Текст книги "Гелен: шпион века"

Автор книги: Эдвард Кукридж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 39 страниц)

Первое сотрудничество с разведкой с воздуха

Другим немаловажным фактором в геленовской карьере стала поддержка со стороны генерал-майора Джона Б. Акермана, возглавлявшего в Германии разведку военно-воздушных сил США. ВВС были выведены из-под контроля американской армии, получив статус независимых. Они были у американцев в почете и, оставив далеко позади себя армию и флот вместе взятые, оказывали решающее воздействие на формирование американской политики. Именно по этой причине разведка ВВС постепенно отвоевала себе обширное место на рынке информации, что, разумеется, дало о себе знать и в Германии. Поговаривали, будто Акерман был убежден в неизбежности войны с Советским Союзом – мол, это просто вопрос времени.

После начавшейся в 1950 году войны в Корее он основал в Германии официальный филиал, действовавший по образцу британской МИ-9. Цель его заключалась в организации специальных операций в случае, если американские летчики будут сбиты над Россией и странами Восточной Европы.

Генерал-майор Акерман и его помощники хорошо понимали все возрастающую необходимость воздушного наблюдения за СССР, а также важность новых форм разведки – при помощи радио и электронной техники. Пройдет время, и появятся самолеты-шпионы, такие как У-2 и ЕС-121. А пока можно было снабдить шпионской техникой имеющиеся самолеты – радиоприемниками, записывающими устройствами, радарами, вычислительными приборами – и постараться проникнуть хотя бы в крайние пределы советского воздушного пространства. Даже из самых слабых сигналов, пойманных на фоне треска радиочастот, можно было извлечь немалое количество бесценной информации. Так, из перехваченных разговоров советских летчиков можно было узнать, на каких машинах они летают. По командам, подаваемым диспетчерами, можно было определить местоположение аэродрома. А подслушанные радиопереговоры между советскими наземными частями давали представление об их вооружении и дислокации, а также помогали отделу дешифровки в сборе образцов шифров.

Акерману и Гелену давно не давала покоя мысль о радиоконтактах с самолетами, совершавшими шпионские вылеты. Советские военные власти в Берлине постоянно высказывали протест по поводу нарушения американскими самолетами воздушного пространства Восточной Германии. Разведка ВВС США обзавелась в американской оккупационной зоне Германии несколькими представительствами, одно из которых располагалось в отеле «Кёнигсхоф» в Мюнхене. До Пуллаха отсюда было буквально рукой подать, а радио «Свободная Европа» находилось едва ли не на соседней улице. Акерман имел теперь все необходимое для осуществления своих далеко идущих планов.

Так, например, один из его протеже вошел в число руководителей РСЕ. Он также поддерживал связь с ЦРУ – позднее это позволит его ведомству держать под своим контролем «метеорологический» шпионаж, осуществляемый самолетами В-36 и RB-47, а затем и разведывательные полеты У-2. Как у Гелена завязались близкие отношения с американскими ВВС и их разведкой, когда он начал осуществлять заброску с воздуха своих агентов в СССР (что, кстати, закончилось полной катастрофой) – все это описывается в одной из следующих глав.

Радиосвязь являлась основой всей деятельности геленовской «Организации», особенно после 1956 года, когда на поездки из Восточной Германии в Западную и наоборот были наложены резкие ограничения. Ситуация тем более осложнилась в связи с возведением в 1961 году Берлинской стены. Теперь для агентов стало практически невозможно попасть из одной части города в другую или же было сопряжено с огромным риском. Радио «Свободная Европа» и другие «частные» немецкие радиостанции стали широко и, главное, успешно использоваться для передачи шифрованных сигналов (иногда это была музыка) агентам, действовавшим по другую сторону «железного занавеса». Разумеется, у Гелена в Пуллахе уже имелся мощный радиопередатчик. Вскоре появился еще один, в Штокинге, недалеко от Мюнхена, а спустя какое-то время и третий, который находился в ведении регионального кёльнско-франкфуртского филиала «Организации». Правда, советская и восточногерманская контрразведки научились столь же ловко пеленговать подпольные передатчики на своей территории, используя для этого самые современные передвижные пеленгаторные установки. Это помогло им разоблачить не одного геленовского шпиона. Сигналы перехватывались и расшифровывались, и время от времени Гелен отдавал своим агентам распоряжение замолчать. Разумеется, перехватом занимались обе стороны, а значит, и немалое число советских шпионов было разоблачено благодаря новейшему электронному оборудованию, полученному СИС и Пуллахом от Федерального комитета США по связи.

