Текст книги "Скрытый террор"

Автор книги: Джон Ленггут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Кубинская справка

Когда я завершал работу над книгой, вкратце рассказывая о судьбе многих ее персонажей после гибели Дэна Митрионе, у меня было мало надежд получить какую-то информацию о человеке, фигурирующем в книге как кубинец Мануэль. Мне было известно лишь то, что ему удалось перехитрить агентов ЦРУ и благополучно вернуться на Кубу. Я не знал ни его фамилии, ни, разумеется, адреса, да и на Кубу в то время попасть было не так-то легко. Казалось, Мануэль так и останется второстепенным персонажем, жившим в Уругвае в один из мрачных: периодов его истории.

Но в августе 1978 года (я в то время находился в Лондоне) мне позвонил корреспондент «Вашингтон пост». На пресс-конференции в Гаване, сказал он, какой-то кубинец по имени Мануэль Эвия Коскулуэла выдвинул серьезные обвинения против американской программы полицейской консультативной помощи, заявив, что сам в ней участвовал, когда находился в Уругвае. Я сказал коллеге, что все сходится и, видимо, это именно тот человек, который упомянут в моей книге. Если это так, добавил я, то он, конечно, знает, о чем говорит. Этот телефонный звонок пробудил во мне надежду на то, что когда-нибудь я все же встречусь с Мануэлем, и он сам мне все расскажет.

В начале 1979 года в составе группы журналистов, многие из которых были связаны с колледжем штата Калифорния в Сан-Франциско, я был приглашен на Кубу. Мы прилетели в Гавану вечером 6 апреля, а уже на другое утро (была суббота) я отправился на поиски Мануэля.

Я стал обходить различные учреждения и ведомства, пока не пришел в Союз писателей и деятелей культуры Кубы. (Это было пятое учреждение на моем пути.) Один из служащих с очень приветливым лицом, покопавшись в кипе бумаг и книг, извлек книжку в мягком переплете, озаглавленную «Паспорт № 11 333. Восемь лет на службе в ЦРУ». Автором ее был Мануэль. Я в свою очередь протянул этому человеку (звали его Хоакин Саптана) экземпляр своего «Скрытого террора», развернув книгу на той странице, где речь шла о кубинце Мануэле.

«Для меня это большой сюрприз, – сказал Сантана. – Ведь это я редактировал книгу Мануэля и написал предисловие».

Оказалось, что Мануэль (сейчас он работал в министерство путей сообщения) в тот момент находился за границей и должен был вернуться на родину уже после моего отъезда в Соединенные Штаты. Однако с самим Сантаной я имел две продолжительные беседы, и он познакомил меня с одним из близких друзей Мануэля. Основываясь на этих беседах, и прежде всего, на материалах на книги Мануэля, я и составил текст настоящей справки.

В молодости Мануэль учился в школе Тафта в Устертауне (штат Коннектикут), а затем окончил юридический факультет Гаванского университета. Когда в начале 60-х юдов агенты ЦРУ стали предлагать ему сотрудничать с ними, он сообщил об этом кубинским компетентным органам, после чего ему было рекомендовано принять предложение ЦРУ.

Много места в его книге отведено трудностям и опасностям работы разведчика: тайные встречи, погони, побеги, постоянные проверки на «детекторе лжи». Главным «куратором» Мануэля в ЦРУ был Уильям Кантрелл – аккуратный и спокойный человек, куривший трубку и горячо любивший жену и детей, Кантрелл выступал в роли советника Агентства международного развития США, осуществлявшего программу подготовки уругвайской полиции.

К концу 60-х годов движение «тупамарос» стало тревожить как Вашингтон, так и уругвайское правительство. Перед возвращением в США Кантрелл разговаривал с Мануэлем о своих возможных преемниках. Одним из них был Ричард Мартинес, другим – Дэн Митрионе, который, по словам Кантрелла, не был сотрудником ЦРУ, но всей душой поддерживал его «программу». Кантрелл слышал весьма положительные отзывы об эффективной работе Митрионе в Бразилии.

Во время одной из встреч с Мануэлем Митрионе объяснял ему, что правила игры меняются и что отныне американские советники не будут большую часть своего времени проводить в стенах полицейского управления Монтевидео. Митрионе разыскал подходящий дом на набережной Мальвин с подвалом, войти в который можно было только из гаража.

