестественно довольными.

Неожиданно до ушей Шерлока донесся гул, сначала тихий, а потом постепенно нарастающий. Он замер, попытавшись определить его источник, но не сумел, и уже начал было опасаться землетрясения, как догадался поднять голову вверх – и увидел висящий в небе огромный колокол.

Раздались крики:

– Ведут! Ведут!

Все двадцать нелепо наряженных человек как один посмотрели куда-то за спину Шерлоку, и тому стало неуютно под этими взглядами. Он дернулся и обернулся – за его спиной медленно открывались деревянные тяжелые ворота, за которыми начинались каменные ступени, ведущие куда-то вниз, в непроглядную темноту. Из ворот вышли три женщины – одна очень бледная, с заплаканными глазами, по ее лицу и рукам Шерлок определил, что она не так давно перенесла неудачные роды, а потом долгое время находилась вдали от солнца. Две другие интереса не вызывали – Шерлок даже не мог рассмотреть их лица.

Не замечая Шерлока, все трое прошли вперед, подошли почти к самым трибунам и остановились. Из-за трибун вышел пузатый священник, похожий на…

– Шерлок, – произнес священник голосом Майкрофта, – ты признаешь, что ошибся?

Шерлок вздрогнул – Майкрофт вырос и стал казаться просто огромным. Люди на трибунах отвлеклись от трех женщин и тоже устремили взгляды на Шерлока.

– Нет, – ответил он твердо. Он не мог ошибиться, он все рассчитал правильно.

– И все-таки ты ошибся, – Майкрофт-священник сделал шаг вперед, – ты кое о чем забыл, мой дорогой братец.

Шерлок снова начал оглядываться по сторонам. У него было здесь какое-то дело, должно было быть. Он пришел сюда за чем-то очень важным, за расследованием. Но что он должен был расследовать?

– Ты все перепутал, Шерлок, – произнесла бледная женщина, в которой Шерлок с большим удивлением узнал Гермиону – такую, какой она была сразу после войны. Она сделала шаг к нему, и Шерлок снова ощутил страх – почему-то Гермионы он сейчас боялся больше, чем Майкрофта.

Между тем, трибуны начинали негодовать, люди шумели и выкрикивали что-то, но в общем гвалте разобрать смысла было невозможно.

– Теперь ты понял, Шерлок? – спросил Майкрофт, мягко ему улыбнувшись.

Шерлок замотал головой – он не понимал, только знал, что должно быть расследование – и выход. Вдруг от трибуны отделились двое полисменов, приблизились к нему и ловко схватили за локти. Шерлок попытался вырваться – но безуспешно. Его поволокли к трибунам, у подножия которых стояла отполированная многими сотнями шей и голов и залитая кровью деревянная чурка. Рядом стоял тот самый маг, который однажды похитил Шерлока, и держал в руках длинный острый меч-двуручник. Полисмены подтащили Шерлока к плахе и поставили возле нее на колени, толчком в спину заставили наклониться и положить голову на деревянную чурку, от которой отвратительно пахло кровью. Маг наклонился, заглянул ему в глаза и улыбнулся.

– Это не страшно, – задумчиво сказал Майкрофт.

Маг отошел, и Шерлок потерял возможность что-либо видеть, кроме окровавленной травы перед собой. Шея резко взорвалась болью.

Он пришел в себя.

– Проклятье, – прошептал он, открывая глаза и радуясь, что догадался выключить свет – даже в полутьме глаза резало. Прожитое под действием морфина вспомнил мгновенно, и Шерлока замутило – несмотря на мультяшные декорации, казнь была достаточно достоверной. Но почему казнь?

Он скривился, борясь с тошнотой, и тут его взгляд зацепился за золотые буквы на корешке лежащей на столе книги: «История, том четвертый», и он застонал вслух. Как можно было быть таким тупицей? Под действием наркотика его мозг зацепился за последнюю изученную тему – Шерлок как раз доучил материал о правлении Генриха XVIII и смог сполна насладиться результатом. Разумеется, люди на трибунах были королевским советом, Майкрофт – архиепископом, три женщины – Анной Болейн и ее фрейлинами, а маг – обычным палачом. Тема его не заинтересовала, так что разум не позаботился о точной картинке, просто разместил несколько образов в декорациях Тауэра.

Промучившись до утра, освобождая организм от отравы, Шерлок заснул уже после рассвета и проснулся совершенно разбитым. Еще два дня его постоянно тошнило, но потом все симптомы прошли. А вот скука никуда не делась.

Мысль, пришедшая ему в голову, была простой до смешного – эксперимент нужно было повторить, но с правильной подготовкой. Воспроизвести в голове всю информацию о битве, вспомнить все детали, перечитать хранящиеся в Чертогах письма Гермионы, еще раз переслушать ее рассказ (так неудачно кончившийся) – и снова принять препарат.

Правда, у плана был один изъян – морфин закончился.

Сомневался Шерлок недолго. На всякий случай встретился с Гермионой (продемонстрировав максимальные приподнятость духа, веселость и энтузиазм), чтобы она не вздумала разыскивать его, а потом решился. У него было достаточно денег, чтобы в том клубе, из которого когда-то выгнали Элиота, приобрести одну ампулу.

Клуб Шерлок запомнил еще в прошлый раз – и очень хорошо, так что нашел его без труда. Бармен, услышав фамилию Элиота, понимающе хмыкнул и махнул рукой в дальнюю часть заведения, за плотную темную занавеску. Конечно, за морфин пришлось заплатить, но Шерлок не жалел о потраченных деньгах.

Занавеска как будто полностью блокировала звуки – пройдя в закрытую зону, Шерлок оказался отрезан от всех звуков и от мелькающих огоньков. Здесь было тихо, спокойно, но слишком душно. Людей почти не было – только двое парней лежали на мягких, похожих на спортивные, ковриках у дальней стены.

Шерлок стиснул зубы. Он уже начинал жалеть о своем решении – слишком хорошо помнил, в каком виде застал Элиота, – но отступать уже возможности не видел. Но полностью подготовился к путешествию по Чертогам, поднял наверх всю необходимую информацию, нашел наркотик – оставалось только начать эксперимент. Он опустился на еще один спортивный коврик как можно дальше от двух парней и сосредоточился на Хогвартсе. Эксперимент начался.