Радио руководит Берлинским восстанием

Геленовская система радиосвязи, хотя еще и пребывала в младенческом состоянии, заявила о себе во время Берлинского восстания 1953 года. Кстати, последнее отнюдь не явилось для Пуллаха сюрпризом. Более того, Гелен уже давно готовил операцию «Юнона». Тем не менее было бы ошибкой утверждать – а именно с подобными обвинениями выступило советское правительство, – будто бы восстание целиком и полностью было делом рук Гелена и ЦРУ.

Зимой 1952/53 года политическая и экономическая ситуация в Восточной Германии резко осложнилась. Продовольствия не хватало, и население фактически оказалось на грани голода. Отчаявшись, люди начали бежать на Запад. Поток беженцев в Западный Берлин достиг пяти тысяч человек в неделю – и это несмотря на жесткие контрмеры со стороны коммунистов. Правда, последним стало практически невозможно скрывать бедственное положение, в котором оказалось население Восточной Германии. Меры, которые при этом принимались, зачастую сводились к снятию с постов ответственных лиц – например, был уволен министр снабжения и продовольствия. По сути дела, из чиновников сделали козлов отпущения. За беспорядки среди рабочих вина возлагалась – как это говорилось в ноте советского правительства от 31 декабря 1952 года – на американских, британских и французских верховных комиссаров оккупационных зон Германии. Их обвиняли в «антикоммунистической пропаганде и заговоре, направленном против Германской Демократической Республики».

В конце концов Министерство госбезопасности ГДР было вынуждено прибегнуть к репрессивным мерам. Были сфабрикованы обвинения против десяти тысяч человек, которые якобы саботировали выполнение пятилетнего плана развития страны. Все эти люди оказались за решеткой. Какое-то время могло показаться, будто коммунистам удалось приостановить сползание страны к катастрофе. Производство стали выросло до 1 700 000 тонн в год, выработка электроэнергии увеличилась за два года на пятьдесят процентов, открылись и заработали новые шахты. Но все эти успехи были достигнуты ценой таких жутких условий труда, которые мало чем отличались от условий содержания в концлагерях гитлеровской Германии. Многие отрасли промышленности перешли под контроль русских в зачет репатриационных выплат. Так, на урановых рудниках возле Геры русские платили рабочим в среднем 150 восточных марок (около 12 долларов) в неделю, и это считалось неплохим заработком. На заводе фотоматериалов «Агфа», который также перешел в руки русских, женщинам-работницам платили полторы марки в час (около 8 центов). Работали же они по десять часов в день и должны были производить по восемьсот единиц продукции. Когда же ввели новые «нормы», то оказалось, что за смену теперь полагается изготовить восемьсот восемьдесят единиц – и хотя нормы выработки были донельзя завышены, зарплата осталась на прежнем уровне.

Людям не только не хватало денег, еще меньше было еды. И это при том, что объективных причин для возникновения голода в Восточной Германии не было. Эта часть страны издавна являла собой важный район сельскохозяйственного производства – до войны здесь всегда возникали излишки сельхозпродукции. То есть ГДР была в состоянии обеспечить себя продуктами питания. Но программа развития сельского хозяйства с треском провалилась, и не в последнюю очередь потому, что коммунисты умудрились создать настоящую армию озлобленных, незаинтересованных в результатах своего труда подневольных работников.

