Текст книги "Гелен: шпион века"

Автор книги: Эдвард Кукридж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 39 страниц)

Людвиг чистосердечно признался во всех грехах. Он подробно описал, как его угрозами и посулами заманили в советскую шпионскую сеть. В начале 1954 года, когда он все еще был занят на разминировании Бремерхафена, его навестил отец, который поведал ему весьма странную историю. С просьбой организовать в Восточном Берлине встречу с его сыном к нему как-то обратился некий восточный немец. В случае отказа родителей ожидали неприятности. Людвиг отправился на встречу, где его поджидал «Шутц». Шпион доходчиво объяснил Людвигу, что, если тот ослушается его приказов, родители «расстанутся со свободой». Он также велел Людвигу подать прошение о приеме на службу в бундесвер и порекомендовал пройти курс летной подготовки.

С того момента он якобы делал лишь то, что требовал от него его «контролер». За это он получал щедрое вознаграждение, и, судя по всему, вынужденная необходимость совмещать интересную карьеру со шпионской деятельностью была ему отнюдь не в тягость. Бриземайер цинично заявил на суде, что стать на путь измены и шпионажа его толкнула исключительно алчность – всего за время своей работы на русских он получил 7 850 немецких марок. Федеральный суд проявил по отношению к обвиняемым редкостную снисходительность. Людвиг получил пять лет, Бриземайер – четыре, Йегер – три, а его жена – всего один год тюрьмы.

Британская военно-морская разведка, а также служба безопасности ВВС США предстали на суде в неприглядном свете. Как выяснилось, ни американская база во Флориде, ни база Королевского флота в Шотландии не соответствовали и минимальным требованиям безопасности: даже такой неопытный шпион, каким был Людвиг, не только имел беспрепятственный доступ к секретной информации, но мог при желании фотографировать все необходимые ему документы. Более того, в его распоряжении имелась даже фотолаборатория! После суда британский военный атташе в Бонне капитан Б.Д. О’Макинтайр отправил в Адмиралтейство пространный рапорт о закрытой части процесса. Наверняка британской военно-морской разведке было о чем призадуматься.

Для Гелена это был всего лишь рядовой эпизод, или, как говорил он сам, «работы всего на день». Его занимали куда более важные дела, такие как возможность влияния БНД на международную политику. Для Гелена его детище должно было стать инструментом его личного влияния как в Германии, так и за ее пределами.

ГЛАВА 19
ТЕЛЕФОННЫЕ ИЩЕЙКИ

Какое-то время Гелена занимала одна идея. Окажись она претворенной в жизнь, это наверняка разрешило бы многие проблемы. Объясним в самых простых словах: предполагалось подключиться к телефонной системе Восточного Берлина, для чего в Западном Берлине, в одном из филиал «Организации» оборудовав специальную телефонную подстанцию. Это давало возможность прослушивать все входящие и исходящие звонки советского и восточногерманского военных штабов, министерств и других учреждений.

Задействуя необходимые селекторы этой подпольной телефонной станции, можно было также регистрировать все звонки как из страны, так и в страну, например переговоры с Москвой, Варшавой и другими городами.

Незаконное подключение к телефонным и телеграфным линиям, безусловно, не являлось геленовским изобретением. Новое заключалось в постоянном характере подобного рода подключений, что является своего рода революционным шагом в деле сбора разведданных. Гелен, что называется, спал и видел, как он прослушивает разговоры Гротеволя или Ульбриха с Булганиным или Хрущевым, или же звонки Волльвебера своему начальству в КГБ.

Правда, когда он поделился этой затеей со своими самыми надежными помощниками и главами технических отделов, те высказали сомнение в возможности осуществления этого плана. Основной довод сводился к тому, что для выполнения столь рискованной задачи понадобятся люди, не только обладающие необходимыми техническими навыками, но и изрядным мужеством. Ведь заниматься подключением к восточногерманской телефонной сети придется, что называется, под самым носом у Народной полиции ГДР, которая денно и ночно несла свой дозор на границе между восточным и западным секторами города.