Митрионе лично проверил звуконепроницаемость подвала. Для этого он поставил граммофонную пластинку с записями гавайской музыки и включил проигрыватель на полную мощность, затем поднялся наверх, чтобы убедиться, что в жилых помещениях музыки не слышно. Кромо того, он приказал несколько раз выстрелить в подвале из пистолета, а сам в это время прислушивался, не доносятся ли снизу звуки выстрелов.

«Хорошо, очень хорошо, – приговаривал Митрионе. – Я действительно ничего не слышу. Ну а теперь вы останьтесь здесь, а я спущусь вниз». Это проделывалось несколько раз.

Первые занятия в подвале проводились главным образом с выпускниками Международной полицейской школы в Вашингтоне. Сначала им рассказывали об анатомии человеческого тела и устройстве центральной нервной системы. «Вскоре, однако, – писал Мануэль, – в подвале стали заниматься вещами посерьезнее. Для опытов с окраин Монтевидео туда были доставлены нищие (в Уругвае их называют bichicones) и женщина, которую задержали на границе с Бразилией. Всех этих людей использовали для демонстрации воздействия электрического тока на различные части человеческого тела. Кроме того, им давали какие-то лекарства, вызывающие рвоту (не знаю зачем), и еще один медицинский препарат. Четверо из них умерли».

Дойдя до этого места в книге Мануэля, я особенно пожалел, что не смог поговорить с ним лично. А ведь как хотелось спросить, присутствовал ли сам Митрионе на этих занятиях и видел ли он собственными глазами, как умирали эти четверо. Из книги это было неясно. Судя по показаниям самих заключенных, американские советники в Бразилии лично не посещали занятий, где изучались методы применения пыток. Они были слишком осторожны и не хотели открыто себя компрометировать.

Находясь в Уругвае, я выслушал немало обвинений в адрес Митрионе, который якобы лично был причастен к пыткам. Но я подошел ко всем этим обвинениям критически, стараясь быть максимально точным и справедливым. Некоторые из «тупамарос» признались, что их товарищи, пытаясь как-то оправдать убийство Митрионе, склонны были рисовать его портрет в самых мрачных красках. Но я все же разделяю точку зрения, высказанную Мануэлем на пресс-конференции в Гаване. «Митрионе, – сказал он тогда, – это не какой-то уникальный человек или выродок. Ведь чего проще – сказать, что в любой стране и в любой профессии есть свои выродки».

Работая над книгой, я пришел к выводу, что лучше всего проявлять сдержанность и осторожность в оценках, так как после окончательного анализа всех фактов и обстоятельств некоторые выводы могут оказаться спорными. Хочу, однако, заметить, что в тех случаях, когда мы с Мануэлем описывали одно и то же событие (а информацию о нем мы собирали совершенно независимо друг от друга), наши оценки совпадали и множество, казалось бы, разрозненных фактов вписывалось в одно связное повествование. Последние страницы книги Мануэля, где Митрионе произносит весьма откровенный и красноречивый монолог, звучат, как мне кажется, вполне правдоподобно. Поскольку достоверность этой хвастливой речи у меня не вызывает сомнений, приходится признать, что в свое время, пытаясь найти в Митрионе качества, которые мы все так ценим в людях, я несколько недооценил силу воздействия на него всех этих десяти лет, в течение которых он занимался своим отвратительным ремеслом. И конечно же, тогда я просто не мог себе представить, что этот человек способен изливать душу с такой поразительной откровенностью и с такой жестокостью. Такое можно услышать лишь в разговоре двух циничных профессионалов.

Разговор этот произошел зимой 1970 года, за шесть или семь месяцев до похищения Митрионе. Прибыв в Монтевидео с небольшим опозданием, Мануэль отправился не в американское посольство, а прямо домой к Митрионе. «Он пригласил меня в дом, и мы ушли в маленькую комнату. Не знаю, зачем он это сделал. Мы немного выпили и заговорили о своем отношении к жизни».

«Допрос заключенного, – это настоящее искусство, – сказал Митрионе. – Сначала надо сломить его волю. Для этого его нужно унизить, заставить осознать свою беспомощность и полностью изолировать от внешнего мира. Сначала – никаких вопросов. Только оскорбления и избиение. Затем просто избиение в полной тишине. Лишь после этого можно приступать к допросу. Теперь единственным источником боли для него должен стать избранный вами инструмент. Чтобы получить желаемый эффект, – продолжал Митрионе, – боль должна иметь определенный характер, причиняться в одном и том же мести и иметь одинаковую интенсивность».

