Текст книги "Кремль уголовный. 57 кремлевских убийств"

Автор книги: Эдуард Тополь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

Стремится ввысь душа поэта,

И сердце бьется неспроста:

Я знаю, что надежда эта

Благословенна и чиста!

Не знаю, был ли голос у Надежды Аллилуевой «чистый, ясный, горний», но разум был независимый. «Поскольку и слухи об убийстве Фрунзе, и зарубежные публикации обо всех событиях в России, – все стекалось в секретариат ЦК, где Надежда работала, то «постепенно их взаимоотношения стали меняться, – пишет о чете Сталиных Лариса Васильева в книге «Кремлевские жены». – Надежда Сергеевна Аллилуева чувствовала, что в стране происходит что-то страшное. Она часто ездила к родителям в Ленинград и к сестре в Харьков и видела, какие последствия принимает проводимая мужем политика коллективизации. Разумеется, она пыталась поговорить со Сталиным. Но тот не слушал её, считая, что всё это неправда и жена стала жертвой контрреволюционной пропаганды. В один из дней он подслушал беседу Надежды Аллилуевой с приехавшим к ним на дачу Николаем Бухариным. Разговор шёл об ошибках в политическом курсе страны. Неожиданно из-за кустов выскочил побелевший от злости Сталин и, вплотную приблизившись к собеседникам, прошипел: «Убью!» Но Надежда Сергеевна Аллилуева, в отличие от других кремлёвских жён, пытавшихся подстроиться под настроения мужей, вела себя так, как считала нужным. Она осталась, пожалуй, единственным человеком в стране, кто не испытывал ужаса и благоговения перед Сталиным… Впрочем, иногда нервы сдавали и у неё. На одном из семейных ужинов, когда маленький Вася начал капризничать за столом и отказываться есть, она не выдержала и закричала: «Как ты смеешь не есть, когда миллионы детей голодают?!» Взбешённый Сталин встал и вышел из-за стола. «Жить с тобой невозможно, – скажет он жене. – Но и без тебя жить невозможно»…

Вдова Николая Бухарина Анна Ларина: «По рассказам Николая Ивановича, грубость и низкая культура Сталина давали себя знать и в семье. В присутствии Н. И. курящий трубку Сталин пускал дым в лицо маленькому сыну Васе и смеялся, когда ребенок плакал, задыхался и кашлял от табачного дыма. Однажды над детской кроваткой Васи Николай Иванович увидел плакат: «Если ты окажешься трусом, я тебя уничтожу».

Автор книги «Психика Сталина» Даниель Ранкур-Лаферриер, профессор русской литературы Калифорнийского университета, пишет, что к своим сыновьям Сталин по большей части относился с ненавистью: «Хозяин дал своему сыну Василию довольно необычное воспитание. Васька имел обыкновение отлынивать в школе, но учителя не решались ставить ему плохие отметки. Однажды генсек пришёл в школу и попросил, чтобы с его сыном обращались строже. Дома он сбил мальчика с ног и пинал его своими сапогами. Это происходило на глазах дочери».

Якова, сына от первого брака, Сталин называл «мой дурак» и бил, как когда-то сам был бит отцом, сапожником, когда тот был пьян. Троцкий пишет: «Мальчик Яша подвергался частым и суровым наказаниям со стороны отца. Как большинство мальчиков тех бурных времен, Яша курил. Отец, сам не выпускавший трубки изо рта, преследовал этот грех с неистовством захолустного семейного деспота, может быть, воспроизводя педагогические приёмы Виссариона Джугашвили. Яша вынужден был иногда ночевать на площадке лестницы, так как отец не впускал его в дом. С горящими глазами, с серым отливом на щеках, с сильным запахом табака на губах Яша нередко искал убежища в нашей кремлёвской квартире. “Мой папа самашедший”, – говорил он с резким грузинским акцентом».

По сообщению газеты «Аргументы недели», в середине двадцатых годов в Карлсбаде Надежда Аллилуева под чужой, конечно, фамилией пришла на прием к немецкому гинекологу. Во время осмотра врач задал пациентке стандартный вопрос: сколько было абортов? Та ответила: «Десять». «Sie leben mit einem Tier!» (Вы живете с животным!) – покачал головой гинеколог.

