Текст книги "История папства"

Автор книги: Джон Джулиус Норвич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 39 страниц)

Почти сразу после этого Латеранский собор подвергся серьезным разрушениям в результате землетрясения – катастрофы, в которой многие увидели знак божественного гнева, вызванного поведением папы Стефана. Однако едва ли была нужда в знамениях сверхъестественного характера – любой римлянин и без того достаточно ясно понимал, что Стефан перешел все границы. Шесть месяцев спустя его низложили, с него сорвали знаки папского достоинства, а самого бросили в тюрьму, где вскоре задушили.

После шести пап за семь лет в 903 году под именем Льва V был избран приходской священник из деревни с неподобающим названием Приапи [75]75
  Приап – бог плодородия у древних римлян, одним из атрибутов которого был огромный фаллос. – Примеч. пер.


[Закрыть]. Как это случилось, неясно. Однако вряд ли это имело значение: через месяц произошел дворцовый переворот, в ходе которого клирик по имени Христофор низложил Льва, бросил его в тюрьму, объявил себя папой вместо него и провел обряд рукоположения. Христофор, который вошел в историю как антипапа, преуспел больше, чем Лев, продержавшись у власти четыре месяца. Однако в начале 904 года он был, в свою очередь, свергнут римским аристократом – активным участником «процесса» Формоза, который принял теперь имя Сергия III (904-911). Христофора отправили в тюрьму разделять заключение со Львом. Некоторое время спустя Сергий приказал задушить обоих.

В этот момент истории папства появляется восхитительно прекрасная, но зловещая женщина – Марозия, римская сенатрисca (senatrix). Она была дочерью римского консула Теофилакта, графа Тускулумского, и его жены Феодоры, которую Лиутпранд, епископ Кремоны, описывает как «бесстыжую потаскуху… которая была единодержавной правительницей Рима и пользовалась властью, подобно мужчине». Две дочери этой малопривлекательной пары, Марозия и другая Феодора, продолжает Лиутпранд, «не только сравнялись с ней, но даже превзошли ее в забавах, любезных Венере». Он мог серьезно ошибаться в отношении младшей из сестер, которую мало знал; но что касается Марозии, то тут он говорил правду. Любовница, мать и бабушка пап – «редкостная генеалогия», язвительно замечает Гиббон, – она родилась приблизительно в 890 году и в возрасте пятнадцати лет стала любовницей Сергия III, кузена ее отца. (Их сыну предстояло впоследствии стать папой Иоанном XI.) В 909 году она вышла замуж за авантюриста по имени Альберих, который сделал себя маркизом Сполето и которому она родила второго сына, Альбериха II. К этому времени Папская курия, долгое время успешно управлявшая Римом, полностью перешла под контроль местной аристократии, наиболее могущественной представительницей которой Марозия являлась; папство оказалось в ее руках [76]76
  Не была ли она прототипом папессы Иоанны? Трудно отделаться от этого впечатления.


[Закрыть].

Из пяти пап, правивших после Сергия III до Иоанна XI (911-935), двое были марионетками Марозии; оба они правили менее двух лет. Третий, Иоанн X (914-928), был человеком совсем иного склада – именно он вместе с Теофилактом Тускулумским и Альберихом I нанес решительное поражение сарацинам на реке Гарильяно в июне 915 года. Однако Марозия ненавидела его. Ее ненависть отчасти могла объясняться тем обстоятельством, что он был любовником ее матери – когда его назначили епископом Равенны, Феодора-старшая действительно вызвала его в Рим и сделала его папой, но лучше всего объяснить это ее собственными амбициями. Иоанн был слишком несговорчив, слишком умен; и когда в конце 927 года он, как и его брат Петр, начал демонстрировать оппозиционные настроения, которые начали угрожать власти Марозии, она повела наступление на него. Петра убили в Латеранском дворце прямо на глазах у папы, и вскоре Марозия вместе со своим вторым мужем, Гвидо из Тосканы [77]77
  Альберих I был убит в Орте между 924 и 926 годами.


[Закрыть], низложила Иоанна и заключила в замок Святого Ангела, а вскоре он был задушен подушками.

