444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Джо Бреннер » Беспощадная Игра (ЛП) » Текст книги (страница 11)
Беспощадная Игра (ЛП)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 09:00

Текст книги "Беспощадная Игра (ЛП)"


Автор книги: Джо Бреннер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

22

Авива

После той ночи я больше ничего не слышала от Джека. Он исчез из моей жизни, как и обещал. Я убеждала себя, что так будет лучше. Повторяла это столько раз, что в конце концов сама поверила.

Следующая неделя пролетела незаметно. Без угроз Джека, постоянно маячивших где-то на заднем плане, жизнь казалась почти… нормальной. Я старалась использовать это время с пользой: пыталась разыскать Дэйва Лоусона, который оказался чертовски неуловимым, и снова просматривала ветку на Reddit в надежде найти новые сообщения о Джошуа Дженсене.

Люси несколько раз писала, что снова пыталась связаться с Блейком, но тот по-прежнему ее избегал. Я благодарила ее, хотя с каждым сообщением все сильнее падала духом. Что же мне делать?

В пятницу, на октябрьские каникулы, я села на поезд до города. Мне было тяжело ехать к брату без хороших новостей, а еще тяжелее осознавать, что я продолжаю ему лгать. И все же я радовалась возможности провести с ним время. Разлука с братом-близнецом отзывалась постоянной болью в груди. Мне нужно было своими глазами увидеть, как он живет.

Дом тети Глэдис, небольшой таунхаус в Кью-Гарденс, встретил меня знакомым видом. Я прошла по растрескавшемуся тротуару, взглянула на выцветшую красную обшивку и нажала на звонок.

Не успела дверь открыться, как я оказалась в знакомых объятиях.

– Привет, старушка, – ласково сказал Ашер, погладив меня по голове. – Я скучал.

Я рассмеялась от облегчения и шлепнула его по плечу.

– А я по тебе еще больше, засранец.

Он снял сумку с моего плеча, и я последовала за ним в дом.

Внутри было чисто: в отличие от многих студентов, Ашер никогда не был неряхой. Но дом казался грустным. Почти пустым. Когда-то стены прихожей украшали фотографии Ашера на льду и наши совместные снимки, на которых мы дурачились. Теперь все хоккейные фотографии исчезли. Глядя, как брат оставляет мою сумку возле двери моей старой спальни и идет дальше по коридору, поправляя поношенную черную рубашку, я вспомнила дни после смерти родителей.

Мы словно снова были в трауре. Только теперь оплакивали хоккей. Его мечты. А может, и мои.

Я с тревогой пошла за ним на кухню и заглянула в холодильник в поисках апельсинового сока.

– Наверняка проголодалась после перелета, – сказал Ашер, наблюдая за мной.

Черт. Неужели все выходные я буду мучиться чувством вины из-за своей лжи? Я заметила бутылку и достала ее.

С мякотью.

Я расслабилась и поставила сок обратно. Пустяковая деталь, но то, что он снова покупал свой любимый сок, почему-то вселило в меня надежду.

– Я перекусила в аэропорту, – солгала я.

Живот тут же предательски заурчал.

– Что закажем? Шаурму? Тайскую еду? Пиццу?

– Шаурму.

Мы заказали еду и сели друг напротив друга.

– Расскажи, как ты, – попросила я.

– Я нашел работу.

Я просияла. Уже хорошо, что он начал выходить из дома.

– Где?

– Тренирую школьную хоккейную команду в Джей.

Теперь я улыбнулась по-настоящему.

– Это же здорово! Тебе нравится?

Он пожал плечами, но улыбка не исчезла.

– Да. С ребятами весело, работа несложная, и… приятно снова выходить на лед. Даже если не играю сам.

– А ты не думал снова попробовать играть? – осторожно спросила я. – Можно связаться со старыми друзьями, узнать, не собирается ли кто-нибудь поблизости…

– Нет, – оборвал он.