«Окончательным ударом для Надежды Сергеевны Аллилуевой стал арест восьми её однокурсниц по Промакадемии, – пишет доктор исторических наук Виталий Вульф. – Она позвонила главе НКВД Генриху Ягоде и потребовала их немедленного освобождения. А тот ответил, что ничего не может сделать, так как арестованных уже нет в живых, они скоропостижно скончались в тюрьме от инфекционной болезни. Надежда Аллилуева замкнулась в себе, перестала улыбаться…»

Между тем, именно в это время для подавления протестов крестьян против коллективизации и принудительного изъятия «излишков» зерна был создан Особый отдел ОГПУ (Объединённое государственное политическое управление). Судя по его докладам в ЦК, где работала Надежда, только в 1929 году органы ОГПУ ликвидировали более 2,5 тыс. «антисоветских» групп в деревне. Но это не сломило сопротивление деревни, и потому 2 февраля 1930 года был издан приказ, по которому предписывалось выселить и депортировать из каждой области и республики от 8 до 35 тысяч семей. При этом перевыполнение «квоты» поощрялось карьерным ростом и другими благами. Поэтому ОГПУ превысило разнарядку: за 1930-1931 годы было отправлено на спецпоселение в Сибирь и Казахстан 381 026 семей или 1 803 392 человек!

Тем не менее к середине октября 1932 года план хлебозаготовок был выполнен только на 15-20 %…

По воспоминанию Светланы Аллилуевой, дочери Сталина: «последнее время перед смертью мама была необыкновенно грустной, раздражительной. К ней приехала в гости ее гимназическая подруга, они сидели и разговаривали в моей детской комнате (там всегда была «мамина гостиная»), и няня слышала, как мама все повторяла, что «все надоело», «все опостылело», «ничего не радует»; а приятельница ее спрашивала: «Ну, а дети, дети?» «Всё, и дети», – повторяла мама».

8 ноября супруги Иосиф и Надежда Сталины были приглашены к Ворошиловым на праздничный банкет по случаю пятнадцатилетия Октябрьской революции…

Из Википедии: «По свидетельствам очевидцев, накануне трагедии в квартире Ворошилова между Аллилуевой и Сталиным произошла очередная ссора. В ночь с 8 на 9 ноября 1932 года Надежда Сергеевна выстрелила себе в сердце из пистолета «Вальтер», запершись в своей комнате».

«Это сдерживание себя, – пишет Светлана Аллилуева в книге «20 писем к другу», – эта страшная внутренняя самодисциплина и напряжение, это недовольство и раздражение, загоняемое внутрь, сжимавшееся внутри всё сильнее и сильнее как пружина, должны были, в конце концов, неминуемо кончиться взрывом; пружина должна была распрямиться со страшной силой…

Так и произошло. А повод был не так уж и значителен сам по себе и ни на кого не произвёл особого впечатления, вроде «и повода-то не было». Всего-навсего небольшая ссора на праздничном банкете в честь XV годовщины Октября. «Всего-навсего» отец сказал ей: «Эй, ты, пей!» А она «всего-навсего» вскрикнула вдруг: «Я тебе – не ЭЙ!», – и встала, и при всех ушла вон из-за стола…

…Мне рассказывали потом, когда я была уже взрослой, что отец был потрясён случившимся. Он был потрясён, потому что он не понимал: за что? Почему ему нанесли такой ужасный удар в спину?… Временами на него находила какая-то злоба, ярость. Это объяснялось тем, что мама оставила ему письмо.

Очевидно, она написала его ночью. Я никогда, разумеется, его не видела. Его, наверное, тут же уничтожили, но оно было, об этом мне говорили те, кто его видел. Оно было ужасным. Оно было полно обвинений и упрёков. Это было не просто личное письмо; это было письмо отчасти политическое. И прочитав его, отец мог думать, что мама только для видимости была рядом с ним, а на самом деле шла где-то рядом с оппозицией тех лет.

Он был потрясён этим и разгневан и когда пришёл прощаться на гражданскую панихиду, то, подойдя на минуту к гробу, вдруг оттолкнул его от себя руками и повернувшись ушёл прочь. И на похороны он не пошёл».

Но существуют и другие версии гибели Надежды Аллилуевой.