* * *

В своих действиях Марозия исходила не только из желания устранить соперников. Она также хотела очистить папский престол для собственного сына. К несчастью, мальчику было только одиннадцать лет, поэтому в качестве промежуточного варианта она делала понтификами двух своих любовников, прежде чем возвела его весной 931 года в сан папы под именем Иоанна XI. К этому времени она прогнала Гвидо ради куда более выгодного союза – с Гуго Прованским, которого недавно избрали королем Италии, а миропомазание пришлось совершать несчастному Иоанну X. Правда, у Гуго уже была превосходная жена, но она очень вовремя умерла, как раз чтобы позволить состояться браку. Более серьезным препятствием являлось то, что Гвидо приходился сводным братом Гуго, что придавало браку характер инцеста. Гуго просто объявил, что Гвидо и другой его брат, Ламберт Тосканский, – бастарды (можно представить себе, что подумала об этом их мать), и когда Ламберт начал протестовать, его ослепили и бросили в тюрьму, где он вскоре умер. Немногие пары вступали в брак, пролив при этом столько крови. Ничего удивительного, что их брачная церемония проходила не в церкви, а в замке Святого Ангела. С другой стороны, ее проводил сам папа – в первый и в последний раз в истории папа совершал службу во время брака собственной матери. Теперь, когда узел завязался, ничто, казалось, не остановит их, ничто, как они думали, теперь не стоит между ними и императорским троном Запада.

Но Марозия плохо рассчитала. Она забыла о других своих сыновьях. Альберих, единоутробный брат папы, считал, что каждый новый брак все больше подрывает его положение. Он видел, как Гуго поступает с нежеланными родственниками, и он почувствовал недвусмысленное предупреждение, когда во время праздника Святого Ангела новый отчим ударил его по лицу. Единственная надежда состояла в активных действиях, пока еще оставалось время. Римляне не любили Гуго, чьи жестокость и грубость принесли ему дурную славу Да они и вообще всегда были готовы к бунту. В декабре 932 года толпа взяла замок Святого Ангела штурмом. Гуго сумел бежать через окно; Марозия и ее сын-папа оказались в тюремных камерах. О зловещей сенатриссе Рима больше ничего не известно; Иоанна XI, похоже, позднее освободили, хотя держали в Латеранском дворце в условиях, близких к домашнему аресту Согласно епископу Лиутпранду, Альберих обращался с ним как со своим слугой.

Альберих теперь стал бесспорным хозяином Рима, которым он управлял в течение двадцати последующих лет, в целом достаточно разумно и хорошо, успешно сопротивляясь с помощью различных мер (в том числе дипломатический брак с дочерью Гуго) повторявшимся попыткам Гуго вернуться к власти. Он удачно назначил пять пап, трое из которых относились к нему с тем почтением, которого он добивался. Первым исключением стал Стефан VIII (939-942), который после двух лет покорности вступил в конфликт со своим хозяином. Что произошло на самом деле, неясно. Мало сомнений в том, что папа был жестоко изувечен и от этого умер. Последним из пяти стал Оттавиано, незаконнорожденный сын Альбериха, которому не исполнилось и двадцати. Сраженный смертельной лихорадкой летом 954 года, Альберих, которому едва исполнилось сорок лет, приказал принести его к алтарю на могиле святого Петра, где он собрал виднейших римлян у своего смертного одра и велел им поклясться на мощах апостолов, что после смерти нынешнего папы Агапита II (946-955) они верховным понтификом изберут Оттавиано. Это было последнее, что он успел сделать. 31 августа 954 года его не стало.

Римляне согласились, что является показательным примером авторитета Альбериха, даже если и не свидетельствует об их мудрости. Конечно, Оттавиано немедленно унаследовал положение своего отца как светского правителя Рима; после кончины Агапита в декабре 955 года он сменил имя на «Иоанн» [78]78
  Он был лишь вторым папой, который так поступил, Иоанн II был первым (в 533 году). Его настоящее имя было Меркурий, он не имел особого выбора. Иоанн XII, по сути, продолжал использовать свое прежнее имя, которое он носил, будучи еще светским правителем Рима.