– Ашер…

– Нет, – повторил он твердо. – Я знаю, что ты хочешь помочь, малышка, но не могу. Одна мысль о том, чтобы снова встать в ворота, вызывает желание кому-нибудь врезать. С детьми я работать могу.

Он сглотнул.

– Могу быть лучше, чем он. Но на этом все.

– А что говорит психотерапевт?

– Она со мной согласна.

Я протянула руку и коснулась его плеча.

– Я просто хочу, чтобы ты снова был счастлив.

Он грустно улыбнулся и накрыл мою ладонь своей.

– Знаю, малышка. Ты всегда этого хотела. Но ты хоть раз задумывалась, что сделает счастливой тебя саму?

Перед глазами возник Джек. Не жестокий и властный, а нежный, почти ласковый, каким он был, когда держал меня в объятиях после наказания.

– Если ты будешь счастлив, я тоже буду.

Ашер покачал головой.

– Как самоотверженно.

Я поспешила сменить тему.

– Что ты знаешь о Джеке Фельдмане?

Его плечи напряглись.

– Почему спрашиваешь?

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Наверняка он это заметит.

– Това о нем упоминала. Кажется, он как-то связан с Vice и Vixen в Рейне?

Плечи Ашера немного расслабились.

– Да. Он контролирует распространение, хотя сам ничего не продает. Звучит так, будто он плохой парень, но Джек следит, чтобы никто не получал наркотики без согласия. На хоккейных вечеринках их вообще не бывает.

Ну да. С этим явно что-то изменилось. Я постаралась сохранить невозмутимое лицо.

Ашер оживился, рассказывая дальше:

– Вообще-то он хороший парень. Помогает приемным детям, как мы когда-то, заботится о братьях и сестрах, насколько может. И всегда был лидером команды. Не из тех, кто произносит вдохновляющие речи, но умел заставить нас выкладываться по полной. Жесткий, зато не мудак.

Совсем не похоже на Джека, которого знала я.

Мой Джек был жестоким, черствым и равнодушным засранцем.

Я не могла представить, как он занимается волонтерством или заботится о ком-то.

Может, я знала его хуже, чем думала?

Мы с Ашером осиротели, поэтому помощь приемным детям всегда много для нас значила. Я продолжала заниматься этим и в Стэнфорде.

Что же двигало Джеком?

От мысли, что у нас есть что-то общее, становилось не по себе. Я не хотела чувствовать с ним никакой связи.

Лицо Ашера помрачнело.

– Я ему доверял. А он не поверил мне, когда я рассказал о том, что тренер… что Джошуа Дженсен со мной сделал. Это чертовски мерзко.

– Да. Чертовски мерзко, – согласилась я.

Вот именно. Мы с Ашером были правы. Неважно, кому Джек помогал в свободное время: хорошим человеком он не был.

Я должна была об этом помнить.

Остаток визита пролетел слишком быстро. Мы смотрели телевизор, гуляли по району, разговаривали обо всем на свете. Насколько это вообще было возможно, учитывая, что я продолжала ему лгать.

В последнее утро Ашер настоял, что отвезет меня на нашей старенькой потрепанной машине в аэропорт имени Кеннеди. Я делала вид, будто мне предстоял перелет. Мне было больно думать, что он тратит на бензин деньги, которых у нас и так не было, но сказать правду я не могла.

Пока не могла.

Остановившись у терминала, он вышел из машины. Я крепко его обняла.

– Береги себя, ладно? – попросила я.

Он кивнул.

– Постараюсь. И ты сделай хоть что-нибудь для собственного счастья, малышка.

Я часто заморгала, сдерживая слезы.

– Я счастлива, – солгала я.

Когда он уехал, я вошла в аэропорт, а затем спустилась в метро, чтобы добраться до железнодорожного вокзала. Обратная поездка в Гееном прошла спокойно. Я осталась наедине со своими мыслями: о том, как добиться справедливости для брата, о том, кем на самом деле был Джек Фельдман, и, наконец, о словах Ашера.