Во время допроса не следует допускать, чтобы человек терял всякую надежду на жизнь. Слишком далеко заходить нельзя, потому что тогда он может смириться со смертью. «Всегда оставляйте ему хоть какую-то надежду, хоть маленький проблеск… Когда получите то, что хотите (а я всегда этого добиваюсь), неплохо еще какое-то время продолжить допрос, стукнуть заключенного еще пару раз и немного поиздеваться над ним. Не для того, чтобы получить еще какую-то информацию, а так, для профилактики, чтобы окончательно его запугать и отбить охоту заниматься повстанческими делами».

Беседа приобретала все более доверительный характер. «Когда вам доставлен субъект, – продолжал Митрионе, – первым делом следует определить его физическое состояние, степень сопротивляемости организма. Для этого необходимо произвести медицинский осмотр. Преждевременная смерть, – подчеркнул он, – означает срыв для технического работника. Другой важный момент – это знать точно, как далеко можно заходить в данном конкретном случае, учитывая политическую обстановку и личность заключенного». Митрионе был теперь по-настоящему возбужден. Он нашел наконец своего слушателя. «Очень важно знать заранее, – продолжал он, – можно ли позволить себе роскошь допустить, чтобы субъект умер». Единственный раз за все эти месяцы его невыразительные глаза засветились. «Но самое главное, – сказал он в заключение, – это компетентность. Ваше обрлщение к заключенным должно строго ограничиваться рамками необходимости. Выходить за эти рамки ни в коем случае нельзя. Надо всегда уметь держать себя в руках. Вы должны работать так же чисто и умело, как хирург, и так же искусно, как артист. Идет война не на жизнь, а на смерть. Эти люди – мои враги. У меня очень тяжелая работа, но кто-то же должен ее делать. Без нее не обойтись. А поскольку заниматься ею настал мой черед, я буду это делать безупречно. Был бы я боксером – непременно постарался бы стать чемпионом мира. Но я, увы, не боксер. И хотя я не боксер, в своем ремесле лучше меня нет никого».

Май 1979 года

* * *

Я не называю имен и фамилий многих мужчин и женщин, которые помогли мне написать эту книгу, поскольку они могут из-за этого потерять работу, пенсию или статус беженца. Это может также привести к тюремному заключению, пыткам, а возможно, и к смерти. Например, за три дня до моего приезда в Буэнос-Айрес, где я должен был взять интервью у Селмара Мичелини (уругвайского сенатора, лгавшего тогда в изгнании в Аргентине), тот был злодейски убит «эскадроном смерти». Мне помогали десятки людей и в Европе, и в Латинской Америке. Именно им я и хотел бы выразить признательность и свое восхищение.

От издательства

Книга, предложенная вниманию советского читателя, написана американским писателем и журналистом Дж. Лэнггутом, автором нескольких романов и одной публицистической книги о Бразилии. По своему жанру «Скрытый террор» – это документальная повесть, действие которой разворачивается вокруг ее центральной фигуры – Дэна Митрионе, ставшего своего рода символом той неприглядной роли, которую американский империализм играет в странах Латинской Америки. Основываясь на многочисленных документах и личных встречах с некоторыми непосредственными участниками описываемых в книге трагических событий, автор наглядно раскрывает тайные пружины закулисной деятельности ЦРУ, Пентагона и сотен американских полицейских советников, направленной на подрыв конституционных устоев латиноамериканских стран путем тайных операций и скрытого террора. Дж. Лэнггут детально анализирует развитие событий в Бразилии, приведших к установлению там военной диктатуры и послуживших своего рода «сценарием» для последующих военно-фашистских переворотов в Уругвае и Чили.

Описывая этапы жизненного пути простого американского парня из глухой провинции, сына бедного итальянского иммигранта, автор искусно вскрывает те объективные причины, которые привели его к бесславной гибели на чужбине. Сам Митрионе вряд ли отдавал себе отчет в том, что встал на опасный путь. Поступив на службу в полицию, дослужившись (благодаря старанию и усердию) до поста начальника полиции небольшого городка на Среднем Западе США и став затем полицейским советником, Митрионе и не заметил, как превратился в простой винтик огромной репрессивной машины США. Дж. Лэнггут справедливо отмечает, что, если бы не трагическая смерть Митрноне, он так бы и остался никому не известным полицейским, а его имя заслуживало бы упоминания лишь в «маленькой сноске, набранной петитом».

