Текст книги "Беспощадная Игра (ЛП)"

Автор книги: Джо Бреннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

11

К тому времени, когда я добралась до бара The Stacks, где я работала вместе с Товой, я была вся в поту. Я с трудом открыла толстую деревянную дверь с маленькой золотой вывеской, осознавая, что мои волосы были в полном беспорядке – как будто я только что переспала с кем-то. По крайней мере, я сегодня не накрасилась. Я и так была в достаточном беспорядке.

И у меня не было возможности зайти в IT-центр и подружиться с техническим специалистом, который помог бы мне взломать облачный аккаунт Джошуа Дженсена, черт возьми.

Завтра, пообещала я себе. Завтра это будет моим главным приоритетом.

Алекс, вышибала, поднял глаза, когда я вошла. Он был крупным парнем, членом команды по борьбе, и мы с Товой не могли понять, нужны ли ему деньги или он делает эту работу для удовольствия. Хотя я не знала, насколько это весело – проверять удостоверения личности и выгонять пьяных и агрессивных студентов.

– Лучше будь осторожна, Дик в ярости, – предупредил он.

– Я опоздала всего на минуту, – сказала я, вздохнув.

Алекс поднял бровь. – Как будто это имеет значение для Вайнера?

Я рассмеялась, удивленная тем, что в данный момент мне что-то показалось смешным.

Но Алекс прозвал Дика «Вайнером» однажды вечером, когда мы убирали бар. Дик был из тех, кто напивался и становился агрессивным, как наши худшие клиенты, часто объявляя себя «большим победителем», а всех остальных – «настоящими неудачниками». Он действительно «Вайнер», – сказал Алекс мне и Тове, когда мы приводили бар в порядок.

Прозвище прижилось, хотя Дик и не подозревал об этом.

– Авива! – крикнул Вайнер, напугав меня и вернув в настоящее. Я стиснула зубы. Мне потребовалось все свое самообладание, чтобы не назвать Дика плохим боссом, но я заметила, как Това широко раскрыла глаза и энергично затрясла головой.

– Не делай этого, – прошептала она. – Он угрожал тебя уволить.

– Авива, ты опоздала, – сказал Дик. – Твоя смена уже началась. И у меня нет времени на безответственных сотрудников.

Едва ли.

Това снова покачала головой.

Я не хотела извиняться, но я хотела сохранить свою работу. Мне нужно было ее сохранить. Моя стипендия покрывала только обучение, проживание и питание. Книги для занятий, еда, транспорт – все это я оплачивала сама. Не говоря уже о коммунальных платежах за дом тети Глэдис, теперь, когда Ашер вернулся домой.

– Простите, – вынудила себя сказать я.

Мне действительно надоели влиятельные мужчины, которые помыкают мной. Особенно мне надоело то, как я им уступаю.

Как ты уступила Джеку?

Я кончила сегодня.

Дважды. Может, даже трижды.

Второй оргазм длился так долго, что трудно сказать.

Что, черт возьми, со мной не так?

Мои сольные оргазмы никогда не были такими.

Что сделало это так ужасно приятным, когда я даже не выбирала этого?

Меня заставили. У меня не было выбора. Раньше секс был полностью добровольным, и я ненавидела его. Теперь он был недобровольным, и мне он нравился – и я ненавидела себя.

– Насколько вам жаль? – ухмыльнулся Дик.

Алекс прочистил горло. Лицо Дика покраснело, но он только сказал:

– Иди переоденься и помоги Тове.

Взяв свою форму – крошечные черные шорты и обтягивающую черную майку с высоким воротником, на которой Дик пошел мне навстречу, – я пошла переодеваться в заднюю комнату, убедившись, что дверь заперта. Переодеваясь, я взглянула в зеркало и поморщилась, увидев слабые синяки на бедрах, вспомнив, как Джек сжимал меня, когда заставлял подниматься и опускаться на его член…

Я тряхнула головой, чтобы избавиться от воспоминаний. Джек и все, что с ним связано, должны были остаться в прошлом. Мне нужно было сосредоточиться на работе, учебе и добиться справедливости для своего брата. И все.

Открыв дверь и выйдя из задней комнаты, я направилась обратно к бару, где Това складывала чистые стаканы. Дик исчез, – вероятно, ушел в свой кабинет смотреть порно. Я вздрогнула.