В дневниках Молотова В. М. это событие, свидетелями которого стали он и его жена Полина Семёновна, описывается так: «Она очень ревновала его. Цыганская кровь. В ту же ночь и застрелилась. Полина осуждала её поступок, говорила: «Надя была не права. Она оставила его в такой трудный период!» Что запомнилось? Сталин поднял пистолет, которым застрелилась Аллилуева, и сказал: «И пистолетик-то игрушечный, раз в году стрелял», – пистолет был подарочный; подарил ей свояк, по-моему… – «Я был плохим мужем, мне некогда было водить её в кино». Пустили слух, что он её убил. Я никогда прежде не видел его плачущим. А тут, у гроба Аллилуевой, я видел, как у него покатились слезы».

Газета «Аргументы и факты»: «Её последняя ссора с мужем произошла во время праздничного банкета по случаю пятнадцатилетия Октябрьской революции, в квартире Ворошиловых. Надежда Аллилуева в слезах выбежала из-за стола и вместе с женой Молотова, считавшейся её подругой, долго гуляла по ночному Кремлю. Жаловалась на свою жизнь с Иосифом, говорила, что так больше продолжаться не может и им необходимо развестись. Она, кстати, дважды пыталась уйти от Сталина… Молотов в своих мемуарах описывает, как Сталин плакал на её похоронах и упрекал себя, что не смог уберечь Надежду. Кстати, Молотов её не любил и называл «психопаткой». Из воспоминаний других очевидцев предстаёт совсем другая картина. Согласно ей, подойдя к гробу Надежды Аллилуевой и с силой оттолкнув его, Сталин произнёс по-грузински: «Я не знал, что ты мой враг».

Ольга Трифонова, автор книги «Единственная»: «По признанию современников, разговаривал Сталин только матом. Слыл похабником и грубым человеком. Даже на заседаниях Политбюро позволял себе нецензурные высказывания. Все это отображено в протоколах… Скорее всего, Аллилуева – единственная женщина, которую Сталин любил по-настоящему. И одна из немногих, кто ему не поддался. Даже своим уходом из жизни она выражала протест. Сталин не сумел «сломать» жену, сделать тихой и послушной рабой… Всяческими способами добивался, чтоб она, выйдя из себя, превратилась в разъяренное существо. Не получалось. Эта женщина имела колоссальную выдержку… Несчастье произошло в кремлевской квартире. Аллилуеву нашли лежащей на полу в спальне. Прибежала нянька, позвали Ворошилова и Молотова. В десять утра из своей комнаты вышел Сталин. Гроб с телом покойной выставили в ГУМе. Прощаясь с женой, Сталин так сильно наклонился, что гроб чуть не упал. Его слова «Она ушла как враг», «Зачем она так сделала? Она меня изуродовала?» о многом говорят. Тогда же он обратился к Авелю Енукидзе: «Ты ее крестил, ты и хорони!» И не пошел провожать в последний путь свою единственную любимую женщину».

Ольга Кучкина, «Комсомольская правда»: «Экономка Каролина Васильевна Тиль – первая, кто увидел Аллилуеву в крови на полу у кровати. Рядом с безжизненным телом валялся маленький пистолет «вальтер». Каролина Тиль – родня моего свекра, дружившего с Надеждой Аллилуевой… Кое-что мы знали. Включая историю самоубийства тридцатилетней жены пятидесятипятилетнего Сталина в ночь на 9 ноября 1932 года. Причины самоубийства: психологические и идеологические расхождения. Но была еще тайна, о которой ходили настойчивые слухи. Будто бы Сталин при очередной ссоре бросил жене: а ты знаешь, что ты моя дочь?!

Кровосмесительство доконало Надю? Иосиф был знаком с матерью Нади, красавицей Ольгой, с бакинских времен. Двадцатитрехлетний революционер и двадцатитрехлетняя замужняя женщина нередко проводили время вместе. Ольга, цыганских кровей, славилась страстным темпераментом и свободным поведением. Муж смирялся с ее исчезновениями. Надя родилась в Баку.

Любил ли Сталин матерей своих сыновей? У него была сильная потенция. Медкарта Надежды Аллилуевой хранит сведения о десяти абортах. Врач, консультировавший ее за границей, посочувствовал: «Бедняжка, вы живете с животным».