Тем не менее Гелен осмелился рискнуть. Он решил, что нашел того человека, которому мог бы доверить столь ответственное дело. Через одного из своих доверенных лиц в военном ведомстве Гелен узнал, что туда поступило заявление от бывшего офицера вермахта, который хотел бы служить в отделе безопасности создаваемых Федеральных вооруженных сил. Это был тридцативосьмилетний майор Вернер Хаазе – он отлично зарекомендовал себя, прослужив во время войны в саперном полку. Освободившись из британского лагеря для военнопленных, он окончил техническое училище. Гелен счел его кандидатуру весьма полезной. Он устроил для Хаазе собеседование, из которого узнал, что в вермахте тот служил с 1936 года, окончил военное училище в Мюнхене, пехотную школу в Добервитце, был первоклассным телеграфистом и отлично разбирался в телефонной связи. Хаазе сражался во Франции и России, за что удостоился Железного креста I и II степеней и Золотого креста за воинскую доблесть. Окончив после войны техническое училище, он так и не смог найти работу по специальности и поэтому устроился в таможню.

Один из геленовских подчиненных, майор Бреннер, получил распоряжение зачислить Хаазе в штат «Организации» с месячным окладом в четыреста немецких марок. Так Хаазе оказался прикомандировании к западноберлинскому филиалу 120-D. Правда, прежде чем новому сотруднику доверили выполнение аветного геленовского плана, ему еще предстояло доказать свою стопроцентную надежность. Глава филиала Шустер высоко отзывался о работе Хаазе, и в сентябре 1953 года Гелен решил, что настала пора взяться за дело. Хаазе перевели в западноберлинский филиал 120-В, который возглавлял один из самых энергичных геленовских людей, майор Валлер. Более того, Хаазе назначили к нему в заместители. В это представительство, удобно замаскированное под небольшую фирму по электрооборудованию, была установлена мини-станция, от которой шли телефонные провода. Они были протянуты к небольшому подземному ходу неподалеку от границы секторов, откуда Хаазе, как предполагалось, должен был подключиться к восточноберлинской телефонной сети. Работу осуществляли несколько операторов, которых было нетрудно принять за инженеров телефонной сети, проводивших рутинный профилактический осмотр и ремонт.

Но вскоре в Восточном Берлине поднялось народное восстание, и работу пришлось на какое-то время прервать. После июньских событий осуществление задуманного стало еще более необходимым. Утопив восстание в крови, восточногерманское Министерство госбезопасности распорядилось принимать драконовские меры против любого, кто мог быть заподозрен в сотрудничестве во время беспорядков с западногерманскими агентами. В результате были арестованы десять тысяч человек, в большинстве своем совершенно безвинных. Правда, в их числе оказалось и несколько геленовских радиооператоров, таких как Эрнст Пройсс, Армин Цопф, Ганс Краузе, Ганс Зибенрот, Гельмут Швенк и даже Ганс Иоахим Кох, главный западноберлинский радист: во время восстания он перешел границу между секторами, чтобы координировать действия других радистов.

Эти потери на время лишили Пуллах регулярного притока информации, поступавшей от «доверенных лиц» по радио. Прослушивание же телефонных разговоров сторицей восполнило бы эти потери. Гелен отдал распоряжение в срочном порядке возобновить работы. В помощь Хаазе он отрядил главу филиала № 92-Х, бывшего штурмбаннфюрера СС Брандлера, возложив на него доставку на место инструментов и телефонного кабеля. Заместитель Брандлера был, пожалуй, самой колоритной фигурой геленовского ведомства.

Под псевдонимом Генри Тролля он известен многим любителям криминального и шпионского чтива. Тролль создал героя сродни Джеймсу Бонду, которого он назвал «Джон Клит». Его невероятные приключения завоевали в Германии невиданную популярность еще задолго до того, как Ян Флеминг изобрел своего агента 007. Настоящее имя автора этих криминально-шпионских шедевров – Ганс Иоахим Гейер. Литературное творчество приносило ему приличные доходы – его книги выходили массовыми тиражами, публиковались в популярных журналах, а некоторые были даже положены в основу киносценариев. Гейер жил в достатке и комфорте в элегантном особняке в американском секторе Западного Берлина. Но, судя по всему, он настолько сжился со своим героем, что решил сам побывать в его шкуре. В 1951 году Гейер-Тролль поделился этим своим желанием с одним из геленовских «коллекционеров», с которым был в приятельских отношениях. Так автор шпионских боевиков поступил на службу в «Организацию».

Жадный до славы, хвастун по натуре, Гейер в качестве «коллекционера» вызвался работать в Восточной Германии. Чем он и занимался, причем весьма успешно, в течение нескольких месяцев. Однако за время своего пребывания в ГДР он имел и несколько нежелательных контактов: короче говоря, автор авантюрных романов стал сотрудничать и с восточногерманской «Штаатсзи-херхайтсдинст». Купился ли он на деньги или же стал жертвой шантажа, угодив в какую-нибудь щекотливую ситуацию, нам неизвестно. Но как бы там ни было, он начал вести двойную игру и по возвращении домой, уже получив повышение – заместителем начальника филиала 9592-Х, – снабжал своих новых начальников из восточногерманской службы безопасности информацией столь же обильной, как и те авантюрные романы, что выходили из-под его пера.