– Авива, что происходит? – прошептала она. – Ты снова в ужасном состоянии. Этот ублюдок нашел тебя?

Я взглянула на нее, прикусив губу.

– Черт, – выругалась она. – Авива, давай пойдем в полицию? Или позволь мне написать разоблачительную статью? Нам нужно убрать тебя от него.

Я решительно покачала головой.

– Мы не можем, Това. Я уже говорила тебе. Он заставит НХЛ поверить, что Ашер лжец, и разрушит мою жизнь, пока будет этим заниматься. Лишит меня всякой возможности получить степень психолога.

– Ты не потеряешь возможность стать психологом. И Ашеру будет все равно. Я позвоню ему прямо сейчас. Он не хотел бы, чтобы ты так поступала. Черт, он бы сам приехал сюда и подрался с Джеком Фельдманом.

Именно этого я и боялась.

Она потянулась к карману, и я протянула руку, чтобы остановить ее.

– Пожалуйста, Това. Доверься мне.

Она покачала головой, и ее локоны разлетелись.

– Знаешь, ты самый сильный и самоотверженный человек, которого я знаю. Никто другой не смог бы держать себя в руках, когда тебя так мучают, как Джек явно мучает тебя, и никто другой не стал бы это терпеть – даже ради своей семьи. Я люблю тебя за это, но это меня пугает. Как далеко ты собираешься зайти? Я знаю, что после смерти твоих родителей у вас остались только друг у друга. Но когда ты начнешь защищать себя, а не его?

Я не могла ей ответить. Я не знала, как.

Она вздохнула.

– Что сегодня произошло?

Я прочистила горло.

– Мы занимались сексом.

– Что?!

Она крикнула это слово так громко, что Алекс поднял глаза со своего табурета.

– Там все в порядке? – спросил он.

Я махнула рукой.

– Все нормально.

Понизив голос, я прошипела Тове:

– Тише. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал.

Стыд – забавная вещь. Он отчуждает, изолирует, заставляет нас лгать и уклоняться от правды, все для того, чтобы защитить себя от отвержения. Все, что он делает, – это отдаляет нас от людей и поддержки, в которых мы нуждаемся.

Дело в том, что я не стыдилась того, что занималась сексом. Я даже не стыдилась того, что меня заставили: это была не моя вина, а вина Джека. Но я стыдилась того, насколько мне это понравилось.

– Это было ужасно? – тихо спросила она. – Нам нужно купить тебе План Б?

Я покачала головой.

– Он использовал презерватив. Това…

Това не часто говорила со мной о сексе, но я знала, что она им занималась.

– Тебе когда-нибудь... нравилось не контролировать ситуацию? Во время секса?

Она вдохнула и покраснела.

– Конечно, мне нравится CNC, если это безопасно, разумно и по обоюдному согласию. Но в этом случае ничего из этого нет. А что, тебе понравилось?

Я кивнула, отвернувшись и занявшись пополнением запасов посуды в баре.

– Авива, ничего страшного в том, что ты не всегда хочешь контролировать ситуацию. Быть покорной может быть весело. И не чувствуй себя виноватой, если тебе это понравилось. Честно говоря, я облегчена. По крайней мере, он не причинил тебе вреда.

Он причинил, и это было приятно.

После он был нежен, и это было еще приятнее.

Прежде чем я успела рассказать ей больше, дверь распахнулась, и в тусклом теплом свете бара появился Джек. Рядом с ним стоял Айзек Джонс. Айзек ухмылялся, показывая ямочки на щеках, но Джек выглядел… напряженным.

Впрочем, он всегда выглядел напряженным.

Что, черт возьми, он здесь делал? За неделю, прошедшую с тех пор, как я начала работать в «The Stacks», я ни разу не видела «Четверку» в баре.

Так это было совпадение, или он так быстро выяснил, где я работаю?

Я почувствовала, как жар поднимается к груди, к лицу. Он смотрел на меня так, как будто вспоминал мое обнаженное тело и планировал увидеть его снова – и в ближайшее время.

Я ненавидела его. Я ненавидела его за все, что он со мной сделал, и особенно за то, что он заставлял меня чувствовать, будто я – единственный объект его внимания. Будто мир может закончиться, а он все равно будет смотреть на меня. Мои планы лучше было осуществлять в темноте.

