Текст книги "Гелен: шпион века"

Автор книги: Эдвард Кукридж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 39 страниц)

Венецианские жалюзи

«Южнонемецкую промышленно-эксплуатационную компанию» мог породить только мозг гения, и дело не только в том, что это название обеспечивало отличную вывеску той деятельности, которая протекала, скрытая от посторонних глаз высоким забором. Это также позволило Гелену ловко дополнить свое ведомство «филиалами» за пределами неприступных стен городка. Как увидим далее, Гелен приступил к вербовке агентов по всей Германии и всего за несколько лет создал в разных частях страны около двух десятков специальных центров для их подготовки. Для этих целей ему было необходимо иметь отделения на местах. Гелен исходил из принципа, что каждый агент должен лично знать не более четырех-пяти своих коллег, своего «офицера-куратора» и его помощника. Никто из информантов или рядовых агентов ни разу не шагнул за ворота внутрь пуллаховского центра. И лишь в самых исключительных случаях они имели возможность лично встречаться с теми, в чьих руках, по сути дела, находились их судьбы. Безусловно, подобная система – отнюдь не личное изобретение Гелена, но она проверена временем. Лишь поделив всю разведсеть на изолированные звенья, можно обеспечить ее надежность и бесперебойное функционирование.

Таким образом, еще на самом раннем этапе своего существования геленовская фирма дала отростки в виде нескольких дочерних фирм, или «генеральных представительств», в ряде городов ФРГ и в Западном Берлине. Они были замаскированы либо под филиалы «Южнонемецкой компании», либо как независимые фирмы. Один из первых таких филиалов под литерой «L» (вдобавок к своему названию все филиалы имели для удобства связи также и буквенное обозначение) маскировался под вывеской фабрики по производству жалюзи. Собственно говоря, жалюзи здесь все-таки производили – на небольшом предприятии на Гервинштрассе в Карлсруэ. Во главе «фирмы» стоял Альфред Бенцингер, бывший унтер-офицер абвера.

Что касается назначения «директоров» представительств, то в излишнюю щепетильность здесь не впадали. Кто-то мог быть унтер-офицером, кто-то офицером гестапо, а кто-то генералом (как, например, генерал-майор Рудольф Кляйнкампф – он возглавлял один из западноберлинских филиалов, действовавших под невинной вывеской рекламного бюро). Полковник Адольф Вихт, который в 1948 году ушел из британской разведки и какое-то время осел в Пуллахе, позднее был назначен главой генерального представительства в Гамбурге, которое значилось как издательство «Терра-пресс». Уже упомянутый выше бывший военный атташе в Токио генерал Кречмер принял управление филиалом «Н» в Дармштадте. Полковник Гискес возглавлял филиал в Бремене, действовавший под вывеской фирмы, торгующей горюче-смазочными материалами. А вот представительство в Мангейме официально занималось куда более приятным делом – а именно виноторговлей. Заодно оно также представляло интересы производителя немецкого шампанского – фирмы «Зёнляйн». Кстати, в этой фирме в старые добрые времена работал не кто иной, как Иоахим фон Риббентроп – до того, как судьба вознесла его к заоблачным высотам нацистского Олимпа.

По мере разрастания Пуллаха пришлось основать еще один «головной офис» под Мюнхеном – главным образом там занимались контршпионажем. Возглавил его один из геленовских приближенных, полковник Иоахим Роледер, в прошлом начальник абверовского отдела контршпионажа 111/F. Позднее было также учреждено несколько специализированных отделов – таких как, например, технический, который занимался производством и приобретением взрывчатых веществ и устройств к ним для потенциальной диверсионной деятельности. На бумаге этот филиал значился как «Швабская промышленная компания» и располагался в Штутгарте на Верраштрассе. Здесь же было налажено и производство взрывчатки.

«Генеральные представительства» располагали собственными филиалами, которые возглавлялись район-ними представителями. В Западном Берлине имелось несколько «районных представительств», а также несколько «независимых», в которые входили небольшие группы агентов. Необходимость этого была вызвана тем, что значительное число агентов проникло через Берлин на территорию Восточной Германии еще до того, как всякое движение между западным и восточным его секторами было сначала резко ограничено, а затем раз и навсегда перекрыто Берлинской стеной. Эти крошечные филиалы обозначались кодовыми номерами, специально присвоенными без какой-либо последовательности. Так, некоторые значились под малыми номерами, вроде № 4 или № 10, другие же – под трехзначными. Имелись и совсем странные обозначения, вроде филиала № 9592, который прославился несколькими значительными операциями, них будет рассказано ниже.