Лариса Васильева, автор книги «Кремлевские жены»: «Что, например, говорят о смерти Аллилуевой? Одни предполагают, что её убил Буденный, стоявший за занавеской во время разговора Сталина с женой. Другие – что помощники Сталина, потому что она была его политическим противником. Третьи – будто Сталин её застрелил из ревности. А существует скучная правда жизни: у этой женщины была тяжёлая болезнь мозга. Она ездила лечиться в Дюссельдорф, где тогда жила семья её брата. Тяжёлые отношения со Сталиным, безусловно, сыграли свою роль. Но страшней всего для Аллилуевой были чудовищные головные боли, способные довести до самоубийства… Реальные факты всегда менее интересны, чем сплетни».

Однако внучка И. В. Сталина Галина Джугашвили опровергает эту версию: «Случались у неё порой приступы мигрени, но причина рокового выстрела, конечно, не в этом. Надежда застрелилась после ссоры с дедом, происшедшей на банкете в доме Ворошилова. Она уехала на квартиру в Кремль, а он отправился на дачу. Вечером Надежда Сергеевна несколько раз звонила ему из города, но он бросил трубку и больше к телефону не подходил. Чем это обернётся, дед предвидеть не мог…»

Ирина Гогуа, подруга Надежды Аллилуевой и сотрудница аппарата Авеля Енукидзе, секретаря ЦИК СССР: «Я знаю обстоятельства самоубийства Нади. Дело было в ноябрьские праздники. Они все были у Ворошилова. И Надя сидела напротив Иосифа Виссарионовича. Он как всегда ломал папиросу, набивал трубку и курил. Потом скатал шарик, стрельнул и попал Наде в глаз. И вот Надя, при ее очень большой выдержанности, что-то резко сказала ему об этой азиатской шутке. Он вскочил, обхамил ее по первому классу, тут же позвонил по телефону, заказал машину, а позвонил Леле Т. А Леля Т. работала у нас в аппарате, заведовала протокольным отделом. Говорят, во время гражданской войны, где-то на фронте, у нее были какие-то отношения с Иосифом. Леля была единственным человеком, у которого стояла вертушка. И иногда раздавался звонок, Леля бежала к Авелю и исчезала. И Сталин уехал. Надя какое-то время побыла и ушла. В два часа ночи к Авелю пришел Ворошилов и сказал, что ему очень не понравилось лицо Нади, когда она уходила. Авель говорит: «Пойдем к ней утром, я буду идти на работу, зайду обязательно». Няня детей рассказывала, что Надя пришла, прошла в детскую, разбудила детей, плакала, потом сказала, что идет спать, чтоб до восьми утра ее не будили. Выстрела никто не слышал, а когда пришли, она была мертва…

Первое медицинское заключение о ее смерти было такое, что выстрел произошел из «браунинга», впритык приставленного под левую грудь, так что от этого получился ожог, и смерть была моментальной… Понимаете, тут произошла поразительная вещь. Первый акт, констатировавший смерть, подписали [врачи] Канель и Левин, где четко было сказано, что смерть произошла от выстрела пистолета. Енукидзе на нем написал «в архив», но не написал «секретно». Поэтому через час это стало достоянием всего нашего аппарата».

Несколько иначе эта версия выглядит в изложении

Н. С. Хрущева, однокурсника Аллилуевой по Промакадемии (именно она рекомендовала Хрущева Сталину, когда он искал себе деловых сотрудников):

«Уже после смерти Сталина я узнал причину смерти Надежды Сергеевны. На это есть документы. А мы спросили Власика, начальника охраны Сталина: «Какие причины побудили Надежду Сергеевну к самоубийству?» Вот что он рассказал: «После парада как всегда все пошли обедать к Ворошилову. Там они пообедали, выпили, как полагается и что полагается в таких случаях. Надежды Сергеевны там не было.

Все разъехались, уехал и Сталин. Уехал, но домой не приехал. Было уже поздно. Надежда Сергеевна стала проявлять беспокойство – где же Сталин? Начала его искать по телефону. Прежде всего позвонила на дачу.