Он смотрел на меня, но не видел меня. Он считал меня лгуньей, коварной, манипулятивной, оппортунистичной сукой.

Это было больно. Я ненавидела признавать это, но это было больно.

Алекс протянул руку, чтобы взять их удостоверения личности, и проверил их, вероятно, для проформы. Он вернул их, и они ударили кулаками в какой-то спортивной форме приветствия, которая меня раздражала. Я бы не назвала Алекса другом, но я по крайней мере немного доверяла ему. Теперь я знала лучше.

Джек медленно и уверенно подошел к бару, вызывая во мне страх и ожидание. Айзек развязно шел за ним.

– Я их заберу, – прошептала Това. – Иди займися другим концом бара.

Я так и сделала, направившись к двум девушкам, которые стояли в задней части бара и смотрели на Джека и Айзека.

– Они чертовски сексуальны, – прошептала одна.

Другая обмахивалась веером.

– Я с удовольствием оказалась бы посередине этого сэндвича.

– Если хочешь оказаться посередине сэндвича, я слышала, что близняшки не против... но я выберу Джека Фельдмана. С ним хватит.

– Что будете пить? – спросила я.

Если они заинтересовались Джеком, пусть забирают его. Я с удовольствием отдам его им.

Они сделали заказ. Пока я обслуживала их, я подслушивала разговор на другой стороне бара.

– Да это же маленькая журналистка, – приветствовал Тову Айзек с улыбкой, на лице которой появились ямочки.

Она закатила глаза.

– Айзек Джонс, почему ты такой зануда?

Он рассмеялся.

– Думаю, такая хорошая девочка, как ты, наверное, не знает, что иногда быть занудой – это хорошо.

Това сердито посмотрела на него.

– Вы двое хотите выпить или хотите быть засранцами?

Джек проигнорировал ее.

– Авива, иди сюда, – позвал он.

– Я могу обслужить тебя, – настаивала Това.

– Уверена, что можешь, – пробормотал Айзек.

– Авива обслужит меня, – сообщил Джек, но, говоря это, он смотрел на меня.

– Правда, принцесса?

Това произнесла слово «принцесса», затем наклонила голову в мою сторону – в ее глазах читался вопрос. Я знала, о чем она спрашивает. Почему он называет тебя принцессой? И что ты хочешь, чтобы я сделала?

На первый вопрос у меня не было ответа, хотя я была уверена, что это было жестоко и оскорбительно. На второй вопрос я ответила вслух.

Открыв крышки бутылок с газированным напитком, которые заказали девушки, я передала их им, взяла их кредитную карту, пропустила ее через терминал и вернула им.

– Поменяйся со мной, – крикнула я Тове и, направляясь по длинной барной стойке обратно к Джеку, представляя, как приятно было бы вылить ему на голову целый кувшин пива Blue Moon, девушка, которая была заинтересована в Джеке, сказала другой:

– Он называет ее принцессой?

Я с трудом удержалась, чтобы не сказать ей, что ей не стоит хотеть, чтобы Джек называл ее принцессой. По крайней мере, если это означает терпеть все, что он до сих пор со мной делал.

Но, может, ей это понравится, как понравилось мне.

Эта мысль так меня разозлила, что я последние несколько шагов до Джека прошла, топая ногами.

– В твоих глазах огонь, – пробормотал он. – Я тебя разозлил, милая?

– Не называй меня так, – сказала я ему тихо, но четко. – Не называй меня милая, не называй меня принцессой. Не называй меня маленькой воровкой или маленькой шпионкой или чем-то еще, кроме Авивы.

Его глаза стали холодными.

– Я буду называть тебя так, как захочу.

Я покачала головой.

– Не в общественном месте, если не хочешь, чтобы Алекс выгнал тебя отсюда и запретил тебе появляться здесь до конца жизни.

Айзек свистнул.

– Не лучшая идея злить его.

– Я напомню тебе, один раз, кто здесь главный, – сказал Джек, тоже тихо.

Его рука накрыла мою, и с другой точки зрения это могло бы выглядеть мило, но я чувствовала силу и угрозу в его руке. Он оставил отпечатки пальцев на моих бедрах, он мог бы сделать и хуже – я была в этом уверена.