Что сделает меня счастливой? Я всегда думала, что справедливость и психология. Но достаточно ли этого?

Чего я хочу для себя?

Я закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоить мысли. Постепенно они стихли.

Вокруг все было тихо. Но какая-то часть меня знала: это лишь затишье перед бурей.

23

Авива

Шторм обрушился в пятницу после октябрьских каникул в The Stacks. В тот вечер был еще один домашний матч.

Его показывали по телевизору, и я старалась не обращать на него внимания. Помогло то, что мы были завалены работой. Хотя даже я не могла игнорировать крики радости, которые сигнализировали об очередной победе.

По крайней мере, Дик, к счастью, не вел себя как Дик. Думаю, хоть за это я должна быть благодарна Джеку.

Мы с Товой почти не разговаривали, пытаясь успевать выполнять заказы на напитки. Музыка гремела, свет был приглушен, и я вспотела так, что промок даже бюстгальтер. Поскольку это была пятница вечером, The Stacks превратился в Club Stacks: люди танцевали между столиками и прямо на них. Сам бар был единственной запретной зоной, хотя мне пришлось согнать со стола как минимум трех девушек из танцевальной команды, а было всего одиннадцать вечера. По выходным мы закрывались только в два часа ночи.

– Это будет долгая ночь, черт возьми, – пробормотала я.

– Согласна, – сказала Това, толкнув меня плечом.

– По крайней мере, Вайнер отсутствовал.

– Или он так уменьшился, что его никто не может увидеть, – сказала я.

Това хихикнула.

– На улице холодно.

Я тоже рассмеялась. На мгновение, одно почти идеальное мгновение, я почувствовала себя свободной.

А потом открылась дверь бара, и эта свобода быстро умерла.

Там стояли Джуд, Леви, Айзек и некоторые другие члены команды, которых я, к сожалению, узнала с той ночи. Во рту у меня поднялась желчь, и я заставила себя проглотить ее.

Но она вернулась, когда следом вошел Джек в бейсболке, надетой задом наперед, обнимая за плечи какую-то девушку. Она была стройной, с прямыми каштановыми волосами и голубыми глазами. Она была красивая. И хотя я редко не любила свое тело, в тот момент я почувствовала неловкость из-за своего размера, фигуры, волос, которые спутались от работы и пота, и шрама.

Я моргнула.

Потом моргнула еще раз.

Может, если я буду моргать, слезы, готовые пролиться, полностью исчезнут.

Видеть Джека с ней было больно, и я ненавидела, как сильно это было больно.

– Авива, – мягко сказала Това.

– Я в порядке, – автоматически ответила я.

– Все нормально. Он не имеет значения.

– Ты в порядке, и все нормально, потому что это хорошо. Он переходит от того, чтобы трахать тебя, к тому, чтобы трахать кого-то другого, – сказала она.

– Аллилуйя, мать его, – повторила я, но радости не испытывала.

– Я могу попросить Алекса выгнать их.

Я покачала головой.

– Нам этого не простят. Если мы выставим хоккейных чемпионов обязательно приведет сюда Дика, независимо от того, как он относится к Джеку.

Алекс взглянул на меня, проверяя их удостоверения личности.

– Ты в порядке? – спросил он беззвучно.

Я кивнула.

Хотя у меня скрутило живот при виде Джека, ведущего за собой красивую брюнетку через бар, с рукой на ее пояснице, а она повернулась, улыбнулась ему и погладила его по щеке.

– Авива. Привет.

Дэйв Лоусон поприветствовал меня, осторожно подняв руку.

Черт.

Я искала его и пыталась привлечь его внимание. Это сработало, но произошло в самый неподходящий момент. Хотя Джек был с кем-то новым, это не означало, что он не заметит, как я разговариваю с его вратарем.

– Ты знаешь мое имя... и, наверное, еще кое-что, но я не знаю твоего. Это нечестно, – солгала я, глядя на него из-под ресниц. Конечно, я знала его имя; я изучила всю команду перед переходом, к тому же Ашер рассказывал о нем в прошлом.