[Закрыть], и его с соблюдением надлежащей процедуры избрали папой. Трудно было сделать более неудачный выбор. Юный римский первосвященник совершенно не интересовался духовными вопросами; его понтификат стал наивысшей точкой порнократии в истории. Никто по этому поводу не сказал лучше Гиббона:

«…мы читаем с некоторым удивлением о том, как худший из внуков Марозии открыто вовлекал в адюльтер римских матрон; что Латеранский дворец превратился в школу для проституток; и что совершавшиеся папой похищения девушек и вдов отвращали паломниц от посещения усыпальницы святого Петра – они [боялись], как бы их не изнасиловал при совершении религиозных обрядов его преемник».

Недаром Иоанн XII (955-964) был внуком Марозии и Гуго Прованского – двух наиболее бесстыдных развратников своего времени. Он позволил городу (он действительно способствовал этому) погрузиться в хаос, используя как свои богатства, так и папского государства, чтобы утолить страсть к азартным играм и всякого рода сексуальным вольностям. Политические позиции Рима начали быстро слабеть, более того, ему стал угрожать новый опасный враг в лице племянника Гуго, маркиза Беренгария Иврейского, некоронованного короля Италии со времени возвращения Гуго в Арль в 945 году, который с тех пор начал мутить воду. В 959 году он захватил герцогство Сполето и стал грабить папские земли к северу от Рима. К осени 960 года у Иоанна не оставалось иного выбора, кроме как обратиться за помощью к германскому королю Оттону Саксонскому, предложив ему в обмен за помощь императорскую корону.

* * *

Оттон не мог желать ничего лучшего. Всю жизнь им владела мечта – восстановить империю Карла Великого. Демонстрируя серьезные намерения, даже свою коронацию как германского монарха он провел в изящной круглой церкви времен Карла в Аахене. Близ Аугсбурга в 955 году он нанес сокрушительное поражение венграм, в течение 500 лет бывших бичом Европы [79]79
  Речь идет о венграх («Huns» в английском означает и венгров, и гуннов). Это сражение более известно в отечественной литературе как битва на реке Лех. – Примеч. пер.


[Закрыть]. Услышав о призыве папы, Оттон пересек Альпы во главе внушительной армии и достиг Святого города в январе 962 года и в Сретение, 2 февраля, он и его жена, королева Адельгей, с их оруженосцами, стоявшими прямо у них за спиной, преклонили колена перед молодым распутником, который был моложе их на тридцать лет, и были коронованы в соборе Святого Петра. Со своей стороны папа поклялся не оказывать поддержки Беренгарию. Так самый презренный из всех понтификов восстановил империю Карла Великого, которой было суждено просуществовать по меньшей мере девять с половиной столетий.

Оттон оставил Рим спустя две недели, произнеся несколько наставительных речей перед Иоанном, чтобы убедить его отказаться от скандального поведения. Со дня коронации он обращался с папой как с упрямым школяром, и отношения между ними быстро испортились. Однако даже в таких условиях император не мог ожидать, что Иоанн вступит в переговоры с сыном Беренгария Адальбертом, как только он, Оттон, отбудет из Рима. Почему он сделал так, понять трудно. И вначале сам Оттон, похоже, не поверил в это. Когда ему принесли соответствующее известие, он занимался преследованием Беренгария в Апеннинах; первой его реакцией было желание отправить своих людей в Рим для выяснения обстоятельств. По возвращении посланцы поведали колоритные подробности о бесчисленных любовницах папы – толстых и худых, богатых и бедных; о том, что одной из них он доверил управление несколькими городами и щедро одарил церковными сокровищами; о другой, которая прежде успела стать любовницей его отца, от которого она забеременела, и которая скончалась от кровоизлияния; о бесчисленных похищениях паломниц. «Латеранский дворец, – сообщали посланцы, – который когда-то был приютом святых, стал теперь публичным домом».

И даже теперь император склонялся к снисходительности. «Он еще мальчик, – сказал, как передают, Оттон, – и вскоре станет другим, если добрые люди явят ему пример». Решив дать Иоанну еще один шанс, он отправил другого представителя, с большими полномочиями, чем у его предшественников, – Лиут-пранда, епископа Кремонского.