– Очевидно, что тебе не нравится терять контроль, но таковы правила игры, в которую мы играем. Понятно?

Я покачала головой.

– Мой бар, мои правила.

Джек долго смотрел на меня – его глаза искали мои. В них была жар, жар, который напомнил моему телу о том, где оно было всего час назад. Жар и еще что-то. То, что он увидел в моих глазах, заставило его кивнуть.

– Я позволю тебе выиграть эту битву, Авива. Но не заблуждайся: война? Она моя. И ты тоже.

– Пока, – пробормотала я.

Он не удостоил это замечание ответом и поднял руку.

– Джек и кола для меня, Джек и имбирь для него.

– Мило, – сказала я.

Он подмигнул мне. Как будто мы были просто двумя студентами, флиртующими друг с другом, а не женщиной, отчаянно ищущей справедливости, и ее изменчивым, загадочным хулиганом.

Кем на самом деле был Джек Фельдман? И почему он решил так мучить меня?

Я хотела ответов.

Но сомневалась, что когда-нибудь их получу. Если мне и было что-то ясно, так это то, что левый нападающий «Королей» держал свои карты при себе. Я не должна была хотеть узнать его лучше, но я хотела. В основном потому, что знание – сила, и если бы я знала его секреты, у меня могло бы быть средство давления на него.

Пока я размышляла, я смешала напитки для него и Айзека. Айзек проверял свой телефон, а Джек наблюдал за мной.

– А вам вообще разрешено пить во время сезона? – спросила я.

Джек пожал плечами.

– Мне двадцать два, Айзеку двадцать один. Некоторые игроки не пьют во время сезона, но я никогда так не поступал и позволяю команде делать то, что они хотят, пока они не портят игру или не делают что-то настолько глупое, что их могут выгнать.

Я проигнорировала его укол.

– Двадцать два?

Он кивнул.

– Я провёл первый год в статусе редширта. Это значит…

– Это значит, что ты не играл в первый год, чтобы потом играть четыре полных года. Так что ты на пятом курсе.

Я положила бумажные подставки и поставила на них оба напитка. Джек протянул свою кредитную карту.

Это была черная карта American Express.

Я сглотнула, осознав, насколько я не в своей тарелке с ним. Он не просто имел власть надо мной как король и повелитель Рейны.

Он был богат и влиятелен и за пределами этого маленького университетского мирка. Я снова задалась вопросом, каково это – иметь столько власти. Наверное, это дает ощущение безопасности, когда знаешь, что даже если упадешь, всегда приземлишься на ноги – а если нет, то кто-то тебя поймает. У меня никогда не было такого, с тех пор как в десять лет я проснулась от выстрелов и обнаружила своих родителей мертвыми в спальне...

– Авива.

Голос Джека был резким.

– Куда ты ушла?

Я снова сглотнула. Это не было его делом, но если бы я так сказала, он только стал бы настаивать.

– Почему ты остался на второй год?

Он поднял бровь, но не стал продолжать.

– Я был хорош, достаточно хорош, чтобы меня взяли в университет Рейны, но не достаточно хорош, чтобы попасть туда, где мне нужно было быть.

Он улыбнулся мне, и, несмотря на себя, я улыбнулась в ответ. – На самом деле я был довольно худощавым. Тренер называл меня Джеком-бобовым стеблем.

При упоминании тренера Дженсена мы оба замерли, вспомнив. Мы не были друзьями. Мы были по разные стороны: он защищал своего тренера и свою команду, а я добивалась справедливости для своего брата.

Хотя нас обоих двигал принцип лояльности, он тянул нас в двух разных направлениях. Джек был абсолютно уверен, что победит. Но я не позволила ему этого. На кону стояло слишком многое.

Я глубоко вздохнула, пообещав себе, что, хотя я и буду играть в его игру, пока что я не упущу из виду свою главную цель. Он не разрушит мою миссию и не сломает меня. Я не позволю этому случиться.

Джек Фельдман не понимал, какого врага он нашел в моем лице.

Но я натянула на губы фальшивую улыбку и сказала:

– Оставить счёт открытым или закрыть?

Джек наблюдал за мной, а я пыталась не обращать на него внимания.