«Вывески» фирм также время от времени подлежали замене, особенно если в Пуллахе возникало подозрение, что меры безопасности на какой-нибудь из них дали осечку или же существует такая возможность. Так, например, в ноябре 1953 года пришедшей из Пуллаха инструкцией предписывалась немедленная ликвидация асфальтового предприятия «Георг Готтшальк и К⁰» и ее дальнейшая перерегистрация, разумеется, уже на новом месте, в качестве фирмы стройматериалов «Герхард Эдель-манн».

Кстати, все эти фирмы-прикрытия неизменно регистрировались в соответствии с германским законодательством и даже платили налоги с мнимых доходов и страховые взносы на некоторых своих работников – правда, под вымышленными именами. Некоторые из этих фирм и фирмочек в сущности ничем не отличались от настоящих, особенно те, во главе которых стояли бывшие офицеры СД и абвера, которые после окончания войны – до того, как их завербовал Гелен, – пытались начать новую, «с чистого листа», жизнь. Им было велено продолжать начатое дело, а их участие в геленов-ской сети устроено таким образом, чтобы их новое ремесло как можно лучше в нее вписывалось. Так, например, фирму по производству электротоваров – радиоприемников, телевизоров и проигрывателей – использовали как склад подпольных радиопередатчиков, которые затем тайно переправляли через границу агентам на местах.

В рекламном агентстве могли стоять на полках ряды папок, а столы завалены бумагами – это не вызывало ни малейшего подозрения и, собственно говоря, ничего не надо было прятать. Более того, агенты могли беспрепятственно входить в помещения и выходить из них, выдавая себя то за «представителей», то за «распространителей», получая и отдавая необходимые образцы и бумаги. Кстати, это существенно облегчало и вербовку агентов. В 1948 году, когда «Организация» взялась мощно наращивать свою деятельность, таковых уже насчитывалось более четырех тысяч.

Операция «Гермес»

Еще в Оберурзеле Гелен начал отправлять своих помощников в лагеря беженцев с Востока. В Германии для них даже придумали печальное прозвище – «Изгнанные с родины». Более двух миллионов – голодных, холодных, без гроша за душой, без вещей – прибыло в Западную Германию из Чехословакии, из перешедших к Польше и СССР Силезии и Восточной Пруссии, и даже из далекой Трансильвании, Баната и Хорватии. Согласно статье ХП Потсдамского соглашения, немцы изгонялись из Судет, Польши, Венгрии. Те, чьи подписи стоят под этим договором – Трумэн, Эттли и Сталин, – понимали, что «перемещение должно быть проведено организованно и гуманно… поскольку приток в Германию большого числа беженцев увеличит и без того нелегкое бремя ответственности, лежащее на властях». Более того, в порядке исключения соглашение предусматривало отсрочку депортации, если того требовала ситуация.

На самом же деле сотни тысяч немецких беженцев и не собирались ждать, когда придет официальное распоряжение о депортации. После освобождения они превратились в мишень для злобных нападок со стороны народов, которых до этого на протяжении пяти-шести лет унижали и преследовали нацисты. Почти все без исключения, эти люди получили при нацистах официальные посты в городах и районах, где немцы, в сущности, представляли лишь национальное меньшинство. Многие обогатились в результате льгот и привилегий в торговле и промышленности. Многим удалось бежать вместе с отступающими частями вермахта, причем большинство из них затем устремилось в американскую оккупационную зону, которая была ближе всего к их бывшей родине. Лишь небольшой части этих людей удалось найти приют у родственников. Жилищные условия в разбомбленной до основания Западной Германии были ужасающими. Большинство беженцев нашло прибежище в лагерях – их создавали оккупационные власти союзников, а также всевозможные благотворительные организации.

Именно среди этих людей офицеры Гелена занимались вербовкой потенциальных агентов и информаторов. Достоинства их в качестве таковых были неоспоримы: семьи на протяжении многих поколений жили на территории, которая теперь превратилась в главный объект интересов «Организации», они знали традиции и обычаи этих стран, однако самым главным был общий для них немецкий язык.