Они жили тогда в Зубалове. На звонок ответил дежурный. Надежда Сергеевна спросила: «Где товарищ Сталин?» – «Товарищ Сталин здесь». – «Кто с ним?»

Тот назвал: «С ним жена Гусева». Утром, когда Сталин приехал, жена уже была мертва. Гусев – это военный, и он тоже присутствовал на обеде у Ворошилова. Когда Сталин уезжал, он взял жену Гусева с собой. Я Гусеву никогда не видел, но Микоян говорил, что она очень красивая женщина. Когда Власик рассказывал эту историю, он так прокомментировал: «Черт его знает. Дурак неопытный этот дежурный: она спросила, а он так прямо и сказал ей».

И, наконец, ещё одну версию излагает Айно («Ингрид») Куусинен, коммунистка, супруга Отто Куусинена, члена ЦК КПСС и премьер-министра Карело-Финской ССР. Была репрессирована в СССР, 15 лет провела в заключении. В мемуарах, опубликованных в США, Айно Куусинен приводит рассказ врача Муромцевой:

«Раз утром я собиралась на работу. Вдруг мне позвонили, и незнакомый голос велел мне срочно подойти к комендатуре у главных ворот Кремля и предъявить там партбилет. Я была, конечно, вне себя от страха. Когда я пришла в Кремль, там меня ждали ещё две женщины-врача и комендант Кремля. По коридорам нас, троих врачей, провели в комнату Нади Аллилуевой. Она лежала на постели неподвижно, и мы сначала подумали, что она больна или без сознания. Но она была мертва. У тела никого, кроме нас троих, не было. Надя Аллилуева училась в московской промышленной академии и, видимо, собиралась идти утром на лекции: рядом лежали книги и тетради.

Двое мужчин внесли в комнату гроб, нам велели положить в него тело. Но сначала надо было покойную переодеть, и мы стали искать в шкафах и ящиках нужные вещи. В шкафу нашли чёрный шёлковый костюм.

Вдруг врач Н. сделала нам знак и молча указала на большие тёмные пятна на шее покойницы. Мы их осмотрели и, обменявшись взглядами, пришли к выводу: Надежда Аллилуева была задушена! Пока мы стояли, ошеломлённые, пятна всё увеличивались и становились чётче, ясно вырисовывался след каждого пальца левой руки убийцы.

Чтобы скрыть эти пятна, мы обвязали шею Аллилуевой платком, пусть тысячи пришедших проститься думают, что она умерла от какой-нибудь болезни шеи…»

Затем Айно Куусинен сообщает: «И в последующие дни, встречаясь со старыми знакомыми и друзьями, я убедилась, что слух об убийстве Аллилуевой распространился довольно широко. Думали, что диктатор накинулся в ярости на жену, когда она стала выговаривать ему за жестокости коллективизации, в результате которой пострадали миллионы крестьян. Слух о преступлении Сталина подтверждался ещё и тем, что после смерти Аллилуевой таинственным образом исчезли её близкие родственники».

* * *

С вашего позволения, читатель, из этих сообщений я собрал свою версию гибели Надежды Аллилуевой. И вот почему. Во-первых, я не верю, что она застрелилась из-за оскорблений, которыми Сталин осыпал ее за праздничным столом. Если она вышла от Ворошиловых с Полиной Жемчужиной, женой Молотова, и долго гуляла с ней по ночному Кремлю, исповедуясь о своей жизни, то весь гневный пар вышел из нее за это время (а холодная решимость на некий поступок осталась и даже, вполне возможно, обрела четкие формулировки). Во-вторых, я не могу написать, как тридцатилетняя женщина со слезами на глазах целует спящих детей, а потом идет в свою комнату и стреляет себе в сердце – это из немого кинематографа. В-третьих, я не думаю, что она устроила ему скандал по поводу Лели Т. или жены Гусева. Воспитание в семье большевика Сергея Аллилуева не позволяло ей опуститься до банального скандала.