Он провел рукой по волосам, казаясь застенчивым, а затем протянул руку.

– Дэйв.

– Авива.

Он усмехнулся.

– Но мы оба это знали, верно? Я слышал, что ты меня искала.

– Где ты это слышал? – Я поспешила сменить тему.

– И что ты хочешь выпить?

– «Курс».

Я налила пиво, не забыв улыбнуться ему.

– Мои друзья сказали мне, что ты меня искала, во-первых. Во-вторых, ну..., – он почесал голову.

– Ты носила мою майку на хоккейном матче.

– Ты уверен, что это была я?

Я подняла бровь.

– Совершенно уверен. И у меня был синяк на лбу, чтобы это доказать.

Я поморщилась.

– Извини за это.

Он махнул рукой.

– Издержки профессии. Послушай, – он понизил голос.

– Я предполагаю, что ты искала меня из-за того, что произошло в хоккейном клубе.

Я искала его не из-за этого, но кивнула.

Он вздохнул.

– Ладно. Хорошо. Я хотел найти тебя, но я знаю, что Фельдман устроит мне разнос, если я найду тебя, когда ты одна. Черт, он может отругать меня за то, что я разговариваю с тобой, и все.

Краем глаза я увидела, как Джек сел за один из столиков, а затем посадил девушку к себе на колени.

– Я как-то в этом сомневаюсь.

Дэйв пожал плечами.

– В любом случае, я хотел извиниться за... ту ночь. Я не должен был участвовать, я просто не знал... – он побледнел, —...подробностей.

Я прервала его.

– Пожалуйста, не упоминай об этом здесь.

Он кивнул.

– Справедливо. Но я все равно хотел извиниться. Нет оправдания тому, что мы все сделали.

Мои плечи расслабились. Я даже не заметила, что они напряглись. Было приятно слышать, как парень так легко извиняется. Да, Джек извинился, но только после того, как почти уничтожил меня. Дэйв был всего лишь свидетелем, и тем не менее он признал свою ответственность за случившееся.

– Не было. Спасибо, что признал это.

На этот раз моя улыбка была искренней.

Понизив голос, я спросила:

– Ты знаешь, кто-нибудь фотографировал или...?

Он покачал головой.

– Абсолютно нет. Перед тем, как мы все появились, Джек предупредил нас, что мы будем исключены из команды, если хоть что-нибудь снимем. Ты в безопасности, Авива.

Он закатил глаза.

– Ну, я не могу сказать, что Джек не зациклился на тебе. Но твои обнаженные фотографии не попадут в интернет.

Его уши покраснели от его собственных слов. Это было почти мило. Я должна была найти это милым, даже привлекательным, но, к сожалению, меня привлекал только один человек, который получал удовольствие от того, что делал меня несчастной. И я даже не могла винить Стокгольмский синдром за свои чувства к Джеку, потому что стокгольмский синдром не считался признанным психиатрическим диагнозом.

Я сосредоточилась на Дэйве.

– Ты даже не представляешь, как я рада это слышать, – сказала я, подавая ему пиво.

Он поднял руку.

– Пожалуйста.

Хорошо, с одним вопросом разобрались. Теперь мне нужно было подобраться к нему поближе, чтобы узнать, что он знает о тренере Дженсене.

А если часть меня чувствовала, будто предает по отношению к Джеку?

Ну, его присутствие на другом конце комнаты доказывало, насколько это было жалко.

Пока мы разговаривали, я прерывала беседу, чтобы принять заказы от других студентов, провести оплату по картам и передать им напитки. Это сделало разговор немного неловким, но Дэйв, похоже, никуда не собирался уходить.

«Ты знал, что твой тренер насиловал моего брата, и поэтому перестал с ним разговаривать?»

Это не было тем, о чем я хотела спрашивать на публике.

Пока я размышляла, как лучше подойти к этому вопросу, Дэйв прочистил горло.

– Послушай, – сказал он.