Новые «нормы», введенные в начале лета 1953 года, означали более напряженный труд, более длинные рабочие смены и рост производительности при прежней зарплате. Более того, если, например, каменщик на стройке не успевал «уложиться» в новые нормы, то его заработок резко уменьшался. 15 июня строители в Восточном Берлине в знак протеста остановили работу. С требованиями улучшить условия труда, обеспечить демократические свободы, провести свободные выборы и выпустить из тюрем политзаключенных рабочие вышли на улицу. Напуганные таким поворотом событий, коммунисты выпустили на свободу четыре тысячи рабочих, угодивших за решетку по обвинению в «экономическом саботаже». Увы, они опоздали. 6 Берлине, Магдебурге, Франкфурте-на-Одере и других городах неожиданно начались забастовки. Студенты, рабочие, домохозяйки вышли на улицу. В некоторых местах демонстрации переросли в массовые беспорядки. В полицейских полетели камни. Самое удивительное, что во главе всех этих выступлений шли рабочие – те самые, на страже чьих интересов стояли коммунисты. Пролетариат восстал против «диктатуры пролетариата».

Было бы неправильно утверждать, будто антикоммунистические организации в Западном Берлине заняли позицию сторонних наблюдателей. Десятки тысяч беженцев, оставив своих родителей, братьев и сестер, вместе с миллионами западных немцев лелеяли надежду на то, что восстание принесет долгожданное освобождение и воссоединение. Многие бывшие беженцы устремились назад в Восточную Германию на помощь восставшим. Нелегально перевозились оружие и взрывчатка. Гелен хранил молчание относительно того, действительно ли руководство его западноберлинских филиалов оказывало помощь восставшим. Тем не менее является фактом то, что он отдал распоряжение своим восточноберлинским агентам установить радиосвязь с Западным Берлином. Он также получал ежечасные сводки о развитии событий в ГДР. Известно и то, что некоторые из его подчиненных в Западном Берлине передавали по радио информацию восточноберлинским агентам относительно передвижений советских войск, рекомендуя, где следует наступать, а где будет разумнее временно отступить. В какой-то момент, когда на улицах уже рекою лилась кровь раненых и убитых, а ситуация накалилась до предела, американцы и англичане привели свои оккупационные войска в боевую готовность. По обе стороны границы танки и бронемашины западных союзников и советская боевая техника стояли буквально лоб в лоб, наведя друг на друга прицелы пушек. Город являл собой настоящую пороховую бочку. Одной искры было достаточно, чтобы вспыхнул военный конфликт, последствия которого оказались бы непредсказуемы.

Советские танки быстро подавили восстание. Затем последовали аресты и расправы. Чрезвычайное положение и законы военного времени оставались в силе до конца июня. Но коммунистам не удалось сломить моральный дух берлинцев. Стремясь как-то облегчить бедственное положение восточной части города, власти Западного Берлина и западные союзники приготовили миллион посылок с продовольствием. Но лишь малая их часть дошла до тех, кто в них нуждался. Восточногерманская полиция поставила заслон на пути в советский сектор и конфисковала те посылки, которые уже успели провезти. Предложение американских властей о поставке крупной партии продовольствия и товаров первой необходимости советский комендант безоговорочно отмел как типичную «капиталистическую пропаганду».

Операция «Юнона»

Еще за несколько месяцев до Берлинского восстания Гелен предупредил американцев и Федеральное правительство Германии о назревающем взрыве. Он также предсказал кровавые репрессии и опасность, которую представляли для Запада дальнейшие действия русских. Ведь если они – под предлогом того, что беспорядки были спровоцированы западными антикоммунистическими организациями – возобновят попытки вытеснить союзников из Западного Берлина или же пошлют войска через границу для борьбы с террористами и диверсантами, исход событий может стать фатальным. И если этого не произошло, то только благодаря тому, что Запад внял предостережениям Гелена. Да и демонстрация военной силы западных союзников по другую сторону границы наверняка образумила русских.

В течение 1952—53 годов Гелен удвоил свои усилия по сбору информации о численности и дислокации советских войск. Он предвидел закрытие границы, остановку транспортного сообщения и поэтому понимал, что полагаться придется в основном на радиосвязь, а не на курьеров. Так была задумана операция «Юнона». Согласно ей, предполагалось подготовить значительное число радистов, а американцы снабжали Гелена современной радиотехникой: ему требовались портативные передатчики небольшой мощности, которые можно было бы без особого труда перевозить через границу.