Лиутпранда, как он сам сообщает [80]80
  Чрезвычайно занимательная «Хроника царствования Отгона» Лиутпранда включает в себя подробный рассказ о его поездке в Рим, однако к этому, как и ко всему тому, что написано им, следует относиться более чем осторожно.


[Закрыть], приняли со всеми почестями, однако вскоре он достаточно ясно увидел, что Иоанн склонен относиться к императору индифферентно и презрительно. Поскольку епископ не добился удовлетворительного решения ни по одному из рассматривавшихся вопросов, стало ясно, что оставаться в Риме более нет смысла, и он отправился к своему повелителю. Как раз накануне его приезда Оттон получил известие о том, что Адальберт прибыл в Рим и, в свою очередь, стал добиваться императорской короны. Приближался июль, и германские воины изнывали от жары. Оттон подождал до сентября, а потом двинулся на Рим.

Все закончилось очень быстро. Иоанн недолгое время создавал видимость сопротивления, что никого не ввело в заблуждение. Затем, когда Оттон подошел совсем близко, он похитил все сокровища, которые еще оставались, и бежал с Адальбертом в Тиволи. Император вступил в Рим, не встречая сопротивления. Тремя днями позже он собрал синод – Лиутпранд приводит список почти из ста церковных деятелей, которые приняли участие в его работе, – и обратился к ним лично. Он начал с сожалений по поводу того, что его святейшества нет среди присутствующих, а затем стал вызывать свидетелей против него:

«Вслед за этим поднялся кардинал Петр и стал свидетельствовать о том, что видел, как папа служит обедню без причастия. Иоанн, епископ Нарнии, и Иоанн, кардинал-диакон, затем заявили, что они видели, как папа рукополагал диакона в конюшне и в неподходящее для этого время. Кардинал-иподиакон Бенедикт со своими диаконами и священниками сказал, что знает, как папа брал деньги за поставление епископов и что в город Тоди он назначил епископа на десять лет. На вопрос о кощунстве они ответили, что в расследовании тут нет нужды, ибо видели это сами, а не знают по слухам. Что же касается его прелюбодеяния, то хотя свидетелями такового они не являются, однако знают наверняка, что он имел плотское общение с вдовой Райнера, с любовницей его отца Стефанией, с вдовой Анной и собственной племянницей; и что он превратил священный дворец в публичный дом и притон для блудниц. Он открыто выезжал на охоту. Он ослепил своего духовного отца Бенедикта, который умер от этого. Он стал виновником смерти кардинала-иподиакона Иоанна, приказав кастрировать его. Он предавал огню дома и появлялся на людях опоясанный мечом, в шлеме и панцире. Обо всем этом они свидетельствуют. В это время и клирики, и миряне громко обвиняли его в том, что он пил вино на радость дьяволу. Играя в кости, он, как говорили, призывал на помощь Юпитера, Венеру и других демонов. Он не служил заутреню и не соблюдал часы молитв и служб, не укреплял себя крестным знамением» [81]81
  Лиутппранд.Хроника царствования Отгона. Гл. XI.


[Закрыть].

Оттон обратился с письмом к папе, повторив обвинения и «настоятельно прося» его вернуться и оправдаться. «Если же ты боишься претерпеть насилие от необузданной толпы, – добавлял он, – мы клятвенно объявляем, что не замышляется ничего противного тому, что установлено священными канонами». Однако ответ Иоанна был вполне типичен для него. В этом ответе, который представлял собой сознательное оскорбление, полностью игнорировалось присутствие императора в Риме. Одной грамматики письма хватало, чтобы убедиться, что он лично составлял его: «Епископ Иоанн – всем епископам. Прослышали мы, что вы желаете поставить другого папу. Если исполните так, я отлучу именем Бога Всемогущего от церкви, и лишитесь Вы власти рукополагать кого-либо, а также служить мессу».

Ответ императора и синода был исполнен иронии, но смысл был вполне ясен.