– Я не должен этого спрашивать, но может, ты хочешь как-нибудь погулять? Я знаю, что это самонадеянно, но клянусь, я хороший парень, а тебе, похоже, нужен хороший парень в твоей жизни.

Я замерла, чуть не уронив напиток в руке. Дэйв поймал его и поставил на стол.

– Я знаю, что ты была с Джеком. И я знаю, что он может убить меня за это. Но ты мне нравишься, Авива. Ты меня интересуешь. И не только потому, что ты красавица. Немногие люди смогли бы пережить то, что он – что мы – заставили тебя пережить, и после этого с высоко поднятой головой подать мне напиток. Позволь мне как-нибудь угостить тебя кофе, обедом или чем-нибудь еще. Хорошо?

Вот оно. Мой шанс. Познакомиться с Дэйвом, сказать ему, что я сестра Ашера, узнать, что он знает и готов ли он помочь. Он казался хорошим парнем, но...

...но это казалось предательством по отношению к Джеку. Боже, Стокгольмский синдром может и не существует, но он все равно крепко держал меня в своих вымышленных тисках.

Дэйв смотрел на меня.

– Это из-за Джека? Потому что я могу отступить...

Я покачала головой.

– У него теперь новая девушка, – сказала я Дэйву, и слова застряли у меня в горле.

– Если только он не из тех, кто не любит, когда другие мужчины играют с его отброшенными…

Я поморщилась, произнося следующее слово, —...игрушками, ему будет все равно, если ты сделаешь мне предложение.

Дэйв поднял брови.

– Обычно я бы сказал, что Джеку плевать на свои отброшенные «игрушки», но то, как он относится к тебе, отличается от того, как он относится к другим.

– Он выпрямился.

– Но мне все равно. Джек не контролирует ничью жизнь. Тогда договорились.

Я согласилась.

Мне стало плохо.

– Думаю, ты можешь взять мой номер...

Я закатила глаза.

Он улыбнулся.

– Ты и правда милая. Дай мне свой телефон.

Я вытащила его из кармана и протянула ему...

…но его перехватила большая, знакомая рука. Я знала вены на этой руке, короткие круглые ногти, чуть потемневший мизинец, вероятно, после неудачного удара о борт во время игры.

Я посмотрела на Джека. Он возвышался над нами, его рука обхватила мой телефон. Его мышцы напряглись под футболкой. Его кепка исчезла. Вероятно, она оказалась на голове брюнетки. Его челюсть задрожала.

– Лоусон.

Дэйв повернулся, чтобы посмотреть на моего мучителя.

– Джек. Я полагаю, этот телефон был предназначен для меня.

– Тебя не учили не лезть на чужую территорию?

Дэйв выпрямился во весь рост, который все равно был на несколько сантиметров ниже, чем у Джека.

– О переманивании можно говорить, только если человек сам не хочет уйти.

Джек гневно посмотрел на Дэйва, подойдя к нему поближе, и я подумала о том, чтобы окотить его из сифона для газировки.

Вместо этого я попыталась его успокоить. – Джек.

Джек поднял руку, все еще держа мой телефон.

– Не сейчас, Авива. Я разберусь с тобой позже.

Он понизил голос, но это только сделало его предупреждение Дэйву еще более ясным.

– Не стоит меня испытывать, вратарь.

Угроза, должно быть, разозлила Дэйва, потому что он повернулся ко мне, подмигнул, а затем снова повернулся к Джеку.

– Фельдман, ты что, никогда не учился делиться? А вчера вечером, похоже, ты это прекрасно понимал.

Удар был настолько быстрым, что я едва успела его заметить. Но хруст носа Дэйва под кулаком Джека был несомненным. Как и крики.

Джек встряхнул руку. Кровь капала с его костяшек и с лица Дэйва.

– Что с тобой не так, черт возьми? Как ты можешь ударить своего собственного вратаря?

Я закричала, и на этот раз действительно обрызгала его из сифона для газировки, сделав его серую футболку еще темнее. Она теперь соответствовала его глазам, которые тоже потемнели от гнева.