Большинство радистов получили лишь элементарную подготовку. Только нескольких из них удалось переправить для обучения в Западный Берлин, и считанные единицы из числа профессиональных радистов сумели попасть в Восточный Берлин после начала восстания. На геленовские радиостанции в Западном Берлине, Мюнхене (дополнительный приемник, настроенный на заранее заданные частоты, был также установлен на радио «Свободная Европа») и Пуллахе обрушился настоящий поток радиосигналов.

Судя по всему, Гелен впоследствии предпочел не распространяться о количестве задействованных в этом деле радиооператоров. Тем не менее данные, опубликованные восточногерманским Министерством госбезопасности, недалеки от истины. Некоторые из них базируются на подлинных геленовских документах, переданных его бывшими агентами-перебежчиками Вольфгангом Паулем Хейером и Гансом Иоахимом Гейером коммунистам в 1953 году. Так, в 1952 году один радиооператор в среднем поддерживал связь с более чем десятью агентами. В 1953 году это соотношение стало один к семи. В 1963 году некий восточногерманский автор (чьи труды наверняка прошли через Министерство госбезопасности) приводил следующие данные о соотношении количества геленовских радиотелеграфистов и агентов, задержанных восточногерманскими властями:

В этой таблице значатся только крупные города. Были также приведены и другие данные за период с 1953 по 1963 год.

Из имеющегося у автора данной книги материала о геленовской радиосети здесь можно процитировать только те случаи, которые уже известны советской контрразведке. Но даже эти разрозненные примеры дают довольно точное представление о масштабах деятельности этой сети. Поворотным пунктом в организации подпольных радиоточек можно считать середину 1952 года. В то время наблюдался значительный рост их числа, поскольку также резко увеличилось и число агентов. По мере того как ситуация в советской зоне ухудшалась, а антикоммунистические организации в Западном Берлине, наоборот, все активнее разворачивали свою деятельность – кстати, не в последнюю очередь благодаря радиопропаганде, – Гелен ожидал, что народное возмущение вот-вот прорвется наружу как в Восточном Берлине, так и в других городах. До июньского восстания оставался еще год, но Гелен уже приготовился и был во всеоружии.

Чтобы обеспечить связь с агентами на тот случай, если она через курьеров будет затруднена или станет вообще невозможна, было создано еще несколько ра-диопостов. До этого засылка радиотелеграфистов осуществлялась лишь от случая к случаю. Гелен не хотел подвергать агентов на местах излишнему риску: они уже занимались сбором информации, а наличие радиопередатчика могло поставить их под удар. Вместо этого Гелен ввел эффективную систему «почтовых ящиков» – тайников, где агенты оставляли свои сообщения. Специальный курьер производил выемку, после чего вся информация передавалась радиотелеграфисту, который отправлял шифрограмму в Центр. Здесь почти все зависело от расторопности курьера и мастерства радиотелеграфиста. В противном случае информация попросту не достигла бы Пуллаха. Геленовские «коллекционеры» и «инструкторы», такие как «Хохберг» и «Паульберг» (это были подпольные клички), подыскали для выполнения подобных заданий несколько весьма толковых мужчин и женщин. Некоторые из них были профессиональными радиотелеграфистами, другие прошли ускоренный курс подготовки. В их числе был сорокалетний Ганс Иоахим Кох, бывший младший офицер дивизии СС «Принц Ойген», профессиональный радиотелеграфист и специалист по шифрам. Ему дали небольшой передатчик, и он устроил подпольный радиопост в доме своих родителей в одном из восточноберлинских пригородов. Какое-то время он посылал пробные сигналы, а сам прислушивался к «слепым» передачам из геленов-ской радиостанции в Штокинге. В конце концов «Хох-берг» привез ему еще два современных передатчика. Один из них – портативный американский высокочастотный двенадцативаттовый передатчик, который можно было настраивать как на станцию в Штокинге, так и во Франкфурте. Несмотря на малые размеры аппарата, совмещавшего в себе передатчик и приемник, с него можно было посылать довольно устойчивые сигналы на достаточно большое расстояние. Неудобство же заключалось в том, что к нему требовалась длинная антенна. Однако Кох вышел из положения, замаскировав ее под бельевой шнур у себя во дворе.