«…Мы всегда думали и даже не сомневались, что два отрицания равносильны утверждению, если твой авторитет не больше авторитета, чем у древних авторов…

Если – чего небо да не допустит – под любым предлогом воздержишься ты от того, чтобы прибыть и защищать себя, …то мы не посчитаемся с твоим отлучением, а обратим его против тебя самого, как по праву имеем мы власть поступить».

Посланцы императора появились в Тиволи только для того, чтобы обнаружить, что папа уехал на охоту и его нигде невозможно найти. Не тратя времени на ожидание, они немедленно вернулись в Рим, где 1 декабря 963 года в третий раз собрался синод, и император призвал епископов вынести вердикт. Это не заняло у них много времени:

«Мы настоятельно просим Ваше Императорское Величество, чтобы это чудовище, коего ни единая добродетель не умаляет пороков, было изгнано из святой Римской церкви и чтобы иной был назначен на его место, который посредством доброго собеседования доказал бы, что он способен быть благо деятелем, праведно живя сам и устанавливая нам пример подобного же поведения».

Тут все в один голос закричали:

«Избираем мы нашим пастырем Льва, достойнейшего главного нотария святой Римской церкви… Он будет высшим и вселенским папой, и мы тем самым осуждаем отступника Иоанна из-за порочной его жизни».

Все собрание трижды повторило эти слова, после чего с согласия императора препроводило вышеназванного Льва в Латеранский дворец и позднее в положенное время возвели на высшее священство».

Но римляне отказались принять его. Затруднение состояло в том, что Лев VIII (963-965) стал папой, как все знали, не по свободному выбору епископов, но по воле императора. Иоанн мог быть чудовищем, но римским чудовищем. На добро или на зло, но его избрали римляне, и они не желали спокойно смотреть на то, как его свергает германский варвар. Их первый мятеж был незначительным, и его легко подавили войска императора. Но Оттон не мог оставаться в Риме навсегда. Его феодальное ополчение обязывалось ему службой лишь на ограниченное время, и все еще нужно было разбираться с Беренгарием и Адальбертом. Поэтому в январе 964 года он оставил Рим, и Иоанн вернулся.

Его месть была ужасна. Людям вырывали языки, отсекали руки, пальцы и носы, все постановления синода были аннулированы. Новый синод, собранный 26 февраля, отлучил злополучного Льва от церкви, который в ужасе бежал к императору. Но Оттона отвлекали другие дела. К этому времени он успешно закончил дела с Беренгарием, но Адальберт сохранял прежнюю силу, и прерывать борьбу с ним еще было рано. Только в начале мая Оттон смог повести свои войска обратно на Рим. Он все еще находился в пути, когда его известили, что Иоанн скончался, хотя причины этому назывались разные: не то удар, постигший его от излишеств с особой, с которой он на момент смерти находился в постели, не то от ран, нанесенных ему ее разъяренным мужем. Ему было двадцать семь лет.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Схизма
(964-1054)

Взаимная враждебность императора и жителей Рима, нараставшая день ото дня, не стала меньше со смертью Иоанна XII. В глазах императора Лев VIII оставался законным папой, однако никто из римлян так не считал. Вместо того чтобы позвать Льва VIII обратно в Рим, они отправили послов к императору в Риети, чтобы сообщить ему, что после смерти развратника Иоанна им необходим благочестивый преобразователь; поэтому они просят о том, чтобы им позволили избрать диакона по имени Бенедикт, человека большой учености и безупречной нравственности. Рассерженный Оттон, конечно, отказал: будучи лично ответственным за назначение Льва папой, едва ли он мог поступить по-другому, а потому решил придерживаться своего принципа – папа не может быть избран и рукоположен без его согласия. Однако, отказывая, он должен был понимать, что бросает откровенный вызов и что римляне не поколеблются принять его. Бенедикта V (964) избрали в соответствии с установленными правилами и интронизировали, и только когда Оттон двинулся походом на Рим вместе со Львом в 964 году и приступил к осаде города, они сдались. Синод, на котором совместно председательствовали Оттон и Лев, осудил Бенедикта, который просто отказался защищаться, спокойно позволив официально совлечь с него папские одежды и знаки достоинства – Лиутпранд утверждает, будто он сделал это сам, – а пастырский посох (или, возможно, скипетр) сломали у него над головой. Император, на которого, судя по всему, поведение Бенедикта произвело впечатление, позволил сохранить ему ранг диакона и отправил в изгнание в Гамбург, где два года спустя тот умер [82]82
  Его останки были возвращены в Рим Отгоном III в 988 году.