– Оставь открытым. Мы здесь задержимся.

Айзек поднял большой палец вверх, занятый разговором с двумя девушками, которые подошли к нам. Но каждые несколько секунд он поглядывал на Тову, которая была занята обслуживанием другой половины бара.

Это было интересно.

– Джек, – сказала девушка, которая была здесь раньше. – Я Линдси. Я большая поклонница команды и тебя.

– Да?

Джек посмотрел на меня. Я намеренно отвернулась, принимая заказы от других студентов. Несмотря на то, что был понедельник вечером, бар начал заполняться. Университет былтипа «работай усердно, развлекайся еще усерднее» в отличие от Стэнфорда, где было «работай усердно, работай еще усерднее, спи».

По крайней мере, для меня так и было.

Не пора ли тебе начать жить для себя?

Надев кокетливую улыбку, я обслуживала одного студента за другим, убирая за собой, потому что Дик был слишком скуп, чтобы нанять помощников бармена.

Я пыталась игнорировать разговор Джека с Линдси, но это было практически невозможно.

Он не вставал со своего места у бара, только улыбался ей. Она хихикала над чем-то, что он сказал. Было бы глупо с моей стороны не любить ее только за то, что она флиртует с объективно привлекательным парнем. Парнем, который всего несколько часов назад был во мне.

Черт возьми, моя жизнь.

– Авива! – крикнул Дик из задней комнаты. – Иди сюда.

– Но у меня есть клиенты, – ответила я.

– Неважно. Това с ними разберется. Иди сюда.

Вздохнув, я бросила тряпку на стойку и подала знак Тове, которая закатила глаза и покачала головой. Я обошла бар и направилась по коридору в заднюю комнату.

Я открыла дверь и увидела Дика, сидящего верхом на стуле перед своим столом и, конечно же, похабно ухмыляющегося мне. Меня охватило отвращение, но, как и каждый день, когда я приходила на работу, я подавила его. Мне нужны были деньги, он был моим боссом, поэтому я была вынуждена скрывать свои настоящие чувства и позволять ему командовать мной.

– Что такое? – спросила я его.

Он пытался скрыть свой пристальный взгляд под суровым выражением лица, но я сразу его раскусила. Даже если бы я не смогла прочитать его настоящие мысли по его лицу, его твердый член все рассказал бы.

– Я обеспокоен твоей работой, Авива, – сказал он мне. – Ты все время опаздываешь…

Едва ли.

– Ты грубо обращаешься с клиентами…

Единственный клиент, с которым я когда-либо грубо обращалась, – это Джек, и Дик не был там, чтобы это увидеть.

– И ты не берешь на себя чужую работу.

Я работала как проклятая, а вот он был ленивым.

– Простите. Я буду стараться лучше, – выжала из себя я.

Дик ухмыльнулся.

– К сожалению, лучше – это недостаточно. Думаю, мне придется тебя уволить…

Нет.

Он не мог. Он не мог меня уволить. Этот бар был единственным баром в Гееноме и окрестных городах, который нанял бы меня без лицензии бармена, а любая другая работа мешала бы моим занятиям. Работа по совместительству не приносила достаточного дохода. Чаевые в баре не были впечатляющими, но они были лучше, чем где-либо еще, где я могла бы работать.

Что мне делать?

Джек может тебе помочь. Это была странная мысль. Джек был богат, но он не хотел мне помогать – он хотел мне навредить. Я отбросила эту мысль и сосредоточилась на Дике.

– Пожалуйста, Дик, не увольняй меня, – умоляла я. – Мне нужна эта работа. Мне нужно…

– Я знаю, Авива, я знаю, – он заставил меня замолчать, и этот звук скользнул по моей коже, как слизень. Я сглотнула желчь.

– Мы можем прийти к... договоренности.

Он подмигнул мне, и я захотела умереть. Я знала, что он имел в виду.

Но как будто я не поняла, он положил руку на молнию.

– Ты позаботишься о Большом Дике, а я позволю тебе сохранить работу.

Перекомпенсация. Когда кто-то преувеличивает, чтобы скрыть недостаток. Мачо-ерунда Дика была прямо из учебника по психологии для начинающих.