Кох также устроил почтовые ящики в Бергер-парке и Замковом парке в районе Панков, откуда во время Берлинского восстания забирал информацию о передвижении советских танков и пехотных подразделений. В самый критический момент восстания Кох поддерживал постоянную связь с несколькими принимающими радиостанциями. Кстати, он получил от Гелена распоряжение воздержаться от участия в демонстрациях и большую часть времени проводить дома. Между прочим, из-за явного отсутствия энтузиазма по поводу восстания он стал объектом насмешек со стороны соседей.

Принимая во внимание его отличную работу и риск, которому Кох себя подвергал, те 150 немецких марок, которые он заработал как радиотелеграфист в те июньские дни, вряд ли кому покажутся щедрым вознаграждением. Кох проработал до марта 1955 года. В 1954 году он отправил бесценные данные о советских воздушных базах в Вернойхене и Верхнем Барниме, к северо-востоку от Берлина. 9 марта 1955 года, во время очередного приезда в Вернойхен, его задержали представители Народной полиции ГДР – за тот видимый интерес, который Кох проявлял к военной базе. Когда дома у него провели обыск, то обнаружили все три передатчика, что и решило его судьбу. 15 июня Кох предстал перед Верховным судом ГДР, который вынес ему смертный приговор. А так как права на апелляцию у него не было, то приговор этот привели в исполнение буквально через несколько дней.

В конце 1952 года американцы возложили контакты с геленовской «Организацией» на одного человека, завербованного агентом СИС. Звали его Вильгельм Леман. За несколько месяцев до этого он бежал из Восточного Берлина. Во время июньского восстания Леман отправлял сводки о передвижении советских войск между Вуль-хайде и Арнсвальдерплатц, а также о местонахождении отрядов Народной полиции ГДР. Выдавая себя за продавца канцтоваров, Леман в течение длительного времени ходил по двадцати пяти казармам Народной полиции и Народной армии, а также советским военным частям. Там он даже завел себе приятелей из числа офицеров. Наверное, ему же принадлежит рекорд по числу пересечений границы берлинских секторов. За три года – с 1953 по 1955 – он шестьдесят восемь раз побывал в Западном Берлине, где получал указания о дальнейших действиях. Среди его донесений мы находим более сорока описаний советских аэродромов.

Работа Лемана в качестве радиоорганизатора началась в конце 1954 года, когда «инструктор» «Мюллер» познакомил его с двумя другими агентами: Эрихом Эй-хом и Мартином Шнайзингом. Троица создала подпольную радиосеть под кодовым названием «Северо-Восток». Эйх, бывший в войну радиотелеграфистом, передавал радиосообщения, Шнайзинг взял на себя обязанность фотографа, а также производил выемку донесений из устроенных Леманом «почтовых ящиков». Их подпольные клички свидетельствуют о наличии у них чувства юмора. Леман назывался «Schnabel» (Клюв), Эйх – «Schreck» (Страх), а Шнайзинг – «Schnell» (Быстрый).

Уже через несколько недель радиопосты работали к югу от Штральзунда в Ротемюле, возле польской границы, в окрестностях Щецина, во Франкфурте-на-Одере и Крине. Все они имели в своем распоряжении мощные американские приемники и передатчики, которые позже позволили представителям восточногерманской контрразведки утверждать, будто обслуживавшие их радисты посылали сигналы непосредственно в разведштабы НАТО в Париже и Копенгагене. Вышеупомянутое трио получало за свои труды солидное вознаграждение – на суде они заявили, что Леман получил 15 тысяч марок, Эйх – 28 тысяч, а Шнайзинг – 12 тысяч марок. Шнайзингом было сделано около двухсот фотографий новых железнодорожных объектов – мостов, депо, радиостанций в районе границы по Одеру и Нейсе, возведенных для улучшения стратегических коммуникаций между Советским Союзом, Польшей и Восточной Германией.

Весной 1955 года все трое, один за другим, были разоблачены и арестованы. Верховный суд приговорил Лемана к смертной казни, Эйха – к пожизненному заключению и Шнейзинга – к двадцати годам тюрьмы. Но некоторые из радиопостов по-прежнему действовали и, более того, просуществовали даже до 1971 года!