Зато я верю в письмо Надежды, о котором написала ее дочь Светлана Сталина. Да, перед тем, как совершить задуманное, дочь революционеров Надежда Аллилуева попрощалась с детьми. Затем, уйдя в свою спальную, она вырвала чистую страничку из тетради, которая лежала на тумбочке рядом с кроватью и написала ему письмо. Но это не было письмо с упреками за его грубость или измены, нет, это был ПРИГОВОР. Потому что она уже давно поняла, с кем живет и из какой дьявольской головы извергается на Россию морок террора. И пришла к выводу, что это ее миссия: она, единственная, может и должна сделать ЭТО, и тогда будут оправданы муки ее ужасного замужества. А потому спокойно, обдуманно, твердым почерком секретарши-стенографистки Ленина, которой Ильич диктовал свои статьи для «Правды», она изложила мужу его преступления: убийство Камо, Фрунзе, Свердлова и самого Ленина, кровавую коллективизацию, голод в Украине и в Поволжье – о, она знала даже больше, чем мы с вами. И вывод: «За предательство дела моих родителей – дела революции, за убийства настоящих большевиков, за гибель сотен тысяч крестьян и их детей вы, Иосиф Джугашвили, ПРИГОВАРИВАЕТЕСЬ К РАССТРЕЛУ, и я, Надежда Аллилуева, привожу приговор в исполнение».

Дописав это письмо, она успокоилась – теперь, изложив на бумаге его преступления, она убедилась в правоте своей исторической миссии. Она вложила Приговор в конверт, положила его на трюмо, стоявшее у двери в ее комнату, и села у окна ждать преступника.

Холодный ноябрьский рассвет восходил над Кремлем, когда к Потешному дворцу подъехала служебная машина. После ночи с женой Гусева или с Лелей Т. (а то и с двумя сразу) Сталин устало вышел из авто и направился к подъезду. Надежда достала из-под подушки маленький «вальтер», который кто-то из друзей прозорливо подарил ей, проверила магазин с восьмью пулями, сняла с предохранителя и направила пистолет на дверь.

Он заглянул в открытую дверь и в оторопи замер.

– Зайди, садись и читай, – спокойно сказала она, сидя на краю кровати, и показала пистолетом на трюмо, где его ждал кремовый конверт с квадратным штампом в левом верхнем углу «Почта СССР. Пятилетку в четыре года!»

С разом пожелтевшими дьявольски-рысьими глазами он послушно прошел к трюмо, сел на стул рядом с ним, открыл конверт и стал читать. Но ему было достаточно и первых строк, чтобы понять, что она задумала. Однако он продолжал делать вид, что внимательно читает. Дура, не так-то просто в первый раз убить человека – уж он-то знает! Это потом… Он набрал воздух в легкие и вдруг – резким бандитским нырком он по-кошачьи бесшумно бросил на нее свое тело, правой рукой отшвырнул в сторону ее руку с пистолетом, а левой уже вцепился ей в горло.

Хотя именно левая его рука плохо сгибалась, но пальцы работали, и хватка у них была мертвая – если бы врачи сделали рентген ее шеи, они бы обнаружили перелом хрящей гортани, но, как показала доктор Муромцева, никто из врачей даже не прикоснулся к ее шее, на которой «ясно вырисовывался след каждого пальца левой руки убийцы», а, наоборот, они обвязали ее шею платком.

Стремительно и уже двумя руками он тут же до хруста сжал ее горло так, что пережал сонную артерию, снабжающую кровью мозг – она не только и пикнуть не успела, она даже не уловила, что уже умерла.

Все остальное не требовало спешки.

Когда она обвисла на его руках и отпала спиной на ковер на полу, он правой рукой разжал сведенные судорогой пальцы своей левой руки, потряс ею, чтоб расслабить, и прислушался.

Но все было тихо и за окном, и через стенку, где спали дети.

В этой тишине он вернулся к трюмо, взял письмо и конверт, сунул их за голенище своего ялового сапога, а затем спокойно сел на кровать рядом с покойницей и стал смотреть на нее, мертвую, прощаясь и вспоминая, как спас ее, трехлетнюю, из каспийской воды, как в 1918 году, за минуту до отхода поезда, примчалась она на Николаевский вокзал и как любились они всю дорогу до Царицына…

Затем он поднял пистолет с ковра, осмотрел его, проверил магазин, одной рукой приложил «вальтер» к ее груди, а второй накрыл пистолет подушкой и одеялом.

Никто не услышал выстрела.

Он вложил пистолет ей в руку, глянул на часы и осмотрелся.