Осенью 1953 года подготовка к операции телефонного подслушивания уже близилась к завершению. Гейер не участвовал в ней, однако уже вскоре был в курсе дела. Копаясь в архивах филиала 9592-Х, он наверняка наткнулся на документы, в которых речь шла о закупке телефонного кабеля и других материалов. Гейер тотчас смекнул, что к чему, и заодно перекопировал список агентов.

Примерно в то же самое время Гейер, неисправимый бабник, обзавелся новой подружкой. В своей обычной хвастливой манере он рассказал ей, что, помимо написания авантюрных романов, он еще занимается и в высшей степени секретными и опасными делами. И хотя это занятие сулит ему в будущем неслыханную славу и деньги, не исключено, что ему придется бежать из страны куда-нибудь в Южную Америку – словом, не согласится ли она составить ему компанию. Девица все поняла по-своему и жутко перепугалась. Она заподозрила Гейера в намерении либо ограбить банк, либо заняться работорговлей. Наверняка она читала кое-что из его шедевров и, соответственно, решила спросить совета у своего двоюродного брата, служившего в полиции. Тот пообещал расследовать это дело и однажды вечером нанес визит на гейеров-скую виллу. Того, однако, дома не оказалось, и непрошеный гость, совершенно не подумав, сказал лакею, что он из полиции. Когда Гейер вернулся домой и ему доложили о несостоявшемся визите, он запаниковал, решив, что его предательство разоблачено. Схватив всю имевшуюся у него наличность, ценности, бумаги и документы, он быстро упаковал чемодан и в срочном порядке направился в Восточный Берлин. В полночь, в жутком возбуждении он прибыл в представительство госбезопасности ГДР на Норманненштрассе, где поведал восточногерманским коллегам о своем разоблачении и о том, как ему едва удалось унести ноги.

Министерство госбезопасности

Для Гелена бегство фанфарона Гейера было весьма некстати. Ведь он только что заполучил в лице Эрнста Волльвебера, возглавившего недавно созданное Министерство госбезопасности ГДР, самого грозного своего противника, истинного мастера плаща и кинжала, который, как и он сам, знал, каким оружием из шпионского арсенала следует воспользоваться именно в данный момент, сети какого заговора следует плести, какую диверсию предпочесть.

Их «битва умов» вылилась в затяжное перетягивание каната, причем такие гиганты, как ЦРУ и КГБ, остались стоять в стороне. При предшественнике Волльвебера Цайссере на базе «Пятого комиссариата» уже выросло эффективно действующее ведомство. Но Волльвебер создал, причем на удивление быстро, совершенно уникальную машину: численность занятых в ней людей в пропорции к тогдашнему населению Восточной Германии (16 миллионов) превосходила соответствующие показатели для США и СССР как по служащим, так и по агентам и осведомителям. Возможно, это покажется невероятным, но если принять за основу вполне надежные данные, свидетельствующие о том, что на ЦРУ и его различные филиалы в пик их воистину глобальной активности работало сто тысяч человек, и если эти сто тысяч умножить на два, чтобы получить количество лиц, служивших в КГБ и МВД, то на одного сотрудника спецслужбы в США будет приходиться 2 000 человек, а в СССР – 1 250. Если учесть, что Восточная Германия держала двадцать тысяч сотрудников госбезопасности, а также пять тысяч офицеров Народной полиции, которые занимались исключительно шпионажем и контрразведкой, и если прибавить к ним по крайней мере пять тысяч шпионов и информаторов на территории одной только Западной Германии – одно время Госдепартамент США вообще исходил из такой явно завышенной цифры, как 16 тысяч восточногерманских шпионов в ФРГ, – то окажется, что в середине пятидесятых годов на каждые 800 человек населения ГДР, включая младенцев, приходился как минимум один сотрудник волльве-беровского ведомства. Главным помощником Волльве-бера в организации секретных служб стал генерал-майор Маркус Вольф, типичный аппаратчик-кагэбист, возглавлявший «хаупфервальтунг ауфлэрунг» (HVA), этот элитный отдел Министерства госбезопасности.