Трагический поворот в судьбе Дэна Митрионе начался с того момента, как он решил перейти на службу в Управление общественной безопасности и в рамках программы полицейской консультативной помощи отправился налаживать полицейскую службу в Бразилии. Программа была начата еще в 1959 году президентом Д. Эйзенхауэром, когда на Кубе победила революция, повергнувшая в ужас правящие круги США, опасавшиеся, как бы «кубинская зараза» не распространилась и на другие районы Западного полушария. В 1960 г. на посту президента США Д. Эйзенхауэра сменил Дж. Кеннеди. Но отношение Вашингтона к Кубе не изменилось: «и демократы, и республиканцы были едины в своей решимости не допустить, чтобы пример Кастро оказался заразительным для остальных стран континента» (с. 37). Вот почему укрепление репрессивного аппарата в латиноамериканских странах стало первоочередной задачей американской администрации. В этих целях была расширена программа консультативной полицейской помощи, которую возглавил Байрон Энгл, кадровый работник Центрального разведывательного управления. Теперь он переключился на совершенствование полицейского аппарата «свободного мира», продолжая при этом тесно сотрудничать со своими бывшими патронами из Лэнгли.

Дж. Лэнггут искусно вплетает в повествование о жизни и смерти своего главного героя материал, проливающий свет на «кухню» американской «консультативной» помощи, оказываемой странам Латинской Америки в рамках всевозможных организаций и учреждений, таких, как Управление общественной безопасности, Агентство международного развития, Американский институт развития свободных профсоюзов. Все они оказываются лишь «крышей» для тайных операций агентов ЦРУ, наводнивших эти страны. При этом цель всегда преследуется одна – опираясь на наиболее реакционные круги латиноамериканской военщины, укрепить гегемонию США на континенте, увековечить свое политическое и экономическое господство и любыми средствами (включая открытый террор) не допустить развития там национально-освободительных и патриотических движений. Если раньше идеологи американского империализма пытались, используя потерпевшую фиаско программу «Союза ради прогресса», развернуть «мирное наступление» на страны этого региона, то теперь явственно обозначился поворот к «жесткому курсу», по существу, возврат к политике «большой дубинки». Свидетельство тому – осуществленный под эгидой и при непосредственном участии ЦРУ фашистский переворот в Чили (1973 г.), открытая и наглая интервенция США в Гренаде, эскалация вмешательства Вашингтона во внутренние дела Сальвадора, активизация политики шантажа, военных угроз и подрывных действий (с использованием территории Гондураса и Коста-Рики) в отношении Никарагуа, укрепление отношений с диктаторскими режимами Чили, Парагвая и Уругвая.

Дж. Лэнггут рисует мрачную картину тягот и лишений, выпавших на долю простых людей в Латинской Америке. Так, в начале 60-х годов «минимальная заработная плата в Бразилии составляла всего 23 доллара в месяц, а престарелые и инвалиды должны были довольствоваться и того меньшим» (с. 103). Один из уругвайских патриотов, проводивший допрос Митрионе, с горечью спрашивает: «Вы, например, знаете, что каждый год в Латинской Америке от голода умирает около миллиона детей в возрасте до пяти лет?» (с. 279). Вряд ли, конечно, Митрионе, этот «простой солдат» невидимого фронта, когда-нибудь задумывался над этим. Не задумывался, разумеется, и «командный состав» (начальники «станций» ЦРУ в латиноамериканских столицах и сотрудники американских посольств).

Оно и понятно. Читатель уже заметил, с каким чванливым пренебрежением отзываются о странах к югу от экватора, этой «зоны интеллектуального загрязнения» представители высшего эшелона власти в США. «Второстепенные проблемы привлекают лишь второстепенные умы», говорит, например, Макджордж Банди, служивший в администрации Дж. Кеннеди советником по вопросам внешней политики. Небезызвестный Генри Киссинджер признавался, что «его интерес к проблемам мировой политики заканчивался где-то у Пиренеев», а маститый литературный критик, не краснея, изрекал, что ему так и не удалось дочитать до конца «Дон-Кихота» (с. 44). И уж все рекорды побил некий Лэньер Уинслоу, служивший первым секретарем посольства США в Мексике. Ничтоже сумняшеся, он заявил, что «Мексика могла бы стать великой страной, если бы ее можно было опустить на полчасика в море и утопить всех мексиканцев» (с. 44).