Все было предутренне тихо, только на Спасской башне часы заиграли «Интернационал», извещая о начале нового дня. Раньше, с августа 1918 года, они, по распоряжению Ленина, каждые три часа играли еще и «Вы жертвою пали в борьбе роковой», но в январе 1932 года он, слава Богу, отменил этот дурацкий траурный ритуал. Как в воду смотрел…

Алое пятно медленно расползалось рядом с ее мертвым телом, но это нестрашно – через несколько минут придет экономка Каролина Васильевна Тиль, она позвонит своему начальнику Енукидзе, и Авель приведет здесь все в порядок.

Он облегченно вздохнул – еще один враг устранен. Дура, подумал он по-грузински, а могла бы со мной стать хозяйкой страны, ведь власть вкуснее хлеба и постели…

Сплюнув без слюны, он повернулся, вышел из комнаты и закрыл дверь.

Часы на Спасской башне играли «Интернационал».

«Несчастье произошло в кремлевской квартире. Аллилуеву нашли лежащей на полу в спальне, – пишет Ольга Трифонова в книге «Единственная». – Прибежала нянька, позвали Ворошилова и Молотова. В десять утра из своей комнаты вышел Сталин». Как вам нравится эта деталь? Увидев лежащую на полу Надежду Аллилуеву, нянька-экономка Каролина Тиль позвала не мужа, который был в соседней комнате, а Ворошилова и Молотова. А Сталин вышел из своей комнаты лишь в десять утра…

Что это значит? Как это может быть, чтобы, обнаружив мертвую Надежду, нянька не разбудила ее мужа, а стала звонить Ворошилову и Молотову? И где были дети? Почему Светлана Иосифовна ничего не написала об этом? Ей было уже шесть лет, неужели она не помнит утро смерти матери? Ведь это был праздничный день – и Светлана, и Василий и, возможно, Артем, приятель Василия по детдому – были дома. Так почему никто из них не разбудил Сталина? И почему никто из них не оставил воспоминаний об этом утре?

У меня есть лишь одно объяснение. «В десять утра из своей комнаты вышел Сталин». Следовательно, до десяти утра он там был. И нянька, и потрясенные дети наверняка стучали (в истерике) в дверь его комнаты, но Сталин не отвечал, и дверь была заперта изнутри. Потом пришли Ворошилов и Молотов. Увидев мертвую Надежду, они тоже не стали будить Сталина? Или попробовали, но с тем же результатом? И только «в десять утра из своей комнаты вышел Сталин».

Мой вывод: а он был пьян! Устав после бурной ночи на даче с любовницей, он рано утром приехал домой, напоролся на письмо-приговор своей жены, убил ее, сунул ее письмо за голенище сапога и ушел в свою комнату, где, естественно, выпил столько коньяка, сколько смог, чтобы отключиться (забыв уничтожить письмо жены). Поэтому никто не смог разбудить его до десяти утра, и поэтому же ни нянька, ни дети, ни Молотов с Ворошиловым не оставили ни слова о том, в каком состоянии он вышел тогда из своей комнаты и как отреагировал на известие о смерти Надежды…

Зато какие похороны он ей устроил! Это было его хобби, это он любил и умел – убить или довести до самоубийства, а потом устроить пышные кремлевские похороны. Если хотите удостовериться, найдите в интернете фото похорон Надежды Сергеевны Аллилуевой – изумитесь!

А я снова процитирую страницу из книги Александра Орлова «Тайная история сталинских преступлений»:

«Тело Аллилуевой не было подвергнуто кремации. Её похоронили на кладбище, и это обстоятельство тоже вызвало понятное удивление: в Москве уже давно утвердилась традиция, согласно которой умерших партийцев полагалось кремировать. Если покойный был особенно важной персоной, урна с его прахом замуровывалась в древние кремлёвские стены. Прах сановников меньшего калибра покоился в стене крематория. Аллилуеву как жену великого вождя должны были, конечно, удостоить ниши в кремлёвской стене.

Однако Сталин возразил против кремации. Он приказал Ягоде организовать пышную похоронную процессию и погребение умершей на старинном привилегированном кладбище Новодевичьего монастыря, где были похоронены первая жена Петра Первого и многие представители русской знати.