При Цайссере в HVA было всего три отдела. Позднее же он разросся до 14 лишь основных отделов. При этом мы не считаем те отделы, которые ведали административной работой, связью, криптографией, подготовкой кадров, архивами, финансами и так далее – то есть всем тем, без чего не обойтись ни одной секретной организации. Мы же говорим лишь о тех из них, что Составляют специфику HVA.

Главный отдел № 1, в котором было занято около 1 200 человек, своей основной задачей считал обеспечение политической надежности армии, причем как офицеров, так и солдат. Примерно 900 его сотрудников прикреплены к штабам и подразделениям армии, флота и ВВС. Непосредственно в подразделениях роль «политкомиссаров» возлагалась на офицерский состав. Офицерам вменялось в обязанность докладывать о настроениях как среди их подчиненных, солдат, так и других офицеров.

Главный отдел № 2 занимался «позитивной разведде-ятельностью» против зарубежных стран, в первую очередь против ФРГ и государств НАТО. Многие его подотделы организованы по географическому принципу – например, там имелись американский, британский и французский отделы, а также отделы, занимавшиеся странами Варшавского блока, в особенности Польшей и Чехословакией (наиболее злобные разведданные чехословацкий отдел собрал против правительства Александра Дубчека, что и подтолкнуло Москву на вооруженную интервенцию в августе 1968 года). В этом отделе было занято наибольшее число сотрудников и агентов. Другие подотделы занимались анализом полученных разведданных. После КГБ этот отдел располагал самым большим количеством шпионов в странах Запада (вспомним, как восточногерманские агенты пытались поймать в ловушку члена британского парламента Джеймса Оуэна). Специальный подотдел, созданный Волльвебером, когда он покинул Министерство судоходства и пришел в МГБ, занимался морскими перевозками западных стран и даже имел небольшую шпионскую флотилию, следившую за передвижением судов НАТО на Балтике и в Северном море.

Главный отдел № 3 отвечал за порядок в экономике ГДР. Агенты отдела имелись на всех крупных промышленных и торговых предприятиях и не только шпионили за директорами и рядовыми работниками, но также следили за производительностью труда. Многочисленные подотделы держали в поле зрения производство продуктов питания, рынки и магазины.

Главный отдел № 4 занимался контрразведкой. Его штатные сотрудники, их агенты и армия информаторов стояли на страже «государственной безопасности». Специальный подотдел «туризма» следил за гостями из-за рубежа и поставлял им «гидов» – как правило привлекательных молодых женщин. Этой «услугой» отдела пользовались бизнесмены, посетители Лейпцигской ярмарки, журналисты и прочие зарубежные визитеры. В свою очередь, четвертый отдел тесно сотрудничал с пятым, который осуществлял надзор за политической, научной и культурной сферами. Пятый отдел также занимался перлюстрацией корреспонденции, прослушиванием телефонов, а кроме того, давал «рекомендации» редакторам газет и журналов и книгоиздателям. Хотя, по правде сказать, те и без того проходили проверку на лояльность линии партии. Другой подотдел держал в поле зрения университеты и зорко следил за тем, чтобы не допустить вольнодумства в среде студентов и профессорско-преподавательского состава.

Главный отдел № 6 отвечал за надежную эксплуатацию военного производства и тяжелой промышленности, особенно – за пресечение случаев шпионажа. Кроме того, в его ведении находился транспорт. Некоторые из его задач дублировали деятельность Третьего отдела.

Такая сложная структура, как HVA, включала в себя также и ряд второстепенных отделов, нередко подчиненных главным. Другие же, наоборот, были независимы и находились в непосредственном подчинении Министерству госбезопасности ГДР. На окраине Восточного Берлина, на Фрайенвальдерштрассе, в огромном современном здании располагался отдел, отвечавший за техническое обеспечение разведдеятельности. По его заказу производились радиопередатчики, микрофоны, разнообразные «жучки» – устройства, позволявшие подслушивать разговор на расстоянии до двухсот метров, – или же миниатюрные магнитофоны, которые легко помещались в корпусе часов, запонках, куске сахара. Отдел документов производил фальшивые паспорта, удостоверения личности и так далее. Безусловно, подобную техническую работу ведут разведки всех без исключения стран. Гелен также внедрил немало технических новшеств в деятельность вверенного ему ведомства. Важно, однако, то, что Восточная Германия, страна с населением чуть больше, скажем, Голландии, создала секретную службу, по своим масштабам не уступающую аналогичным ведомствам мировых сверхдержав.