Я прикрыла рот. Я собиралась смеяться или кричать, я не была уверена, но ни то, ни другое не помогло бы мне сейчас.

Но я знала свой ответ.

Нет.

Нет, я не могла этого сделать. Не сделала бы. Меня уже шантажировал один мужчина, я не хотела, чтобы их стало двое. Чтобы это стало привычкой. Я лучше заведу Only Fans, чем позволю Дику прикоснуться ко мне.

Но чем он отличался от Джека? Почему я позволила бы Джеку принудить меня, но не моему боссу? Да, Дик мне был противен, а Джек – нет, но… о боже, я была влюблена в Джека, даже несмотря на то, что он ужасно со мной обращался?

– Как насчет этого, Авива? Отсоси мне хорошенько, и я даже позволю тебе уйти пораньше.

Я покачала головой.

– Ни за что, блядь.

Лицо Дика стало еще краснее, чем когда Алекс обрушился на него с руганью.

– Слушай, ты, маленькая шлюшка. Я к тебе щедр. Если ты не сделаешь этого, я позабочусь, чтобы ты нигде не нашла работу. Я…

За моей спиной открылась дверь, и кто-то прочистил горло.

– Я бы не заканчивал эту фразу, Ричард Дойл, – сказал Джек, стоя за моей спиной.

12

Джек

Когда мой брат Мика снова появился в моей жизни, ему нашлось что сказать. Он считал, что способен дать мне немало мудрых советов. И хотя я ни за что не признался бы ему в этом, он был прав.

Один из его советов был таким: если ты позволишь гневу контролировать тебя, он уничтожит тебя. Но если ты его обуздаешь, ты сможешь использовать его, чтобы уничтожить других людей.

Стоя у входа в офис Дика Дойла и видя, как он угрожает Авиве и похабно на нее смотрит, я вспомнил совет Мики. Это было чертовски сложно, потому что все, что я хотел сделать, – это врезать владельцу бара по лицу и для верности ударить его по яйцам, а потом утащить Авиву оттуда. Не имело значения, что она была врагом, что я ненавидел ее за то, что она пыталась разрушить жизнь тренера. Она была моей, и никто другой в этом гребаном мире не имел права так с ней разговаривать. Только я.

Со своим лицемерием я разберусь позже.

Но драка ничего бы мне не дала, разве что отстранение от команды за нападение на местного жителя. Нет, как бы ни было приятно услышать, как хрустит его нос и кровь брызгает во все стороны, у меня были варианты получше, чем кулаки. У меня была сила – настоящая сила, – и я собирался ее использовать.

Авива уставилась на меня. Облегчение на ее лице было очевидным; ее злость из-за того, что она почувствовала облегчение, была более тонкой, но я все равно ее заметил. Она не хотела, чтобы я был ее спасителем. Очень жаль. Я лишил её девственности. Теперь она принадлежала мне. В моей жизни было так мало того, что я мог назвать своим.

– Джек... – начала она.

– Джек Фельдман? – пробормотал Дик, широко раскрыв глаза.

– Я твой большой поклонник, сынок.

Только тренер мог называть меня сынком. Он был для меня как отец.

– Правда? – сказал я, стараясь говорить непринужденно. – Потому что я не твой поклонник. Я слышал, что ты ей сказал.

– Как? – спросила Авива.

– Через дверь.

Я даже не посмотрел на нее. Если бы я это сделал, она оказалась бы в моих объятиях, прежде чем я смог бы себя остановить, а мне нужно было сначала сосредоточиться на черве, стоявшем передо мной.

Дик отмахнулся.

– Мы проводили оценку её работы.

– Оценку результатов работы, да? Уверен, что большинство оценок результатов работы не включают домогательства к сотрудникам или угрозы уволить их, если они не предоставят сексуальные услуги. Но я уверен, что Торговая палата Геенома с удовольствием послушает об этом.

Авива засмеялась, но скрыла это кашлем. Краем глаза я видел, как она выпрямила плечи.

Дик гневно посмотрел на меня.

– Послушай, парень, ты не имеешь представления, о чем говоришь, и тебе никто не поверит. Я – опора этого сообщества, и...

– Правда, Дик? Или ты просто жалкий неудачник, вылетевший из колледжа, которому повезло, что его отец умер и оставил ему успешный бар?

– Как ты смеешь...