Другим перспективным источником шпионских кадров были возвращающиеся из Советского Союза немецкие военнопленные. В советских лагерях их, по оценкам, насчитывалось по меньшей мере три миллиона, но в 1947 году узники постепенно начали возвращаться домой. Советские власти использовали военнопленных в качестве дешевой рабочей силы и в течение нескольких лет предпочитали держать их у себя за колючей проволокой. Тем не менее те, кто вернулся, принесли с собой ценную информацию, которой было грех не воспользоваться. Тысячи военнопленных, проведя в СССР по несколько лет, освоили русский язык и нередко имели технические навыки и знания, подмечали увиденные ими интересные вещи, которые вполне могли сослужить пользу разведке.

Для допросов этих людей Гелен учредил в замке Крансберг специальный центр. После переезда в Пуллах число его сотрудников резко возросло. В некоторых лагерях для реабилитации бывших военнопленных, в Корнвестхайме, Регенсбурге, Вейдене и Бад-Лангензальце американская разведка, независимо от геленовского ведомства проводя свои собственные допросы, предоставила такую возможность и людям Гелена. Многие из бывших военнопленных отказывались говорить с американцами, англичанами и французами (в их оккупационных зонах также были устроены специальные центры для проведения допросов), поскольку семьи многих из них остались в советской оккупационной зоне в Восточной Германии и люди опасались за судьбу своих родных и близких.

Вот почему Гелен разработал план операции «Гермес» таким образом, чтобы со стороны все выглядело вполне невинно. Его люди представлялись сотрудниками службы соцобеспечения или научными работниками из Висбаденского «Исторического института». И хотя многое из того, что было зафиксировано во время допросов, не представляло ровным счетом никакой ценности – практически неотличимые друг от друга рассказы о пережитых лишениях, голоде и отчаянии, – аналитики в течение нескольких месяцев занимались просеиванием фактов, собирая по крупицам все, что пригодится в работе.

В России многие из бывших военнопленных работали в шахтах, на стройках, на прокладке автомобильных и железных дорог, на военных заводах, в том числе и в новых промышленных районах на Волге и за Уралом. В ряде случаев из мелочей, тонко подмеченных теми из пленных, кто имел техническое образование, офицерам Гелена удавалось по частям воссоздать представление о новом промышленном оборудовании и даже научных открытиях. Бывшие офицеры люфтваффе и военные летчики рассказывали о том, что видели на аэродромах и авиазаводах, где они работали уборщиками, грузчиками, разнорабочими. Бывшие военные моряки помогали по крупицам собирать информацию о советских морских портах, речной навигации и прочем.

Как-то раз один из военнопленных показал людям Гелена кусок камня, который он хранил в качестве сувенира. Камень этот можно было использовать вместе кремня – русские добывали его на новой шахте в Омской области, по всей видимости, в условиях повышенной секретности. По словам владельца камня, шахту эту охраняли солдаты, и когда он там работал в течение нескольких лет, то видел людей в «забавных кожаных фартуках и масках». Офицер, имевший некоторые знания в области геологии, обменял этот «сувенир» на пачку «Кэмела». Камень же доставили в лабораторию. Он оказался осколком урановой руды – ранее считалось, что такой ее разновидности в Советском Союзе нет. Таким образом, Гелен поставил ЦРУ в известность о том, что в Советской России ведется добыча урана. Это была, по сути дела, первая информация о том, что у русских появилось собственное урановое месторождение. До этого единственным источником урана для СССР были рудники в Чехословакии.

Другие пленные рассказывали о том, что видели странной конфигурации самолеты, или о советских военных заводах, где проходили капремонт трофейные немецкие танки – на них были установлены новые длинноствольные орудия и башни. Тех, кто имел неплохое образование или владел чертежными навыками, просили набросать эскиз или карту тех мест, где располагался лагерь или место. Бывших военнопленных просили также вспомнить номера воинских частей, их названия, имена командующих или офицеров. У многих из возвратившихся имелись с собой справки об освобождении, пропуска, проездные удостоверения и клочки различного рода документов. Оттиски советских печатей и штампов пригодились для изготовления в пуллаховской спец-лаборатории фальшивых документов. И самое главное: благодаря допросам военнопленных геленовская «контора» завербовала под свои знамена немалое число потенциальных внештатных сотрудников. Пройдя курс спецподготовки, некоторые из них изъявили желание работать на оккупированной русскими территории.