Численность штатных сотрудников HVA составляла 800 человек. Характер работы роднил его с одним из отделов ЦРУ – отделом «Планирования и операций», более известным как «Департамент грязных дел». HVA также координировал деятельность других отделов, в том что касается зарубежного шпионажа, отвечал за подбор, вербовку и подготовку агентов, а также за учебные планы, программы и качество обучения в разведшколах.

Руководство восточногерманских спецслужб предпочитало не употреблять по отношению к своим информаторам зловещие термины, которые Гелен позаимствовал у абвера и гестапо. И если в целом информаторы HVA были равны, некоторые все-таки считались «более равными», чем их другие коллеги. Рядовые восточногерманские информаторы обозначались аббревиатурой GI (Geheiminformator – тайный осведомитель). Более высо-кую ступень занимали ведущие информаторы, или GHI. На самой верхушке этой пирамиды находился «Geheimer Mitarbeiter», или «тайный сотрудник», титул, отдаленно напоминавший «почетного корреспондента» французского Бюро-2. Это примерно соответствовало званию V-Fuhrer в геленовской «Организации».

Вообще, между геленовской «Организацией» и HVA было на удивление много общего. Информаторов держали на расстоянии от самого министерства, точно так же, как геленовским «доверенным лицам» был заказан доступ в Пуллах. Как и геленовская служба, HVA располагал четырнадцатью региональными филиалами, начальники которых непосредственно руководили деятельностью информаторов. Исключение составлял лишь Потсдамский филиал, находившийся в непосредственном ведении HVA, поскольку контролировал обстановку в Восточном Берлине.

Был эсэсовцем – стал «товарищем»

Ульбрихт, Волльвебер и другие лидеры Восточной Германии неустанно обвиняли Гелена в том, что тот «не только выступает орудием в руках американского капитализма и империализма», «поджигателем войны и сеятелем семян ненависти между Востоком и Западом», но и более того сам – не кто иной, как неонацист, окруживший себя исключительно бывшими эсэсовцами, гестаповцами и прочими военными преступниками. Безусловно, утверждение, что Пуллах и его филиалы пригрели под своим крылом не одного бывшего нациста, в целом соответствует действительности, однако ирония судьбы и состоит в том, что в восточногерманском Министерстве госбезопасности гитлеровских выкормышей тоже было предостаточно.

Среди начальников отделов HVA значились генерал-майор Рудольф Бамлер и обергруппенфюрер СС Ганс Ратгенгрубер. Бамлер служил в старом рейхсвере при генерале, фон Секте и в 1928 году, в чине майора, возглавил контрразведку, причем проявил недюжинную энергию и ловкость, работая против советских спецслужб. В 1933 году ему было присвоено звание полковника, за этим последовало назначение на пост главы отдела 111/F абвера. Служа под началом адмирала Канариса, Бамлер зарекомендовал себя истинным арийцем, который всеми правдами и неправдами пытался добиться расположения к себе со стороны РСХА и гестапо, чем порядком раздражал своего непосредственного начальника. 12 сентября 1939 года Канарис «по-отечески» представил Бамлера к повышению в должности, что на деле означало его удаление из абвера. Бамлер был назначен начальником штаба западнопрусской армейской группировки. После июня 1941 года, в звании генерал-майора, Бамлер командовал в России 12-й пехотной дивизией. 27 июня 1944 года, уже в звании генерал-лейтенанта, он попал в плен к русским под Могилевом. Оказавшись в советском плену, Бамлер пытался разжалобить русских своими заверениями в ан-тинацистских настроениях. По его словам, он был лично причастен к антигитлеровскому заговору. Генерал даже вступил в возглавляемый фельдмаршалом Паулюсом Национальный комитет Свободной Германии. Он также обвинил – насколько обоснованно, нам неизвестно – своего бывшего начальника, генерала Готфрида фон Эрд-маннсдорфа, будто тот отдал приказ о массовом уничтожении советских военнопленных. В результате генерал предстал перед советским трибуналом и был приговорен к смерти.

В 1946 году Бамлер вернулся в Восточную Германию. Вскоре по прибытии туда он был назначен главным инструктором в Гловене, в незадолго до этого созданной «школе госбезопасности» при «Пятом комиссариате». В 1950 году он вернулся в Советский Союз для «повышения квалификации» и в 1952 году был принят в штат Министерства госбезопасности, где быстро пошел вверх и вскоре был назначен главой отдела.