Ягоду неприятно поразило то, что Сталин выразил желание пройти за катафалком весь путь от Красной площади до монастыря, то есть около семи километров. Отвечая за личную безопасность «хозяина» в течение двенадцати с лишним лет, Ягода знал, как шеф стремится избежать малейшего риска. Всегда окружённый личной охраной, Сталин тем не менее вечно придумывал добавочные, порой доходящие до абсурда приёмы для ещё более надёжного обеспечения собственной безопасности. Став единовластным диктатором, он ни разу не рискнул пройтись по московским улицам, а когда собирался осмотреть какой-нибудь вновь построенный завод, вся заводская территория по его приказу освобождалась от рабочих и занималась войсками и служащими ОГПУ. Ягода знал, как попадало Паукеру, если Сталин, идя из своей кремлёвской квартиры в рабочий кабинет, нечаянно встречался с кем-нибудь из кремлёвских служащих, хотя весь кремлёвский персонал состоял из коммунистов, проверенных и перепроверенных ОГПУ. Понятно, что Ягода не мог поверить своим ушам: Сталин хочет пешком следовать за катафалком по улицам Москвы!

Новость о том, что Аллилуеву похоронят на Новодевичьем, была опубликована за день до погребения. Многие улицы в центре Москвы узки и извилисты, а траурная процессия, как известно, движется медленно. Что стоит какому-нибудь террористу высмотреть из окна фигуру Сталина и бросить сверху бомбу или обстрелять его из пистолета, а то и винтовки? Докладывая Сталину по нескольку раз в день о ходе подготовки к похоронам, Ягода каждый раз делал попытки отговорить его от опасного предприятия и убедить, чтобы он прибыл непосредственно на кладбище в последний момент, в машине. Безуспешно. Сталин то ли решил показать народу, как он любил жену, и тем опровергнуть невыгодные для него слухи, то ли его тревожила совесть – как-никак он стал причиной смерти матери своих детей.

Ягоде и Паукеру пришлось мобилизовать всю московскую милицию и срочно вытребовать в Москву тысячи чекистов из других городов. В каждом доме на пути следования траурной процессии был назначен комендант, обязанный загнать всех жильцов в дальние комнаты и запретить выходить оттуда. В каждом окне, выходящем на улицу, на каждом балконе торчал гэпэушник. Тротуары заполнились публикой, состоящей из милиционеров, чекистов, бойцов войск ОГПУ и мобилизованных партийцев. Все боковые улицы вдоль намеченного маршрута с раннего утра пришлось перекрыть и очистить от прохожих.

Наконец, в три часа дня 11 ноября похоронная процессия в сопровождении конной милиции и частей ОГПУ двинулась с Красной площади. Сталин действительно шёл за катафалком, окружённый прочими «вождями» и их женами. Казалось бы, были приняты все меры, чтобы уберечь его от малейшей опасности. Тем не менее его мужества хватило ненадолго. Минут через десять, дойдя до первой же встретившейся на пути площади, он вдвоём с Паукером отделился от процессии, сел в ожидавшую его машину, и кортеж автомобилей, в одном из которых был Сталин, промчался кружным путём к Новодевичьему»…

P. S. Интересно, что даже в этой загадочной истории гибели жены Иосиф Сталин-Джугашвили не был оригинален – 19 сентября 1931 года, еще за год до гибели Надежды, почти аналогичная история случилась в Мюнхене с его будущим другом, а потом врагом Адольфом Гитлером. Дело в том, что тогда любовницей сорокадвухлетнего Гитлера была его племянница (хотя и не дочка!), двадцатидвухлетняя Ангелика (Геля) Раубаль, их связь началась шесть лет назад, когда ей тоже было шестнадцать (как и момент начала романа Сталина с Надеждой). Случилась ссора: Ангелика хотела уехать в Вену учиться пению, а ревнивец Адольф не разрешил и во время ссоры даже порвал в бешенстве портреты обнаженной Гели, которые он делал углем во время их романа. Версии дальнейшего расходятся: по одной из них Гитлер после ссоры уехал из Мюнхена в Гамбург, а Ангелика, оставшись в его квартире одна, застрелилась. А по другой версии она была убита по приказу Гитлера его другом и личным фотографом Генрихом Гофманом.