Я закатил глаза.

– Ты не хочешь знать, на что еще я осмелюсь. Например, сообщить полиции Геенома, что ты продаешь здесь Vixen и Vice, и единственная причина, по которой ни одна девушка не была одурманена или изнасилована, – это то, что у тебя хороший, ответственный персонал. Как Авива.

На мгновение Дик перестал дышать. Если бы он прямо здесь получил сердечный приступ и умер, мир стал бы лучше.

*Не помешало бы сделать это более вероятным, правда?*

Я никогда никого не убивал, но сейчас был настолько зол, что мог бы. К тому же насилие в нашей семье было не в новинку. Уверен, я бы справился.

Подойдя к нему, я схватил его за горло и поднял со стула, чтобы смотреть ему прямо в глаза.

Дик замахал руками.

– Тебе лучше меня послушать, Ричард, потому что я предупреждаю тебя только один раз. Ты извинишься перед Авивой, а потом оставишь ее в покое. Ты не будешь ее трогать, не будешь угрожать ей, не будешь преследовать ее, не будешь приближаться к ней, кроме как для того, чтобы заплатить ей, – и ты повысишь ей зарплату.

Дик закашлялся.

Я сжал пальцы сильнее, чтобы до него наконец дошло.

Дик задыхался.

– Джек! – сказала Авива. – Джек, перестань. Ты его убьешь.

Черт.

Красная пелена начала рассеиваться.

Я на секунду потерял контроль над своим гневом. Но один только ее голос, твердый и сильный, успокоил меня.

Медленно выдохнув, я отпустил Дика, который с криком упал обратно на стул.

– Ты меня понял? – спросил я.

– Я... я понял, – прохрипел он.

– Ты не должен кому-то извиниться?

Он взглянул на Авиву.

– Прости, Авива.

– Хорошо, – сказал я. – Авива на сегодня закончила. О, и Дик? Если я узнаю, что ты использовал Vixen на ком-то еще, если ты начнешь домогаться других своих сотрудниц, я вернусь, чтобы увидеться с тобой – и мой второй визит тебе понравится еще меньше.

Он кивнул.

– Пойдем, при… Авива.

Авива уставилась на меня с открытым ртом.

Я подошел к ней, взял ее за руку и вытащил из комнаты.

– Либо ты уходишь отсюда со мной, либо я закину тебя через плечо и вынесу.

Она закатила глаза, но позволила мне вывести ее.

– Запомни, что я сказал, Ричард, – крикнул я через плечо плачущему, жалкому червяку за моей спиной, прежде чем захлопнуть дверь.

Я молчал, сосредоточившись на Авиве, шедшей за мной, и на её прерывистом дыхании. Ее рука была мягкой, гладкой, нежной. Полностью окруженной и защищенной моей. Меня наполнило незнакомое чувство, которое я испытывал только по отношению к своим братьям и сестрам.

Защитником.

Я чувствовал себя защитником. Авива была пламенем, великолепным и опасным, которое могло погаснуть.

Я не хотел ее погасить. Я хотел защитить ее, даже если это означало, что мы оба сгорим.

Да пошло оно все, даже если. Я хотел защитить ее, потому что это означало, что мы оба сгорим.

Одержимый каким-то диким порывом, я переплел наши пальцы.

– Джек, что ты делаешь? – прошипела она.

Я взглянул на нее. В ее карих глазах были золотые прожилки; я раньше их не замечал.

– Увожу тебя домой, – сказал я ей, на мгновение зачарованный.

– Я имею в виду, какого черта ты думал, когда следовал за мной? Ворвался в офис моего босса? Угрожал ему?

Я остановился и прижал её к стене. Мы стояли в конце коридора: ещё шаг, и оказались бы в баре. Свет проникал внутрь, освещая ее розовую кожу и заставляя ее сиять.

– Я думал, что ты моя, пока я этого хочу. Я трахнул твою нетронутую киску, и это изменило все. Твое тело мое, твоя киска моя, твои решения мои. Все в тебе мое, и я защищаю то, что мое.

– Я не твоя, – возразила она.

– И связывать это с моей девственностью – варварство.