Система «источников»

В самом начале, когда число завербованных геленов-ским ведомством агентов было относительно невелико, Гелен лично разработал хитроумную систему «источников», своего рода кровеносную систему, обеспечивающую существование любой шпионской организации. Структура состояла из нескольких категорий, главными из которых являются следующие шесть:

источники «Р» («Penetrierung») – «проникновение» с целью получения дальнейшей информации от тайных осведомителей, работающих в правительственных учреждениях, партийных и государственных органах, в промышленности и торговле;

источники «U» («Uberprufung»), или «перепроверка» – агенты, живущие поблизости от «целевых объектов», таких как воинские части, военные заводы, аэродромы, центры телефонной и телеграфной связи;

источники «R» («Reise») – «поездки» – агенты, которые по роду деятельности часто бывают в поездках или работают железнодорожниками, моряками, докерами, транспортными работниками и, кроме той информации, которой они располагают по роду службы, могут заметить что-нибудь интересное в пути. В число таких агентов входили также коммивояжеры, газетные репортеры, гиды туристических бюро, посетители промышленных ярмарок, выставок и так далее;

источники «Т» («Technik» – техника) – aгенты из числа инженеров, техников, высокопрофессиональных рабочих, которые при необходимости могли бы привлечь для сбора информации свои познания из области техники – прочесть чертежи и технические схемы, разобраться в устройстве станка, сделать наброски или фотоснимки увиденного;

источники «S» («Spitze») – агенты высшей категории, которым можно поручить выполнение особо важных заданий – таких как проникновение в казармы, гарнизоны, штабы Советской армии и Народной милиции в Восточной Германии, в армейские и полицейские части стран – сателитов СССР. В зависимости от ситуации, если требовалось добыть документы особой важности, они также могли бы взломать сейф или дверь в помещение;

источники III/I (шифр, некогда обозначавший абвер и отдел «Иностранные армии – Восток») – то есть агенты, занятые контрразведкой; они должны были выслеживать и обезвреживать коммунистических агентов, осуществлять наблюдение и, в идеале, выступать в качестве агентов, ведущих двойную игру – проникать в секретные службы противника, чтобы снабжать его фальшивой информацией. Им же вменялось в обязанность срывать планы противника, если тот будет пытаться ввести немецкие спецслужбы в заблуждение.

С тем чтобы найти, привлечь к сотрудничеству, обучить и поддерживать в рабочем состоянии этот легион тайных доносителей, Гелен сплел не менее хитроумную сеть. За образец он взял испытанную временем схему, дополнив ее, однако, кое-какими нововведениями, что помогло ему более рационально классифицировать и распределять разведывательные задания. Основу этой сложной иерархии составляли так называемые «Tippers» (советчики – от английского слова tip – «совет, намек»), В их обязанности входили сбор первичной информации, в частности о том, что касалось вербовки лиц, потенциально готовых к сотрудничеству. «Намек» мог исходить от человека, симпатизирующего какому-нибудь своему знакомому, который сотрудничал с «Организацией», или же непосредственно от информанта. В любом случае, он передавался в Пуллах, где решали, что делать с ним дальше.

Далее «намек» попадал к так называемому «исследователю», сначала в самом штабе, а, если оказывался достойным дальнейшего рассмотрения, передавался другому, работавшему при региональном представительстве или местном филиале «Организации», которые, как мы помним, трудились под вывесками разного рода фирм. «Исследователи» досконально изучали источник информации, тщательно взвешивали все «за» и «против» его потенциального использования. Если заключение экспертов оказывалось в его пользу и в Пуллахе (либо в одном из «представительств») давали добро, то в работу вступал «сборщик». Он вступал в контакт с потенциальным информатором и брал на себя непосредственную его вербовку. До этого момента такой человек – будь то мужчина или женщина – даже не догадывался, какой огромный механизм был запущен в движение.

Теперь «вновь обращенный» попадал в руки к «инструктору» для прохождения курса обучения в соответствии со своим образованием и родом занятий. Первая шпионская школа для подготовки «информантов» размещалась в замке графини Тотенбах в Вейдекампе. Вскоре одна за другой быстро начали открываться другие школы, некоторые совместно с СИС, а позднее и с ЦРУ (у которого имелись собственные разведгруппы в Западном Берлине), – в Буксбурге, на Карлплатц в Мюнхене, на Вейнхайм-Бергштрассе в северном пригороде Мангейма, в Ульме (земля Вюртемберг) и в Дис-сене (Бавария). Через несколько лет, когда курс подготовки усложнился и в него включили прыжки с парашютом, работу с взрывчатыми веществами и устройствами, криптографию и криптоанализ, а также ряд технических дисциплин, всего подготовку шпионских курсов вели – а некоторые ведут и до сих пор – около шестидесяти разведывательных школ.

Под началом главного инструктора полковника Оскара Рейле, который вместе с Геленом разработал программу обучения, вскоре трудились около двадцати инструкторов. Их число впоследствии значительно возросло и включило «мобильных инструкторов», которые, если того требовали обстоятельства, проникали на территорию Восточной Германии. Обычно так поступали, когда местные «информанты» не могли пройти подготовку в одной из базовых школ на Западе. В числе первых инструкторов были капитан Герберт Бауэр и капитан Кайзер – оба во время войны работали в геленовском отделе, где отвечали за «глубокое проникновение». Инструктором стал и штандартенфюрер СС Рудольф Редер – во время войны он исполнял те же самые обязанности в одной из шпионских школ РСХА. Его помощником был назначен другой офицер РСХА, по имени Зайбольд, известный также как Зейтц.

За сравнительно короткий период времени «Организация» собрала внушительный штат поднаторевших в своем искусстве вербовщиков. От их ловкости зависела не только вербовка как таковая, но и КПД потенциального «информанта». Как правило они же и «вели» его дальше, уже в самой шпионской работе. Среди вербовщиков этого дела нельзя не назвать такие имена, как Отто Риттер, Хельд, Винклер, Герберт Штейнборн, Тейсс-Михель, Вилли Хохберг, Аренд и Момбер – некоторых из них мы еще встретим на страницах нашей книги, там, где описываются подвиги или провалы их подопечных.

Таким было общее устройство геленовской шпионской машины, приводимой в движение из «генпредста-вительств» «Организации». И вертикально, и горизонтально она сильно напоминает схему управления крупной промышленной компании – центр ее расположен в Пуллахе, а главные филиалы – в Мюнхене, Штутгарте и Франкфурте-на-Майне. В штабе также было решено придерживаться принципа «отраслевого» деления по отделам. Так, например, аналитический отдел сначала возглавил полковник Баун (после того, как его скудную радиосеть присоединили к геленовской «Организации»), однако вскоре передали его под начало полковнику Гейнцу Данно Хёеру. Имелись также специальные отделы по изучению военного и экономического потенциала СССР и стран Коминформа, разбухавший день ото дня отдел кадров, отдел организации подпольной связи, отделы производства фальшивых документов, «черной» пропаганды, шифровки и криптоанализа. В операции «Гермес» и ей подобных была задействована специальная группа, занимавшаяся проведением допросов. В Штутгарте одно время работал технический отдел, который снабжал ге-леновских агентов на местах взрывчаткой и всем необходимым для проведения диверсий. К нему же был приписан и небольшой склад оружия и боеприпасов. Позднее сюда же прибавился и отдел авиации. Если же требовалось забросить кого-то из агентов в Советский Союз, то прибегали к услугам ЦРУ или ВВС США. Существовал и особый отдел контрразведки. В его обязанности также входила слежка за членами кабинета министров, политическими и общественными деятелями Западной Германии. В 1950 году Гелена об этой «услуге» попросило ЦРУ.

Структуру завершали административный отдел, бухгалтерия и архив – в последнем хранились не только геленовские сокровища, откопанные на лугу Эленде Альма, но и более свежие материалы. Сюда регулярно и в огромном количестве поступали сводки, отчеты, статистические данные, биографии и фотодокументы. Но, как и в любой промышленной фирме, в разведке успех не в последнюю очередь зависит от тех, кто продает ее товар. Величественное здание геленовской «Организации» успешно функционировало благодаря усердию своего штатного персонала и результатам трудов многочисленных рядовых шпионов, доносчиков, «информантов».