Нельзя равнодушно читать о горькой судьбе уругвайских сборщиков сахарного тростника, которые вообще не получали денег, хотя работали по 16 часов в сутки. «Труд этих людей оплачивался талонами, которые можно было обменять на товары лишь в местной лавке. Сборщики тростника жили в хижинах, построенных ими же по периметру плантации. Когда сбор урожая заканчивался, плантаторы поджигали хижины, и люди вынуждены были уходить в другое место… Любая попытка объявить забастовку немедленно пресекалась полицией» (с. 222). Не лучшим было и положение бразильских рабочих, трудившихся на одном из литейных заводов в Сан-Паулу, принадлежавших западногерманскому концерну «Мерседес-Бенц». Их нещадная эксплуатация воскрешает в памяти мрачные картины полузабытого капиталистического прошлого, словно описываемые события относятся не к концу 60-х годов нашего столетия, а к началу века. «Рабочие на этом заводе до сих пор работали по 12 часов в сутки. За сверхурочную работу им доплачивали от трех до четырех долларов к зарплате, составлявшей всего 15 долларов в месяц» (с. 205).

Помимо нещадной эксплуатации со стороны местных латифундистов и капиталистов, народы Латинской Америки подвергаются угнетению и со стороны мощных североамериканских компаний и корпораций, бессовестпо разворовывающих их национальные богатства. В описываемый в книге период (60-е гг.) «американский капитал контролировал 85 % латиноамериканских источников сырья. В период с 1960 по 1969 год объем капиталовложений США в странах Латинской Америки возрос с 6 до 12 миллиардов долларов, т. е. удвоился» (с. 157). Особенно большой урон от безраздельного господства иностранного капитала понесла экономика Бразилии. Как говорит автор, «программа помощи в рамках „Союза ради прогресса“ была сплошным обманом, поскольку суммы, вывозившиеся из Бразилии в виде доходов, дивидендов и вознаграждений в пять раз превышали суммы, ввозимые в страну в качество прямых капиталовложений» (с. 63). Дж. Лэнггут рассказывает об исследовании, проведенном по собственной инициативе молодыми бразильскими патриотами, студентами геологического факультета университета в Рио-де-Жанейро. Они обнаружили, что «97,3 % добываемой в Бразилии железной руды контролируется иностранными монополиями, такими, как „Ханна майнипг“, „Ю. С. стил“ и „Бетлехем стил“ (США), „Маннесманн“ (ФРГ) и „Белгомицейра“ (Бельгия)» (с. 79). При этом североамериканские горнорудные компании хозяйничали в Бразилии, как в собственной стране. «Ханна майнинг», например, производила собственные геологоразведочные работы, скрывала от бразильского правительства их результаты, скупала по дешевке участки, где были обнаружены полезные ископаемые, а затем вывозила из страны самую богатую руду. Другое исследование показало, что привилегии, предоставленные таким автомобильным концернам, как «Фольксваген», «Мерседес-Бенц», «Дженерал моторе» и «Форд» в денежном исчислении составляли сумму, равную национальному бюджету Бразилии.

Несомненным достоинством книги Дж. Лэнггута является то, что автор не ограничивается жизнеописанием своего героя, а рисует широкое полотно социально-экономической и политической жизни в Латинской Америке на примере Бразилии (крупнейшей страны континента) и Уругвая. Он воссоздает историю жизни и смерти Дэна Митрионе, пропуская ее сквозь призму взглядов и поступков тех, кто осуществлял политику США в Латинской Америке, и тех, кто ей противился. Перед читателем проходит целая галерея образов (людей не вымышленных, а реальных), которые позволяют ему заглянуть в вашингтонские «коридоры власти», где принимаются политические решения, в тихие офисы американских посольств, где плетутся интриги и заговоры, а также в камеры пыток, где орудуют «заплечных дел мастера». Используя нашумевшую в свое время историю похищения и убийства Дэна Митрионе в качестве канвы своей повести, Дж. Лэнггут убедительно разоблачает не только причастность, но и прямую вовлеченность США в подрыв демократических устоев и нарушение элементарных прав человека в Бразилии и Уругвае.