Другая не менее важная радиосеть была создана силами Манфреда Науманна и его помощников Петера Бланка, Гейнца Холльберга и Вернера Кнолле. Последний – бывший телеграфист войск СС. Их радиосеть функционировала из сторожки лесника в Эггерсродере, недалеко от Бланкенбурга, и из каменоломни, находившейся к северо-востоку от Берлина. Их также снабдили двумя новенькими американскими передатчиками, вмонтированными в обычные термосы. В конце концов и они оказались разоблачены и получили длительные сроки заключения.

Еще один радиопост появился в Восточной Германии в 1952 году стараниями двадцатисемилетнего Карла Гейнца Шмидта, бывшего матроса-подводника. В 1943 году он прошел курсы радиотелеграфистов в знаменитой школе подводников в Пиллау. Вернувшись из британского лагеря для военнопленных, какое-то время работал механиком по дизельным двигателям в Люкенвальде и в конце концов начал сотрудничать с геленовской «Организацией». Со своего радиопоста под кодовым названием «Сирена» он не раз выходил на связь – как до, так и во время и после июньского восстания 1953 года. Работая в одиночку, Шмидт предложил инструктору, «Треттнеру», отправить на курсы в Западный Берлин свою жену, поскольку ему было трудно обходиться без помощника. Увы, в один из приездов домой из Западного Берлина супруги привлекли к себе внимание сотрудников восточногерманского Министерства госбезопасности. В конце концов след вывел на подпольную радиостанцию. Последовал суд, который приговорил Шмидта к пожизненному тюремному заключению. Его жена получила восемь лет.

В период с 1953 по 1956 год Гелен активно занимался созданием разветвленной радиосети и подготовкой соответствующих кадров. Одним из его лучших вербовщиков и инструкторов в этой области был бывший офицер абвера, известный как «Паульберг». Под его руководством заработали радиопосты Гельмута Швенка, тридцатилетнего учителя из саксонского городка Бург-штадта, Карла Рудерта в Эрфурте, Армина Цопфа в Теннштедте в Тюрингии, а также агентов в Магдебурге и Карл-Маркс-Штадте (бывшем Хемнице), в тридцати милях от чехословацкой границы. Невозможно перечислить все радиоточки, разбросанные по городам и городкам Восточной Германии. На секретной карте, выпущенной в 1956 году Министерством госбезопасности ГДР для высокопоставленных партийных чинов, отмечено сорок восемь пунктов, где были обнаружены или предположительно действовали подпольные радиопередатчики западногерманской разведки. Но даже тогда более десятка агентов ускользнули от внимания коммунистической контрразведки, и их число увеличилось в последующие годы.

Операторы имели в своем распоряжении усовершенствованные американские автоматические передатчики с максимальным периодом радиосвязи, равным сорока пяти секундам. Благодаря своему особому устройству они могли передавать до 5 400 знаков в минуту. Преимущество этих передатчиков заключалось также и в том, что они были крайне просты в обращении – на подготовку радиста требовалась лишь пара дней, а вот чтобы научить человека пользоваться старомодным ручным аппаратом, передававшим лишь восемьдесят сигналов азбуки Морзе в минуту, требовалось как минимум два месяца. После того как геленовская «Организация» перешла в ведение Федерального правительства Западной Германии, последнее ежегодно тратило на модернизацию и пополнение радиотехники для подпольных агентов до пятисот тысяч немецких марок. Позднее американские и западногерманские производители радиооборудования сумели создать прототип современного автоматического беззвучного передатчика, который можно приводить в действие при помощи дистанционного управления. Это позволяло радиооператору, например спрятав передатчик в дупле дерева, самому находиться где-нибудь в здании на расстоянии нескольких сот метров. Даже если пеленгатор и обнаружит передатчик, то радист останется незамеченным или же сможет быстро уйти от преследования.

Все сказанное выше посвящено в основном геленов-ским радиотелеграфистам, действовавшим на территории Восточной Германии. Подобная тактика, хотя и в более ограниченных масштабах, применялась агентами и других разведок, действовавшими на территории Советского Союза и других коммунистических стран.