Он даже не вздрогнул от брызг.

– Ты уходишь, Авива.

Я продолжала обливать его водой.

– Нет, черт возьми, не ухожу. Ты уходишь, а Дэйв подает на тебя в суд.

Дэйв повернулся ко мне. Его лицо было в крови.

– Я не ухожу, – попытался он сказать.

– Я знал, что так будет. Это моя вина.

– Не. Смей. С. Ней. Разговаривать. Или следующий удар выбьет тебе зубы.

Рык Джека вызвал во мне какую-то болезненную павловскую реакцию, потому что мои бедра сжались.

– Алекс! – крикнула я. – Драка!

Алекс поднялся со стула и подошел к нам. Борец поморщился, увидев лицо Дэйва.

– Фельдман, с тобой покончено. Убирайся отсюда.

Джек покачал головой.

– Или что?

– Или я вызову полицию.

– Ты знаешь, что полиция мне ни черта не сделает. Но все равно я уйду. Вечеринка становится скучной.

– Он провел ладонью по мокрой футболке, затем посмотрел на свою руку.

– Ах да, я забираю этот телефон с собой. Он мой.

Акцент на слове «мой» был очевиден.

– Джек, мне нужен мой телефон! – сказала я ему.

Он покачал головой.

– По-моему, это мой телефон.

Затем он прошел через бар, кивая своим друзьям. Они встали. Так же поступила и симпатичная брюнетка, которая, как я и думала, была в кепке Джека. Она злобно посмотрела на меня, а затем последовала за Джеком к выходу. Он притянул ее к себе, и я смотрела, как он крепко обнимает ее, а я была полна ярости, сердце подскочило к горлу.

Я отвернулась. Мне не нужно было это видеть. Вместо этого я сосредоточилась на Дэйве, нашла чистое полотенце и прижала его к его лицу.

– Я не стану подавать заявление, – попытался он сказать мне, но из-за сломанного носа его было трудно понять.

– В любом случае, это ничего не даст. К Джеку ничего не прилипает. Даже если полиция не будет его покрывать, его братья позаботятся, чтобы с ним ничего не случилось.

Он презрительно фыркнул.

– И тренер будет с ними.

– Хочешь, я отвезу тебя в больницу? – спросила я.

– Нет, Мэтт отвезет меня, – сказал он, указывая на одного из парней, которые пришли с Джеком и были единственными, кто остался в баре.

– Увидимся, Авива.

С этими словами он помахал рукой и вышел из бара. Он был удивительно невозмутим для человека, которому только что дали по лицу, но, наверное, это потому, что он был хоккеистом. Даже если вратари обычно не участвуют в драках, это не значит, что он не видел ни одной потасовки. Ашер, безусловно, видел их немало.

Я глубоко вздохнула.

– Това?

Она появилась рядом со мной.

– Ты в порядке?

– Мне нужно...

– Отдохни. Конечно. Отдохни, я все улажу.

Я посмотрела на переполненный бар.

– Ты уверена?

Она махнула рукой.

– Тебе это нужно. Алекс мне поможет.

Алекс уже закатывал рукава, направляясь за барную стойку.

– Иди, – сказал он мне.

Мне нужно было подышать свежим воздухом, а в коридоре это было невозможно. Вместо этого я вышла через заднюю дверь в переулок. Холодный октябрьский воздух был тем облегчением, в котором я нуждалась. До этого момента я не осознавала, насколько я перегрелась.

Прислонившись к двери, я вдохнула, проведя ладонями по лицу. Мое лицо было липким. Когда я отняла руки, я заметила темные капли на большом пальце.

Отлично. На меня попала кровь Дэйва. Это казалось в каком-то смысле символичным, поскольку я чувствовала себя частично ответственной за то, что его ударили. Я действительно думала, что Джек, выставляя напоказ другую женщину у меня на глазах, дал понять, что он покончил со мной навсегда. Я была идиоткой. Конечно, он не собирался отпускать меня так легко. Я была его целью, не более того. Он не собирался позволять мне жить собственной жизнью.