[Закрыть].

К этому времени Лев VIII был уже в могиле. Его преемником стал Иоанн XIII (965-972), избранный с согласия двух епископов, которых Оттон отправил, чтобы представлять его, и которые не скрывали, что новый папа готов выполнять приказы императора. Как и следовало ожидать, римляне $го возненавидели, а через два месяца он был свергнут в результате дворцового переворота и заключен в замок в Кампании. Вскоре Иоанн бежал; а римляне, услышав, что еще более разъяренный Оттон готов и дальше добиваться своего, поспешили сообщить, что желают вернуть Иоанна. Однако если они надеялись таким образом отвести от себя гнев императора, то им пришлось разочароваться. Из участников свержения Иоанна более всего повезло тем, кого выслали в Германию; остальных казнили или ослепили. Петра, префекта города, подвесили за волосы на конной статуе Марка Аврелия, ныне стоящей на Капитолии, но в те времена находившейся перед Латеранским дворцом. Затем его подвергли старинному унижению, посадив задом наперед на осла, и голым провезли по улицам.

После этого римляне уже не помышляли о борьбе. Оттон провел в Италии следующие шесть лет (он возвратился в Германию всего за несколько месяцев до смерти), укрепив здесь свои позиции и оставив римлян в убеждении, что для него папа – не более чем его собственный капеллан. На Рождество 967 года он приказал папе увенчать императорской короной в качестве соправителя своего двадцатилетнего сына Оттона, а пятью годами позже – провести церемонию бракосочетания юного Оттона с византийской принцессой Феофано [83]83
  Считалось, что Феофано – дочь императора Романа П. Только после ее прибытия выяснилось, что она была просто родственницей полководца Иоанна Цимисхия, племянника императора, и никоим образом не «порфирородной», как думали. Оттон решил было отослать бедную девушку обратно в Константинополь; к счастью, более мудрые советники взяли верх, и, когда через два года Иоанн Цимисхий сам стал императором, проблема разрешилась.


[Закрыть]. Перед самой своей кончиной в мае 973 года Оттон I организовал избрание преемника Иоанна, практически никому не известного священника, который стал папой Бенедиктом VI (973-974); однако с того момента, как железная рука Оттона не держала более кормило власти, а Оттон II оказался полностью поглощен проблемами в самой Германии, Бенедикт уже не мог надеяться на выживание. В результате следующего переворота, осуществленного могущественным римским семейством Кресценциев (Крешенцо), Бенедикт был свергнут и заключен в замок Святого Ангела, а его место занял безвестный диакон Франко, ставший папой под именем Бонифация VII (974, 984-985). Бонифаций немедленно явил доказательства своих благочестия и святости, приказав задушить Бенедикта; однако тотчас последовавший контрпереворот вынудил его спасать свою жизнь: он бежал в византийские владения в Южной Италии со значительной частью папской казны – увез сколько смог.

Папский престол опять остался вакантным, и в этот момент выбор пал на отличавшегося возвышенным образом мыслей епископа города Сутри, который намеренно взял имя Бенедикта VII (974-983) в знак уважения к своему злополучному предшественнику Он не только отказался признавать Бонифация [84]84
  С 1904 года Бонифаций был официально признан антипапой, хотя его имя встречается в старых официальных списках пап и следующий папа, принявший такое же имя, значится как Бонифаций VIII.


[Закрыть], но и отлучил его от церкви. Однако Бонифаций не собирался сдаваться: как-то летом 980 года он даже сумел вернуться в Рим и вновь водвориться в Ватикане. Лишь в марте следующего года Бенедикт и Оттон II вместе смогли изгнать его вторично. На сей раз это уже было настоящее изгнание, поскольку Бонифацию пришлось бежать уже не в византийские владения в Италии, а в самый Константинополь.