Основное место в повести отведено событиям, происходившим в 60-х и начале 70-х годов в Бразилии. Напуганное Кубинской революцией и опасавшееся, как бы примеру Кубы не последовали и другие латиноамериканские страны, правительство США стало срочно разрабатывать «превентивные» меры. Немалое беспокойство в Вашингтоне вызывало и то обстоятельство, что избранное демократическим путем правительство Жоао Гуларта наметило ряд прогрессивных реформ, осуществлению которых отчаянно сопротивлялись правые. Больше всего Вашингтон боялся, что в условиях относительно демократического правления наберут силу левые оппозиционные группировки, которые могут в конечном итоге захватить власть в свои руки. Чтобы этого не произошло, в Бразилию направляется посол Гордон, который вместе с начальником местной «станции» ЦРУ активно включается в подготовку заговора с целью свержения президента Гуларта. Дж. Лэнггут раскрывает перед нами всю методику плетения тайных интриг против законного правительства на фоне человеческих характеров и судеб. Читатель узнает, какими «грязными» методами пользуются агенты ЦРУ, не гнушающиеся ни подкупом государственных служащих и правительственных чиновников, ни шантажом и угрозами в адрес несговорчивых, ни прямой расправой с ними (разумеется, руками местной полиции). Ставка при этом делается на махровую реакцию, испытывающую ужас перед «безбожниками-коммунистами», на местных толстосумов и на представителей буржуазной молодежи, враждебно настроенных по отношению к любым проявлениям демократии и легко поддающихся обработке (вспомните хотя бы некоего Аристотелеса Драммонда, 18-летнего выходца из богатой семьи, рьяно бросившегося выполнять все поручения новоявленных «агентов 007»). По подсказке ЦРУ ответственные работники американских посольств не гнушаются распространением всевозможных слухов и сплетен, порочащих руководителей страны пребывания. Это, однако, ничуть не смущает американских «моралистов». Как пишет Дж. Лэнггут, бывший директор ЦРУ Ричард Хелмс в беседе с журналистами в Вашингтоне как-то сказал: «Вы должны верить, что мы порядочные люди» (с. 299). И, наверное, кое-кто из них в это действительно поверил. Правда, они тогда не знали, что с ведома ЦРУ посол США Гордон завел досье на президента Бразилии Гуларта (а заодно и на всех членов его правительства); что «оперативник» ЦРУ Дик Копноли, сфабриковал материалы о проникновении «агентов Кремля» в профсоюзное движение Уругвая с тем, чтоб воспользовавшись ими, заставить уругвайское правительство разорвать дипломатические отношения с СССР; что секретные службы США бесцеремонно вмешивались в предвыборные кампании и непосредственно финансировали угодных им кандидатов, а местная агентура ЦРУ (в Каракасе, например) составляла списки неблагонадежных (т. е. людей с левыми взглядами) и рассылала их затем в отделы кадров американских компаний, имеющих предприятия за границей.

В результате заговора, спланированного ЦРУ и осуществленного под его руководством, 1 апреля 1964 года президент Гуларт был смещен со своего поста и к власти пришел режим военной диктатуры во главе с генералом Кастело Бранко. В Бразилии начался разгул реакции. Конституция была отменена. Десятки тысяч человек были брошены в тюрьмы и подверглись политическим репрессиям. Был принят целый ряд так называемых «институционных актов», наделявших президента чрезвычайными полномочиями, вплоть до роспуска конгресса и лишения мандатов парламентариев. Этому мрачному периоду в истории Бразилии Дж. Лэнггут посвящает, пожалуй, самые впечатляющие страницы. Перед нами проходит цепочка мужественных и стойких борцов, ставших жертвами бесчеловечных, леденящих кровь пыток. Это и Фернандо Габейра, и Флавно Таварес Фрейтас, и Анжела Камарго Сейшас, и Маркос Арруда. И пусть с методами их борьбы мы не всегда можем согласиться, их бесстрашие, готовность отдать жизнь за счастье своего парода, стойкость и мужество не могут не вызывать чувства восхищения у советских людей, как не может оставить их безучастными судьба чилийских патриотов, замученных в застенках Пиночета.