А мне нужно было вернуть свой телефон. Для этого нужно было его найти.

Уставшая, я на мгновение закрыла глаза.

– Разве безопасно стоять здесь одной посреди ночи?

Я резко открыла глаза. Джек нависал надо мной, заслоняя свет уличных фонарей.

– Было, – сказала я.

Он рассмеялся.

– Справедливо.

– Что ты здесь делаешь?

– Подумал, что ты захочешь свой телефон.

Я протянула руку, чтобы взять его, но вместо того, чтобы отдать мне телефон, он схватил меня за горло. Он не сжимал, но, как и в первый раз, угроза была в воздухе.

– Ты не разговариваешь с другими мужчинами, Авива. И уж тем более не флиртуешь с ними. Особенно если они мои товарищи по команде.

Я закрыла глаза. Было легче, если я не смотрела на него. Слишком легко было потеряться в его серых глазах.

– Ты не можешь мне указывать, что делать. Больше не можешь.

– О, принцесса. Ты ошибаешься, если думаешь, что это прекратилось.

– Ты нашел новую девушку, тебе не нужно мучить меня. Теперь она может сосать твой член.

– Открой глаза, Авива.

Я не открыла.

Он сжал. Слегка, но этого было достаточно. Я открыла глаза.

– Давай я вбью это в твою красивую головку. Если я узнаю, что ты флиртовала с другим мужчиной, я запру тебя в подвале и выброшу чертов ключ. А его? Его тело никогда не найдут. Хочешь, чтобы это лежало на твоей совести, принцесса?

Я сглотнула, когда он сжал мою шею. Он слегка ослабил хватку и поднял большой палец, чтобы погладить мою пульсирующую вену. Это сразу же вернуло меня к тому утру в его комнате, когда он развязал меня и поцеловал мои запястья. Было бы так легко потеряться в нем, но это было бы безумием. Я для него ни черта не значила. Я была для него больной игрой. Даже если он был одержим мной, даже если он флиртовал с другой девушкой, чтобы запутать меня, это не имело значения. С этого момента я должна была держать голову на плечах, когда была рядом с ним.

– Джек, в последний раз говорю, я не твоя.

– Ты все еще моя, Авива. Ты действительно думаешь, что все изменилось, потому что я нашел новую?

Я гневно посмотрела на него.

– Я ненавижу тебя.

– Ты не ненавидишь меня. Если бы ненавидела, ты бы не была такой ревнивой.

Он наклонился, как будто собирался поцеловать меня, и, хотя я ненавидела себя за это, я жаждала почувствовать его губы на своих.

Но он остановился в сантиметре от меня и прошептал:

– Жаль, что я не могу сказать то же самое.

Я фыркнула.

– Что это было с Дэйвом раньше, если не ревность? Что это за «моя», если не попытка заявить права на то, что ты считаешь своей территорией?

Он рассмеялся, отступил и отпустил меня. Он излучал столько тепла, что я забыла, как холодно на улице.

– Я не ревную. Мне просто нравится делать твою жизнь адом.

Он протянул мне телефон.

– Я бы оставил его себе, но тебе он понадобится, чтобы безопасно добраться до дома. А я очень щедрый человек.

С этими словами он неспешно вышел из переулка, оставив меня в темноте и холоде, оставив меня наедине с болезненным осознанием. Настолько болезненное, что было похоже на удар зазубренным лезвием ножа для хлеба. Я хотела упасть на землю от того, что узнала.

Не имело значения, что Джек сказал мне в ночь после хоккейного матча, когда он отшлепал меня своей клюшкой, а затем забрал себе всю мою оставшуюся невинность. Он утверждал, что ненавидит ложь, но он был лицемером.

– Я твой, – сказал он.

Это была ложь.

Потому что возможно, я и принадлежала Джеку, но сегодня вечером он дал понять одно: он мне не принадлежал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю