Текст книги "Гелен: шпион века"

Автор книги: Эдвард Кукридж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 39 страниц)

Волльвебер становится союзником Британии

После того как в Германии к власти пришли нацисты, Волльвебер ушел в подполье и в конечном итоге был вынужден бежать из страны. Он отправился в Москву, а в 1935 году объявился в Копенгагене, где открыл фирму, занимавшуюся перевозками, под именем «Адольф Зеело и К⁰». За ее фасадом скрывался центр разработки изощренных акций саботажа и диверсий против судов нацистской Германии. Вскоре скандинавские порты стали небезопасны для итальянских и немецких судов. Между 1937 годом и началом Второй мировой войны в Германии и иностранных портах были уничтожены или серьезно повреждены 900 немецких судов. Несмотря на усиленные меры безопасности и специальную охрану, обеспечением которой занимались гестапо и СС, диверсии случались даже в открытом море. В течение последнего мирного года Волльвебер организовал в Швеции четыре диверсионные группы – в Стокгольме, Кируне, Лулеа и Порьюсе. Некоторые из этих портов имели особо важное значение, так как оттуда в Германию для производства танков и вооружения отправлялась шведская руда. Во всех этих портах стали происходить загадочные взрывы, с началом же военных действий число диверсий возросло в несколько раз.

Так получилось, что Волльвебер невольно стал союзником Британии. Несмотря на «пакт о дружбе», подписанный Молотовым и Риббентропом, Москва стремилась всячески ослабить военный потенциал Гитлера, в частности, лишить военные заводы Рура поставок шведской руды. Для Британии же это тоже являлось одним из приоритетов экономической войны. В декабре 1939 года отдел «Д» британской разведки разработал план диверсий портовых сооружений в Окселезунге и Нюкёпинге, откуда вывозилось шведское стратегическое сырье. Уильям Стивенсон – канадский миллионер и председатель одной из сталелитейных компаний, у которого имелись в Швеции неплохие контакты – вызвался руководить осуществлением этого плана. В Стокгольм отправилась команда во главе с агентом СИС Альфредом Фредериком Рикманом, однако шведская полиция перехватила письмо на его имя, и операция провалилась. Сам Рикман и несколько его помощников из числа англичан и шведов угодили под арест. В июне 1940 года Рикман был приговорен к 8 годам тюрьмы, его помощник Эрнест Биггс – к пяти, два других английских агента получили по три года тюремного заключения. В конце концов сроки им скостили, а самих выдворили из страны.

Фиаско, постигшее англичан, не лишило Волльвебера присутствия духа. В портовых складах Лулеа, где хранилась руда, одна за другой случилось несколько диверсий – в результате поставки стратегического сырья в Британию оказались сорваны более чем на месяц. Диверсии также произошли в Кируне. Акции против германских кораблей в немецких и шведских портах продолжались.

8 мая 1940 года в Бремерхафене один из волльвебе-ровских агентов по имени Рихард Кребс заложил взрывные устройства на борту транспортного судна «Марион», перевозившего в Норвегию четыре тысячи немецких солдат. После вторжения Германии в эту страну в апреле 1940 года британские войска старались удержать Нарвик. Через восемь минут после того, как судно вошло во фьорд, прогремел чудовищный взрыв. В живых не осталось ни единой души.

Под давлением Германии, угрожавшей оккупацией, а также опасаясь за дальнейшую судьбу своих портов, шведское правительство развернуло борьбу против Вол-львебера и его команды. Несколько его агентов были арестованы, а сам он взят под стражу по обвинению во въезде в страну по поддельным документам. Пока Волль-вебер сидел под арестом, диверсии приняли еще больший размах. Заместитель Волльвебера, Якоб Либерзон, организовал диверсионные акции в Крюбооле, Лулеа и Луоссе. В Крюбооле на воздух взлетели двадцать грузовых составов. В конце концов Либерзон и его подручные также оказались под арестом и получили до восьми лет тюрьмы.' Германия потребовала выдачи Волльвебера. Однако он сумел доказать в шведском суде, что нацисты лишили его немецкого паспорта еще в 1933 году. Считая себя лицом без гражданства, он попросил о депортации в Советский Союз, куда и прибыл как герой вскоре после нападения Германии на СССР.

До самого конца войны Волльвебер оставался в Москве вместе с другими жившими в изгнании немецкими коммунистами, такими как будущий глава ГДР Вальтер Ульбрихт, а также Цайссер и Мильке. Они вынашивали планы победы, хотя до нее было еще ох как далеко – под сапогом гитлеровской Германии находилась тогда почти вся европейская часть СССР. Своим советским покровителям Волльвебер мог предоставить внушительный перечень проведенных им в первые годы войны диверсий: в портах Германии и оккупированных ею нейтральных стран, а также в открытом море затонуло по меньшей мере семьдесят немецких, итальянских и японских судов. Было уничтожено также несколько судов третьих стран, перевозивших стратегические грузы для Германии. По меньшей мере еще ста из них были нанесены серьезные повреждения. Акты саботажа и диверсий имели место в портах, доках, на верфях и железнодорожных ветках.

Когда Волльвебер в 1945 году вернулся в Восточную Германию, русские поручили ему вполне конкретное дело. Сначала его сделали «комиссаром транспорта и морских перевозок», когда же в 1949 году было сформировано марионеточное правительство ГДР, Волльвебер получил в нем пост министра. Первое, что он сделал, это открыл в Вюстрове, на Балтийском море, морскую диверсионную школу – вскоре в ней обучалось уже около двухсот человек. В последующие годы в немецких портах объединенной американо-британской оккупационной зоны – в Гамбурге, Любеке и Бремерхафене – произошли многочисленные диверсионные акты, направленные против судов, осуществлявших поставки грузов согласно «Плану Маршалла». Взрывы также прогремели во французских портах Гавре и Бресте.

Гелен предупреждает Великобританию

Американская СИС обратилась к Гелену с просьбой оказать содействие в расследовании всех этих возмутительных преступлений. Он единственный мог предоставить необходимую информацию, ведь, как мы увидим дальше, ему удалось внедрить своего агента в волльвебе-ровское Министерство «морских перевозок». Докладная записка Гелена, переданная с некоторым запозданием в ноябре 1952 года через ЦРУ генеральному директору британской службы безопасности (бывшей службы МИ-5) сэру Перси Силлитоу, предупреждала, что в организованной Волльвебером разведшколе прошли подготовку и теперь прибыли назад в страну для совершения особо опасных диверсий 96 британских моряков и докеров, все до единого – убежденные коммунисты. К тому времени британская контрразведка уже ломала голову над несколькими нераскрытыми диверсионными актами. В 1947—48 годах в британских портах получили повреждения тридцать судов, убытки страховых компаний составили около десяти миллионов фунтов. Среди особо пострадавших судов был, например, лайнер «Монарх Бермудский». На причалах Клайда произошло двенадцать'загадочных случаев возгорания. В 1950 году поджигатели сумели нанести британскому флоту серьезный ущерб. В Пемброкских доках случился сильный пожар, а на артиллерийском заводе в Кингсвуде в течение двадцати четырех часов рвались боеприпасы на загоревшемся складе. Взлетело в воздух перевозившее оружие для британских войск на Ближнем Востоке судно «Ин-диан Энтерпрайз». Диверсионные акты причинили значительный ущерб авианосцам Королевского ВМФ – «Вен-дженс», «Тезей» и «Глори». Все три судна держали курс на Корею. «Беденхэм» – судно, перевозившее оружие и боеприпасы – было взорвано в порту Гибралтара. В Росите имела место диверсия в машинном отделении эсминца «Кавендиш», а на Мальте на субмарине «Та-бард» были перерезаны электрические провода.

И хотя после предостережения Гелена британское Адмиралтейство, военно-морская разведка, Директорат службы безопасности и специальный отдел Скотленд-Ярда и объединили усилия в борьбе с терактами на британском флоте, диверсии все не прекращались: в течение 1952—53 годов в Ливерпуле необъяснимый пожар уничтожил лайнер «Императрица Канады», буквально спустя три дня в Саутгемптоне разбушевавшееся пламя причинило серьезный ущерб лайнеру «Квин Элизабет». В Гулле произошел пожар на корабле «Рибера». Диверсии были направлены против британских, датских, норвежских, итальянских и турецких судов, входивших в военно-морские силы НАТО. Без официального объяснения остались повреждения, причиненные таким кораблям, как «Неустрашимый» (водоизмещением 23 500 тонн), «Кентавр» (20 330 тонн), «Воин» и «Триумф» (каждое водоизмещением 13 350 тонн), эсминец «Герцогиня», и многим другим. Повреждения получили и военные корабли НАТО, в том числе и несколько принадлежащих флоту США – например, авианосец «Бенингтон». Они по несколько месяцев простояли на ремонте в доках.

«Брут»

Стремясь обезвредить саботажников и диверсантов еще до того, как они смогут нанести новые удары, Гелен распорядился внедрить в волльвеберовское министерство и подведомственные ему диверсионные школы новых агентов. Помимо диверсионных школ в Лабедове, близ Грейсвальда, и Богензее, агентов также направили в Гамбург, Бремен и Любек – им было поручено завести дружбу в среде моряков и докеров, особенно тех, кто подозревался в причастности к волльвеберовским терактам. Но прежде всего Гелен полагался на донесения, которые он получал от человека, чей кабинет располагался буквально через две двери от Волльвебера, в центре подготовки диверсионных актов Министерства морского флота в Восточном Берлине. Звали этого человека Вальтер Грамш. В прошлом он занимал пост в немецком Союзе моряков, а до 1933 года состоял в социал-демократической партии. В 1939 году Грамш, подобно многим другим профсоюзным деятелям, принимал активное участие в антифашистском движении и провел два года в концентрационном лагере, был призван на службу в торговый флот и в 1940 году, находясь у берегов Норвегии на борту грузового немецкого судна, попал в плен к англичанам. Большую часть войны он провел в британском лагере для военнопленных и в 1946 году вернулся в Восточную Германию. И хотя Грамш никогда не был коммунистом, он знал Волльвебера еще с догитлеров-ских времен. Узнав, что бывший глава Союза моряков при новом режиме поднялся по карьерной лестнице до высоких постов, Грамш решил напомнить ему о себе. Собственно говоря, сделано это было согласно инструкциям Гелена. Чуть ранее на него обратил внимание один из геленовских «коллекционеров», который и привлек его к сотрудничеству с «Организацией».

Волльвебер принял бывшего коллегу с распростертыми объятиями. Он ничуть не сомневался, что бывший участник антифашистского сопротивления перешел в «коммунистическую веру», и Грамш не стал его разубеж-дать. В считанные месяцы Грамш преодолел почти все ступени служебной лестницы в волльвеберовском «Центре морских перевозок», возглавив отдел планирования. Занимая эту должность, он отвечал за наращивание восточногерманского торгового флота и за восстановление доков и портовых сооружений. В конце концов его назначили главой отдела портов и морских перевозок. С самого начала своей карьеры в министерстве Грамш отправлял Гелену нескончаемый поток шифровок. Кстати, он выбрал себе кодовое имя «Брут».

Чтобы обезопасить столь ценного агента, Гелен изобрел изощренную систему связи. Занимая в волльвеберовском министерстве высокий пост, Грамш часто вступал в «неофициальные контакты» с Федеральным правительством в Бонне, которое, как известно, не признавало восточногерманский режим. Западногерманские производители были готовы торговать своей продукцией в Восточной Германии. К 1957 году объем западногерманского экспорта в ГДР достиг 145 миллионов немецких марок. Через пару лет эта цифра почти удвоилась. Донесения от «Брута» приходили в Пуллах как по частным, так и по официальным каналам. Между Западным и Восточным Берлином курсировали курьеры, правда, первоначально следовало удостовериться, что донесения успешно преодолевают все «перевалочные пункты». Последних специально было устроено много, для того чтобы избавиться от возможной слежки.

В то время США наложили жестокие ограничения на торговые отношения с Востоком. Имелся большой список товаров, запрещенных к экспорту в коммунистические страны – в него вошла практически вся промышленная продукция. Федеральное правительство было связано этим эмбарго по рукам и ногам – к великой досаде многих западногерманских производителей. Гелен обратился с просьбой к ЦРУ проследить за незаконными перевозками, которые осуществлялись по поддельным сопроводительным документам – липовым сертификатам и накладным. Как правило эта продукция, в основном станки и запчасти к ним, доставлялась через Скандинавию в балтийские порты. «Брут» снабжал Гелена конфиденциальной информацией о всех этих махинациях, которыми, собственно, и занималось его родное ведомство. Все это позволило Гелену разработать операцию «Вулкан». Ее результатом стало создание восточногерманской агентурной сети, осуществлявшей нелегальную торговлю и шпионаж.

«Фасадом» для Восточной Германии служили институт экономических исследований и ряд торговых фирм в Гамбурге, Франкфурте-на-Майне и Западном Берлине. Кстати, попутно следует заметить, что личный финансовый интерес в этом деле имели ведущие фигуры компартии ГДР и члены их семей, в том числе министр госбезопасности Вильгельм Цайссер, дочь президента ГДР Вильгельма Пика и, возможно, также и сам Волльвебер. В конце концов было арестовано тридцать пять человек. В их число входили и те агенты, которые, помимо «экономических сделок», занимались также шпионажем. Надо сказать, что суд проявил снисходительность и вынес предельно мягкие приговоры – по всей видимости, потому, что в деле были замешаны видные предприниматели и промышленники Западной Германии.

Основную информацию по этому делу предоставил Грамш. Он также держал Пуллах в курсе относительно развития политических событий, советского военного присутствия в ГДР, планов реконструкции железных и автомобильных дорог, развития сети водного транспорта. Он также снабжал Гелена сведениями, касавшимися деятельности восточногерманских агентов, что позволило тому обезвредить несколько агентурных сетей на территории Западной Германии.

Правда, «Брут», при всех своих несомненных достоинствах, был не единственным. В «нужных местах» у Гелена имелись и другие люди. Геленовским «коллекционерам» удалось заманить в свои сети даже личную секретаршу премьер-министра ГДР Отто Гротеволя. Звали ее Элла Бартшатис. Это была старая дева сорока двух лет, то есть дама давно не первой молодости. От «Брута» Гелену стало известно, что она по уши влюблена в некоего юриста Карла Лауренца, который какое-то время являлся сотрудником центрального министерского аппарата.

Вскоре «доверенные люди» Гелена выяснили, что Лауренц, в прошлом член социал-демократической партии, разочаровался в своих новых начальниках. С ним осторожно установили контакт, предложив ему солидное вознаграждение. И как результат его «невеста», фрейлейн Бартшатис, согласилась работать на Пуллах. На протяжении нескольких месяцев копии сверхсекретных документов со стола самого премьер-министра ГДР проделывали путь из Берлина в Пуллах. Фрейлейн Бартшатис, высококлассная стенографистка, которую Господь к тому же наградил отличной памятью, составила практически дословный отчет о переговорах Гротеволя с советским генералом Владимиром Семеновым, а также восстановила по памяти содержание протоколов заседаний кабинета министров ГДР.

Секреты кабинета уже не для кого не секрет

Был у Гелена и другой нужный человек на нужном месте – собственно говоря, в коридорах власти ГДР работала целая команда агентов и информаторов. Звали этого другого «нужного человека» профессор Герман Кастнер. Он возглавлял Либерально-демократическую партию. Придя к власти в 1948 году, коммунисты великодушно не стали ее запрещать. Более того, Москва поддержала идею сохранения партий некоммунистической ориентации – в «независимой» Восточной Германии это создавало иллюзию демократии. Помимо Либерально-демократической партии, существовала также Христианско-демократическая партия – по идее, двойник партии Аденауэра в ФРГ. На самом же деле обе они являли собой типичные «карманные» партии. Их лидеры, которые стремились играть хоть какую-то роль в политической жизни и, разумеется, хоть что-то благодаря этому иметь для себя, во всем следовали за коммунистами. Их партии входили фракциями в так называемый Национальный фронт, который по сути дела находился под пятой Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) Гротеволя и Ульбрихта. Кандидаты в Национальный фронт избирались голосованием, и коммунисты затем «делились» местами со своими раболепствующими «политическими попутчиками». Так, например, имелось даже несколько министров из числа «либералов» и «христианских демократов» – они занимали наименее ответственные посты и пребывали под бдительным оком госсекретарей из числа коммунистов.

Одним из таких политиков, обеспечивавших демократический фасад тоталитарному режиму, и был Кастнер. Сначала он занимал пост министра юстиции, а затем был заместителем премьер-министра «без портфеля». Отлично понимая всю двусмысленность своего положения, Кастнер рискнул пойти на контакт с Геленом. В геленовских архивах он значится под довольно неуважительным кодовым именем «S» – «Источник Хельвиг». Правда, следует добавить, что «S» означает «Spitze», то есть источник высшей степени важности.