Еще более фантастической была карьера эсэсовского генерала Раттенгрубера. Этот «наци» старой закалки до войны командовал личной охраной Гитлера. В качестве представителя службы безопасности он сопровождал Риббентропа в Москву для подписания пакта с Молотовым. Во время войны, воюя в России, Раттенгрубер получил высокое эсэсовское звание. Проведя некоторое время в лагере для военнопленных, он был отправлен в Восточную Германию, где возглавил Лейпцигское управление незадолго до этого созданной Народной полиции. В 1949 году Раттенгрубер получил задание помочь в реорганизации чехословацких спецслужб в Праге. В конце концов он оказался на высоком посту в восточногерманском Министерстве госбезопасности, а чуть позже стал сотрудником HVA и возглавил подотдел Второго главного отдела.

На руководящих постах HVA работало немало бывших эсэсовцев и гестаповцев. Некоторые из них были хорошо знакомы Гелену и его помощникам – выражаясь фигурально, все они были птенцами из одного гнезда, только вот разлетелись в разные стороны. Гауптштурм-фюрер СС Людвиг Хагмейстер, некогда служивший в шелленберговской РСХА, оказался во главе филиала HVA в Шверине; штурмфюрер СС Штаницер, бывший начальник венского гестапо, удостоился столь же высокого поста в Эрфурте. Однако самым удивительным стало назначение бывшего главы отдела V-В РСХА штурмбанн-фюрера СС Гейденрейха. Будучи полковником службы безопасности, он был назначен представителем HVA при Центральном Комитете СЕПГ.

Вот такой монстр появился на свет и быстро встал на ноги благодаря усилиям Волльвебера. К моменту, когда полным ходом шли приготовления к прослушиванию восточногерманской телефонной сети, волльвебе-ровское детище приготовилось развернуть по всем фронтам наступление на Гелена и его «Организацию». А тут, весьма кстати, – бегство в Восточный Берлин автора авантюрных романов. Поначалу исчезновение Гейера прошло в Пуллахе почти незамеченным. Глава филиала, где он служил, доложил в порядке рутинных отчетов, что сотрудник «Тролль» – под таким именем Гейер значился в Пуллахе – исчез. Однако он склонен полагать, что эта эскапада, по всей видимости, связана с очередным любовным романом, так что повода для беспокойства нет. Начальство HVA держало прибытие Гейера какое-то время в секрете, однако тот факт, что вскоре за исчезновением последовали аресты шестидесяти действовавших в Восточном Берлине агентов – причем все до единого были подотчетны филиалам 120-А и 9252-Х, – заставил бывших начальников Гейера заподозрить неладное.

Гелен объявил чрезвычайное положение и в срочном порядке отозвал своих самых главных информаторов, внедренных в восточногерманские министерства. В ряде случаев это было сделано исключительно в целях предосторожности, поскольку Гейер ничего не знал об этих людях. Одними из первых, кто получил по радио срочный приказ скрыться, стали профессор Кастнер и его находчивая супруга. Так же, как и «Брут»-Грамш, они благополучно достигли Западного Берлина. Причем ни в том, ни в другом случае Волльвебер и его ищейки так и не сумели заподозрить, что эти верные и надежные слуги коммунистического режима на самом деле уже давно продали свою душу Гелену.

Увы, удача оказалась не столь благосклонна к фрейлейн Элле Бартшатис, секретарше Отто Гротеволя, пользовавшейся его безграничным доверием, и фрейлейн Хальм из Министерства госбезопасности. Первую судили закрытым судом – по всей видимости, из-за нежелания предавать широкой огласке успехи геленов-ской «Организации» в деле внедрения своих людей в кабинет самого премьер-министра. Фрейлейн Бартшатис была казнена вечером того же дня. Незадолго до этого назначенная на пост министра юстиции фрау Хильда Беньямин, более известная как «Красная Хильда, судья-вешатель», вновь ввела в обиход, в особенности для тех, кто был приговорен к смерти за государственную измену, казнь на гильотине. Так что за свой роман с одним из геленовских «коллекционеров» бедная Элла Бартшатис в буквальном смысле поплатилась головой. Фрау Хальм провела в одиночной камере несколько месяцев.

В конце концов ее судили вместе с другими геленовски-ми информаторами. Приговор оказался довольно мягким – пожизненное заключение; двух других агентов, Хельда и Рудерта, приговорили к смерти. Как мы расскажем дальше, к высшей мере были приговорены еще несколько человек, другие же – к пожизненному заключению или длительным тюремным срокам.