Одним из дополнительных мотивов в пользу такого выбора убежища стало то, что здесь в это время шла ожесточенная борьба после длительного периода анархии и смут – Бари и Таранто, соответственно, тридцать и сорок лет находились под арабским  владычеством – византийцы возвратили себе контроль над этими землями в конце IX столетия. К несчастью, Оттон I увидел в браке своего сына с Феофано основания для претензий на «реституцию» всех византийских владений в Италии как часть приданого снохи, и война была неизбежна. В 981 году Оттон II двинулся маршем в Апулию, чтобы изменить ситуацию в свою пользу здесь раз и навсегда. Однако его постигла катастрофа. Византийцы быстро заключили временный союз с сарацинами, которые вскоре наголову разгромили имперскую армию близ Стило в Калабрии. К счастью для себя, Оттон отлично плавал. Он вплавь добрался до проходящего мимо корабля, сумел скрыть свою личность, а затем, когда судно достигло Россано, перепрыгнул через борт и поплыл к берегу. Император остался жив, но не смог пережить перенесенного унижения и умер от малярии в Риме в сентябре 983 года в возрасте двадцати восьми лет. Одним из последних деяний Оттона II стала замена папы Бенедикта, который умер за два месяца до него, имперским канцлером по делам Италии Петром, епископом Павии. Первым делом нового папы, который решил скромно отказаться от собственного имени и вступить на престол под именем Иоанна XIV (983-984), стало погребение императора в соборе Святого Петра – единственного императора, который был когда-либо похоронен там.

Видимо, Оттон принял это решение в одностороннем порядке и без консультаций с кем-либо (нет никаких свидетельств о выборах папы по всем правилам), а потому можно полагать, что папа Иоанн до самой смерти был лишен поддержки, даже со стороны императрицы Феофано, которая поспешно вернулась в Германию, чтобы отстоять интересы своего трехлетнего сына Оттона III. Поэтому у него не было надежды уцелеть, когда ненавистный антипапа Бонифаций неожиданно возвратился из Константинополя в Рим, получив щедрую финансовую поддержку от императора Василия II (впоследствии прозванного Болгаробойцем). Иоанна схватили, жестоко избили и, как обычно бывало в таких случаях, заключили в замок Святого Ангела, где он умер через четыре месяца от голода или яда. Однако Бонифаций зашел слишком далеко. Даже для римлян убийство двух пап – это было уже чересчур. Он продержался на папском престоле одиннадцать месяцев, приказав ослепить кардинала-диакона, которого заподозрил во враждебных ему действиях, и затем, 20 июля 985 года, неожиданно умер. Был ли он убит? На сей счет нет надежных свидетельств, однако его посмертная судьба позволяет думать именно так. С него сорвали папские одежды, а его голое тело проволокли по улицам и выставили под статуей Марка Аврелия. Здесь оставленные на произвол толпы останки антипапы Бонифация подверглись неописуемым издевательствам – и поделом.

* * *

Новый папа, Иоанн XV, оказался приемлемым кандидатом и для курии, и для своего родственника Иоанна Кресценция (глава фамилии Кресценциев), в то время – фактического правителя Рима. (Поскольку Феофано с маленьким сыном находилась в Германии, империя ничего не имела против.) Следует заметить, что Иоанн представлял собой значительно улучшенный вариант Бонифация. Однако, несмотря на это, он отличался жадностью, алчностью и склонностью к бесстыдному непотизму и еще задолго до того, как стал папой, был непопулярен среди клириков и народа. Хотя он имел достаточно сильные связи с иностранными правителями и епископами (кстати сказать, именно Иоанн первым провел обряд канонизации), в Риме ему приходилось довольствоваться ролью марионетки Иоанна Кресценция, который обеспечивал ему некоторую защиту. Однако в 988 году Кресценций умер, а его брат Иоанн Кресценций II, наследовавший ему, захватил власть в папском государстве и держал папу под домашним арестом – так, в 991 году синод французских епископов жаловался, что он отказался допустить их посланцев к его святейшеству; папскому канцлеру Льву пришлось признать – его хозяин пребывает в столь горестном и угнетенном состоянии духа, что не сможет дать им удовлетворительный ответ. Четыре года спустя, преследуемый Кресценцием и ненавидимый духовенством, Иоанн бежал из Рима и нашел убежище в Сутри. Летом того же года он отправил посланцев к юному Оттону III, которому было тогда всего пятнадцать лет, с просьбой о помощи. Оттон ответил немедленно, и угрозы нового марша имперской армии на Рим оказалось достаточно, чтобы римляне пошли на мир.