Я даже не стал отвечать на ее вздор. Вместо этого я обхватил ее голову руками, расположив ее так, как мне хотелось, и заглушил ее протесты своим ртом. Она сопротивлялась, толкая меня руками в грудь, но я держал ее там, где мне хотелось, и не собирался отпускать ее в ближайшее время. Я был слишком увлечен ее вкусом, запахом яблок и меда, ощущением ее нежной кожи под моими руками, ее тихими вздохами, когда я целовал ее. Опять охваченный этими непостижимыми для меня порывами, я смягчил поцелуй, замедлив его, пока мы не стали как патока – сладкие, густые и трудноразделимые.

Я мог бы целовать ее так вечно, держать ее в этом пространстве вечно. Время могло бы остановиться, и мне было бы плевать. Не тогда, когда я держал эту девушку в своих объятиях – эту яростную и заботливую, уязвимую и сильную, мудрую и смелую девушку. Но Авива, должно быть, чувствовала иначе, потому что я почувствовал острую боль на нижней губе.

Она укусила меня.

Снова.

Я отстранился, отпустил ее голову и прикоснулся большим пальцем к нижней губе. Он был мокрым от крови.

Я посмотрел на свой большой палец, потом на нее.

– Ты хочешь, чтобы я был грубым?

Она гневно посмотрела на меня.

– Не целуй меня так, как будто я тебе нравлюсь.

– О, принцесса. Ты мне не нравишься. Мне нравится смотреть зимние Олимпийские игры. Мне нравится мой консультант по классике. Слово «нравиться» слишком мягкое для того, что я чувствую к тебе.

– Это звучало бы романтично, если бы я не знала, какой ты козел, – сказала она, голос ее был хриплым от гнева.

Я уставился на нее. Это не было романтично.

Поэтому я продолжил.

– Не перебивай меня. «Нравиться» не охватывает все способы, которыми я собираюсь осквернить тебя, разрушить тебя. Уничтожить тебя. Но ты забываешь, поэтому я напомню тебе: ты не решаешь, как это будет. Решаю я.

На случай, если она не поняла, насколько я серьезен, я наклонился, прижав правое плечо к ее мягкому животу, а затем снова встал, держа ее на плече.

– Что за черт!

Я шлепнул ее по заднице.

– Тихо, маленькая воровка. Я же говорил, что вынесу тебя отсюда, если ты не будешь послушной.

– Ты сказал, если я не пойду с тобой! Я бы пошла с тобой!

Я рассмеялся, но это был жесткий, суровый смех. Я на мгновение потерял рассудок, проявив мягкость по отношению к тому, к кому не мог быть мягким. Авива не заслуживала этого от меня, не заслуживала. Она не заслуживала и моей защиты. Самое большее, на что она заслуживала, – это быть сосудом для моего члена и моей спермы. Ни больше, ни меньше.

*Тогда почему ты хочешь обернуть ее нежное тело шерстью и увезти ее туда, где она будет в безопасности – даже от тебя? Почему ты так впечатлен ее силой, храбростью, состраданием и лояльностью, если ты действительно ее ненавидишь?*

Я чертовски ненавидел свой внутренний голос.

Неся ее обратно в бар, я остановился в центре зала. С тех пор, как я последовал за ней в заднюю комнату, заведение заполнилось: студенты сидели за столиками, делились кружками, другие собрались у самого бара, ожидая напитков от измученной и перегруженной работой Товы.

– Слава богу, ты вернулся... Что ты с ней делаешь? – спросила Това, заметив Авиву у меня на плече.

– Поставь. Меня. На. Землю, – приказала Авива.

– Поставь ее на землю, или я заставлю тебя это сделать. Клянусь Богом, Фельдман..., – кричала Това. Я проигнорировал ее.

– Брат, – предупредил Айзек, сидя на том же барном стуле. Одна из девушек, которые были здесь раньше, сидела у него на коленях.

Я поднял подбородок, и он покачал головой, но опустил ее.

Небрежно положив руку на задницу Авивы, я повернулся, чтобы даже вися вниз головой, она могла видеть всех, а все могли видеть ее.

Я повысил голос, чтобы все меня слышали. – Извини, Това, я забираю свою шлюшку домой на ночь. У нее есть более важная работа.

Сначала наступила тишина, пока люди переваривали мои слова. Затем раздался смех, почти призрачный в своей насмешке.