Рассказывая о деяниях своего героя, Дж. Лэнггут исподволь подводит читателя к мысли, что, хотя сами американцы и не участвовали непосредственно в истязаниях и пытках, насилие в Латинской Америке – это статья североамериканского экспорта. И прав тот бразилец, который в интервью с писателем Хосе Иглеспасом сказал: «Не знаю, известно ли вам, но все эти пытки, смертные приговоры за подрывную деятельность, террористические акты подпольных групп – все это когда-то было чуждо нашей стране. Да, у нас часто происходили перевороты, но они никогда не были связаны с насилием» (с. 280). Именно с приездом Митрионе в Бразилию резко увеличились поставки туда из США оружия и боеприпасов для оснащения полиции, новейших технических средств борьбы с демонстрантами, сложного электронного оборудования, детекторов лжи, изощреннейших орудий пыток. Отдел технического обслуживания ЦРУ командировал за границу «специалистов по подслушивающим устройствам, по тайному проникновению в помещения и фотографированию». Он поставлял также «контейнеры с двойными стенками или дном, составлял руководства по перлюстрации почтовых отправлений и снабжал приспособлениями для тайнописи» (с. 248). Список можно было бы продолжить.

В своей книге Дж. Лэнггут подробно описывает систему подготовки и переподготовки полицейских из латиноамериканских стран в специальных учебных центрах как на территории США, так и в других странах (в частности, в Панаме). В качестве инструкторов там работают опытные полицейские, бывшие агенты ЦРУ и головорезы из состава так называемых «зеленых беретов», скандально «прославившихся» еще во Вьетнаме, В учебном центре в Лос-Фроспосе (штат Техас), например, курсантов обучали отнюдь не тому, как пользоваться дубинкой или обеспечивать безопасность высокопоставленного гостя, а как делать и взрывать бомбы, как ставить противопехотные мины, начиненные длинными гвоздями (они успешно были «опробованы» на вьетнамских патриотах), как взрывать автоколонны, и многим другим премудростям ремесла, которое иначе как «терроризм» никак не назовешь. А в специально созданной Международной полицейской школе тем временем занимались менее шумной работой: там молодых латиноамериканцев обучали методам психологической обработки и допроса заключенных.

Результаты 5-летнего пребывания Дэна Митрионе в Бразилии порадовали его боссов, поэтому иосле непродолжительной работы в качестве инструктора в Международной полицейской школе, в 1969 году он получил повое назначение – на сей раз в Уругвай. Обстановка в этой стране была далека от той чуть ли не идиллической картины, которую нарисовал после смерти Митрионе шеф Управления общественной безопасности, стремясь представить себя в глазах общественности в роли бесхитростного и наивного администратора, а не знающего и компетентного профессионала, направляющего надежного и исполнительного полицейского туда, где он наилучшим образом будет проводить американскую политику (с. 220–221). Если в Бразилии Митрионе мог позволить себе роскошь ходить без оружия, то в Монтевидео он уже не разлучался со своим «смит-вессоном». Некогда «образец буржуазной демократии», Уругвай превратился в страну, где безраздельно хозяйничали военные и тайная полиция.

Один из героев «уругвайских» глав книги Рауль Сендик, сын мелкого землевладельца, перед которым после окончания университета открывалась благополучная перспектива превращения в избранного члена «истэблишмента», не может, однако, спокойно наблюдать, как страдает ого парод, обреченный на нищегу и бесправие. Он понимает, что надо действовать. Поначалу Сенднк пользуется легальными методами борьбы. Работая юрисконсультом в профсоюзе сельскохозяйственных рабочих, он составляет всевозможные прошения и петиции, возглавляет марш протеста сборщиков сахарного тростника, отправившихся в поисках правды и справедливости из далекого Артигаса в Монтевидео. Но мирные протесты оставляют власть имущих глухими. И тогда молодой социалист решает встать на иной путь – путь вооруженной борьбы. За ним последовали и другие. Дж. Лэнггуту, далекому от глубокого, марксистского понимания социальных причин бунта молодежи, удается все же нарисовать впечатляющую картину гнетущей обстановки, сложившейся в Уругвае после прихода к власти военных. Насилие и произвол, жестокие репрессии и погромы, пытки и физическое уничтожение попавших в сети тайной полиции подпольщиков ожесточают молодежь и заставляют ее взяться за оружие. В стране появляются различные левоэкстремистские группы, которые, конечно же, не способны своими разрозненными, нескоординированными (а зачастую и безрассудными) действиями вывести страну из тупика. Реакция же использует это для того, чтобы еще туже затянуть петлю на шее уругвайского народа.