Иоанна пригласили обратно в Рим и со всеми почестями вновь водворили в Латеранском дворце. Однако еще задолго до того, как армия достигла города, его свалил сильный приступ лихорадки. Через несколько дней он скончался.

Оттон тем временем оставался в Риме. Это был необычный ребенок. Императорский трон перешел к нему в возрасте трех лет, он вырос, унаследовав честолюбие от отца и ярко выраженный романтический мистицизм от матери, всегда мечтал о великой византийской теократии, которая распространяла бы свою власть на германцев и греков, итальянцев и славян во главе с Богом и двумя вице-королями – им самим и папой (именно в таком порядке). Погоня за этой мечтой вовлекла Отгона III в итальянские дела даже еще больше, чем его отца. Коронованный в Риме в праздник Вознесения 996 года своим двадцатипятилетним кузеном Григорием V (996-999) – первым папой из числа немцев, которого он благоразумно возвел в сан по пути, – император построил себе новый великолепный дворец на Авентине; он жил там в условиях, в которых причудливо сочетались и роскошь, и аскетизм, его окружал строгий придворный византийский церемониал, он ел с золотого блюда в подобавшем его папскому величию одиночестве, иногда отдавая свой пурпурный далматик на плащи для паломников и совершая прогулку босиком до удаленной на некоторое расстояние часовни.

Оттон, был он аскетом или нет, вскоре решил, что римское лето – это для него слишком. В июне он оставил его в поисках места с более прохладным климатом. Три месяца спустя, когда император благополучно возвратился в Германию, римляне, предводительствуемые Кресценцием, низложили папу Григория и изгнали его из города. Папа нашел убежище в Сполето, откуда предпринял две попытки силой оружия вернуться в Рим, но оба раза неудачно. Затем он перебрался в Павию, где на синоде, состоявшемся в феврале 997 года, отлучил от церкви Кресценция. Последний ответил тем, что объявил папский престол вакантным и передал его калабрийскому греку Иоанну Филаготу (Джованни Филагото), который принял имя Иоанна XVI (997-998).

Несмотря на свое происхождение, Филагот уже занимал достаточно видное положение в римской церкви. Десятью годами ранее Феофано назначила его первым наставником Оттона III, a затем архиепископом Пьяченцы – эта кафедра была преобразована специально для него из обычной епископской. В 994 году он ездил в качестве специального посланца в Константинополь, чтобы найти невесту для юного Оттона III, однако вернулся с пустыми руками. Он прибыл в Рим под видом паломника, его принял Кресценций, который предложил ему занять папский престол. Трудно сказать, почему Филагот принял предложение Кресценция. Ему было прекрасно известно, что папа, коронованный по всем каноническим правилам, жив-здоров, да и император, по воле которого это произошло, состоял в родстве с ним, доверял ему и готов был оказывать поддержку. Он оказался бы всего лишь антипапой и марионеткой Кресценция; как же он мог ожидать, что удержится на троне?

Но ему и не удалось добиться этого. В марте, всего лишь через месяц после, с позволения сказать, восшествия на престол, его низложили. Вскоре его официально отлучили от церкви. В декабре Оттон III со своим ставленником папой Григорием и войсками снова двинулся на Рим. Он достиг его в феврале 998 года, и город немедленно открыл перед ним ворота. Антипапа Иоанн едва успел бежать в Кампанию, однако вскоре его схватили. Ослепленному и жестоко искалеченному, ему пришлось претерпеть примерно те же мучения, что и префекту Петру полустолетием раньше, – его голым провезли по улицам, посадив на осла задом наперед. Его официально низложили и лишили духовного сана, а затем отправили в темницу в один из римских монастырей, где он просидел еще три года, пока милосердная смерть не унесла его.