Гелен решил, что передаваемую Кастнером информацию нельзя доверить даже самым надежным курьерам. «Хельвиг» не только сам по себе представлял великую ценность и им нельзя было рисковать: если дело окончится его разоблачением, спецслужбы ГДР наверняка усилят бдительность во всех правительственных учреждениях, а это, в свою очередь, грозит провалом и других внедренных в них агентов. Вот почему Кастнер посвятил в это деликатное дело супругу, и из нее получился первоклассный курьер.

Как и другие представители правящей элиты ГДР, Кастнер пользовался немалыми привилегиями, недоступными его простым товарищам по партии. Фрау Кастнер, которая либо действительно страдала какими-то хворями, либо только делала вид, высказала пожела-ниє пройти курс лечения в одной из клиник Западного Берлина. Безусловно, ей не составило труда получить необходимое разрешение, и раз в неделю служебный автомобиль супруга отвозил ее в Западный Берлин в клинику св. Франциска. «Народные полицейские» браво салютовали «фрау министерше», а она даже не пыталась прятать листки бумаг, которые везла с собой. В клинике ее поджидал один из помощников Гелена из отдела III/F – разумеется, в белом халате и со стетоскопом на шее. Этому мнимому доктору фрау Кастнер и вручала привезенные ею бумаги – копии протоколов заседания кабинета министров, деловой корреспонденции между Восточным Берлином и Москвой и другими коммунистическими столицами.

Но был и другой важный «Источник – С», удобно устроившийся в восточногерманском Министерстве госбезопасности. Между прочим, это была элегантная дама, чье сотрудничество с Геленом началась в начале 1950 года. Звали ее фрау Хильда Хальм. Родилась она в 1923 году в Обер-Барниме, к северу от Берлина. Во время войны служила секретаршей в штабе генерал-квартирмейстера вермахта. В 1945 году, когда Берлин стал жертвой советских бомбардировок, она вынесла несколько папок с важными документами из горящего здания и, по всей видимости, стала последней из немногих немецких женщин, кто удостоился за проявленное мужество награды – Железного креста. Но даже если она и была истинной нацисткой, это не помешало ей вскорости стать столь же ревностной коммунисткой. В 1946 году фрау уже сидела за столом в кабинете «Пятого комиссариата», штаб-квартиры советско-восточногерманского шпионского ведомства в берлинском районе Карлсхорст.

В 1950 году она отправилась в Западный Берлин – навестить свою старую школьную учительницу. Там судьба свела ее с фрау Тум, которая состояла в армии геленовских «коллекционеров», и ей как раз требовалась для работы барышня с мозгами. Обратить фрейлейн Хальм в очередной раз в новую веру заняло не так уж много времени. Так она превратилась в «фрау Квек», или же «Элизабет Шпан», и получила задание устроиться на работу в незадолго до этого созданное Министерство госбезопасности ГДР. Удалось ей это далеко не сразу, и какое-то время Гелену пришлось довольствоваться тем, что ее приняли в штат Министерства финансов. На протяжении четырех лет Хальм передавала на Запад ценнейшую информацию. На пользу пошел и опыт ее предыдущей работы в качестве секретарши в полицейском ведомстве. Во время июньского восстания 1953 года Хальм регулярно поставляла сведения об арестах повстанцев и агентов, об их допросах и тайных над ними судилищах.

В 1954 году она добилась перевода в Министерство госбезопасности, которое к тому времени уже возглавил Волльвебер. К величайшей досаде Гелена, Хальм проработала там всего полтора года. Она наверняка совершила какую-то оплошность – в апреле 1956 года ее арестовали по обвинению в шпионаже и государственной измене. Суд приговорил ее к пожизненному заключению. Правда, Хальм завербовала еще двоих служащих министерства – они продолжали снабжать Пуллах информацией еще долгое время после того, как за спиной Хальм закрылись тюремные двери.

И если у Гелена имелись основания быть довольным работой нужных людей, которых он поставил на нужное место, Волльвебер тоже не сидел сложа руки. Он делал то же самое, что и ненавистный ему противник: сумел внедрить двух своих лучших агентов в самое сердце геленовской «Организации» – в ее штаб-квартиру в Пуллахе и в ее западноберлинский филиал. Потребовались годы, чтобы Гелен сделал для себя пренеприятнейшее открытие: кто бы мог ожидать, что один из тех, кто пользовался его безграничным доверием, на самом деле работает на коммунистов.